В бильярд или покер


Сентябрь 2016 года. Вечер, +17, облачно. Комната отдыха в ветеринарном крыле "Fliegende Gänse".Задействованные персонажи: Дэрек Стенли Мюллер-ШтормРоманова Екатерина Викторовна
______________________________________________
...Время уже давно клонилось к полуночи, когда электронный замок на дверях в ветеринарном крыле "Журавлиного Клина" принял перепад напряжения в сети как сигнал тревоги и защелкнулся, запирая в комнате отдыха, эдакой ординаторской, юную медсестру, прибывшую по распределению из колледжа сюда на практику, и ветеринарного врача комплекса. Такая система защиты была установлена в "Журавлином Клине" по требованию полиции в связи, как они это сформулировали, участившимися террористическими актами. Комплекс старался иметь с законом как меньше точек преткновения, а посему система появилась буквально через несколько дней после убедительной просьбы. Правда, к ней давно следовало установить стабилизатор напряжения - с тех пор она регулярно давала сбои и запирала людей. Спустя некоторое время система наконец-то подала сигнал о сбое программы на центральный компьютер в кабинет администрации комплекса. - Екатерина Викторовна, сходите посмотреть? - Лениво потянулся Альфред, обращаясь к сидящей на диване с закрытыми глазами. - У меня сейчас очень много работы. Вы, вроде как, тоже... - Я "тоже" так, как тебе и не снилось, - усмехнулась Екатерина и, взяв карту с электронным ключом от ординаторской, а также переходники и планшетный компьютер, входящий в административную сеть, направилась в ветеринарное крыло. На то, чтобы открыть этот замок, Романовой понадобилось от силы минут пять-семь. Безусловно, Альфред бы справился с ним гораздо быстрее, но девушка только постигала искусство управления этой дрянью, хоть и была уверенным пользователем пк. Холодный ветер ударил в лицо, сквозняком потянуло из открытых стеклянных дверей балкона. - Сладкая парочка, - произнесла девушка, завидев там Шторма и недавно приехавшую девицу, которой она еще не знала по имени, но уже видела. - Быстро ты... обработал.
____________
Шторм с заметным облегчением выдохнул, когда заветная дверь открылась и на пороге появилась Романова во всей красе. Благо, брюнеточка отвернулась и вряд ли заметила эту гримасу облегчения и радости. Мелочь, а все же. Исходя из того, что в руках Екатерины была куча техники, он был обязан ей своим спасением дважды. Но очкастенькая, судя по всему, уходить пока не планировала, и это жутко раздражало. У Арчи, например, была такая идиотская нетерплячка, и долго терпеть скучных людей он те мог. — И тебе доброй ночи,— протяжно и с ленцой произнес парень, растягивая губы в невольной улыбке. Настойчивость Катри и достойность поведения Романовой были просто нереальным контрастом, это бросалось в глаза и заставляло сделать свои выводы. — О, как ты прикажешь мне теперь с этим жить?— Саркастично пробурчал себе под нос парень в ответ на слова Йокинен. Когда дверь за ней наконец закрылась, Арчи плюхнулся на диван, едва не расплескав скотч, и приглашающим жестом предложил бутылку Кате. Самодовольно улыбаясь, брюнет закинул ноги на край диванчика, скрестив лодыжки. Пожалуй, Романова была одним из тех немногих людей, к которым Шторм чувствовал предрасположение уже через пару-тройку встреч. В одном он был уверен на все сто: с таким человеком есть о чем поговорить, и этот разговор может тянуться очень и очень долго.
_____________
Екатерина толчком ноги аккуратно прикрыла за Катри дверь и с усмешкой посмотрела на ветеринарного врача. Романовой эта девчонка-выскочка не нравилась с самого приезда. Она слишком много болтала и не видела никаких границ. Лучше бы в день, когда Екатерине выпало встречать девчонку, она оставила ее у ворот комплекса. Впрочем, она так относилась к бОльшей части тех, кто приезжал сюда. - Я-то могу приказать... Девушка положила всю технику на один из журнальных столов и подошла к Арчи, предлагающему ей бутылку скотча. - Надеюсь, с Э-этим тебе не придется жить. Она взяла бутылку из его рук за горлышко и сделала добрый глоток, запрокидывая голову назад, после чего прижмурилась и фыркнула. - Замечательная вещь, однако. Ты умеешь выбирать напитки. Она отдала бутылку обратно парню и упала на диван рядом с ним, предварительно сбросив с быльца его ноги. Сидеть, закинув свою грязную обувь на чистую обшивку с точки зрения Джоанны - уборщицы комплекса - было непростительным смертным грехом. Непростительным - потому что она никогда никому этого не прощала, а смертным... Романова же ничего подобного не испытывала и сама грешила подобным образом. - Как ее занесло сюда и что за интимная обстановка? На самом деле, Шторм и Йокинен попали в достаточно курьезную ситуацию, о которой девушке интересно было узнать с точки зрения ветеринарного врача. Кажется, медсестричка решила воспользоваться ситуацией и соблазнить Арчи, несмотря на то, что он был ее в полтора раза старше.
_______________
Романова отпустила пару реплик, ответить на которые язвительно Шторм не мог, а достойного ответа еще не придумал. — О, поверь, я так же свято на это уповаю,— было первым, что пришло ему в голову и сорвалось с языка раньше, чем он сам осознал суть своих слов. Как бы поаккуратнее объяснить Екатерине проявления Катри в комнате отдыха, Арчи решительно не знал. Поэтому пришлось начать с обыденной фразы. — Я-то, собственно, не знаю, как и начать, - тут была выдержана пауза под реплику Романовой, после чего брюнет принялся за рассказ.— В общем,я начну с волшебного момента истины. Мы с Залейской и Лили предавались восхвалению Бахуса у меня в комнате. Мне оставили бутылку сией прелести,— парень поболтал ее в воздухе, с пьяненькой улыбкой возвращая ноги в то же положение, но уже на край журнального столика возле дивана.— В общем. Сижу я тут, разбираюсь с документами, вышел покурить, а мне на голову труселя сваливаются, ты прикинь? Шторм отсмеялся от собственных слов и продолжил рассказ. Он был достаточно взрослым и.. опытным? человеком, чтоб уметь сосредотачиваться на работе под алкоголь, поэтому факт его присутствия тут не должен был показаться слишком странным. — Ну так вот. Стою я такой, с чьими-то женскими трусиками в руках и понимаю, что если сейчас зайдет, скажем какой медбрат или кто, до конца жизни прослыву извращенцем каким-то. Тут влетает эта, как ее там,— Шторм щелкает пальцами, мучительно пытаясь вспомнить фамилию только что отчалившей от балкона девушки, морщит лоб и корчит такую гримаску, что удержаться от смеха было бы очень сложно.— Йокинен, её дивизию. Вот. Она самая. Моя новая сестра. И так заявляет мне: "У тебя моя вещь, мне сегодня 18, мне можно все, бери-вали и радуйся жизни". Служебные комнаты для персонала были этажом выше, так что ситуация в целом складывалась не слишком странно: девушка развешивала свое белье и случайно уронила вещь, но вот последующие ее нескромные действия удивили ветеринарного врача. Он не был монахом, не придерживался никаких обетов, но и педофилия его чертой. И пусть восемнадцатилетняя девчонка считала себя взрослой, в его глазах она - всего лишь девчонка. — Ну и потом явилась ты, о ангел и спаситель мой во плоти человека. Про себя Арчи отметил, что плоть-то вполне ничего, разве что чуть старше его. Резким движением парень поднялся и принялся хаотично бродить по комнате в поисках чего-то очень важного.
________________
Екатерина только проследила весьма красноречивым взглядом за ногами Шторма и облокотилась на быльце дивана, заложив руку под щеку, после чего без каких-либо слов взяла бутылку из рук парня и сделала еще несколько немаленьких глотков. Напиток начинал согревать изнутри, а кабинет администрации комплекса, в котором она сидела еще полчаса назад, растворялся в дымке, замещаясь приятной обстановкой комнаты отдыха. - Ну и оставил бы себе, к чему здесь медбратья. Это, - она начертила в воздухе фигуру, напоминавшую женскую, только с огромным тазом, - вполне твой размер, с тебя не станется. Такая немножко странная, пожалуй даже немножко детская, точка зрения парня ее забавляла. Хотя да, пожалуй, стринги в руках особы мужского пола в пустой комнате отдыха выглядели на самом деле немного неестественно. Без вопросов, некоторые расслаблялись с резиновыми куклами, но чтоб с воображаемой, держа в руках ее трусы? Слушая Шторма, Екатерина только приложила палец к губам и тихо посмеивалась, хотя, выпей она чуть больше скотча, значительно больше скотча, она вполне бы могла рассмеяться в голос сложившейся ситуации. - Ангелам-хранителям целуют святые сандалии, а не спаивают скотчем. Она достала из кармана сигареты и закурила. Дым взвился к потолку вместе со словами:- Не мельтеши. Это раздражает. И вообще, если уж встал, поправь вон ту картину. Романова чуть манерно указала на какие-то художества от слова "худо", по какой-то чудовищной ошибке оказавшиеся в рамочке, да еще и на стене. - Она висит криво и тоже раздражает. Екатерина была абсолютным перфекционистом, который либо делал все идеально, либо разбивал все к чертям собачьим, когда ничего исправить уже было нельзя. Именно поэтому теперь ее взгляд то и дело цеплялся за скошенную линию рамы, которая здесь была не дизайнерским решением, а простой небрежностью.
_________________
Леша наконец остановился, вытаскивая из кармана электронку и раскуривая ее спирали. Полусвист-полушипение из металлической части клиромайзера напомнили, что неплохо было бы в кои-то веки и заменить спираль, тогда как нервозность, некоторая неаккуратность и резкость движений выдавали крайнее раздражение ветеринара. Нормальная реакция на двиганутую малолетку, которая с порога чуть ли не разделась перед ним. — Дети нынче кошмар какие,— с притворством покачав головой и горестно вздохнув, парень наконец-то нормально затянулся паром.— А он — один из медбратьев, разумеется — был бы рад посмеяться над этой ситуацией, дорогая моя,— после половины бутылки скотча все всегда повышалось в цене и становилось дорогим, родным и любимым. Прекрасное чувство умиротворения вытесняло нервозность и раздражительность — Святые берцы я целовать не намерен,— фыркнул Шторм, примериваясь. "А вот их обладательницу — не отказался бы", - добавил парень про себя. Будь их знакомство чуть ближе, сказал бы. Абсолютно спокойно, а почему бы и нет? А картина и вправду висела кривовато, словно незакрытый вход в потайную комнату или плохо запрятанный сейф. — Да пожалуйста,— отрывистым движением парень сдвинул уголок, который был несколько ниже, чем нужно. И, видимо, так сложились звезды, что в этот момент из-за картины выпал небольшой перемотанный изолентой коробочек, спрятанный туда явно человеком не самого большого ума. — Опа, чи-и-рик,— полусдавленным тоном выдал Арчи, открывая коробок и опираясь локтями на спинку дивана, что стоял напротив Романовой. Результат превзошел все ожидания.— Афганочка,— подытожил Шторм, принюхиваясь к тонкому аромату, источаемому меленькими кусочками каннабиса, которому он в свое время нехило отдавал должное. Аж в затылке зачесалось. От воспоминаний, разумеется. И шрам от ломика там совершенно не при чем, вы что. — Ты же не откажешься от такой халявы?— Вопросительно поднял бровь брюнет, усаживаясь напротив Екатерины и оглядываясь в поисках пачки сигарет.
-----------------------------
Да уж, дети нынче действительно переходили все границы, но сейчас обсуждать детей Романовой ну совершенно не хотелось. К тому же, это было чересчур лишним и бессмысленным. Девушка рассмеялась, а в ее глазах загорелся опасный огонек, как только Шторм "добыл" волшебное вещество, дарующее радость счастье и мир во всем мире. Во всяком случае, в пределах этой комнаты отдыха. После чего ответила ему на тут же последовавший вопрос: - Откажусь? Я? - (Вполне очевидно, не так ли?) Сказала девушка, наблюдая за Штормом, чуть запрокинув голову. Ровно настолько, чтоб черные локоны упали кольцами на грудь, а шея стала визуально длиннее и продолжила и без того достаточно глубокое декольте девушки. Да, она даже не скажет администрации о таком грубом нарушении правил пребывания в комплексе. Более того, за хранение существует отдельная статья. Повезло бы, если это только хранение, а не распространение. Это, опять же, тоже не имело сейчас никакого значения. Совершенно никакого. Но осталось еще одно незавершенное дело: Екатерина медленно поднялась с дивана и пошла к двери, которую только что ей же пришлось открыть. И, НИЧЕГО СЕБЕ, закрыла ее снова, но теперь уже на обыкновенную защелку. Это могло бы порядком удивить здравомыслящего человека. - Ты ведь не ждешь гостей, так? Уж кто-кто, а гости были явно здесь ни к чему. Нет, она была достаточно взрослой девочкой, чтоб бояться прихода кого-либо, но этот же приход мог бы разрушить всю идиллию и атмосферу, которая начинала образовываться в комнате отдыха уже сейчас. Открыть же дверь снова в скором времени для Романовой не составит никакого труда. Она не боялась оказаться запертой в этом помещении. - Возьми мои, - сказала она очень коротко, будто бы на "отвяжись" и с навесом кинула пачку своих недешевых сигарет, опускаясь обратно на прежнее место. Спустя пару секунд она откинулась на его спинку и, без помощи рук стащив обувь с одной ноги, поставила стопу в кружевном "следе" на столик около дивана. Мир все продолжал сужаться до стен этой комнаты. Из дверей открытого балкона доносились звуки ночи, которые только расслабляли девушку. Она провела кончиком языка по губам и прикрыла глаза, наслаждаясь вечером. - Партию в покер? Думаю, она прекрасно будет сочетаться с ситуацией, не так ли?Девушка знала, что карты лежат в шкафчике у стены под толстой стопкой документов, к которым никто не прикасался уже довольно долго.
__________________
Смех Романовой, приятный и раз в кои то веки не наигранный, натуральный, вызвал невольную улыбку у Шторма. — А ты, я смотрю, тоже не любишь идиотских вопросов,— парень прекрасно осознавал, к чему ведет весь этот вечер, все жесты Романовой были направлены в его сторону, и он подсознательно принимал их как должное, отвечая незначительными действиями. Кивок головы, улыбка краешком губ, глупые дурачества, чтобы обратить на себя внимание... Это как знак свыше был, с бельем той девчушки, определенно. И с дверью она хорошо придумала, сам Шторм как-то до этого и не подумал об этом. — Ну ты прям мысли читаешь, Кать,— натягивая маску пофигиста и распиздяя, с ленцой произнося слова, будто его уже два косяка вштырили, выдал парень. Своеобразная утопия в пределах комнаты его вполне устраивала, и терять бесценные моменты сближения с новым человеком,--попыток приукрасить себя, рассказать что-то веселое и заинтересовать собеседника,— было бы святотатством. Надо наслаждаться этим сполна. — Ты, главное, потом нас отсюда выпусти,— кивнув на провода и планшеты Кати, прищурился Арчи, ловко поймал пачку сигарет и дурашливо принялся подбрасывать и ловить ее. Впрочем, это наскучило почти моментально, особенно после того, как он чуть не упустил картонную коробочку, от которой зависело счастье сегодняшнего вечера. "Упс, ну бывает", пожал плечами в немом оправдании Шторм. Благо, бумага для самокруток внезапно обнаружилась на столе. Парень быстро растрепал пару сигарет, оставляя сам цилиндрик из бумаги целым, а табак высыпая на стол. — Готова проиграть?— зажимая в зубах фильтр сигареты и скручивая ее другую сторону подобно хвостикам на конфетах, вопросительно процедил Шторм. Щелкнув зажигалкой, парень затянулся и принялся издеваться над второй сигаретой для Романовой. Почему первая не досталась ей? Элементарно, бро. Джа, бог растафарианства, не любит, когда первая тяга достается представительнице прекрасного пола — отходняк и вправду становится еще более невыносимым, дым — едким, а кайф ломается.— На, пробуй этот,— брюнет привстал с диванчика, опираясь на журнальный столик и пошатываясь. Неет, так дело не пойдет. С трудом совладав с конечностями, которые, как назло, не хотели подчинять приказам подкорки мозга, Шторм передислоцировал свой драгоценный магнит приключений,— проще говоря, пятую точку,— на сторону Кати, даже не поинтересовавшись, не против ли она. Хотя траву курить-то она разрешила. Тут, значит, тем более не будет против.
Я бы на твоем месте боялась бы за то, что эту дверь откроет кто-то, кроме меня. Екатерина наблюдала за игрой Шторма с некой насмешкой. Он делал все это так, будто бы выступал в клубе перед дешевой барышней, пытаясь приманить ее к себе трюками с сигаретами и подбрасываемой коробочкой. Проще сказать, выпендривался перед Катей, пытаясь показать себя с лучшей стороны. - Мальчишка, - засмеялась она, когда тот едва не уронил заветную коробочку. Шторм с большим трудом контролировал свое тело и местонахождение в пространстве уже после первой затяжки. Катя молча ему позавидовала. Самой ей требовалась гораздо большая, раза в два-три, доза. Хотя по правде, травкой она перестала баловаться лет пять назад, поэтому точно не могла быть уверена в том, какой эффект она получит и какая доза для этого потребуется. Дым косяка Шторма дошел до нее быстрее, чем сам Шторм, и Романова, прикрыв глаза, втянула блаженный запах. Вскоре еще один косяк оказался в ее руках, а уже через секунду дым наполнил легкие. На бумаге остался красный след помады. Легкое головокружение подкатило к вискам, заставляя девушку запрокинуть голову и прикрыть глаза. Ее пульс ощутимо участился. Екатерина медленно выпускала дым к потолку через ноздри, стараясь удержать ритм дыхания. - Готова, - ответила она с большим запозданием на вопрос Шторма. - В бильярд?Слишком резко состояние кайфа накрыло ее с головой. Тем не менее, второй затяг последовал тут же за первым. Сама же Екатерина при этом своей позы не поменяла. Черные локоны по-прежнему лежали волнами на белой коже декольте и шеи, казавшейся в таком положении неестественно длинной. Алексей вдруг оказался слишком, чересчур близко. Он что-то спросил ее, но ни одного слова толком девушка не поняла. Она лишь почувствовала, как с запахом косяка смешивается его запах. Губы Екатерины дрогнули в усмешке. Девушка открыла глаза, и на белом потолке вдруг появилось большое количество цветных пятен, после чего перед ее глазами все расплылось, а голову заполнил невероятный шум. Грудная клетка дрогнула в судорожном вдохе. Свободная ее рука сомкнулась на горлышке бутылки скотча. Дрожь наполняла пальцы, и часть напитка, бутылку с которым она поднесла к губам, смыла помаду и каплями скользнула вниз по ее шее.
Как завороженный, Шторм смотрел на капли янтарного напитка, которые скатывались по гладкой белой шее девушки. Очередная затяжка сделала окружающий мир невыносимо тягучим, мягким, и само пространство, казалось, можно было запросто разрезать пополам или пощупать рукой. — Бильярд, однозначно,— а вот тут и начинается главное веселье. При прикосновении языка к зубам обнаружилось то старое, давно знакомое ощущение, когда эмаль кажется сладкой, а ты еще и не успел с утра перекусить. Вдыхая пресный воздух, получаешь удовольствие от того, что он тоже имеет свой вкус, которого не замечаешь раньше. В глазах начало рябить, и Леша потер их кулаком, хотя и понимал, что это ничуть не поможет. Катя была так близко, что он чувствовал тонкий запах ее парфюма, опьяняющий, сладковатый, приятный. 
__________
Капли скотча медленно, как в тормознутой съемке для крутых боевиков, продолжали свой путь вниз по белоснежной коже Романовой, и Шторму вдруг пришла в голову мысль, что их нужно остановить, убрать, вытереть, иначе произойдет что-то неотвратимое. Придвинувшись еще ближе — хотя куда уже ближе? — парень указательным пальцем свободной от джоинта левой руки вытер одну из капель, после чего, вопросительно взглянув в глаза брюнетки и не найдя в них отказа, наклонился к ее шее и коснулся ее губами. Теплое дыхание парня, мягкая кожа Кати, капли вискаря, дым травки — все смешивалось и перерабатывалось в мозгу Шторма в невообразимую феерию ночи, прекращения которой искать не хотелось. Парень немного неловко и грубо переложил руку на талию Романовой, притягивая ее к себе, и продолжил целовать ее шею, окончательно убирая следы скотча и остатки совести из этого вечера. В ушах стоял непонятный то ли шум, то ли звон, как после контузии, но почему-то расслабляло и успокаивало, вопреки всем правилам. В голову пришла слишком глупая мысль о том, что надо было побриться утром, и что это преступление — раздражать нежную кожу девушки трехдневной щетиной, но ведь и оторваться от нее тоже было бы преступлением. Из двух зол выбирая меньшее, Шторм отложил косяк на стол, не отрываясь от ключиц и шеи Екатерины.
_______________
Екатерина вновь тихо засмеялась, когда парень приблизился к ней, а после и вовсе прильнул губами к ее коже. Нет, девушка не была против этих прикосновений. - Бильярдом, значится, это называется, - произнесла она, запрокидывая голову, чтоб предоставить Шторму еще большую свободу действий. А действовал он сбивчиво, грубовато, неаккуратно. Виной тому был скотч, косяк или просто нетерпение - Катя об этом совершенно не думала. Комната расплывалась вокруг, и эффект головокружения накатывал волнами, но все же организм Екатерины принял меньшее количество дыма, нежели Арчи. Он весь пах травой и еще чем-то, и этот запах окутывал сознание девушки. Делая вид, что поддается ласке с некоторым нежеланием, девушка поймала очередной поцелуй Шторма кончиками пальцев и отстранила его от себя на несколько децимертов. - Жарко? - Спросила она, проводя ногтями по его щеке, на которой появился румянец. Щетина колола пальцы, но девушке это нравилось. Катя чувствовала его сбитое и неровное дыхание. Амплитуда движений грудной клетки парня явно увеличилась. Не дожидаясь от него ответа, сделав еще несколько глотков скотча, девушка расстегнула несколько верхних пуговиц его рубашки. - Так сними же ее! - Рассмеялась она в голос и встала с диванчика буквально на несколько секунд, давая время избавиться от такой ненужной сейчас вещи. Косяк вновь оказался в ее руке, она затянулась и обернулась к Шторму лицом, выдыхая дым через ноздри. На нем осталась только тонкая футболка, которая для Екатерины стала будто прозрачной. Девушка поставила колено на диван и нависла над парнем. Ее черные кудри касались лица Шторма. Катя провела кончиком языка по своим губам, окончательно размазывая помаду, а затем медленно опустилась на колени к парню.
Пространство медленно съеживалось, комкалось и собиралось в маленький напряженный клубок, состоящий лишь из спутанных мыслей Леши, Катиного запаха и ее идеальной кожи, и захватывало немного область вокруг облюбованного ими диванчика. — Ну а почему бы нет?— промурчал Шторм в шею Кати так, чтобы от его голоса по коже прошлась слабая волна вибрации. В глазах начало рябить, плюс появлялось жуткое чувство несосредоточенности, поэтому пришлось зажмуриваться несколько раз подряд, чтобы прогнать это ощущение. Его-то он прогнал, а вот на смену ему пришло теплое, вязкое чувство напряжения на ладонь ниже уровня пупка. Арчи чувствовал, что его щеки горят, температуру в комнате подняли как в адском котле, в голову почти влезла какая-то левая дичь, но тут Катя с немного недовольной миной отстранилась и спросила что-то очень невнятное. Голос ее эхом разлетался внутри головы, отскакивал от черепной коробки и порождал миллионы повторений одного слова. Брюнет, не в силах выдавить из себя связного и вразумительного ответа, кивнул, стягивая наполовину расстегнутую рубашку через голову, запутываясь в ней и с трудом координируя свои движения. Наконец, расставшись с клетчатыми узами байковой ткани, парень резким движением отбросил ее на другой конец дивана. Даже этот жест дался ему с трудом, а что уж говорить о дыхании? Дышать было сложно. Приходилось открывать рот, напрягать грудную клетку для более плотного вдоха, чаще вздрагивать от вдыхаемого воздуха, который казался обжигающим. Черные шикарные волосы Кати ниспадали на лицо Шторма. Не зря он был не равнодушен к брюнеткам всю свою сознательную жизнь, ох и не зря. Не в силах противостоять обаянию девушки, Арчи притянул ее к себе за поясницу, запуская руки под футболку сзади и прижимая ее к себе. Какая неудобная вещь, однако. Проводя ладонями по ребрам Кати вверх, Шторм намеренно задевал ее футболку пальцами так, чтобы она слегка приподнималась, обнажая плоский живот со шрамом, похожим на шрам от аппендицита. Помада цвета спелой вишни смазалась на губах Романовой, и в этот момент парень не мог думать о чем-то кроме этих самых губ. С секунду поколебавшись — что там говорили о ее возрасте? да наплевать, собственно,— поколебавшись с долю секунды, ветеринар потянулся к губам брюнетки, на мгновение встретился с ней взглядом и мягко коснулся ее губ своими.
____________
Катя совершенно не скрывала того, что играет с парнем. Она могла себе это позволить, она умела это делать. А Шторм поддавался до боли внизу живота легко. На губах дрогнула улыбка. - Почему так неуверенно? - Спросила девушка, иронично приподнимая угольно-черную бровь. Буквально на несколько мгновений, дразня, она оттянула это соприкосновение. Шторм совершенно терял голову, и Екатерину это забавляло. Он словно совершенно неопытный бросался в пекло сломя голову. Она была уверена, что парень не впервые с девушкой, но ей показалось, что ни одна не смогла подарить ему действительно стоящей ночи. - Не сходи с ума слишком рано, - шепнула девушка. Она не закрыла глаз в поцелуе. Губы Шторма отдавали скотчем и травой. Романова провела по ним кончиком языка, будто пробуя на вкус. Его выражение лица стоило того, чтоб смотреть. Сладкое чувство, словно вино, проникло в грудь и растеклось по венам. Руки Екатерины накрест нашли руки Шторма, и девушка нарочисто медленно стянула с себя футболку. Она оказалась, кажется, на полу. А в общем-то и неважно, где. На ней было черное белье, состоящее только из кружева, а на Арчи все еще осталась футболка. Впрочем, не на нее было обращено внимание Екатерины. Она скользнула ногтями по груди парня вниз, пробежала кончиками пальцев по рельефу его пресса и спустилась еще ниже. - Ты дрожишь, - сказала она, будто констатируя рядовой факт, как, например "чайник закипел" или "лампочка перегорела". А тем временем расстегнула ремень Шторма, проникла под грубоватый джинс и положила руку на его бедро. - Замерз или боишься? Девушка опустилась на его шею и впилась поцелуем около ее основания. Там совершенно точно останется засос еще на несколько дней. Она почувствовала вкус сигарет и поднялась выше. Помада на шее парня отпечаталась пятнами, а Катя оказалась в опасной близости от мочки парня. - Знаеш-шь, - поротянула она, едва ли не касаясь губами его уха, - у меня для тебя кое-что есть. Ты можешь взять в заднем кармане. Екатерина накрыла руку Шторма своей рукой и повела ее туда, заставляя скользить по коже живота и бедра. А под пальцами зашуршала блестящая квадратная обертка.
Брюнетка забавлялась, играя со Штормом, не давая ему повода для большей самоуверенности, заставляя его тянуться к ней сильнее. Не найдя ответа на слова Кати — конечно, голова-то совсем другими вопросами забита — Шторм снова негромко промурчал какое-то отрицание, стараясь сосредоточиться на ощущениях. А ощущения были забавными. Никогда не пробовали сначала напаснуть, а потом вслух прочитать пару страниц из той же самой "Войны и мира"? Ну так вот, старания сосредоточиться у брюнета были такими же, правда, результат совсем другой. Когда Катя наконец позволила ему прикоснуться к ее губам, Шторм едва приподнял одну бровь и полуприкрыл глаза, наблюдая за девушкой из-под опущенных ресниц. По коже волнами разошлись мурашки, заставляя кончики пальцев увлажниться и задрожать в предвкушении большего, футболка Романовой улетела куда-то в непонятное ничто, обволакивающее сладкую парочку со всех сторон. Парень судорожно вздохнул, когда Катя оставила на его шее медленно багровеющий след поцелуя. Засосы были немного детским его увлечением, он был в какой-то мере собственником и с удовольствием ответил бы ей тем же, но... Было слишком много "но" для таких решительных действий. "Но" — а вдруг узнает тот, кто так часто ошивался рядом с ней. "Но" — а вдруг Катя не хочет показушной демонстративности отношений, хотя бы постельных. "Но" — а вдруг пойдут слухи. Поэтому ветеринар поначалу ограничился тем, что вернулся губами к основанию шеи девушки и медленно запечатлел на них несколько алкогольно-теплых поцелуев, все крепче обнимая теплыми ладонями спину Кати. В голове пронеслась мысль — "Господи, как же плевать на то, что подумают все" — и Шторм, пытаясь быть осторожнее, ответил брюнетке таким же теплым и сладким засосом на середине ключицы. От прикосновения Катиной руки к такой чувствительной коже на бедре Леша вздрогнул, приподняв брови и приоткрыв рот, отчего выражение лица у него сделалось несколько глуповато-детским. — А как же тот?— сквозь зубы выдохнул Шторм, на мгновение отрываясь от шеи Романовой, все еще надеясь на то, что девушка остановит его, пока он еще в силах остановиться, не даст сорваться с цепи. Возвратного пути не было, и парень одной рукой провел по талии брюнетки, заводя ладонь за ее спину и с третьей попытки расстегивая упрямый крючок на кружевном бюстгальтере Кати.
___________________
Засос, оставленный на теле девушки, не остался без ее внимания. Колким ударом кончиков пальцев она хлестнула по губам Шторма и засмеялась. От красноватого пятна на плече до ногтей пробегали пьянящие разряды энергии. Парень был слишком осторожен и, одновременно, слишком уверенно рисковал. - Ну же, ищи внимательнее, - Екатерина еще настойчивее сжала ту руку Шторма, которая несколько мгновений назад оказалась в ее кармане. Там же, где лежал в маленьком квадратном шелестящем фантике контрацептив. Другой рукой парень ухитрился расстегнуть ее бюстгальтер. Екатерина волной прогнулась в спине, следуя за ладонью и будто уходя от его прикосновения. Кружевной лоскут соскользнул вниз и завис на уровне ее локтей. Она видела, как Арчи бегал взглядом - отказывались фокусироваться его глаза. Сосуды красной сеткой пронизали их. Катя чувствовала, что у нее сейчас не лучше. Алкоголь согревал душу, возбуждение заставляло тело покрываться мурашками. - А он тебя интересует больше всего, м? - Лукаво и с долей иронии спросила она, провела кончиком языка по его щеке и вдруг медленно поднялась. - Или ты боишься, что он подправит твои черты лица? Кружево слетело прочь, за ним последовали и брюки девушки. На ней остался лишь один элемент одежды, но... - Но я не позволю тебе прикасаться руками, - Екатерина слегка прикусила нижнюю губу, словно объясняя, что имеет в виду. Она снова приблизилась к Шторму, чуть покачивая бедрами, и положила его руки на изгиб своей талии, а свои - на его плечи, разминая их глубокими массажными движениями. Ногти совершенно однозначно впивались в тело Шторма и даже вызывали боль. - Ну же, я жду, - шепнула она, опасно наклоняясь к его уху. - Думаю, тебе придется встать. Такой резкий и жестокий шаг назад разорвал их близость в который раз. Пальцы Екатерины коснулись виска Арчи, после чего ладонь скользнула вниз по щеке, и уже совсем скоро девушка, держа его под подбородок и обретя довольно стабильный контроль над движениями головы, заставила Шторма двигаться к себе и вниз.
Шторм моментально изменился в лице, когда Катя позволила себе больше, чем позволяла себе любая другая девушка и чем ожидал он сам. Нижняя челюсть на мгновение резко выдвинулась вперед, на виске вздулась тоненькая венка, а контур губ стал более жестким. — Не перегибай палку, солнышко,— прошептал парень на ухо брюнетке, грубовато притянув ее к себе за затылок. Он едва сдерживал себя, чтобы не оттолкнуть ее, сорваться, грубо схватить за шикарные черные волосы и объяснить, какое отношение к себе он любит, и объяснить пожестче, сбивая в кровь ее колени и получая новые царапины на плечи и спину. Эта отвратительнейшая черта его характера вновь проявлялась, стоило ему немного отвлечься от самоконтроля или развеяться за бутылкой с виски или ромом, сколько бы он ни старался искоренить ее, выжечь из себя как никогда не существовавшую, забыть и заставить всех поверить в это. Нет, он работал над собой, но результат был не столь долговечным, как хотелось бы. К черту осторожность. Посягания на свою личность Шторм не терпел и терпеть не собирался. Нашарив в кармане Романовой такой знакомый на ощупь шуршащий фантик из фольги, парень ослабил руку на затылке девушки и дал ей возможность на мгновение отстраниться от него. Презерватив перекочевал в карман джинсов Арчи, руки последнего съехали на талию Кати, небрежно сжали белоснежную кожу и неосознанно притянули девушку поближе. По ее коже волнами расходились мурашки, а Шторма бросало в жар. Щеки горели, дыхание было таким, будто он только что сдал на мастера спорта по легкой атлетике, а кончики пальцев стали предательски влажными.— Определенно, только об этом и думаю,— вопрос Кати про того мужчину сбавил напряжение и заставил брюнета успокоить себя. Его чертам лица ничто не угрожало, о чем он не преминул оповестить Катю негромким шепотом напополам с пьяным дыханием и несколькими смазанными поцелуями на ушко. А дальнейшее развитие событий встранно проассоциировалось с моментом из старого доброго фильма при участии Ди Каприо. Наверное, парень посмеялся бы над комичностью ситуации, будь он трезвее, но сейчас дежавю его явно интересовали куда меньше теплой девушки на его коленях, которая, кажется, была готова на все, нужно лишь было заинтересовать либо мотивировать ее. — Вот хитрюга,— подняв брови, парень съехал на пояснице вниз, уходя от болючих ноготков Романовой, которой, похоже, нравилось покомандовать. Мягко приобняв девушку, брюнет приподнял и уложил ее на диван так, чтобы ее бедра находились на его ногах и движения были максимально ограничены, но при этом он сам своей подвижности не терял. Хорошо, пусть будет так, он не имел ничего против такого развития событий. Шторм грубовато целовал ее ключицы, плечи, понемногу опускаясь к темным горошинам сосков, где он задержался чуть дольше, старательно зацеловывая аккуратные ореолы и изредка прикладываясь к затвердевшим соскам зубами.
_____________________
Когда наконец Арчи взял инициативу в свои руки, уголки губ Екатерины дрогнули в удовлетворенной улыбке. Парень определенно имел фетиш на плечи, его губы касались их в который раз, заставляя волны наслаждения прокатываться по телу девушки. Он умело обращался с телом Романовой, и продолжение этой сцены обещало быть весьма многообещающим. Все ощущения в разы усиливались легким опьянением и воздействием афганки на организм. Екатерина давно переросла те годы, когда она и ее окружение баловались травкой и наркотиками с завидной регулярностью, спуская на них все свободные деньги. Тогда с каждым разом от эффекта приходило все меньшее наслаждение, а такие вечера стали скорее обыденностью и только лишь способом понтоваться перед другими. Сейчас же трава пробудила давно забытые ощущения и захватила всю голову целиком. Шторм все ниже спускался поцелуями. Из-за открытого балкона в комнате было отвратительно холодно, но Екатерине - жарко. Словно ожогом оставалось на коже каждое прикосновение Арчи. С губ, помада на которых давно была размазана и частично стерта, с судорожным выдохом сорвался тихий стон, когда Шторм прильнул к ее груди. Его поцелуи отдавали терпкой грубостью, а щетина покалывала светлую кожу девушки, лишь добавляя остроты в ощущения. На ней черными пятнами вьющиеся змеями локоны да единственный оставшийся фрагмент одежды. Мысли спутались с дыханием в один единый клубок тонких ниток из шерсти альпаки. Екатерина встречала это животное лишь раз в жизни. Погружение рук в мягкую шерсть альпаки было подобно воздух вокруг. Он оказывался слишком мягким, чтоб в нем находиться, и чересчур жестким для того, чтоб дышать. На одно мгновение девушке показалось, что она и вовсе задыхается. Беспорядочно хватая ртом воздух, она прогнулась в спине и прикрыла светло-голубые глаза. Море зашумело в голове. Море, у которого на много лет подряд ждала отца из каждого плавания. Море, в котором она прятала свои слезы. - Сейчас ты увидишь море, - шепнула она, жарко выдыхая. Так когда-то сказал ей и двоим ее друзьям неопрятого вида мужчина, доставая из-за пазухи похожий на сегодняшний коробок. Двенадцатилетняя Катя испугалась, сказала, что ее дома ждут, и спешно убежала оттуда. Хтя дома ее никто, как обычно, не ждал. Отец был в плаваньи, мать неизвестно где. Мальчишки же остались. Это был их первый косяк в жизни. Спустя несколько часов один из них с огрмными зрачками тарабанил в Катину дверь и просил спрятать его. Второго больше никогда не нашли, а этот наотрез отказывался говорить, что произошло тогда. Галька перекатывалась в груди Екатерины, опустившей одну руку на затылок Арчи, а вторую - на его плечо. Она чувствовала каждый напрягавшийся мускул под ладонью, и это заставляло ее кусать красные без помады и чуть припухшие губы. Шторм разом ограничил все ее возможности, выбрав такую позу, и девушка лишь закинула ноги на его бедра, скрещивая лодыжки за его спиной. - На тебе... - Сбивчиво произнесла она. - Мне кажется, слишком много... Одежды... Жесткий джинс брюк врезался в ее нежную кожу, впрочем, против чего девушка ничего не имела. Лишь ясно осознавала, что Арчи слишком жарко в них.
___________________
Шторм неспешно оставил на белой линии живота Романовой дорожку из поцелуев. В его жизни было много девушек, но та, что сейчас лежала перед ним, почти голая, с чарующе сладким запахом, была не такой, как предыдущие. Он с уверенностью мог бы твердить ей об этом, но затуманенное травкой сознание заставляло его заткнуться. Сколько же таких ночей было в его жизни, сколько раз он накуривался и напивался до такого же состояния, когда кончики пальцев дрожат от возбуждения и сладости момента, а сознание путается в собственных лабиринтах, разбиваясь о волнорезы остатков здравого смысла... Но эта ночь обещала быть особенной. К этому сводилось все, начиная от подарка судьбы за рамкой картины и заканчивая разбросанной в хаотичном порядке одеждой. Можно ли считать хаос порядком? В сознании парня космическая пустота цвета индиго постепенно заполнялась светлыми и одновременно яркими пятнами ощущений. Если девушка была морем, то он мог дополнить ее темнотой ночного неба над горизонтом. Тонкая полоса рассвета стремительно разрасталась, становясь все ярче, отчетливее. Чувство напряжения перед неизбежным чувством того, что сейчас произойдет, было так неизбежно, как восходящее солнце, когда каждый из моментов восхода сладок по-своему, и тебе хочется запомнить их все, остановиться на каждом из них, замереть, насмотреться вдоволь на лучики света, что откидывают один за одним темную завесу темноты, но остановить-то это невозможно. Рано или поздно солнце все равно взойдет и темнота растворится в море, останется где-то глубоко в нем до следующего восхода, делая послевкусием ожидание следующего вечера и ночи. Пульс стучал в груди, висках, и в области змейки на новых джинсах от h&m, выбором которых Дэрек так гордился, ибо они прекрасно выглядели на его спортивного сложения ногах и выгодно прятали его недостатки, и которые сейчас лишь стесняли его свободу и не давали ему сделать большего. — Kann das mein Meer sein? [1]— негромко и мурлыкающе прошептал брюнет в ответ на реплику Романовой. В порыве возбуждения и некоторой эмоциональной нестабильности он перешел на родной язык. Небо в его сознании на три четверти было светлым, и он закрывал глаза, намеренно терся о тонкую кожу девушки жесткой щетиной на подбородке и щеках, запоминал моменты, которые не хотелось бы забыть.Облизнув пересохшие губы, Стенли стянул зубами с одной стороны, пальцами левой руки — с другой, последний предмет одежды девушки, и уткнулся носом в ее гладко выбритый лобок, вдыхая сладковатый запах Катиной смазки. Чуть помедлив, он наконец лизнул её клитор, слегка втягивая в себя чуть более темную складочку кожи над ним. Через полминуты к настойчивым движениям языка и губ парня добавились и два пальца, а еще через несколько минут он уже освобождал себя от джинсов и серых боксерок. Катю Арчи предпочел оставить в том же положении, в котором она находилась сейчас, сам же он переставил колени так, чтобы можно было упереться ими во что-нибудь. Тихий вдох. Громкий выдох. В сознании Стенли взошло солнце. Не изменяя своим правилам, Шторм продолжал делать свое дело медленно и не спеша, доводя и себя, и девушку под собой до магического состояния исступления, когда рамки дозволенного разрушаются и измельчаются до пыли. Хотя какие рамки после травки? В голове словно сорвался какой-то рычажок, который хоть немного сдерживал действия брюнета, и с глубоким рычанием, доносящимся откуда-то из недр грудной клетки, Дэрек перешел на быстрый, короткий темп. Он редко закрывал глаза во время секса, и сегодняшний случай не был исключением. Наблюдая за лицом Кати, он не сдерживал самодовольной улыбки: в его руках она открывала собою необыкновенный, сладкий мир, которым невозможно насытиться. Кроме дивана из комнаты внезапно исчезло все, но спортсмен не обратил на это внимания, прекрасно понимая, что от этого зависит его концентрация на ощущениях — стоит раз отвлечься, и потом уже такого интереса не будет. Колени саднили, руки порядком устали, и Шторм притянул к себе девушку за талию одной рукой, облокачиваясь на локоть второй руки и откидываясь назад.
"Предоставь ей свободу действий, ну же",— нашептывало подсознание. Почему-то вспомнилось, что всего полчаса назад на этом самом диванном валике лежали ноги Романовой, а теперь на нем покоится голова Арчи. Забавное дежавю. Пальцы парня сильнее сжали ягодицы девушки, и он требовательно потянулся к ее губам за поцелуем. Привыкнув получать от жизни все, ты уже никогда не сможешь воспринимать отказ как нормальный ответ на твои действия. И Шторм был уверен, что девушка ответит на его поцелуй, обязательно ответит, и лишь поэтому был так настойчив. __________[1] Можно, это море будет моим? (нем.)
_____________________________Екатерине доводилось пробовать на вкус множество мужчин. Мальчишки всегда были нетерпеливы, мужчины старше боялись неудачи, а для Шторма все девушки, которые были до нее, оказывались опытом. Его ласка была нежной, но чуть грубоватой и настойчивой, что отчего-то превращало саму Екатерину в нетерпеливую девчонку. Чертова трава сплетала мысли между собой, а все ощущения вдруг оказались единым комком чего-то совершенно неосязаемого. Катя судорожно пыталась поймать во всем этом хоть немного того, что можно было разложить по полочкам. Она не знала, почему настолько важным стало вдруг распутать все это, словно провалявшуюся в закромах почти год новогоднюю гирлянду, которую то и дело перекладывали с места на место, кидали из ящика в ящик, лишь бы не мешалась в поисках других гораздо более важных вещей. Но наступает период, и ты в такой же суете начинаешь искать эту гирлянду, чтобы не потерять, не упустить атмосферу праздника. Губы парня спускались все ниже и ниже по ее дрожащему телу. Иначе назвать это невозможно: Катю буквально трясло, будто она вот так, в одних лишь трусиках из прозрачного кружева, лежала в снегу, и единственный теплом в этом мире для нее оказывались жгущие прикосновения Арчи, к которым, прогибаясь, всем елом льнула брюнетка. Безумный вопрос, заданный парнем, не сразу попал в ее сознание, словно бы до этого ему пришлось отстоять очередь к государственному нотариусу. С такой же задержкой в голову пришел ответ, я губы оказались лишенными всех возможностей шевелиться так, как им бы следовало. - Warum? - Спросила Екатерина, явно провоцируя парня на большее. неудивительно, что в своей вечной погоне за чем-то или бегством от чего-то, в бесконечном путешествии, в нескончаемых переездах, Екатерина-таки выучила немецкий язык и знала его не хуже родного. В этот момент последний и такой лишний предмет одежды соскользнул с Екатерины. Девушка потребовала, чтобы он не прикасался к нему руками, и отчасти Шторм так и поступил. Сам же парень не спешил освобождаться от одежды. Покалывающая щетина снова скользнула по ноге девушке, но на этот раз вверх. Арчи имел смелость касаться сокровенного. Екатерина откинула голову назад, и ее черные кудри разметались по быльцу дивана. Несмотря на размазавшуюся помаду, губы казались еще более красными, чем обычно. До ушей через толщу неймоверно густого воздуха донесся сдавленный стон, а после Катя осознала: ее. Не каждый из мужчин был готов на такую ласку, но Дерека это ничуть не останавливала. Состояние не позволяло сдерживать себя, чтобы казаться несколько недосягаемой, чтобы, опять же, провоцировать партнера на большее. Все это длилось считанные мгновения или чертову вечность: Екатерина так и не смогла разобрать. Наконец, он освободился от такой неуместной здесь джинсовой ткани и угадал очередное ее желание. Самым кончиком указательного пальца девушка провела по его прессу, остановила руку на бедре и прикрыла глаза, погружаясь в ощущения, какими они были, больше не пытаясь упорядочить и систематизировать. Ее тяжелое дыхание, пожалуй, было единственным, что она слышала, что не давало ей утонуть в этом море, почему-то ставшим такой консистенции, словно в нем утонул целый фрегат с желатином. Миг, мимолетный жест Шторма, и пространство пошло кругом. Екатерина потеряла пространственную ориентацию, а в следующее мгновение осознала, что Арчи оказался снизу. Эта поза отнюдь не была для Кати новой, она ее не пугала, не заставляла панически соображать, что же теперь делать. Движения Екатерины были сродни движениям дикой кошки на охоте, словно бы продуманные до каждой детали и спонтанные одновременно, грациозные, плавные, мягкие, но уже через мгновение резкие, рваные. Ладони скользили по торсу Арчи, лаская кожу холодными прикосновениями. Руки Кати были холодными всегда, вне зависимости от погоды, занятия и времени года. Когда-то давно девушка шутила о том, как они согреются в крематории. Глупая детская шутка забылась, но с того момента не изменилось ровно ничего.
Охваченная сладковатым туманом, Екатерина вдруг невольно рассмеялась, когда Шторм буквально потребовал ее поцелуя. Девушка медленно наклонилась к нему навстречу, но едва ли не в последний момент ушла от контакта и впилась едким поцелуем в шею парня, оставляя жест оборванным. Позже он обнаружит на ней следы от засосов, укусов и даже не слишком контролируемых прикосновений, возможно, будет пытаться залепить их пластырем, прикрыть шарфом или воротником, как делало множество мужчин, знакомых Кате не понаслышке. Но это будет много позже, а теперь не имеет никакого значения.

Приложенные файлы

  • docx 23125983
    Размер файла: 53 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий