Практическое № 7


ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ № 7
Кт№4 (1 ЧАСТЬ)
АКТИВНЫЙ И ПАССИВНЫЙ ЗАПАС РУССКОЙ ЛЕКСИКИ.
I.Теоретическая часть. Вопросы для обсуждения.
1. Чем историзмы отличаются от архаизмов?
2. Приведите примеры архаизмов:
Штора –
Музей –
Всегда –
Актер –
Конь –
Обувь –
Кожа –
Плечи –
Площадь -
3.Каким образом связаны семантические историзмы и многозначные слова? Приведите примеры.
4.Какие слова мы можем назвать «свидетелями истории» и почему?
5.Можно ли такие устойчивые выражения, как «бить баклуши», «точить лясы» отнести к архаизмам или историзмам? Если да, то почему? Аргументируйте свой ответ.
6. Каковы стилистические функции устаревших слов?
7.Возможно ли возвращение некоторых архаизмов в состав активного лексического запаса? Приведите примеры.
II. КТ №4. 1 часть.
1. Найдите историзмы и архаизмы, определите типы архаизмов. Укажите, к какой группе относится историзм. Назовите тип архаизма.
а) За женихом шел ясельничий, Никита Зотов, кому было поручено охранять усадьбу от порчи, колдовства и держать чин. б) Меньшиков поскакал в Новгород, чтобы вручить Борису Петровичу царскую парсуну, или портрет, усыпанный алмазами, и еще небывалое звание генерал-фельдмаршала. в) С неохотой вылез Роман Борисович делать галант гостье: трясти перед собой шляпой, лягать ногами… г) Доскакивая до очередного яма, - или, как нынче стали говорить, почтового двора, - Гаврила весь в пылище взбегал на крыльцо и колотил в дверь рукоятью плети… д) Бегут к нему оброчные, пашенные, кабальные, покидают дворы и животы. е) Без тяжелого наряда нельзя было и думать о штурме.
А.Н.Толстой «Петр Первый»
2. Приведите примеры употребления архаизмов, называющих части человеческого тела, например голень = глезнá (За ногу торопко влёк по кровавому поприщу боя, // Около глезны, у жил, обвязавши ремнём перевесным) или плечо = рáмо (Копьё рамена прободает, // И хлещет кровь из них рекой (Лермонтов):
голова –
волосы
лицо
лоб –
глаза –
зрачок
веки –
щеки –
губы –
правая рука –
левая рука –
палец –
кулак
грудь
поясница, бёдра -
пятка
3. Объясните, как создаются неологизмы в студенческом сленге. Определите тип неологизмов: собственно-лексический, семантический, словообразовательный:
курсовая работа – курсач, курсак, курсовой, курсовикнеразборчивый почерк – кардиограмма, клинопись, иероглифы;
прилежный студент – ботан;
«Я устал, я больше не могу» инаф;
сбой в работе компьютера – глюк;
пользоваться чем-то – юзать;
абитуриент, абитуриенты – абитурики, абитура;
стипендия – степуха;
письмо по эл. почте – мыло;
ненормальный – крезанутый.
Почему в молодежном жаргоне собственно лексические неологизмы практически не встречаются?
4. Прочитайте рецензию на монографию. Назовите 5 терминов-неологизмов, появившихся в лингвистике в последние 2 десятилетия, и определите их тип.
Манаенко Г.Н. Рецензия на монографию В.И. Теркулова «Номинатема: опыт определения и описания»
В современной лингвистике отражаются общекультурные и общенаучные тенденции переосмысления фундаментальных соотношений человека и мира, мира и знания, знания и деятельности. Начиная с изысканий В. фон Гумбольдта и А.А. Потебни, языкознание стремится к выявлению и объяснению глубинных закономерностей возникновения и функционирования своего объекта – языка как целостного феномена человеческого бытия: «Уже само определение языка как средства коммуникации и, одновременно, уникальной среды, в которой только и находит свое выражение «дух народа», его история и культура, предполагает выход (пока только потенциальный) за пределы описания, систематизации и классификации естественных языков» [Руденко, Прокопенко 1995: 119]. Подчеркнем: выход за установленные ранее, традиционные параметры описания. Идеи же М.М. Бахтина о принципиальной диалогичности языка и становлении языковой формы в непрерывном социальном взаимодействии заметно изменили не только «масштабы» объекта лингвистики, но и координаты его осмысления и описания [см.: Волошинов 2000]. Данные методологические посылки, на наш взгляд, и определяют пафос современной отечественной версии когнитивной лингвистики.
В то же время сквозь призму когнитивных идей происходит переосмысление лексического, фразеологического, словообразовательного, синтаксического и т.д. «материала» и теорий, интерпретирующих эти подсистемы в рамках других научных парадигм, в том числе и системоцентрических. Антропологические идеи «оживляют» многие теории, созданные в последние десятилетия, и дают мощный толчок к их развитию.
По совершенно справедливому утверждению Н.А. Илюхиной, «Семасиология (структурная семантика) и лингвокогнитивистика соотносятся по объекту – оба направления обращены к смысловому континууму языка / мышления, к структурированию этого континуума, нацелены на выявление типов единиц, закономерностей их воспроизведения и т.д., в том числе во многом обращены к языковой картине мира, к тому, как мир, переработанный сознанием, отражен в системе языка, в лексико-семантической подсистеме» [Илюхина 2009: 34]. И действительно, появление и развитие лингвоконцептологии в отечественной науке не только во многом предвосхищено семантическими исследованиями последних десятилетий, но и характеризовалось в ней эволюцией теоретической концепции лексического значения от дифференциальной теории к интегральной, которая фактически подвела эту категорию к когнитивной категории концепта.
И вот перед нами еще один научный труд, посвященный исследованию лингвистической семантики – монография В.И. Теркулова «Номинатема: опыт определения и описания», в которой не только используется в качестве основополагающего теоретического конструкта понятие концепта, но и определяется и описывается функционирование номинатемы как основной номинативной единицы языка. При этом номинатема рассматривается в аспекте разработанной автором концепции «лингвальной когнитологии», или «когнитивной лингвальной семиотики». Что же действительно нового вносит ее автор, В.И. Теркулов, в семантические представления и, в частности, методологию теории номинации?
Как отмечается в современной эпистемологии, в случае противоречия между новой интересной теорией и совокупностью твердо установленных фактов лучший способ действий заключается не в устранении теории, а в использовании ее для обнаружения скрытых принципов, ответственных за это противоречие [Фейерабенд 1986: 212]. Такое решение предполагает не только применение к области «твердо установленных фактов» плодотворных и перспективных общенаучных идей, но и поиск нетрадиционных подходов к известным фактам с позиций новых теорий, что, конечно, влечет за собой необходимую коррекцию как самих опорных понятий, так и осмысления их соотношений. Не менее существенным становится выдвижение в качестве исходных теоретических посылок иных теоретических конструктов, последовательное развитие которых, благодаря новизне подхода, позволяет на основе соотнесения с прежним теоретическим видением объекта вскрывать принципы, порождающие противоречия.
В современной лингвистической науке разграничиваются образ (картина) мира в сознании членов определенного лингвокультурного сообщества и языковая картина мира как результат описания системного устройства того или иного естественного языка: « … информация, содержащаяся в концептуальной системе, служит как для восприятия (выделения в мире) определенных объектов, так и для выделения языка как особого объекта: осуществляемое концептуальной системой их соотнесение есть кодирование языковыми средствами определенных фрагментов, “кусков” концептуальной системы. Дальнейшее усвоение информации о языке означает усвоение его грамматики как средства оперирования выражениями языка» [Павилёнис 1983: 100–102]. 
Исходя из данного положения, В.И. Теркулов считает, что в семантической структуре языка репрезентируется два мира: онтологический мир внеязыковых сущностей и лингвальный мир, созданный языком. В авторской концепции именно мир, созданный языком, является миром человеческого существования, и поведение человека, хотя и имеет онтологические рамки, обусловлено законами этого мира (ср. тезис Е.С. Кубряковой: «именно объективация сознания с помощью языка оказывается условием человеческого существования и главной отличительной чертой homo sapiens. <…> появление специального обозначения для сложившейся или складывающейся в голове человека структуры знания позволяет превратить нечто диффузное и дотоле неопределенное в нечто характеризующееся явными границами и выделенное в отдельную сущность» [Кубрякова 2004, с. 306]). И поскольку обозначенное именем знание приобретает свою условную законченность именно в языке, оно, по мнению автора монографии, может быть определено именно как сущность лингвального мира, т.к. «схваченное знаком» знание становится концептом «лингвального» мира – лингвоконцептом – и должно рассматриваться именно как компонент языковой структуры. Представленный в рецензируемой работе критический анализ многочисленных концепций лексического и фразеологического значения, словообразовательных и синтаксических теорий, а также лингвоконцептологических исследований, служит доказательству положения о лингвистической природе концептов, проявленных на разных уровнях языка. Такая позиция представляется вполне логичной и оправданной в силу системоцентрического подхода к изучаемым феноменам – ведь они исследуются именно в языковых координатах.
Обоснование языкового статуса концептов необходимо автору для теоретической разработки оригинальной и эвристически привлекательной схемы номинации: номинатема – концепт как инвариантное значение номинатемы – глосса как реализация номинатемы в речи – лексическое значение глоссы как референция и коагуляция концепта – референт. 
Особо подчеркнем теоретическую значимость понятия «номинатема», которая, по В.И. Теркулову, в своем речевом и в языковом воплощении существует в двух параметрах: в параметре тождества самой себе, который формируется отдельностью от всего другого. При этом в основе тождества номинативной единицы лежит её языковое семантическое тождество, подкрепленное формальной связанностью её речевых модификаций: «Семантическое тождество на уровне языка обеспечивается единым лексико-грамматико семантическим инвариантным, общеконцептуальным, сигнификативным номинативным значением, реализуемым в речи в своих денотативных и коннотативных частных лексико-семантических и грамматических модификациях. Формальная связанность (формальный инвариант) предполагает внутреннюю формальную взаимную мотивированность одной глоссы другою. В этом случае, признавая, что обнаруживаемое в речи речевое лексическое значение глоссы меньше по объему, чем концепт, я отмечаю то, что значения всех глосс одного и того же знака, с одной стороны, обусловлены концептом, а с другой – именно в силу вышесказанного позволяют в той или иной мере описать концепт, схваченным данным знаком. А это позволяет определить место концепта (точнее, его «схваченной части» данной номинатемой. – Г.М.) в структуре знака как место инвариантного, инфраструктурного значения, определяющего возможности референции, то есть обозначения данным знаком элементов онтологического мира (референтов), и коагуляции, то есть актуализации при референции тех или иных аспектов (слотов, сем) инвариантного концепта»
Известно, что «познание не движется от наблюдения к теории, а всегда включает в себя оба элемента. Опыт возникает вместе с теоретическими допущениями, а не до них, и опыт без теории столь же не мыслим, как и (предполагаемая) теория без опыта» [Фейерабенд 1986: 310]. Именно поэтому монография В.И. Теркулова безусловно вызовет споры и среди последователей «традиционной» лингвистики, и среди лингвистов-когнитологов, так как в ней, с одной стороны, ставятся проблемы, не относившиеся ранее к вéдению семантики и концептологии, а с другой стороны, многие проблемы лингвистической семантики, решаемые в традиционном плане, здесь освещены по-новому и принципиально иначе. В рецензируемой монографии, интегрирующей знания лингвистической семантики и когнитивной лингвистики, содержатся не только многочисленные неординарные идеи, но и образцы тонкого и проницательного анализа речевого материала, что в целом подтверждает необходимость ее публикации.
Литература
1. Крысин Л. П. Иноязычные слова в современном русском языке / Л. П. Крысин. - М.: Наука,1968. – 208 с.
2. Современный русский язык. Анализ. Теория языковых единиц / [под ред. Е. И. Дибровой]. - М.: Просвещение, 2001. – Изд. 2-е. – 480 с.
3. Фомина М.И. Современный русский язык. Лексикология / М. И. Фомина -
М.: Высш.шк., 2001. – 451 с.
4. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка / М. Фасмер. - М.: Прогресс, 1986 – 1987. – Т. 5. – С. 283 – 294.
5. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь русского языка /
П. Я. Черных. - М.: Русский язык, 1993. - Том 1-2.
6. Шанский Н. М. Краткий этимологический словарь русского языка /
Н.М. Шанский, Т.А. Боброва. - М.: Просвещение, 1975. – 543 с.
7. Шанский Н.М. Современный русский язык. Лексика / Н.М. Шанский. - М.: Просвещение, 1977. – 380 с.

Приложенные файлы

  • docx 26721987
    Размер файла: 32 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий