турецкая ночь 2.


-832485-20574000

От автора
Прошу не надо искать в этом рассказе меня и мою жизнь. В первую очередь это просто плод моего слегка воспаленного воображения. Не скрою, что ты, мой дорогой читатель, можешь увидеть отголоски моей души, моих терзаний, переживаний и чувств. Но не стоит проводить параллель между мной и Лу. Мы совершенно разные.
«Мне снится турецкая ночь. Часть II» - это рассказ о поиске себя, а не любви. Любовь лишь приятное дополнение к гармонии с собой. Впрочем, может быть он и о любви… Каждый, кто прочтет эту повесть сделает свой выбор…
Это мой первый рассказ, обложку к которому я рисовала сама. Прошу строго не судить.Приятного чтения,
Ваша К.
Благодарности.
Спасибо Турции за незабываемые ночи, за жаркое солнце, за улыбки прохожих, за подаренное тепло, за мое море, за эмоции, за эйфорию, за огромную дозу вдохновения и, конечно же, за ощущение бесконечного счастья…
Спасибо моей маме, которая познакомила меня со Стамбулом.
Спасибо самому очаровательному преподавателю турецкого языка Наташе, которая не дает мне расслабляться и вкладывает в мою голову турецкую грамматику.
Часть нулевая
Все поезда куда-то отбывают…
и я смирилась с тем, что происходит.
Смотрю в твои глаза, не отрываясь,
И чувствую, как всё уходит…
Flёur - Как всё уходит
Вселенская тоска и депрессия. Больше никаких чувств, никаких эмоций. Ощущение одно – все плохо. Мир рухнул. Нужно уметь принимать решения. Нужно управлять своей жизнью. Черт побери, как же это сложно! А вдруг ты сделаешь неправильный выбор? А поменять уже ничего не сможешь?
Но вот проблема: правильного выбора никогда нет. Есть выбор, который удобнее в меру каких-то обстоятельств. Мы никогда не пошевелим и пальцем, если нам это будет не выгодно. Также и наши решения… Они полностью зависят от потребностей. Мы строим отношения с теми, кто растет вместе с нами, кто идет с нами одной дорогой и не тормозит на каждом знаке, указывающем разворот обратно. И не важно будет это твой друг или твоя вторая половинка, если он боится ехать на скорости за 180 км/ч вместе с тобой в будущее… Зачем тебе нужен этот паникер в твоей машине жизни?
Тут возникнет другая проблема: а что, если я его потеряю, а замену не найду?! Что ж, незаменимых людей не бывает. А вот лишние люди в жизни – еще счастья никому не принесли. Вы можете поддаться их страху, снизить скорость или даже повернуть назад, но вы уже никогда не будете счастливы. Вы всегда будете смотреть вперед, на спидометр своей жизни, который замрет на 30 км/ч… Вы будете глубоко несчастны, как бы вы не прикрывались достатком, преимуществами своего партнера. Ваше счастье будет до неприличия искусственным.
Три года назад я создала кокон искусственного счастья, поверила в него. Я надеялась, что Саша (так звали мой кокон) дорастет до меня, научится меня принимать и понимать, начнет жить что ли. Глупо пытаться воспитать человека, который этого не хочет. Глупо заставлять человека жить, когда его устраивает его бесперспективное будущее.
Конечно, слова о свадьбе, будущих детях заставляют закрывать глаза на многое. Но когда этого «много» становится столько, что вынести уже невозможно, ты срываешься и становишься равнодушной. Саша не мог понять, почему я стала холодной. «Минус 40 градус по Цельсию» называл он меня. Я попыталась ему рассказать, что мне плохо с ним, но он лишь бормотал что-то о любви.
Стены непонимания заключили меня в клетку, из которой я не могла решиться выбраться – настолько привыкла биться в каменные кладки совершенно противоположных взглядов на жизнь. Два человека, который попытались быть вместе, но не смогли в силу своих характеров, гордости, мыслей… Противоположности притягиваются, но не могут быть вместе слишком долго. Наш предел – три года. Кажется, столько живет любовь… Впрочем, вряд ли это можно было назвать любовью…
Уходить всегда тяжело. Смотреть вслед человеку, который некогда дарил счастье и понимать, что может быть он – это лучшее, что было в твоей жизни. Но уходить нужно, когда не чувствуешь себя счастливой, когда понимаешь, что между вами уже не любовь… Отношения без любви не несут в себе никакой значимости. Я могу принять секс без обязательств – но речь в этом случае исключительно о животных инстинктах.
И вот он уходит.
Жизнь не закончилась. Сердце не стало биться быстрее. Слезы не выступили на моих глазах. Я улыбалась. Черт побери, я была свободна! Искусственное счастье закончилось. Мои легкие наполнились кислородом. Мои крылья, некогда порванные в клочья, стали зарастать и расправляться.
Он обернулся.
- Я вернусь? – крикнул он. В голосе не было надежды – скорее уверенность, что я шучу.
- Уходи. Иди и больше не оборачивайся. Забирай наше прошлое с собой, если хочешь. Я больше не боюсь тебя! Мы расстаемся! Навсегда без права на возращение! Хватит! – закричала я в ответ. – Отпускаю тебя из сердца. Знаешь, мне сейчас так легко дышать!
- Ты больше не любишь меня? – голос дрогнул.
- Нет, - ни колебаний, ни сомнений… я была полностью уверена. Я развернулась и зашагала прочь. Еще долго я ощущала его взгляд на себе. Телефон разрывался он его звонков, а я шла, наслаждаясь музыкой.
Если рушить мосты, но навсегда. Телефон полетел в урну, туда же - кольцо… Я только что сорвала свою свадьбу. Я обрела свободу. Билеты на свободу были куплены уже давно… Я покупала их каждый месяц, но никогда не использовала – всегда находились поводы остаться. Но сейчас у меня нет причин оставаться.
Меня ничего не держит – я могу отпустить себя на волю. Выйти из замкнутого круга… Уже вышла. Моя жизнь вылетела на встречную полосы, протаранила пару судеб, но сейчас была готова развернуться и вернуться домой… Вернуться на три года назад.
Я еду на свободу. Я еду в страну, где меня всегда ждут. В страну, которую я так полюбила. Я еду в Турцию. Я не знаю, что я буду делать. У меня есть билет в один конец, номера телефонов пары человек и он… ждущий меня три года.
Как я могла позволить себе потерять эти три года?! Я так боялась осуждения со стороны моих родителей, друзей и знакомых… Я нашла идеального парня. Идеального для них… Такого, какого они всегда хотели видеть рядом со мной… И я была глубоко несчастна. Сейчас же, когда разрушены мосты и самое страшное позади, я ощущала бесконечное чувство эйфории. Я не знала, что меня будет ждать в Турции… Буду ли я счастлива, или совершу огромную ошибку. Но я должна была сделать все возможное, чтобы просто попытаться. Ведь лучше сделать, чем…
Часть первая
Глава 1
Лучшее, что я могу сделать для любимого человека, — это помочь испытать одну из самых больших радостей жизни: радость встречи.
Хорхе Букай. Море Эгоиста
- Ты все-таки решилась! – его крик сквозь толпу, ожидающих прилета своих родных.
- Я сделала это!
В этот момент он начинает бежать ко мне навстречу, а я… бросив чемодан, бегу к нему. Я всегда мечтала пробежаться по аэропорту с криками, чтобы все видели мое счастье. У меня была безумная потребность показать всем, что я счастлива. Быть может тогда, я бы осознала, что все сделала правильно.
Его объятия. Поцелуй. Он все также горяч, как и когда мы познакомились. Но сердце молчит. Черт побери, почему оно молчит? Я не чувствую легкости, эйфории или счастья. Давай же моторчик начинай стучать.
- Что с тобой? – его чуткость, как всегда поражала.
- Все в порядке, - пробормотала я, сбитая с толку своей реакцией. – Я просто устала с перелета.
- Пойдем, милая, заберем твой чемодан, - Муста взял меня за руку и повел к чемодану.
Он совсем не изменился за три года, все те же глаза, только уже не представляющие опасности, все та же улыбка….Он совсем не изменился, и мне показалось, что у меня не было трех лет жизни с другим мужчиной. Я вспомнила наше прощение, когда он вышел и смотрел вслед отъезжающему автобусу. Это было очень больно для него и для меня, только познавшей, как мне казалось, истинное чувство любви. По приезду в Россию я много общалась с ним по Интернету, но вскоре общение стало тяготить меня и свелось к двум-трем сообщениям в неделю и одному разговору в месяц по Скайпу.
Я много развлекалась, чтобы залить желание сорваться в бездну неизвестности. Я очень много пила, чтобы не уехать в Турцию к нему. Тогда-то и появился Сашка. Сашка был хорош со всех сторон: обаятельный, сексуальный, душа любой компании, имеющий неплохую работу и приличный стабильный заработок… Он очень быстро понравился моим родителям, друзьям… Вскоре он понравился и мне. Я предпочла синицу в рукаве в виде Саши. Я боялась остаться одна. Я боялась поменять свою жизнь. Я боялась уехать в чужую страну и потерять все в России. Страх заставил меня поверить в мое счастье. Я закрыла глаза на все недостатки Саши, пока чашу терпения не перевесило желание развиваться морально, физически, интеллектуально.
- Мне нужно завязать тебе глаза, - сказал он. Я кивнула головой, люблю сюрпризы. Всю дорогу до дома он держал меня за руку и целовал на светофорах в шею, отчего мурашки разбегались по коже.
Машина остановилась, Муста вышел из-за руля, открыл мою дверь и взял меня за руку. Идти не пришлось слишком долго.
- Осторожно, ступенька! – предупредил он меня. Я покорно следовала его инструкциям. Минуты через две-три он развязал мне глаза.
- Ох, - вырвалось у меня. Мы находились в гостиной моей мечты: просторная с минимум мебели, камином, креслом-качалкой.
- А там твой кабинет, - он потянул меня за руку, не давая оправиться от шока. Кабинет был большой, вдоль одной из стен был расположен огромный книжный шкаф, наполненный книгами. Рядом с окном письменный стол с ноутбуком, колонки и наушники лежали рядом. Слева от двери (напротив книжного шкафа) висел мой портрет.
- Но… Откуда? – только и вымолвила я.
- Я немного рисую. У меня было три года, чтобы нарисовать тебя.
- Очень красиво, спасибо. Чей это дом?
- Твой, - улыбнулся он.
- Что? – я не поверила своим ушам.
- Ты будешь жить здесь. Ты как-то писала о том, какой хочешь дом – я построил его для тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя уютно и побыстрее привыкла к моей стране. Я хочу, чтобы моя страна стала твоей.
- Но это очень дорого, - только и сумела вымолвить я.
- Милая, больше тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Если ты хочешь, ты можешь и вовсе не работать. Я открыл три бара, пока три. Они приносят очень хороший доход. Ты вдохновила открыть меня самый первый. Он называется «Крошка Лу», в пятницу и субботу там играет живая музыка, каждая неделя тематическая, меню обновляется раз в месяц практически все. Это была твоя идея сделать бар, который будет удивлять всех. Когда я его открывал, мои друзья сказали что я – псих, что я потеряю все деньги и останусь не с чем. Но я знал, что все получится, потому что я должен осуществить твою мечту – сделать дом для тебя.
- Я не знаю, что сказать, - пробормотала я, потрясенная количеством информации.
- Скажи, что ты счастлива, - улыбнулся он.
- Я счастлива, - я взяла его лицо в свои руки и поцеловала. Сердце рухнуло в пятки. Казалось, поцелуй тянулся вечность, а вместе с ним и воспоминания трехлетней давности… А именно наше прощание на пляже, когда он почти разбил мое сердце сообщением о том, что он не сможет прийти попрощаться. На глаза накатились слезы… Наш поцелуй вновь стал соленым, как и тогда…
- Что с тобой? – Муста отпрянул от меня и недоуменно посмотрел.
- Я вспомнила, как мы прощались на пляже три года назад… Помнишь?
- Конечно, помню. Я помню каждую секунду нашего прощания. Ты спросила, приду ли я тебя проводить. Я отказал, потому что тогда бы потерял работу. Но знаешь, я боялся потерять тебя. Одно знать, что ты уедешь, другое – видеть как ты это делаешь. Я стоял за деревом и мне безумно хотелось кричать от боли, которая разрывала мое сердце на части… Но я не мог себе этого позволить – я мужчина, а мужчины должны быть…
- Мужчинами, - закончила я. – Когда ты сказал, что не придешь, я разозлилась, потому что я думала, что ты поиграл мной. Поиграл и выкинул. Я думала: «Милая, сколько у него еще всяких там русских туристочек?! Любую можно притащить на пляж, а там может и не только на него!». Я была раздавлена. А когда увидела тебя за деревом, то… стало спокойнее на душе, мысли ушли, осталась только печаль и боль.
- Я спрошу тебя о том, о чем не решался спросить все три года. Спрошу один раз и мы больше никогда не поднимем эту тему. Хорошо?
- Спрашивай, - согласилась я и взяла его за руку. Мне хотелось подарить ему немного тепла.
- Мы стали очень редко общаться, а потом у тебя появился парень. Ты сказала о том, что выйдешь за него замуж. А когда я спросил, любишь ли ты его, ты попросила не спрашивать об этом. Зачем ты хотела выйти за него, если ты его не любила?
- Мне казалось, что так будет правильнее. Он понравился моим близким, он был рядом… Ты был так далеко, и я… Я не знала, можно ли тебе верить. Я не верила и себе, я боялась решиться и уехать к тебе. Я ждала, наверное, что ты приедешь… И в то же время боялась этого…
- Почему же ты расторгла свадьбу? Что изменилось?
- Я изменилась. Я выросла. Я стала учиться слушать себя. Я поняла, что в своей жизни я должна делать только то, что я хочу. Я могла бы быть с Сашей, могла бы его воспитать, могла бы научить его быть таким, как я хочу… Но зачем? Зачем учить постороннего человека отвечать моим потребностям, когда уже такой человек есть?! Я просто проснулась однажды, купила билеты в Турцию и не выбросила их.
- Что? Ты уже покупала билеты?
- Раз пять, может шесть. Я не могла решиться бросить его. Мне было жаль его, жаль потраченного времени. Конечно, страх, что ты меня не простишь, тоже влиял на принятие решения.
- Но ты все-таки здесь, - выдохнул он и обнял меня. – Ты, наконец-то, нашла дорогу домой.
- Это верно, - улыбнулась я. Я была счастлива, но где-то глубоко внутри моя душа ехидно смеялась надо мной.
- Хочешь увидеть другие комнаты? – прошептал он мне на ухо.
- Я хочу увидеть лишь одну…
Мне не нужно было продолжать, он понял меня с полуслова. Он знал, какую комнату я хочу посмотреть. Стены спальни были выкрашены в нежно бирюзовый цвет, кровать была огромной (на ней человека четыре могло совершенно вольготно спать), напротив кровати на всю стены был изображен морской прибой. Муста подхватил меня на руки и положил на кровать. Руки его немного тряслись… Мы ждали этого момента три года… Настало наше время.
- Я так тебя люблю, - шептал он, покрывая мое тело горячими поцелуями.
- Я тоже, - на одном выдохе произнесла я, прежде чем нас охватило дыхание страсти…
Утром меня ждал турецкий кофе.
- О боже, как я мечтала о нем все это время! Я за него бы душу отдала! – вымолвила я и плюхнулась на мягкий стул.
- Ну, теперь продавать ничего не нужно, - вымолвил Муста. – Ты можешь пить его в любое время, когда только тебе заблагорассудится. Я сейчас поеду на работу, увидимся вечером.
- И что я буду делать до вечера? – вздернула я брови.
- Что захочешь, милая! А если будет скучно, вот телефон с турецкой симкой. Я вбил в его память свой номер, звони.
Он поцеловал меня и ушел. Я медленно, наслаждаясь каждым глотком, допила кофе и отправилась изучать дом моей мечты. Одно только представлять, другое – видеть уже все в готовом варианте, имея возможность пощупать все детали.
Дом был двухэтажный. На каждом из этажей располагались ванная комната и туалет. Входная дверь была стеклянной, расписанной различными линиями белой краской. Очень красивая дверь. Однако я бы поставила дверь мощную и желательно железную – но это я. А я еще тот параноик – мне бы забор повыше, людей поменьше, дверь попрочнее.
На первом этаже расположились: кухня в нежно-зеленых тонах, столовая в бежевом цвете, в которой можно собираться большими кампаниями, мой кабинет, гостиная и одна из спален.
Кухня была просторной и наполненной всеми современными удобствами, что так ценят женщины: посудомоечная машина, кухонный комбайн, пароварка, шикарная плита с не менее потрясающим духовым шкафом, микроволновая печь, огромный четырехдверный холодильник. Несмотря на обилие техники, кухня была довольно уютной благодаря оттенкам зеленого, который во всех своих проявлениях присутствовали здесь. Нежности и уюта добавляли нежно-розовые полотенца, висящие над раковиной, в тон полотенцам шторки на окнах и горшочки под цветы на подоконнике. Цветов еще не было, в одном из горшком была записка: «Я знаю, как ты любишь цветы. Мы сходим и купим те, что понравятся твоей душе, и ты их посадишь сюда. Я возвел стены, а ты дашь жизнь этому дому. Люблю тебя, твой М».
Из кухни можно было попасть в бежевый мир столовой, достаточно было пройти под огромной аркой. Муста явно не любил узкие проходы – двери и арки были действительно широкими. Столовая была наполнена теплом и светом, нежностью и любовью. Это действительно то место, где можно собраться с друзьями, выпить немного вина, перекусить турецкими сладостями, насладиться душевными разговорами, смехом… Посреди столовой стоял длинный стол, однако ножки его были очень короткими. Тут и там лежали бежевые, коричневые, бледно-желтые подушки. Муста не любил сидеть на стульях. Он всегда говорил, что из-за стульев теряется душевность, появляется официальность, которая строит стены между друзьями и любимыми.
Справа от столовой располагалась гостиная, в которую можно было плавно попасть через…да-да…огромную арку. Теперь-то я могла разглядеть ее получше: она была светлой, в нежных сиреневых тонах. Кресло-качалка рядом с камином – моя мечта детства. Здесь же журнальный столик, книжка… Гарри Поттер и дары смерти. Я засмеялась. Книжка на-турецком. Я прочитала все шесть книг на турецком, осталась только она. На книжке записка: «Читай, милая, вечерами, когда я буду пропадать на работе. Пускай Поттер подарит тебе то волшебство, которое я не смогу дарить тебе каждый день… И мне очень жаль, что ты будешь изменять мне с юным волшебником, однако я знаю, как ты любишь историю про него. Люблю тебя, твой М.». Посреди гостиной стоял невообразимых размеров диван, пара кресел, на стене большой телевизор. Больше мебели не было, на мое счастье.
Наконец-то я добралась и до своего кабинета. Это было действительно из моей мечты. Мустафа предусмотрел все, даже я бы не смогла сделать все так, как он. С такой любовью, душой и отдачей. Я покрутилась в кресле, открыла ноутбук и разрыдалась. На заставке стояла наша с Мустой фотография трехлетней давности. Мы были влюбленными и счастливыми. Папка с музыкой: турецкой и русской, моей любимой. И все-таки он знает всю меня. Помимо папки на рабочем столе Вордовский документ: «К прочтению рекомендую».
Открываю: «Милая, ты сейчас думаешь, что я знаю всю тебя. Но это не так. Я знаю только то, что ты говорила когда-то, писала… Я не знаю, что у тебя в голове и сердце… Я не могу чувствовать этот мир так, как ты. Я пытаюсь, но у тебя особое восприятие жизни: у тебя нет 50 оттенков серого…. У тебя, как у ребенка, есть лишь белое и черное. И если все плохо – то значит плохо… У тебя нет промежуточных состояний. Тебе либо хорошо, либо плохо. Я могу видеть только это. И то в те моменты, когда ты позволяешь своей душе выйти прогуляться с моим сердцем. От тебя я научился мечтать… Я люблю тебя, твой М.».
Вытерла слезы салфетками, которые были рядом с ноутом. И все-таки он меня знает наперед, чтобы он не говорил.
На первом этаже осталась лишь одна комната – эта спальня, в которой мы провели эту ночь. Я зашла, заправила кровать, полюбовалась еще раз на прекрасную картину прибоя и отправилась изучать дом дальше.
На втором этаже было три комнаты: две, по-видимому, гостевые, они были довольно скучные, без элементов декора и индивидуальности, в третьей комнате предполагалось сделать детскую… Я бы не поняла, ведь комната была не отремонтирована, если бы на двери висела не записка: «Я не хочу давить, но когда-нибудь в этой комнате поселится постоянный жилец».
Дом был очень светлым, просторным и комфортным. Я не могла нарадоваться на свою фантазию. Это ж надо все так продумать! Ну, и конечно, не могла не поразиться Мустафой. Это ж надо иметь такое терпение: начать все с нуля, отстроить дом тютелька в тютельку с моей мечтой, ждать меня в течение трех лет и не обвинять в принятых мною решениях… Чем я заслужила такого мужчину?!..
На изучение дома ушла пара часов, и на меня навалилась тоска. Я вертела в руках телефон. Очень хотелось позвонить родным, но было слишком рано. Они еще не пережили мой побег, они еще не смирились. Звонить Мустафе тоже не особо хотелось. За эту мысль я себя отругала, но тем не менее звонить не стала.
Умирая со скуки, я посмотрела телевизор, приготовила ужин, выпила турецкого кофе, кружек семь турецкого чаю… Затем я решилась выйти погулять, в надежде, что может море где-нибудь недалеко.
Море было не так далеко – в минутах пятнадцати-двадцати. Правда для меня они тянулись очень долго: солнце безжалостно палило, ни намека на тенек или даже секундную прохладу. После прохладного русского солнца, было довольно непривычно вновь оказаться под раскаленными лучами Турции. Но я была счастлива… Я вдыхала ароматы соленого моря. Моего любимого друга, ухаживающего за мной с такой нежностью, на которую только и способна бескрайняя стихия.
Пляж был диким: людей почти не было, песок был не самым чистым, тут и там можно было лицезреть банки, бутылки, этикетки, упаковки различных продуктов, оставленные отдыхающими. С трудом я все-таки нашла чистый уголок пляжа. Чуть поодаль от мусорных горок была небольшая скала, которая грозно нависла над берегом. Она была похожа на статную леди из 18 века: пышное платье со шлейфом из мелких камней и ракушек, тонкая талия, обрамленная поясом переливающихся в лучах солнца кристаллов соли на камнях. Эта леди склонила голову перед его величеством Морем. Совсем не грозно, просто эта леди-скала величественна и одинока. Только море ласкает ее своими волнами, оберегая от бесцеремонного испепеляющего солнца…
Я устроилась под леди-скалой, спрятавшись в ее тени от солнца и от посторонних глаз. Наконец-то и я была дома.
- Здравствуй, милое море, - улыбнулась я, волна нежно окатила мои ноги, - Давно с тобой не виделись. Я очень скучала, правда. Просто меня, что не приехала раньше. Три года прошло. Знаешь, в моей жизни произошло столько событий. Я изменилась. Мне кажется, я повзрослела…
Волны продолжали гладить меня, нашептывая свои магические заклинания, успокаивая мое больное сердце. Море было только моим. Оно разговаривало со мной, с моей душой и телом, даруя самое дорогое, что только можно подарить человеку с раненой душой – спокойствие и умиротворение.
Я смотрела вдаль на летающих чаек и ощущала себя единым целым с этими бестолковыми и шумными птицами. Они кричали, плюхались в море, добывая себе пропитания, тем самым будоража морскую тишину. Но они были свободными. Море по-доброму ворчало и накрывало незадачливых птичек волнами. Море любило этих нарушителей спокойствия. Они делали его жизнь ярче и колоритнее.
Одна из чаек села прямо напротив меня и выжидательно стала смотреть на меня. Она меня не боялась, она как-будто требовала еды. Чайка была обычной: бело-серой, толстой, с наглыми глазами, - как тысячи ее сородичей. Однако только она решилась вступить со мной в контакт.
- Что ты хочешь? – спросила я ее.
Птица только наклоняла голову в разные стороны: «Мол, догадайся сама». Я достала из рюкзака бутерброд и протянула ей. Чайка внимательно посмотрела на еду, медленно она подошла вплотную ко мне, осторожно взяла бутерброд из моих рук, а потом начала есть. Рядом со мной. Я с изумлением смотрела на эту смелую птицу, а может глупую…
Закончив трапезу, чайка вновь стала меня гипнотизировать.
- У меня больше нет, - пожала я плечами. Птица как-будто бы поняла, о чем я ей сказала. Она подошла еще ближе, головой ткнулась в мою ладошку, я провела своей рукой по ее нежному оперению. Потом моя новоиспеченная знакомая посмотрела на меня глазами, полными благодарности, и улетела, оглядываясь порой назад, и что-то громко крича мне. Я помахала ей вслед.
Мне показалось, что моя душа полетела вместо с ней. Так легко стало, меня охватила лихорадка счастья. Наконец-то я дома – в сотый или уже тысячный раз прошептала я.
Я сидела на песке, море продолжало убаюкивать мое сердце… Мою нирвану прервал телефонный звонок. Мустафа.
- Привет, милая, ты не умерла со скуки?
- Привет, битанем, нет, я на пляже познакомилась с очаровательной птицей, нашла укрытие от солнца под величественной леди-скалой и, конечно же, наслаждаюсь моим соленым морем. Как твой день?
- Я ничегошеньки не понял, ашкым. Я приехал домой, а тебя нет. Ни записки не оставила, не позвонила.
- Ой, прости, пожалуйста. Я совсем потерялась во времени! Ты, наверное, голодный?
- Ну, как тебе сказать… - засмеялся он. – Я что-то подобное ожидал, поэтому заказал нам ролы. Ты же вроде их любишь?
- Очень, я сейчас прибегу.
- Я вышел к тебе на встречу. Не хочу, чтобы ты одна ходила вечером по улицам.
- Но я не маленькая! – возмутилась я.
- Маленькая, не маленькая. Ты моя. А моя женщина одна бродить по улицам не будет и точка.
- Тамам, - вздохнула я.
Я отряхнулась от песка, погладила леди-скалу и послала воздушный поцелуй моему морю.
- Спокойной ночи, мое необъятное море.
Я вышла из своего укрытия, на пляже было довольно много людей, кто-то играл в пляжный волейбол, кто-то купался, другие просто пили… Многие смотрели на меня, как будто я была с другой планеты. Наверное, тут не привыкли видеть блондинок со светлой кожей и явно славянской внешностью. Надо запомнить, что вечером действительно одной лучше не бывать здесь. Не потому что я боюсь, просто так… От греха подальше как говорится.
Неожиданно взгляды закончились. Ко мне шел Мустафа с огромным букетом кроваво-красных роз, моих любимых с шипами. Он поцеловал меня так жарко, будто бы вокруг не было людей. У меня аж кровь закипела от его прикосновения к моей талии.
- Тише, -прошептал он. – Тут слишком много людей, пойдем домой, сейчас привезут роллы.
- Да-да, - смущенно пробормотала я.
Это был наш первый семейный ужин… Мы много смеялись, как будто не было трех лет боли, отчаяния, расстояния. Мы были так близко, Муста держал меня за руку, боясь, что я исчезну вновь… Мне было хорошо, я была даже счастлива… Но что-то внутри меня тихонько и очень тревожно звонило в звоночек благоразумия. Я любила Мустафу… В этом не было сомнений… Но вот люблю ли я его сейчас… Это правильный вопрос. Вопрос, который я старалась не задавать себе, потому что … Это было бы неправильно по отношению к нему. Ведь он подарил мне дом. И речь не о четырех стенах. Я говорю о доме для моей души, моих мыслей, доме, где я свободна и счастлива. И я должна быть благодарна этому мужчине…
- Ты грустишь? – спросил он, уловив в моих глазах проблески мыслей.
- Все в порядке, битанем. Спасибо за счастье, - я поцеловала его.
- Ты – мое счастье, безумное и любимое, - улыбнулся он. Я скучала по его улыбке. По его глазам. Три года назад я влюбилась в него. Я полюбила его, но не смогла бросить все. А сейчас, бросив все, я должна быть счастлива… Но… в моей жизни всегда присутствует это дурацкое «но»…
Глава 1 и 3/4
Самые лучшие люди, они такие, да.
Они не пристают к тебе, как липучки для мух.
Алан Брэдли. Копчёная селёдка без горчицы
Нам не нужно было много для счастья… Его друзья вскоре стали моими. Друзей у Мустафы было много, они все окружили меня теплом и любовью. Они нравились мне, они были преданы своему другу. Хотя иногда во взглядах я читала бегущую строку недоверия ко мне. Они не могли понять своего друга, который настолько окружил заботой и обложил любовью какую-то русскую девушку. Девушку другой веры. Девушку, которая заставила его страдать…
Из всех его друзей я особыми чувствами пропиталась к одной парочке. Очаровательная Дениз и ее молодой человек Омер были частыми гостями, любимыми гостями. Дениз всегда приносила с собой тепло, комфорт. Она была домашняя и стала мне совершенно родной. Она всегда смешно морщила носик, когда мы пили вино. Она не любила вино, но иногда позволяла себе пропустить бокальчик вместе со мной.
Ее имя означало «море», быть может, поэтому эта кареглазая девчонка покорила мое сердце?! Она была свободной, счастливой, легкой, смешной, необъятной. От нее пахло турецкими сладостями и солью. Каждое ее утро начиналось с чашечки кофе и баклавы в одном из прибрежных ресторанчиков. Морской ветер забавно играл с ее смольными волосами, вплетая в них соленое дыхание моря.
Она была особенной для всех. В первую очередь для меня… Она чувствовала меня без слов, всегда наперед знала, когда мне будет плохо, грустно или весело. Она была рядом в минуты невыносимой тоски по России, когда я орала и била посуду. Когда я безумно хотела вернуться, но еще больше хотела остаться. Она была моим штилем, моим течением, моим спокойствием…
Я никогда не понимала, что может такая как она делать с обычным и заурядным Омером. Нет, он был весел, довольно кампанейским, но не было в нем той страсти к жизни, того мироощущения, что у моей Дениз. «Ты и Мустафа – похожи, но ты птица, а он всего лишь человек, который пытается летать. У нас с Омером, я – ночной прибой, сильный, необузданный, Омер – это серфингист, который пытается слиться с волной. Нас с тобой нужны те, кто будет похож на нас, чтобы он разделял наши страсти, эмоции, мысли, мечты, но в то же время, этот человек должен быть нашим берегом, нашим домом», - говорила она.
Дениз стала моей турецкой Илинкой… Последняя долго злилась на меня. Я уехала, не позвонив, не написав. Я решилась позвонить спустя месяц после побега. Илинка молча выслушала меня и положила трубку. Я ждала, что она будет кричать, материться, может плакать… Но только не молчать. В тот момент мне казалось, что я потеряла частичку себя.
Она позвонила спустя два часа, когда я проревелась. Она сквозь смех сказала: «Идиотка, я люблю тебя. Я знала, что тебе нужно время. Я знала, где ты. Твой мужчина не такой безалаберный, как ты, позвонил мне и твоим родителям. Так что…. Идиотка, могла и раньше позвонить». Мы болтали около двух часов. Я соскучилась по ее голосу, по ее смеху, по ее прямым речам и совершенно бесцеремонным вопросам.
- Приезжай, - попросила ее я.
- Знаешь, крошка Лу, я приеду… Когда-нибудь… Когда ты найдешь себя. Я не хочу встать на твоем пути к взрослению.
- Ты нужна мне, - прошептала я, сглатывая комок в горле.
- Нет, ты должна прожить это одна. А я всегда буду рядом… В твоем сердце. Я живу там со дня нашего знакомства. Как и ты живешь в моем. Я рада, что есть человек, который воплощает твои мечты, и Дениз, которая не даст тебе вернуться назад.
- А как Саша? – спросила я.
- Тебе неинтересно.
- И все же…
- Лу, ты просто уходишь от будущего, цепляясь за прошлое. Саша счастлив. Это все, что тебе нужно знать. Я люблю тебя, мне пора. Целую.
- Люблю тебя. Целую.
Разговор с Илинкой успокоил меня, я стала не так болезненно воспринимать разлуку с Россией. Мустафа всегда был рядом, но я порой была слишком далека от него. Мы мечтали о свадьбе, о детях… Он хотел перевезти в Турцию моих родителей, привезти Илинку… Он даже пытался сосватать ей своего близкого друга Энеса. Меня забавляло его желание быть часть моего мира. Я не понимала, почему он из кожи вон лезет ради этого. Ведь он итак был частью меня. Моей жизни.
- Знаешь, я люблю тебя… И мне кажется, что я захлебываюсь в чувствах к тебе, - признался он однажды ноябрьским вечером и покрепче прижал к себе.
- Тише, я не море. Я просто человек, который всегда будет рядом с тобой, ашкым. Я люблю тебя, - я поцеловала его в щетинистую щеку.
Он успокоился. Больше мы не заводили разговоров о чувствах, в которых тонем. Мы наслаждались легким бризом, невысоким полетом… Все шло своим чередом. И каждая была бы счастлива… Каждая… Но….
Глава 2
Люди должны расставаться прежде, чем дойдут до предела.
Маргарет Мадзантини. Никто не выживет в одиночку
- Давай закончим это? – он просто сидел на балконе и пил чай.
- Что закончим? – я подсела к нему с чашечкой горячего турецкого чая.
- Отношения.
- Что? – я была шокирована, но говорила спокойна.
- Милая, я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Но ты не создана для таких, как я. Ты не создана была для того русского парня. Ты создана для чего-то большего, чем я могу дать тебе.
- Но зачем все это было?
- Милая, ты такая взрослая, но такая маленькая. Ты боишься быть счастливой. Ты думаешь, что счастье во мне или в том русском. Я ждал тебя три года. Целых три года я жалел каждый день, что тогда не обнял тебя на прощание, не поцеловал, не заставил остаться. Я жалел, что просто стоял и смотрел на то, как любовь всей моей жизни возвращается к себе на родину. Я знал, что твоя влюбленность закончится, как только ты почувствуешь запах своей родины. Я был прав, ты нашла парня. Почти вышла замуж.
- Почти – ключевое слово. Я приехала к тебе, - прервала я его. – Я все бросила ради тебя. Мои друзья отказались от меня, мои родители не общаются. Я совершенно все бросила ради тебя!
Слезы накатились сами собой. Я тихонько поскуливала на стуле, а Муста спокойно пил свой чай. Что мне делать? – мысль била по вискам. У меня ничего нет. Жалость к себе еще больше давила на меня.
- Не плачь, милая. Ты не бросала это ради меня. Ты бросила все, потому что так хотела. Не перебивай меня. Просто послушай. Хорошо?
- Хорошо, - прошептала я.
- Я влюбился тебя с первого взгляда. Ты была прекрасная, независимая и безумно свободная. Твоя свобода читалась в глазах, в действиях. Ты не боялась ничего. Тебя подогревала опасность, которую я представлял. Тебе казалось, что ты влюбилась. Но я был курортным романом. Тебе нужно было большее, чем просто бармен. За три года я выучил русский, открыл три бара, купил дом, как ты мечтала. Сделал его для тебя. Я хотел сделать тебя счастливой. Я терпеливо ждал, когда ты выберешь меня. Но положа руку на сердце, признайся, что бросив того парня, ты бросила и меня… Ты выбрала свободу… - его голос дрогнул, а рука с чаем затряслась.
- Я… не знаю, что должна сказать.
- Правду, милая. В аэропорту… Что ты почувствовала, когда тебя ничто не держало в России?
- Я была рада видеть тебя. Но когда ты меня обнял – мое сердце не заколотилось. Я не почувствовала ничего.
Он глубоко выдохнул. Осторожно поставил чай и посмотрел мне в глаза:
- Ты меня любишь?
Я молчала. Я хотела сказать «да», но… он просил правду. Врать ему в глаза я бы не смогла.
- Я благодарна тебе за все… Но прости, я больше не люблю тебя.
По его щеке покатилась слеза.
- Я знал, что это будет больно, но не знал, что до такой степени. Я … Прости…
- Это ты меня прости, - я вскочила и присела рядом с его ногами.
Он коснулся моих волос.
- Я ухожу, милая Лу. Я ухожу.
- Что значит - ты уходишь?
- Лу, ты же не думала, что я оставлю тебя одну в чужой стране без всего? Этот дом он – твой. Я бы все равно не смог жить здесь, где каждый сантиметр бы напоминал мне о тебе. Один из моих баров тоже твой. Если бы не ты я бы не рискнул его открыть.
- Но я…
- Ты мне ничего не должна. Ты дала мне полгода счастья. Этого хватит до конца жизни. А если однажды ты все же поймешь, что любишь меня или тебе просто будет одиноко – я всегда буду рядом. Ты свободна. Ты должна найти мужчину, который успокоит твои волны.
- Я тебя прошу, не уходи, - я вцепилась в его ноги. Я не могла побороть свой страх. Мне было страшно остаться без него.
- Милая, так не может больше продолжаться, - он встал и поднял меня. Прижал к себе. – Я не могу видеть твои холодные глаза, я не могу спать с женщиной, которая просто запуталась в себе. Я не хочу однажды испытать то, что испытал тот парень… Лучше я сам уйду…
- Ты струсил? Я просто чуть-чуть запуталась и все! А ты хочешь сбежать! – я разозлилась. – Я просто тебе надоела!
- Глупая… - он поднял мой подбородок. Я заглянула в его глаза. – Я люблю тебя. Поэтому отпускаю… Ты должна быть свободной. Ты должна быть счастливой. Прощай, моя девочка…
Он отпустил меня, я упала на колени. Упиваясь слезами, я бормотала:
- Не уходи…
Но он ушел, не остановился, не поцеловал, не посмотрел… Просто взял свои вещи и ушел. Его недопитый чай – единственное, что осталось от него. Я хотела броситься к телефону. И вот когда, я набирала его номер… Я поняла, я счастлива. Мое сердце снова билось. На смену счастью пришло отвращение к себе… Муста сделал для меня так много, а я давала ложные надежды…
Глава 2 и 3/4
— Что вам принести?
— Мне мороженое под названием «меня бросил парень».
— Боюсь, такого нет в меню.
— Тогда принесите самое лучшее мороженое, какое только есть, съев которое, можно позабыть о всей той боли, которую доставляют нам мужики!
Грязная любовь (Dirty Love)
…- Он ушел, - заорала я в трубку.
- Кто ушел? – Дениз ничего не поняла.
- Муста. Он меня бросил…
- Я сейчас приеду, - ее голос сразу изменился.
- Он меня бросил, а я…кажется…счастлива, - засмеялась я.
- Я приеду.
Она приехала через четверть часа. Как только я открыла дверь, она заключила меня в свои объятия и заплакала. Я была в шоке, ведь бросили меня, почему она плачет. Но чем дольше она плакала, тем сильнее было мое желание заплакать ей в такт.
- Плачь, - взмолилась она. Я повиновалась. Точнее не я, а мои глаза. Мы опустились на пол и горько-горько плакали. Спустя какое-то время, она встала, подошла к бару, налила виски в два стакана и плюхнулась на диван.
- Говори, - строго сказала она. Я как можно подробнее рассказала моему морю все, что у меня случилось. Она молча слушала и пила. Мы много пили.
-… Я счастлива. И мне тошно от этого, - закончила я свое повествование.
- Лу, ты…. Нет, не так. Ух… Ты помнишь историю о Икаре, который взлетел слишком высоко и разбился?
- Конечно.
- Так вот Мустафа разбился. Он хотел сделать тебе предложение завтра. Я знаю это, потому что мы должны были привезти тебя к твоей леди-скале…
- Тогда я ничего не понимаю…
- Он посмотрел в твои глаза. Он наконец-то смог посмотреть тебе в глаза, ведь так?
Я задумалась.
- Да, - тихо промолвила я.
- Он не хотел бы стать очередным Сашей для тебя. Он хотел быть твоей жизнью, но был лишь частью. Ты любила его, но не больше, чем ты любишь меня или Илину. Ему нужно было больше… Он как Икар взлетел… Посмотрел в твои глаза и, конечно же, все понял.
- Что понял-то?
- Ты не его. Ты свободна, но боишься свободы. Ты заточила себя в очередную клетку. Он не хотел быть клеткой. Он хотел быть домом…
- Почему тогда ты все еще с Омером?
- Омер не Икар, он смотрит мне в глаза и видит свободу. Я ее не боюсь, а значит я могу разделить ее с кем-нибудь. Ты же не хочешь ее делить и в тоже время безумно боишься.
- Я ужасна, - прошептала я.
- Ты просто немного запуталась, милая, - Дениз прижала меня к себе. Ее аромат успокоил меня и я задремала.
На следующий день все было иначе – Дениз и Омер упаковывали вещи Мустафы. Я тихонько поскуливала в кресле-качалке, обняв седьмую часть Поттера.
- Все будет хорошо, - Омер подошел ко мне и поцеловал меня в лоб.
В этот момент мне безумно захотелось в это поверить. Стало немного, конечно, но все же легче. Я смогу быть счастливой и без Мустафы. Настало время самостоятельности и настоящей свободы. Я должна научиться понимать себя… Быть может, тогда я смогу найти ее… Настоящую любовь…
Привыкнуть жить без Мустафы было сложно. Днем еще куда ни шло – я занималась баром, ходила к моей леди-скале, общалась с морем. Вечерами ко мне приходили друзья, которые скрашивали мое одиночество. Ночей же я боялась…
Ночью мое одиночество начинало стонать от боли. Руки тянулись к телефону, чтобы набрать заветные цифры некогда любимого номера. Я обрывала себя на этих мыслях. Я знала. Что Мустафа приедет, прибежит… Но я не могла поступить настолько эгоистично. Он не заслужил такого отношения.
Я сжимала подушку, впивалась в нее зубами, чтобы мои крики не слышали соседи. Я утопала в слезах, сердце разрывалось от боли, крылья кровоточили. Это цена расставания. Я понимала это, я успокаивала себя этим.
Часть вторая
Глава 1
Я свободен: в моей жизни нет больше никакого смысла – все то, ради чего я пробовал жить, рухнуло, а ничего другого я придумать не могу.
Жан-Поль Сартр. Тошнота
На берегу было темно, безлюдно и совсем не гостеприимно. Разгульный ветер шуршал мусором, оставленный безалаберными туристами. Он своевольно залетал в каждый уголок пляжа, под каждый шезлонг, под каждый кустик и закручивал песок в немыслимом танце. Его зловещие порывы настигали меня и пытались выгнать подальше с пляжа. Я твердо шла вперед… Равнодушный ветер обвивал меня. Его объятия сковывали мои движения… Не было в нем и грамма сочувствия и понимания.
Я остановилась в нерешимости. Зачем я пришла сюда? Леди-скала выглядела угрожающе. Она была уже не статной леди, она была пираткой 18 века. Волны с ожесточением будоражили шлейф ее платья, ветер протяжно завывал, путаясь в ее каменистых локонах… Пиратка-скала смотрела на меня с неодобрением… Не было в ней и капли той заботы, которую она проявляет утром, пряча меня от испепеляющих взглядом солнца. Сегодня она явно не ждала гостей и была раздражена моим появлением. Я залезла на свое любимое место под пираткой…
Ночь была бездыханна. Ее не волновало ничего, кроме ветра и волн, которые он поднял. Волны больно жалили меня своими солеными брызгами. И хотя в свете луны море было прекрасно, оно явно не желало делить эту звездную безмолвную ночь с кем-то. Ветер становился все сильнее, волны совсем рассвирепели. Одна захлестывала другую в схватке – кто быстрее и сильнее ударит меня. Моя кожа стала покрываться предательскими мурашками – от холода и от страха. Все вокруг говорило: «Иди отсюда!».
Я заходила в море очень медленно. Волны разрывали тишину своим шипением. Они разбивались на тысячи брызг о каменистый берег, а потом как змеи отползали назад, давая своим собратьям повторить их участь. Ветер становился все свирепее – он гнал волны на смерть все быстрее и быстрее. Голос одиноких, плачущих и, тем не менее, разозлённых волн отзывался в моем сердце. Мне казалось, я слышала, как они шепчут: «Убирайся!»…
Море было недовольно случайным посетителем. Оно предупреждало: уходи, оставь меня, приходи утром. Я была полна уверенности, что должна сделать это. Я должна поплавать в ночном море под лунным столбом. Одна. И, если море затащит меня в свою пучину, что ж… Значит, такова моя судьба.
Желание познать свободу было намного сильнее страха остаться в морском рабстве под стражей разъяренных волн навсегда. Опасность разгоняла адреналин по моим венам. Я почти не дрожала от холода… Я была готова.
- Свобода! – закричала я и бросилась в объятия грозного моря. Волны захлестывали меня с головой, пытаясь выгнать из воды. Я отчаянно плыла вперед. Я была свободна. Острая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Я больше не могла плыть – мое тело восстало против меня… Ночное море захватывало меня в свой смертельный плен…
Я потеряла сознание, кажется. Смутно помню события после того, как меня накрыла огромная ледяная волна. Я очнулась на береге. Грудная клетка болела, а во рту все щипало от соленой воды. Я попыталась встать, но ноги не слушались. Кто-то взял меня на руки и прижал к себе. От человеческого тепла я стала согреваться и уснула, так и не взглянув на своего спасителя.
- Эй, очнись, русалочка! – кто-то тряс меня.
Открыв глаза, я сразу же их закрыла – настолько ярким был свет вокруг. Может быть я умерла? – пронеслось в голове. Однако в памяти стали всплывать отрывки недавней попытки самоубийства. Черт побери, я хотела умереть, чтобы стать свободной! Я ненормальная!
- Эй, открывай глаза! – мужской голос стал настойчивее.
Я не хотела открывать глаза, поэтому со злостью ответила:
- Во-первых, не надо мне эйкать! Во-вторых, если я умерла, то не собираюсь открывать глаза, пока вы меня не оживите!
- Ты ненормальная? – удивился голос.
Я начинала сомневаться в правильности своих суждений о собственной смерти. Однако открыть глаза, значит, признать, что я умерла. А если нет? Кажется, кто-то вытащил меня из морских объятий. Я мысленно досчитала до десяти, потом до десяти на турецком, ну и на всякий случай в обратном порядке на двух языках. - Где я? – спросила я, оглядываясь по сторонам.
- У меня дома, - ответил мужчина напротив меня. Я не решилась спросить, кто он – весь его вид вызывал у меня панический страх. Это был большой накаченный турок. Его взгляд пронизывал меня насквозь, я боялась даже вздохнуть слишком громко. Мне часто говорили, что у меня тяжелый взгляд, который невозможно выдержать. Но сейчас, у этого турка, глаза говорили, что он очень не рад мне.
С трудом оторвавшись от его глаз, я стала осматривать Его дом. Мы были в комнате, которая была, скорее всего, и спальней и кабинетом. Слева от двери стоял громоздкий черный компьютерный стол с ноутбуком и кучей разваленных музыкальных дисков (в основном, это были пластинки Боба Марли). Чуть дальше от стола небольшой шкаф. Напротив шкафа кресло-качалка, в котором он курил и пристально смотрел на меня. В правом углу комнаты огромная мягкая кровать, на которой я расположилась. Или правильнее сказать, меня расположили. Ни каких картин, фотографий, цветов, часов и других атрибутов уюта.
- Тебе жить надоело? – не выдержал он. Его явно раздражало мое присутствие.
- А даже если итак! То что? – я держала оборону.
- Ничего собственно говоря. Надоело – прекрасно. Зачем же топиться в прекрасном море? Неужели нельзя пойти и наглотаться таблеток? Или повеситься? Или спрыгнуть с высотки? Зачем нужно идти и своей смертью мешать нормальному течению жизни моря и морских обитателей?
- Я… - я уставилась на него, не в силах вымолвить и слова.
- Вот тебе и ты.
- Зачем тогда спасть было, если все равно на меня? – меня начинало потрясывать. Вот-вот и я разревусь на радость этому черствому и циничному мужчине.
- Мне не все равно на море. Да и вообще, когда на твоих глазах тонет человек – мало задумываешься, нужно этому утопающему, чтобы его спасали или нет. Ты просто видишь, что кто-то в беде и бежишь его спасать. Инстинктивно. Так что извини, что спас.
Неожиданно он улыбнулся. Сердце ушло в пятки, кровь забурлила и стала бить прямо в виски, руки затряслись и вспотели от волнения. Его улыбка… Можно было бы продать целый мир за его улыбку. Все лицо сидящего передо мной мужчины изменилось – оно стало совершенно добродушным и лучезарным. Как будто передо мной подменили человека.
- Эй, ты, рот может, закроешь? – сказал он сквозь смех.
Я закрыла рот, густо покраснела и… разревелась. Мне неожиданно захотелось рассказать ему истинные причины моего безумного поступка. Мне показалось, что он именно тот, кто поймет, кто сможет принять истину, кто поможет мне справиться со всеми тараканами в моей голове, которые атаковали со всех фронтов мой и без того воспаленный мозг.
Глава 2
Душа моя, душа… В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?
Аль Квотион. Запчасть Импровизации
…- Что ты плачешь? – он в мгновение ока перескочил с кресла на кровать и прижал меня к своей горячей груди.
- Я не совсем умирать хотела. Точнее я не хотела умирать. Я хотела почувствовать себя свободной.
- Все люди свободны, - улыбнулся он, вытирая мне слезы.
- Я была не свободна. Я сама загнала себя в рамки… А теперь эти рамки ломаю. Правда, ломаясь, они больно бьют мне в сердце.
- Ты русская? Я слышал, как ты считала до десяти и обратно на русском.
- Да, русская.
- Что же ты тут делаешь? На туристку не похожа, да и браслета отельного нет.
- Рушу рамки. Я приехала сюда к мужчине. Мне казалось, что он – моя судьба. Он ждал меня долгих три года: построил дом, открыл несколько баров… Когда я приехала, то не почувствовала к нему ничего. Он сделал вид, что все в порядке. Мы прожили полгода. Целых полгода он спал с женщиной, которую любит, но которая не любит его. Я сама себе боялась в этом признаться в том, что не испытываю к нему чувств. Я жила полгода, изображая искусственное счастье… Наверное, и не полгода… Я всегда создавала вокруг себя идеальный мир. Только идеален он был почему-то не для меня. Я находила поводы, чтобы сойти с ума. Я придумывала проблемы и сама их решала. Но сейчас, когда мне впервые в жизни сказали в лицо, что я несчастна – я захотела понять себя. Какая же я… Я хотела ощутить свободу, отключить все свои индикаторы приличия и просто насладиться ночным морем. Я не хотела умирать, но была готова сделать это… Зато умерла бы свободной и … счастливой, - я тараторила без остановки, боясь, что этот мужчина перебьет меня или остановит. Мне было важно сказать, я не ждала понимания или дружеского похлопывания по плечу «мол, я тебя понимаю».
Он долго смотрел на меня, в его глазах бегущей дорожкой яркими красными буквами высвечивалось: «Детка, я тебя не понимаю». Я глубоко выдохнула. На что же я надеялась? На то что парень, который печется о бескрайнем море и проявляет неожиданную нежность (причем для него она тоже была видимо неожиданной), сможет понять мою глупую душу и воспаленный мозг? Как он может понять меня, если я сама еще не поняла себя?...- Я люблю русский язык, но я не все могу понять, - он смущенно улыбнулся. И тут до меня дошло, насколько же глупой я могу быть.
- Извини, я путаюсь в языках до сих пор! – покраснела я.
- Ты говорила сердцем, а сердце говорит на том языке, на котором оно болеет. Ты болеешь Россией… Если бы тебе было плохо в Турции, твое сердце бы орало на турецком. Дак, что же случилось с тобой, ангел?
И я снова рассказала ему свою историю. Только на этот раз она была не такой эмоциональной. Во-первых, потому что я турецкий язык не настолько хорошо еще знаю. Во-вторых, потому что он был прав, мое сердце болело по-русски.
Закончив рассказ свой рассказ, я выжидательно посмотрела в его карие глаза. Он меня понял, он меня почувствовал… Мы были на одной волне.
- У тебя красивые глаза, - улыбнулся он.
- Это линзы.
- Я вижу. У тебя красивые глаза. В них столько души.
- Да… Очень много, - язвительно пробормотала я. Я тут ему себя вывернула наизнанку, а он только и может, что комплименты про глаза отвешивать. «Столько» души…
- Глупая, - улыбнулся он. Меня аж передернуло. Еще совсем недавно так звал меня Муста. И почему все называют меня глупой?! Я не глупая, я просто дура.
- Мне нужно домой, - сказала я, вставая с кровати. Он убрал руки и отпустил меня. Только сейчас я сообразила, что все это время он продолжал обнимать меня. От ощущения собственной никчемности и полного отсутствия желания что-либо делать на глазах стали вновь наворачиваться слезы. Мужчина, имени которого я еще не знала, хотел было броситься ко мне, чтобы обнять, но я оставила его рукой.
- Не надо меня сейчас трогать. Мне это никак не поможет.
- Поверь, милая, тебе сейчас это нужно как никогда! Тебе сейчас кто-то нужен. Тот, кто не будет отбирать у тебя твою свободу, твое счастье, тот кто научит тебя понимать себя и слышать свою душу. Твоя душа кричит о помощи, а ты, как баран, уперлась в свою самостоятельность. Смотри шире: если кто-то предлагает тебе помощь – не отказывайся. Может быть этот человек не сможет дать тебе того, что обещал… Но ты всегда сможешь чему-нибудь научиться от этого человека. Твой турок заставил тебя услышать крик твоей души. Ты услышала, но тебя охватил ужас от того, что ты всю жизнь жила игнорируя себя. Но это неправда, ты жила так как ты считала правильным. И ты делала себя счастливой, как умела. Просто так сложилось, что мужчины рядом с тобой не способствовали твоему ощущению гармонии с собой. Это были просто не твои мужчины – это был опыт. Относись к этому проще, ты ничего им не сделала и ничего им не должна. Они тоже получили от тебя опыт. Они теперь знают, что от таких как ты нужно держаться подальше, - он засмеялась. Я тоже засмеялась.
Неожиданно стало так легко и уютно. Мне захотелось остаться и никуда не уходить. Кажется мое душевное торнадо успокаивалось. Мне стало очень легко. Я ощущала, как расправляются крылья. Захотелось что-нибудь сделать, что-то ненормальное, что-то безумно опасное, что-то в моем стиле.
- Я хочу на море, - вымолвила я.
- Опять топится? – хмыкнул он.
- Нет, я хочу встретить рассвет. Я хочу сидеть на берегу, чтобы волны обнимали мои ноги. Я хочу сейчас быть там.
- Пошли, - улыбнулся он.
- Ты пойдешь со мной? – я была так счастлива, что мне не пришлось просить его об этом.
- Конечно. Вдруг ты опять решишь пойти топиться, - засмеялся он, чем вогнал меня в краску. Я сбилась со счету, в который раз он уже это делает?
- Не решусь, - я прищурила глаза и показала язык. У меня иногда бывает реакция на раздражитель как у ребенка.
Он засмеялся.
- Меня зовут Сонер, как твое имя?
- Лу, то есть Луиза. Но можно просто Лу.
- Сонер, можно просто Сонер, - улыбнулся он.
… Солнце только открывало глаза, когда мы пришли на пляж. Он крепко держал меня за руку. Я ощущала безумную легкость и бесконечное счастье. Сердце выпрыгивало из груди, пульс зашкаливал… Меня переполняло такое огромное количество эмоций, что дыхание перехватывало. Я бы доверила этому мужчине жизнь. Впрочем, она уже была в его руках. Он спас меня.
Мы сидели на песке, волны с осторожностью касались меня. Казалось, они боялись моего спутника. Заспанные солнечные лучи освещали мою душу, которая парила над морем. Море немного успокоилось, ветер на своих крыльях приносил тепло и уже горячие капли соленой воды…
- Что с тобой? – спросил мой спутник.
- Ничего.
- Как так? – хитро прищурился он.
- Просто мне хорошо. Впервые за столь долгое время. Мне сейчас спокойно и хорошо.
- Иди сюда, - он покрепче прижал меня к себе. Я слышала как его сердце выпрыгивает из груди. Оно билось в унисон с моим. Я положила свою руку на его грудь в область сердца… Мы просидели так должно быть час, а может больше. В какой-то момент я задремала…
Глава 3
Она смутно подозревала,
что Моркоу пытается за ней ухаживать.
Но вместо обычных цветов или шоколадных
конфет он решил подарить ей весь город.
Терри Пратчетт. К оружию! К оружию!
Наша вторая встреча была уже запланированной. Он приехал к моему дому и громко посигналил. Я бросила последний взгляд в зеркало: нацепила на себя легкое платьишко бирюзового цвета, на ноги балетки в тон платью, волосы слегка завила, чтобы выглядеть более романтичной. В конце концов, должен же он увидеть меня не только мокрой с подтекшей тушью и разбитой вдребезги душой.
Я села в машину и меня охватила легкая паника. Внутренний голос шептал: «Куда ты поехала? Ты даже никому не сказала, что поехала с ним. Ты кроме его имени ничего не знаешь!». Однако сердце кричало: «Он спас твою жизнь, твою душу… Он появился тогда, когда ты больше всего нуждалась в рыцаре!». С трудом, но я успокоила мое подсознание и просто отдалась случаю, который свел нас с Сонером.
Мы приехали на один из пляжей, сели за столик в прибрежном кафе…. И тут я растаяла. Играла живая музыка. Очаровательная полненькая турчанка исполняла песни. Как она это делала! Казалось, что ее голос плавно переходит в волны, разбивающиеся о берег… Или это шум волн вплетался в ее голос… Я знала одно, это невероятно, фантастически и сказочно. Сонер держал меня за руку, а я не могла ни о чем думать, кроме как о море, голосе этой девушки и свободе…
- Спасибо, - прошептала я, когда девушка закончила петь.
- За что? – удивился мой спутник.
- Она прекрасна.
Сонер лишь улыбнулся. Он знал, что мне понравится. Он нежно убрал прядь волос с моего лица и поцеловал меня. Внутри меня закричали чайки, как будто кто-то растревожил их сон.
- Пойдем, погуляем?
Мы долго гуляли по берегу, болтали обо всем, кроме ночи, когда мы познакомились. Сонер тактично избегал этого, а я была благодарна, что он не напоминает. Он держал меня за руку так крепко, что было немного больно. Но я не говорила ему, потому что мне так было спокойнее. Я чувствовала себя живой. Рядом с ним я жила.
Иногда он останавливался, говорил фразу из какой-нибудь книги о любовь и крепко целовал меня. Волны одобрительно начинали хлопать своими брызгами нам по плечам. Мы смеялись и снова целовались. Мы наслаждались мгновениями, которые расправляли нам крылья и давали свободу и легкость.
Я была чайкой, которая больше не боялась летать. Я глубоко вдыхала морской воздух, громко смеялась… Со стороны мы были похожи на идиотов. Это было лучшее свидание за несколько лет.
В какой-то момент Сонер остановился, включил на телефоне Lifehouse «You and me» и пригласил меня танец. Я очень любила эту песню… Она меня часто вдохновляла. Но никогда я еще не пробовала танцевать под нее. Сонер прижал меня к своей мощной груди и закружил в танце. Казалось, мы взлетаем все выше, окутываясь пеленой морской нежности, легкости соленого ветра, влюбленности и вдохновения.
Любое свидание рано или поздно должно закончиться. На часах было уже около трех ночи. Мои глаза стали закрываться в объятиях моего спасителя.
- Мне пора домой, - прошептала я.
- Поехали, - с грустью отозвался он.
Он привез меня домой, крепко поцеловал, пожелал спокойной ночи, дождался, когда я пересеку порог дома и уехал. На телефон пришло сообщение через две минуты: «Это было незабываемо. Я забыл, что значит первое свидание. Ты потрясающая. Я хочу встретиться еще».
«Все в руках… моря… Надеюсь, что оно не будет ревновать».
«Не будет, я улажу с ним все».
«В таком случае, у меня нет больше причин, чтобы отказаться от второго свидания».
«Я приеду за тобой завтра. Спокойной ночи, крошка».
«Спокойной ночи…»
После было еще сотни встреч, тысячи смс, километры прогулок… Но нашу первую переписку мы распечатали и повесили в рамочке на стену. Она была особенной, не потому что была первой, а потому, что стала началом чего-то особенного… Того, что ни он ни я никогда не испытывали в своей жизни.
Мы были свободны, и мы были вместе.
Глава 4
«Если Стамбул принял тебя в свои объятия, то навсегда. К нему быстро привязываешься. У него глубокие синие очи с живописным дном, где живут манерные медузы, рыбки с блуждающими серо-зелеными глазами. У него бархатистый голос — приторно-свежий, как морозный бриз зимнего Босфора, мужественно-крепкий, как турецкое кофе, манящий, как свежеиспеченная пахлава в медовом сиропе. Одним словом, Стамбул не отпускает тебя, ты не отпускаешь Стамбул…»
Эльчин Сафарли Сладкая боль Босфора
Стамбул приветствовал меня прохладным ветром, который запутывался в моих распущенных волосах и нашептывал мне на ухо турецкие мелодии: шум волн, крики чаек, молитвы, смех детворы… Он был величественен и прекрасен.
Я с трепетом ожидала знакомства с Босфором. Босфор был величественен и прекрасен. С нежностью, на которую он только был способен, учитывая свою силу и мощь, Босфор ласкал прибрежные камни. Разные суда рассекали его волны. Нервные чайки кружили в поисках пропитания и неистово кричали, когда видели рыбу. Босфор подкармливал этих нервозных птиц, чтобы они не мешали ему наслаждаться теплым солнышком.
- Здравствуй, - произнесла я, коснувшись воды. – Родной…
Вырвалось случайно. Душа разрывалась на части от счастья, а потому я не в силах была контролировать свои поступки. Босфор нежно гладил меня по руке. Я села на камень, опустив ноги в воду. Люди проходили мимо, кто-то шептал и показывал на меня пальцем, другие понимали меня… Мне было все равно. Босфор был только моим.
Он был прекрасен, как рыцарь в прекрасных доспехах… Несколько часов мы провели вместе, в полном единении душ и тел. Босфор ласково гладил мои ноги. Некоторые чайки примостились рядом со мной и наслаждались спокойствием.
- А как же море? – шептали воды Босфора.
- Море – мой дом… Моя крепость.
- А я…? – дрогнул голос рыцаря.
- А ты… Ты мой защитник, покровитель. Ты мой герой…
Успокоенный Босфор замолчал. Я много думала о своей жизни, чего я достигла, чего лишилась. Босфор дал мне сил, чтобы встать и захотеть жить. Сонер спас меня, но Босфор подарил мне свое сердце. После этого я обязана была бороться со своими страхами. У меня был рыцарь…
Наполненный контрастами с легким ароматом сладостей и пряностей, он прекрасен. В нем переплетаются военная грубость и монументальность с тонкими изящными линиями эпохи Возрождения, плавно переходящей в современную помпезность, высоту и геометрию. Мой Стамбул. Казалось бы, что я не могу говорить про город с населением в 20 000 000, с другой верой, чужим языком, неизвестными традициями - мой... И, тем не менее, мой Стамбул. Здесь каждый почувствует себя дома. Каждая заблудшая душа перестанет чувствовать себя одинокой. Город, в который я влюбилась, еще до того как сошла с трапа самолета.
В издательстве я подписала долгосрочный контракт. Они хотели издавать мои истории о Турции. Я была рада – еще один заработок. Наконец-то мои рассказы хоть кому-то показались чем-то стоящим.
После подписания мы с редактором Ахметом отправились в MESST-cafe, которое уютно расположилось в объятиях горы. Мы заняли столик рядом с панорамным окном, которое открывало захватывающий вид на Босфор и Стамбул. Кухня была потрясающей, я наелась до такой степени, что думала не встану.
Ахмет был очень приятным собеседником. Ему было 43 года. Красавица жена Шейма и двое сыновей-близнецов Умут и Юсуф. Он носил фотографию своей семьи в портмоне. Было в этом что-то трогательное. Ахмет с особой нежностью рассказывал, как учил сынишек кататься на велосипеде. У меня закололо в сердце. Я очень соскучилась по своим родителям. Разговоры по Скайпу – это всего лишь иллюзия близости.
- Твои рассказы пропитаны любовью к Турции и грустью… Я только не могу никак понять, отчего грусть?
- Я приехала сюда в поисках себя. Однако обретя себя, я потеряла мужчину, который любил меня…
- Ох, уж эти мужчины, - засмеялся Ахмет. – Знаешь, это хорошо, что ты обрела себя. А мужчина… Где-то ходит твой мужчина. Поверь мне. Просто еще не настало твое время.
- Надеюсь, - улыбнулась я. – Иногда я ощущаю себя предательницей. Я променяла Россию на Турцию…
- Россия – твоя родина. Турция – твой дом. Все нормально. Нужно жить там, где душа летает.
Он был прав. Я посмотрела на Босфор… Солнечные лучи игриво играли с волнами. Я дома.
- Я хочу жить в Стамбуле, - вырвалось у меня.
- Переезжай, - спокойно сказал мой редактор.
- Но… У меня там дом, бизнес… А тут…
- Мы подберем тебе квартирку рядом с Босфором, продавай дом. Бизнес можно вести и отсюда. Будешь писать рассказы, гулять на набережной… Переезжай, если душа просит.
- Спасибо, - пробормотала я.
Решение было принято. Я летела в Анталию с четким планом переезда. Сонер, правда, в этот переезд не вписывался… Но я думала, что мы решим эту проблему.
В последние стамбульские деньки мы с Ахметом посетили, наверное, двадцать квартир. В конце концов я остановилась на небольшой трешке с видом на Босфор. Ахмет обещал найти рабочих, которые бы отремонтировали мое жилище под мой вкус. От меня требовалось только помечтать и нарисовать все.
Я выставила дом на продажу. Через месяц я его продала и купила билеты в город души. Квартира была уже готова, в аэропорты меня должны были встретить с издательства. Я взяла немного вещей с собой. Ведь если начинать что-то, надо делать это без груза прошлого. Единственное, что я забрала из дома – это мой портрет. Память о Мустафе. Если бы не он, я бы не имела бы того, что имею.
В Стамбул я летела одна. С пустым сердцем и крыльями в чемодане. Я была счастливей всех на свете, когда самолет наконец-то приземлился в аэропорту Ататюрка. Я приехала домой.
Глава 5
Удиви меня, стань настоящим.
Подари мне немного чувств.
Твоя грубость меня
гонит в ящик,
И обида его в землю тащит.. Ложь ведь — худшее из искусств.
Татьяна Рэйн.
- Я тебя не узнаю, милая, - улыбнулась Илинка, обнимая меня в аэропорту Ататюрка. – Ты стала такой… Взрослой.
- Ну, спасибо, что не старой, - засмеялась я. Мы не виделись с ней два с половиной года. Не виделись с того момента, как я прилетела в Анталию, чтобы обрести себя. Илинка изменилась: сбросила пару кило, промелировала волосы, которые очень нежными волнами спускались ей ниже лопаток. Она стала еще краше, чем когда-либо. Как же я ее люблю.
- Ну, старой ты всегда была. Я про твои глаза, - захохотала подруга.
- Как будто мы с тобой вчера только попрощались, - улыбнулась я.
Я подхватила один из ее чемоданов и мы отправились на парковку. Полгода назад я выучилась на права и купила себе белоснежную KIA RIO. Я влюбилась в эту машинку с первого взгляда. И хотя мультфильм «Рио» меня не впечатлил, от моего Кирюши (так я зову свой автомобиль ласково) я в полном восторге.
- Хорошая машинка, я купила себе такую же только красную, - засмеялась Илинка. – Даже на расстоянии мы любим похожие вещи.
- Почему ты не сказала, что продала Тонечку? – удивилась я. У Илинка была TOYOTA Corolla, которую она любила до потери пульса. Машинка была уже, конечно, старовата, но на качество автомобиля года никак не повлияли. Илинка всегда подчеркивала, что никогда не продаст свою крошку, потому что она стала ее первой машиной, купленной на собственные деньги.
- О нет, Тонечку я не продала. На ней теперь катается мой папа. Я хотела было ее отвезти на рынок, но мне показалось это жестоким по отношению к ней. Она служила мне верой и правдой столько лет, я не могла с ней так поступить.
- Поехали?
- А ты точно права получила? – недоверчиво спросила подруга.
- Не переживай, я контролирую ситуацию. На всякий случай у меня есть пакетик, вдруг в туалет захочется, - захохотала я.
Мы не торопясь ехали в бурном потоке машин. Стоял март, в Стамбуле было прохладно, однако весенней солнышко начинало завоевывать теплом улочки моего города. Илина с восторгом наблюдала за пробуждающимся от зимней спячки городом.
- Поток туристов скоро увеличится в двое, а то и втрое.
- Далеко еще до твоей квартиры?
- Еще не много. Сейчас ты сможешь увидеть Айя-Софию и Голубую мечеть.
- Они великолепны!
- Завтра мы обязательно погуляем. А сейчас к Босфору. Домой.
Окна моей квартиры выходили на Босфор, который питал меня вдохновением для рассказов и картин. Я стала много рисовать, читать, писать… Босфор был моим покровителем, ему я могла доверить свои мысли, тайны, переживания. Я всегда помнила о море… Но море было приютом для меня, местом, где я могла спрятаться. Босфор же был моим рыцарем, положившим к моим ногам свое сердце… В ответ я подарила этому отважному герою свое сердце… Вот так я нашла свою любовь…
- Как у тебя уютно, - прошептала мне на ухо Илинка и обняла меня. – Как я рада, что ты нашла себя.
Пока Илинка принимала душ и распаковывала вещи, я накрывала на стол. Я была счастлива, что подруга приехала. Я очень по ней скучала. Вечером должна была прилететь Дениз с Омером. Они всегда были рядом… Не знаю, чем я заслужила таких друзей.
- Как вкусно пахнет!!! Я голодная, как волк! – завопила Илина.
- Не ори ты так! Какая ты шумная, - выдохнула я.
- Старушка! – стала дразнить меня подруга.
Мы немного побегали друг за другом. А потом сели за стол.
- Рассказывай, милая… Как так получилось, что ты в Стамбуле? – Илинка-мастер плавно переходить к нужным разговорам.
- Купила билет, прилетела и осталась.
- Ой, давай, не надо мне тут комедию ломать. Купила, приехала, осталась. Так будешь знакомым своим говорить. Я хочу мяса. Руби давай правду-матку. Ты встречалась с каким-то парнем, а потом уехала сюда…
- Сонер был очень хорошим. Знаешь, он научил меня любить себя. Он расправил мои крылья, подарил вдохновение, зарядил эмоциями. Он был совершенно другим. Не требовал принадлежать ему, но в тоже время боялся, что я уйду. Не просил быть с ним, но хотел жить со мной. Не настаивал на серьезность, но хотел жениться. Я любила его по-другому. С благодарностью за все, что он для меня сделал. Мы часами болтали, читали друг другу книги вслух, смотрели романтические комедии и боевики, смеялись, много гуляли… Мы были больше, чем вместе. Наши души переплелись в одном потоке любви. Мы разговаривали глазами, понимали друг друга с полувдоха… Все началось год назад. Год назад я приехала в Стамбул. Одно из издательств заинтересовалось моим рассказом про Турцию. Сонер Стамбул не любил, поэтому не поехал…
- Как можно было не любить этот город? – возмутилась Илинка.
- Он не любил его за шум, за огромное количество людей… Он не понимал, почему я рвусь в этот город. Я, как и Сонер, не люблю скопления людей… Но в Стамбуле все иначе. Здесь я ощущаю себя часть этого мира…
- С этим понятно, ты закрутила роман с городом, ненормальная моя. Что дальше было? Почему ты еще не замужем, раз все так прекрасно было?
- Когда я приехала, Сонер стал другим. Он постоянно звонил, проверял, недоверял, скандалил, практически переехал ко мне, контролировал… Он ревновал меня к любому звонку, к каждому сообщению в Интернету… Он ревновал меня к Босфору. Я приехала, окрыленная, с кучей эмоций, идей… С контрактом от издательства. Я приехала, чтобы уехать.
Сонер уезжать не хотел, но и меня не отпускал. Апогей случился, когда на его пути встретилась девушка, которая разбила ему сердце когда-то. Знаешь, я выдохнула, когда он успокоился и отстал от меня. Однажды он просто пришел и сказал:
- Дорогая, я хочу вернуться к ней. Дать ей шанс. Не потому что я не люблю тебя. А потому, что ты хочешь большего, чем я могу дать тебе. Ты вольная птичка. Я рад, что ты обрела душевное спокойствие в Стамбуле, что этот город не раздавил тебя… Но я… К сожалению, никогда бы не смог делить с ним и Босфором тебя.
Затем он поцеловал меня и ушел. Знаешь, это был его подарок мне. Я бы не закончила эти отношения, потому что внутри меня вновь зарождался комок страха остаться одной. А здесь Сонер фактически выпустил меня на волю…
Я рада была, что он не соврал мне, не стал скрывать. Ведь он мог попробовать быть с той девушкой за моей спиной. Не получилось бы – у него всегда была бы я. Но он действительно любил меня, уважал, поэтому набрался храбрости, чтобы честно признаться. За это я ему в очередной раз благодарна.
Я приехала в Стамбул, в Анталии продала дом, купила квартиру, машину. И знаешь, я счастлива. Я знаю, что где-то по улочкам Стамбула ходит моя половинка. Настанет день, когда наши с ним улочки пересекутся…
- А что с Мустафой?
- Мустафа женился на турчанке. Так мне Дениз сказала. Кажется, он нашел ту, что полюбит его и не попросит ждать ее. В память о нем бар в Анталии… Он, кстати, приносит неплохой доход…
- Тебе было не жалко продавать дом? Мустафа вложил в него столько всего…
- Знаешь, жалко. Очень жалко. Но это был его дом, хоть и построенный по моей мечте. Там все было его, ничего моего. Стены стали давить меня… А здесь у меня маленькая квартирка, но мне кажется она уютная. Мне много не нужно: хорошая книга для чтения, ноутбук для моих рассказов, мольберт с красками и палитрой и друзья….
- Ты больше не сбежишь от себя?
- Никогда. Босфор мне не позволит.
- Ты говоришь о нем, как о мужчине. Смотри осторожнее, а то придется тебе психиатра вызывать.
- Не переживай, у нас платонические отношения, - засмеялась я.
Наш хохот прервал звонок в дверь. Дениз с Омером еще не должны были прилететь, - промелькнуло у меня в голове. Я открыла дверь и поняла – в мою дверь позвонила любовь… Но об этом другая история.

Приложенные файлы

  • docx 26268958
    Размер файла: 260 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий