Когда враги располагались лагерем вместе: битва на Волчьем ручье в 1838 году (рассказ команчей).


КОГДА ВРАГИ РАСПОЛАГАЛИСЬ ЛАГЕРЕМ ВМЕСТЕ.
Когда вождь шайенов, известный команчам, как Поясница с Белыми Пятнами, узнал от бежавшего, одинокого, пешего воина шайенов о поражении, он никак не мог в это поверить.
«Снейки (змеи, команчи) не могут «проглотить» (уничтожить) или даже поймать моего старшего сына. Они не могут поймать даже его младшего брата или даже моего самого младшего сына» , - сказал старый вождь.
Когда некоторые родственники воинов шайенов, ушедших с тремя братьями, почувствовали себя плохо и опечалились за своих родственников, Поясница с Белыми Пятнами заверил их, что там было слишком много воинов, и они не могли все погибнуть. «Они вернутся», - сказал старый вождь, - «по крайней мере, некоторые из них. Тем не менее, обеспокоенные родственники горевали и скорбели. Однако Поясница с Белыми Пятнами упорно настаивал на том, что команчи не могут убить так много способных воинов шайенов. Листья свернулись и упали. Наконец, старый вождь сказал родственникам: «Давайте подождем, пока снег не начнет падать с неба; затем, и только затем, вы и я, начнем оплакивать наших смелых и близких родственников».
Итак, шайены в ужасе начали ждать, когда выпадет снег, который послужит им знаком в отношении того, что они должны отказаться от всякой надежды увидеть их воинов живыми.
Тот год из-за ожидания шайенов запомнился тем, что первый снегопад не по сезону задержался. Шайены ждали, морозы крепчали, но снега не было. Однажды, уже ближе к вечеру, когда было холодно, но безветренно, шайены, оказавшиеся по каким-то их делам снаружи их жилищ, увидели первые большие белые снежинки, медленно опускающиеся на землю. В глазах шайенов они были еще больше и белее, чем на самом деле, так как вместе с ними на землю спускались последние печальные известия о том, что их любимые отцы, братья и сыновья, ушедшие на юг, в земли снейков, никогда не возвратятся. Всё селение, включая старого вождя, теперь оставило все их надежды в отношении их близких, и погрузилось в глубокий траур. Снейки на юге «проглотили» на юге не только младшего сына вождя, но и его старших братьев, вместе со всеми их последователями, лишь в одном-единственном набеге.
Холодный, морозный зимний воздух казался ещё более обжигающим в их стонущих грудях, и боль в них отдавалась сильней с каждым новым дыханием. Воины Тетив, чьей храбростью так гордились шайены, недооценили силу команчей. Но никакое сердце не страдало больше, чем у старого вождя, который искал утешение в громких заявлениях насчет массового перемещения племени на земли снейков с целью отмщения. Они должны были начать перемещение на юг с приходом весны. Команчи должны быть найдены, разбиты в сражении, а их маленькие пленные дети станут, по словам вождя шайенов, таскать ему пригоршнями воду в их ладонях.
Тем временем, вождь кайова, известный команчам, как Черная Лошадь, отец воина, убитого в Ухта Хукна, также призвал к межплеменной экспедиции команчей и кайова против шайенов, чтобы отомстить за его потерянного сына. «Когда они будут обнаружены», - сказал он, - «кайова станут сражаться с шайенами, и остановятся только в том случае, если я буду убит». Подобно Пояснице с Белыми Пятнами, он объявил, что его смерть освободит от обязательств тех, кто пойдет с ним против убийц его сына.
Однажды утром, когда уже пришла весна, некоторые команчи встали рано и отправились охотиться на бизонов. Другие команчи, в основном женщины, пошли собирать ягоды. Романтически настроенный воин тоже встал рано, предполагая следовать за сборщиками ягод, но какое-то время он потратил на то, чтобы разобраться во всех его нарядах и красках, не пренебрегая при этом раскраской части его волос и висков. Тем самым, он делал самого себя, как мог, неотразимым в глазах женщин. И вот, держа в руке перьевой веер, он запрыгнул на лошадь и поехал в направлении, куда ушли сборщики ягод.
Воин приехал в место, где женщины весело занимались сбором ягод, тщательно выбрал место, где дамы могли бы, собирая ягоды, заметить неотразимый результат его затяжного утреннего туалета. Он поднял свои глаза в сторону отдаленного горизонта, чтобы навести на себя небрежно-развязную беспечность и грациозно обмахнул себя его прекрасным перьевым веером, но тут мысли о любви вмиг улетучились из его головы. Он там был совсем недолго, и никакие сборщики ягод ещё не успели поддаться его прелестям, когда их тревожные крики мгновенно вывели невооруженного команча из мечтательного состояния.
Несмотря на его возможную влюбчивость, этот воин не был трусом, и он быстро поехал на звуки тревоги, чтобы соединиться с встревоженными и бегущими сборщиками ягод. Одинокий конный воин не имел в своих руках ничего, кроме его перьевого веера, когда он бросился на поиски источника тревоги сборщиков ягод. Мстящие воины шайены к этому времени уже успели убить одну или двух женщин. Команч поехал прямо в гущу первых нападавших шайенов, угрожающе подняв его перьевой веер, и те отступили. Благодаря этой уловке, он дал передышку оказавшимся в тяжелом положении команчским женщинам. Этот команч действовал как эффективный заслон для убегающих женщин. Конный команч сделал еще несколько выпадов его прекрасным веером в сторону энергичных северных агрессоров, чем вынудил их держаться на расстоянии. Тем временем, сборщицы ягод почти в полном составе возвратились в селение, но до этого одна из них подумала, что нужно дать храброму, несмотря на его влюбчивость, всаднику, топор, которым она рубила ветки с ягодами. Смертельное оружие с коротким черенком теперь на самом деле сделало смелого воина опасным противником, но это благодаря его уму и украшению, он задержал мстящих шайенов, напавших на этих несчастных женщин.
Одна из сборщиц находилась в опасном положении. Селение было еще достаточно далеко, когда она почувствовала, что силы покидают её. Некоторые ее товарки уже пробежали мимо неё, а теперь другием догнали, и оставили её позади себя. Женщины кайова были уже далеко и скрылись из вида, и теперь ничего не разделяло ее с шайенами, кроме некоторой дистанции, которая быстро исчезнет, если всадник посмотрит в ее сторону и поймет, что она выбилась из сил. Когда она бежала и споткнулась о собственные ослабленные ноги, и силы её окончательно оставили, появился конный воин команч и поехал к ней в стремительном галопе. Он подъехал к ней вплотную, но, не обратив на нее никакого внимания, поехал дальше, туда, где, по его мнению, должны были находиться шайены. Обнаженный конный воин имел копье с крюком на конце, напротив наконечника, и одно орлиное перо свисало с кривого конца, прикрепленное таким образом, чтобы оно трепетало и вращалось под воздействием ветра. Это копьем называлось - тсепухтухте. Ожидалось, что воин, вооруженный таким копьем, умрет от «болезни истощения» (туберкулез), если он дрогнет или не сможет проткнуть врага в бою.
Поскольку уставшая девушка, спотыкаясь, медленно продвигалась к селению, другой конный воин команч на полной скорости поскакал к ней, и, подъехав, сбавил ход, достаточно для того, чтобы сказать ей, что он не собирается её забирать или помогать как-то ещё, потому что она уже находится близко от селения, и никакой опасности для неё нет. Девушка увидела, что этот всадник тоже вооружен копьем с кривым концом, с вращающимся орлиным пером на нём. Успокоив девушку, воин галопом поскакал в сторону шайенов. Вскоре девушка достигла лагеря. Прошло немного времени, прежде чем воины союзных селений объединились для смертельной борьбы против жаждущих мести северных воинов. В этой битве первой потерей стала женщина кайова, которая была одета в платье, украшенное зубами вапити. Её вели два других кайова, поддерживая ее за плечи; кожа была содрана с ее головы, которая теперь была кроваво-красной, что нагоняло страх на людей, взглянувших на нее. Зубы вапити на ее платье были полностью покрыты кровью, и из-за этого невозможно было разглядеть на ней другие раны.
Шайены, благодаря внезапности нападения, имели преимущество в начале сражения. Команчи, и располагавшиеся по соседству кайова, были оттеснены на край лагеря команчей. Поток с лесистой растительностью на его берегах, который тёк около селения команчей, стал сценой свирепой битвы, действие которой время от времени перемещалось с берега потока, где начинался лагерь команчей, внутрь него, и обратно. Затем, когда шайены были выбиты из селения через поток и дальше, сцена битвы пропала из зрения «гражданского» населения. Битва бушевала взад и вперед без решающего перевеса для одной из сторон: шайены не могли захватить селение команчей, а команчи и кайова не могли их изгнать из него. Ни один военный метод не был пропущен: стрельба из луков и ружей, как с лошади, так и спешившись; конные воины и их очень значимые атаки с копьями.
Старейший воин команчей, Тукуний, кто имел четырех взрослых сыновей, и кто был уже довольно инертным, как воин, но еще мог охотиться на бизона. Три старших сына этого старейшего воина находились в гуще возвратно-поступательного движения битвы. Во время свирепого противостояния, Тукуний сказал своей жене, что он собирается пойти посмотреть на битву. Его красивая черная лошадь были привязана к его жилищу; он сел на неё и поехал на поле боя. Спустя какое-то время некоторые воины команчи сказали трем старшим сыновьям Тукуния, что тело их отца лежит на другом берегу ручья. Сыновья, отказываясь верить в случившееся, поспешили на то место и обнаружили тело их отца с оскальпированной головой. Они подняли его и понесли в лагерь, и его черная лошадь, запятнанная кровью хозяина, шла за ними. Сыновья рассматривали тело их отца, убитого их врагами, как унижение для них: такая честь была их привилегией, активных и молодых воинов. Когда они передали тело отца остальным членам их опечаленного семейства, старший сын сел на его черную лошадь и поехал на поле боя. Едва-едва он пропал с поля зрения, как лишенная всадника, окрашенная кровью черная лошадь вернулась к палатке Тукуния. Потрясенное семейство сделало единственный возможный вывод из этого. Затем следующий сын быстро запрыгнул на черную лошадь и поехал к месту отчаянной межплеменной борьбы. Шокированные члены семьи недолго ждали: вскоре черная лошадь вознаградила их короткое ожидание, когда прытко, что лишь подчеркивало трагичность момента, вырвалась из гущи сражающихся и поскакала к своей палатке. Когда она только появилась, третий сын сам побежал к ней, чтобы никто из родственников не смог его остановить, затем запрыгнул на неё и поскакал в сторону битвы. Члены резко уменьшившейся семьи с опаской наблюдали за дальнейшим развитием действий, и когда черная лошадь вскоре вновь возникла на краю битвы, они схватили самого младшего сына, когда он сделал первые шаги к приближающейся лошади. Пока одни родственники боролись с мальчиком, другие быстро поймали и перерезали яремную вену красивой, но плохой черной лошади, и когда её жизнь вырвалась наружу, она качнулась, пошатнулась, и упала, чтобы сопровождать Тукуния в его потустороннем мире.
Во время битвы селение команчей не сдвинулось ни на шаг под натиском шайенов. Когда первая атака была отбита, команчи, не теряя времени даром, быстро приступили к подготовке безопасных убежищ для детей, женщин и стариков. Они вырыли траншеи и соорудили брустверы между типи, и даже вырыли окопы внутри некоторых типи. Эти траншеи и ямы быстро заняли их союзники кайова, которые не позаботились о том, чтобы вырыть собственные траншеи в их части лагеря.
Некоторые женщины команчей вырыли траншеи внутри их типи, чтобы укрываться в них от стрел и пуль. Позже одна команчская женщина рассказывала, как она, еще девочка в то время, сжалась в одной такой яме внутри типи, прижав к себе своего младшего брата. Маленький мальчик устал и капризничал, и когда он собирался плакать, она каждый раз совала ему палец в горло, чтобы заглушить его крик. Младенец остался жив, вырос и через брак вошел в семью знаменитого вождя Десять Медведей.
Линия битвы была такой длинной, что порой один ее конец находился на одной стороне потока, а другой конец на противоположной стороне, если смотреть вдоль него. Мечущиеся без всадников лошади добавляли беспорядка к битве. Оутух столкнулся с шайеном и оба они упали. Оутух поднялся и бросил на землю шайена, пытавшегося убежать, тут подбежали другие команчи и ножами искололи того до смерти.
Шайены неослабно контратаковали, вновь и вновь оттесняя союзные силы к селению команчей. Во время одного такого их мощного рывка, - согласно свидетельствам самих команчей, - они услышали громкий голос воина кайова. Затем они увидели и его самого: он находился позади отступающих союзников, но стоял на месте и кричал. Его лошадь выбилась из сил, и он спрыгнул с неё, прямо перед наступающими шайенами. Кайова пригвоздил стрелой к земле шарф с его шеи, тем самым, зафиксировав самого себя в этой точке. Затем, скованный в действиях воин начал повторять движения энергичной и неугомонной лошади, быстро шагая туда и сюда, насколько ему позволяла длина шарфа, который дергался каждый раз, когда он вытягивал его во всю длину. Никто не осмелился присоединиться к кайова в самоубийственной попытке остановить атаку шайен. В этом промелькнувшем эпизоде, всадники шайены, нисколько не замедлившись, проехали прямо по месту, где стоял одинокий привязанный воин, показалось даже, что северяне в этот момент ускорились, и одинокий воин просто сгинул в массе надвигающихся всадников.
Вскоре команчи и кайова заметили высокого воина шайенов, который галопом выехал на полосу земли, отделявшую врагов, и выставил напоказ свежий окровавленный цельный скальп с длинными черными распущенными волосами, которые только что были содраны с головы одинокого воина кайова, безрезультатно попытавшегося остановить атаку шайенов.
Атака шайенов захлебнулась на окраине селения команчей, столкнувшись о неизбежную контратаку противника. Шайены начали отступать, быстро, при этом, ускоряясь, чтобы держаться впереди атакующих врагов. В этот момент команчи обратили внимание на воина шайенов, который был брошен его отступающими соплеменниками: уставшая лошадь шайена выбрала плохое время для упрямства. Отчаянные удары пятками и хлесткие удары кнутом способствовали только усиленному рассеканию воздуха со стороны лошадиного хвоста. Вид их добычи вызвал яростное соперничество среди южан, так как великой честью было, насадить на пику врага и затем прокатиться на его лошади. В этой страшной гонке победителем вышел Кепукухибикух, молодой воин ямпарика-команчей, который насильственным путем положил конец попыткам шайена сдвинуть с места его упрямую лошадь, пронзив его копьем. Когда шайен свалился на землю, со стороны его соплеменников раздался громкий вопль. Затем шайены начали отступать, но это было больше похоже на добровольный уход, чем на отход перед воздействием непреодолимых сил. Когда скальпирование упавшего шайена на виду у его соплеменников не вызвало ничего большего, чем крики горя, команчи задались вопросом в отношении их внезапного отказа от продолжения битвы. Позже, когда через несколько лет был заключен мир, команчи узнали, что шайен, который был сброшен на землю копьем Кепукухибикуха с его упрямой лошади, являлся вождем селения жаждущих мести шайенов, то есть, Поясница с Белыми Пятнами. Его люди, следуя его наказу, стойко сражались, пока он не был убит. Команчи заметили, что у шайена на упрямой лошади была неравномерная пигментация кожи, и на его красновато-коричневом теле отчетливо выделялись белые пятна. Нет сомнений в том, что это был военный вождь шайенов по имени Поясница с Белыми Пятнами.
Вскоре после того, как шайены отказались сражаться, команчи узнали, что вождь кайова по имени Черная Лошадь тоже смертельно ранен: он получил огнестрельное ранение, и его лицо быстро становилось бледным, когда он сидел среди его людей. Черная Лошадь умер, когда противоборствующие силы всё ещё ездили на некотором расстоянии друг от друга. Недавно сходившиеся в смертельной схватке противники, теперь находились в нерешительности в отношении того, что же делать дальше.
Пока обе стороны пребывали в подвешенном состоянии, охотники на бизонов, которые уехали рано утром, начали возвращаться с их успешной охоты: их вьючные лошади были хорошо нагружены восхитительным красным мясом, основным продовольственным источником индейцев равнин.
Счастливые из-за их успешной охоты, и ничего не подозревающие о недавнем межплеменном сражении в их лагере, охотники очень удивились при виде стольких конных всадников. Они не переставали удивляться, когда некоторые их этих всадников быстро поехали к ним. Некоторые из первых возвращавшихся охотников едва успели признать вражеских всадников, прежде чем шайены атаковали их. Остальные были предупреждены команчами из лагеря, которые наперегонки спешили на край селения, чтобы увидеть, кто первым доберется до возвращающихся охотников на бизонов – команчи или шайены.
Но охотников на бизонов, хорошо вооруженных и опытных бойцов, нелегко было застать врасплох, в отличие от утренних беззащитных сборщиц ягод.
Несмотря на то, что шайены оставили о себе хороший рассказ, они даже близко не подошли к их четко выраженной цели нанести тотальное поражение команчам. Их вождь Поясница с Белыми Пятнами был убит и оскальпирован на виду у его усталых последователей. Они убили вождя кайова Черной Лошади кто подстрекал два союзных лагеря на перемещение в северном направлении, но команчи и кайова оттеснили шайенов за пределы селения, и их жилища остались нетронутыми.
Скелетные останки шайенских пеших воинов, уничтоженных год назад, всё ещё лежали в ослепительных белых кучах, едва ли отмщённые и по-прежнему не похороненные. Никакие дети снейков не были сопровождены на север в качестве рабов вождей шайенов.
После битвы шайены поставили их типи недалеко от двух селений союзников, поэтому эта битва вошла в историю команчей под названием Нахвакатанохпетухупу, или, Когда Враги Располагались Лагерем Вместе.
В результате этой битвы, шайены, как и кайова десятилетием прежде (согласно самим команчам, они заключили постоянный мир с кайова в 1825 году), поняли, что они никогда не смогут победить конных команчей. Эта битва стала одним из последних столкновений между шайенами и команчами. Прошло немного времени, и два племени заключили перемирие, которое переросло в прочный союз.
Через много лет после этой отчаянной межплеменной битвы, на Индейской территории был хорошо известен вождь пенатека-команчей по имени Исахабит (Эсахабит). У него были две внучки, дочери его сына Пухату, чьей матерью была ямпарика. Эти внучки Исахабита жили с ямпарика, и поэтому они получили их имена от воина ямпарика, кто назвал их в честь какого-нибудь боевого действия, которое он совершил против врагов. Сам Исахабит назвал старшую внучку в честь его личного подвига, когда он стащил с лошади сразу двух врагов, которые ехали на ней вместе. Тсаюмах (Цаюмах), - так он её назвал,- что означает - «Стащить Больше, Чем Одного». Младшая дочь Путаху, сына Исахабита, была названа в честь одного очень дерзкого и отважного конного воина ямпарика по имени Анатуиу. Этот ямпарика сам хорошо описал свои действия в битве между шайенами и сдвоенными союзными селениями союзными кайова и команчей. Анатуиу назвал младшую внучку Исахабита в честь его действия в битве, когда он отомстил за унижение южных союзников, демонстративным скальпированием конного шайена. Молодая команчская девушка получила имя - Махвониахиту, что означает - Чтобы Выставить Напоказ. Позже оно было сокращено до Махвони. Хорошо известных воинов, таких, например, как Анатуиу, часто просили дать имена младенцам и другим людям.

Приложенные файлы

  • docx 23412424
    Размер файла: 25 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий