«Социология революции»


«Социология революции»
В первых рядах выдающихся мыслителей, изучавших самый мифический, самый разрушительный и до сих пор до конца непонятый феномен революции стоит Питирим Сорокин (1889—1968). Его трижды заключали в тюрьму при царском режиме, после Февральской революции 1917 г. в возрасте 28 лет он служил секретарем премьер-министра А.Ф. Керенского, Октябрьскую революцию встретил в оппозиции и был выслан в 1922 г. за границу как злостный враг большевистской власти. Он провел два года в Чехословакии, а затем уехал в Соединенные Штаты, где после короткого периода работы в Вассарском колледже получил должность профессора. В 1924—1930 гг. он являлся профессором Миннесотского университета, а в 1930—1955 гг. Гарвардского университета.
Годы, проведенные в Миннесоте, были, пожалуй, самыми продуктивными в его жизни. Основными работами этого периода стали: «Социология революции» (1925).
Сам термин «социология революции» в научный оборот ввел именно Сорокин в 1925 г.
Задача социологии, полагает Сорокин, заключается в том, чтобы в совокупности социальных феноменов увидеть те черты, которые схожи во всех однотипных явлениях, когда бы и где бы они ни происходили. С этой точки зрения русская революция с присущими ей деталями и подробностями — объект историка, а русская революция как тип — объект социолога. Именно с точки зрения социолога в «Социологии революции» рассматривается поведение человека индивидуально и коллективно.
Сочинение состоит из шести очерков. В первых четырех подробно анализируются социальные последствия революции, ее влияние на различные сферы личной и общественной жизни. Пятый посвящен анализу того, как в процессе революции создается иллюзия ее неизбежности, благородства целей и гениальности вождей. В шестом очерке рассматриваются причины самой революции.
Ученый начинает свои очерки с критики господствовавшего в XVIII в. рационалистического подхода к анализу поведения и психологии человека. Если рационалисты видели зло лишь во внешней среде, то П. Сорокин рассматривал человека как вместилище не только добродетельных, но и противоположных импульсов. Он отмечает, что природные инстинкты, генетически унаследованные черты, «стихийное слепое» следование толпе начинают занимать все более видное место в поведении по сравнению с разумом.
В стабильных условиях внешней среды разнонаправленные стимулы взаимно уравновешиваются и «извержение вулкана» не происходит. В изменяющихся внешних условиях приспособление происходит через рефлексы: условные и безусловные. При этом безусловные рефлексы объективно являются более сильными.
Революционная мутация поведения людей, по мнению П. Сорокина, отличается тремя основными признаками: массовостью, быстротой и резкостью смены настроений. Во время революции, которую можно рассматривать как особую разновидность поведения масс, происходит ущемление безусловных рефлексов у большого количества людей.
Специфический характер революционной мутации по-разному проявляется на первом и втором этапах революции.
На первом этапе ущемление безусловных рефлексов приводит к отмиранию условных, которые ранее тормозили эти безусловные рефлексы. Далее развивается процесс биологизации поведения: он характеризуется доминированием нервного возбуждения, импульсивностью и несистематичностью поведения индивидов. Завершается первый этап революционной деформации поведения проявлением и укреплением новых условных рефлексов, «которые не тормозят, а помогают удовлетворению ущемленных безусловных рефлексов». Эти новые условные рефлексы особенно рельефно проявляются в речевых реакциях революционного времени (речах, брошюрах, листовках и т. д.).
Второй этап революционной деформации — это торможение «вырвавшихся на волю» безусловных рефлексов по причинам истощения энергии в результате чрезмерно активных действий и появление контрреволюции в виде давления одних безусловных рефлексов на другие, одних ущемленных индивидов на других. После прохождения пика революционной активности наступает апатия. Далее идет возрождение угасших условных тормозов, но не само по себе, а как результат применения террора, т.е. сильных безусловных стимулов. Общество проходит ускоренный курс принудительного «морального, религиозного и правового воспитания».
СЛАЙД 8: Неизбежным результатом революционной мутации поведения и отмирания условных рефлексов, по мнению автора, выступает примитивизация и дезорганизация психической жизни общества: распространение рефлекса подражания, неспособность правильно воспринимать окружающую среду, отрыв от реальности, преобладание «прямого» метода мышления и действия, мания величия, исчезновение личной ответственности и замена ее коллективной.
СЛАЙД 9: И как вывод всего вышесказанного П. Сорокин ставит знак равенства между революцией и деградацией общества (моральной, правовой, психической).
Конкретными последствиями изменения поведения людей во время революций П. Сорокин называет деформацию у них речевых, трудовых, половых рефлексов, рефлексов собственности, реакций повиновения и властвования, религиозных, морально-правовых, эстетических и других форм социального поведения. Все это, по мнению ученого, приводит к деформации психики членов революционного общества.
Слайд 10:
ВТОРОЙ ОЧЕРК
П. Сорокин считает, что революция убивает «лучшие» по своим наследственным свойствам элементы населения и способствует выживанию «худших» элементов. Убивая наиболее здоровых, трудоспособных, талантливых, морально устойчивых членов общества, революция убивает и носителей этих наследственных свойств, производителей соответствующего потомства. В результате вырождается и деградирует нация. Этому же способствует и ухудшение в результате революции жизнеспособности и здоровья выживающей части общества.
Слайд 11:
Количество лучшей части населения страны уменьшается в годы революции еще и по причине массовой эмиграции из страны интеллектуальной элиты, не согласной с революционными преобразованиями. Некоторые из них уезжают добровольно, другие — высылаются из страны новой властью. Оставшаяся в стране часть элиты вынуждена работать на износ, быстро угасает и часто не оставляет после себя достойного потомства.
Количество браков во время революции может возрасти в результате растормаживания половых рефлексов и при условии, когда жить и бороться за свою жизнь женатому легче, чем холостому. При этом такие браки, как правило, бывают бездетными, а по своей непрочности и кратковременности превращаются в «легальную форму случайных половых связей».
На практических примерах П. Сорокин пытается доказать, что все вышеуказанные эффекты революций, при равенстве прочих условий, проявляются тем рельефнее, чем кровавее, длительнее и острее сами революции. В неглубоких революциях, отмечает автор, они будут почти незаметными.
СЛАЙД 12:
Третий очерк посвящен анализу изменения структуры социального агрегата в периоды революций. Под указанным агрегатом П.Сорокин понимает общество в целом, которое, по его мнению, распадается не прямо на индивидов, а на целый ряд групп: религиозных, семейных, профессиональных, имущественных, партийных и т. д. Причем П. Сорокин считает, что конкретный индивид может одновременно принадлежать не к одной, а к нескольким из указанных групп. Совокупность тех групп, к которым принадлежит индивид и место, которое он занимает в каждой из них, ученый называет «системой социальных координат», определяющих положение индивида в «социальном пространстве», его социальный вес, социальную физиономию и характер поведения.
П. Сорокин отмечает, что в любом обществе постоянно происходит циркуляция индивидов из одной группы в другую, т.е. их перемещение в системе социальных координат. Следствием указанных процессов является колебание объемов (числа членов) таких групп или слоев общества. Иногда бывает так, что ряд индивидов, ушедших из некоторых групп, не вливается в существующие, а образует новую группу (например, новую партию).
В революционный период возникают отличия и в процессах изменений объемов групп, их состава в нормальное время.
СЛАЙД 13:
Очерк четвертый посвящен изменениям в социальных процессах в революционный период. Такие изменения, по мнению П. Сорокина, прежде всего происходят в сфере управления экономикой и духовной жизнью общества. Ученый выделяет два противоположных типа общества: централизованно-деспотическое и демократическое. В основу данной классификации был положен способ регулирования взаимоотношений между членами общества. Ученый отмечает, что в чистом виде каждый из этих типов в истории человечества практически не существовал.
Во время революции, пишет П. Сорокин, характер общественной организации резко меняется, причем не только по отношению к дореволюционному периоду, но и на разных этапах революционного процесса. Неурегулированный анархический автономизм первых моментов революции сменяется деспотическим этатизмом, который ослабевает лишь с затуханием революционного напряжения. Эти колебания происходят тем резче, чем глубже и насильственнее революция. На примере многих революций, имевших место в истории человечества, Питирим Сорокин доказывает, что со всякой глубокой революцией неразрывно связан институт диктатуры, причем не имеет значения единоличная ли это диктатура или коллективная — она означает наличие власти, не связанной никакими ограничениями, имеющей право поступать как ей угодно, преступать какие угодно права.
Слайд 14
В экономической сфере революция, как правило, также имеет серьезные негативные последствия. В частности, отмечает П. Сорокин, она отвлекает силы людей от борьбы с природой на борьбу друг с другом, ослабляет трудовые рефлексы, убивает уверенность в неприкосновенности собственности, ослабляет уравнительными попытками стимул личной заинтересованности. Результатом этого оказывается падение объемов производства, общее обеднение, и, в конце концов, дезорганизация всей экономической жизни общества.
Ученый доказывает, что чем кровавее, длительнее и глубже революция, тем сильнее проявляются указанные последствия. И наоборот, если революция очень краткая и малокровная, они могут быть ничтожны. П. Сорокин резко критикует тех, кто видит в революции лучшее средство борьбы с нищетой, неравенством, эксплуатацией и другими социальными бедствиями. Он сравнивает такую позицию с предложением тушить пожар керосином.
СЛАЙД 15
Выступая в целом убежденным противником любых революций, П. Сорокин вместе с тем указывает на некоторые положительные моменты революционного процесса. В частности, по его мнению, революция играет роль реактива, помогающего отличить «псевдознания» и «псевдоопыт» от подлинных знаний и опыта. В этом смысле ученый отводит революции селекционно-экзаменаторскую роль. Благодаря этой роли в революционную эпоху происходит ускоренная переоценка всех ценностей, огромные сдвиги в области идеологии и мировоззрении общества, крушение ранее популярных теорий. Одновременно сама революция учит многому и в ряде моментов ведет к обогащению и углублению опыта.
Пятый очерк, имеющий название «Иллюзии революции», посвящен революционному «тартюфству» — проблеме соотношения обещаний, даваемых накануне или в начале революции, и степени их фактического выполнения. На примере русской революции П. Сорокин показывает, как обещанная свобода обернулась диктаторским деспотизмом власти, имущественная обеспеченность — общим катастрофическим обеднением, мир и антимилитаризм — жесточайшей гражданской войной и т. д. В этой связи ученый отмечает, что любой политик должен отвечать не только за свои желания и рецепты, но и за те результаты, которые объективно получаются из его деятельности.
Шестой очерк «Социологии революции» посвящен причинам возникновения революций. Основной такой причиной П. Сорокин называет ущемление главных инстинктов у значительной части общества, невозможность минимально необходимого их удовлетворения, независимо от причин такого ущемления.
С точки зрения физиологии, П. Сорокин объясняет указанную причину тем, что ущемленный рефлекс начинает давить прежде всего на ряд условных рефлексов, мешающих его удовлетворению. В результате множество тормозных условных рефлексов гаснет, поведение человека начинает биологизироваться. Если власть и группы порядка не в состоянии усилить тормоза, наступает революция поведения ущемленных лиц.
На примере возникновения целого ряда революций П. Сорокин аргументированно доказывает, что их причиной в значительной (а иногда и в решающей) степени были:
голод,
ущемление инстинкта собственности,
«Почему пролетариат — «мускульный» и «умственный» — является наиболее революционным классом в обществе? — Потому что его рефлексы собственности ущемлены сильнее, чем у других классов; он не имеет ничего или имеет очень мало; дом, в котором он живет, не его собственность, орудия его труда — чужие, настоящее его — не обеспечено, будущее — тем более, словом — «ни кола, ни двора». А кругом — огромные богатства.»
ущемление инстинкта индивидуального и группового самосохранения,
«Война — орудие смерти. Она исключительно сильно ущемляет инстинкт индивидуального самосохранения, заставляя человека насиловать себя и подавлять этот неистребимый, протестующий инстинкт жизни. Неудачная война сверх того ущемляет и инстинкт группового самосохранения у побежденных, подвергая их риску, унижению, оскорблению и опасности исчезновения как группы... Кроме того, война готовит дорогу революции и десяткам иных путей.»
ущемление полового инстинкта,
«Не видим ли мы постоянно в обычной жизни крушения многих авторитетов на почве их распутного поведения и скандалов, связанных с ним? Наконец, стоит представить себе на минуту, что в современных культурных странах власть декретировала бы для себя право на любую женщину или девушку и попробовала бы проводить этот декрет в жизнь.»
ущемление рефлекса свободы,
«Исключительно сильное ограничение свободы движения, передвижения и ряда действий человека (свободы слова, поступков т. д.) —ущемляет этот инстинкт. Только тогда, когда ущемление его (как и во время голода) переходит границу и ломает этот рефлекс — хотя бы временно— только при таком превращении людей в биологических рабов ущемление его может не вызывать революционной реакции.»
ущемление самореализации и т. д.
Конечно, отмечает автор, формальным поводом начала революции всегда является конкретное событие, часто довольно незначительное. И оно никогда не стало бы катализатором революционного процесса, не будь последний уже подготовлен ущемлением целого ряда инстинктов и интересов.
Для наступления революции, пишет далее П.Сорокин, необходимо не только массовое ущемление основных инстинктов, но и наличие неумелого и недостаточного торможения революционного взрыва. Под последним ученый понимает неспособность власти противостоять давлению ущемленных интересов, ослабить причины такого ущемления, разделить «ущемленные» группы на части и противопоставить их друг другу, а также дать выход ущемленным инстинктам в нереволюционной форме.
ПОДУМАЙ, НАДО ИЛИ НЕТ
Способность власти противостоять революционным событиям, отмечается в исследовании, в значительной степени зависит от персонального состава властных структур. Автор приводит слова В.Парето о том, что «правительство из глубоких ученых едва ли не худшее и наиболее импотентное из всех правительств». Поэтому, отмечает П.Сорокин, во время революций власть неизбежно переходит от таких интеллигентных кругов к людям действия и к массам, мало думающим, но не страдающим отсутствием решительности и энергии. Их лидерство сохраняется до тех пор, пока они не израсходуют свою энергию, либо пока не встретят достойную по силе контрреволюцию.
Появление самой контрреволюции П. Сорокин также увязывает с ущемлением инстинктов масс. Дело в том, что первая стадия революции не только не уничтожает этого ущемления, но и во многом усиливает его. Поведение масс, отныне управляемое лишь стихией безусловных рефлексов, становится анархическим. В результате перед людьми возникает дилемма: или погибнуть, продолжая революционный разгул, или найти новые выходы.
Ущемленные инстинкты приводят массы к необходимости торможения безудержного разгула многих инстинктов и восстановления угасших тормозящих условных рефлексов. Путем трагического опыта они приходят к осознанию, что многое из того, что раньше они считали «предрассудком» и от чего «освободились», является в действительности рядом условий, необходимых для нормальной совместной жизни, для существования и развития общества.
Питирим Сорокин в конце своего исследования говорит о том, что общество, пытающееся решить свои проблемы путем революции, платит за это вымиранием значительной и во многом лучшей части своих членов. Только заплатив эту дань, оно, если не погибает совершенно, получает возможность существовать и жить дальше. Причем возврат к нормальной жизни, подчеркивает ученый, происходит «не путем полного отрыва от своего прошлого, а напротив, путем обратного возвращения к большей части своих прежних устоев, институтов и традиций, путем мирной работы, кооперации, взаимопомоши и солидарности членов и групп общества друг с другом. Если общество не способно вступить на этот путь, то революция кончается его окончательным декадансом и гибелью.»
И в завершение хотелось бы сказать, что этот труд является свидетельством революционного переворота в мировоззрении самого автора. Позднее, на склоне лет, в автобиографическом романе «Долгий путь» Питирим Сорокин так описывает этот переворот: «Революция 1917 года разбила вдребезги мои взгляды на мир, вместе с характерными для них позитивистской философией и социологией, утилитарной системой ценностей, концепцией исторического прогресса, как прогрессивных изменений, эволюции к лучшему обществу, культуре, человеку. Вместо развития просвещенной, нравственно благородной, эстетически утонченной и творческой гуманности война и революция разбудили в человеке зверя и вывели на арену истории, наряду с благородным мудрым и созидательным меньшинством, гигантское число иррациональных человекоподобных животных, слепо убивающих друг друга, разрушающих все великие ценности, ниспровергающих бессмертные достижения человеческого гения и поклоняющихся вульгарности в ее худших формах». Короткий, но поучительный опыт участия в революции потребовал пересмотра взглядов: «В это время я испытал на себе и видел слишком много ненависти, лицемерия, слепоты, зверств и массовых убийств, чтобы сохранить в неприкосновенности восторженное и бодрое мироощущение, и именно эти исторические обстоятельства... начали процесс переоценки моих ценностей, перестройки моих взглядов и изменения меня как личности... К концу 1920-х годов этот болезненный, но радостный процесс в основном завершился. Его результатом стало то, что я называю интегральной системой философии, социологии, психологии, этики и личностных ценностей... В своей завершенной форме основные принципы "интегрализма" систематически изложены в книгах, написанных за последние тридцать лет». Таков итог этой эволюции взглядов великого мыслителя, подведенный им самим.

Приложенные файлы

  • docx 26653659
    Размер файла: 181 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий