Билет 4. Славянский перевод


Лекция 7: Славянский перевод
Славянский перевод
По вопросу о происхождении славянского перевода Библии на данный момент общепризнанной является гипотеза о том, что труд перевода Священных Книг Ветхого и Нового Завета с греческого на славянский язык, вместе с изобретением славянской азбуки (глаголицы), принадлежит первоучителям славянским, св. братьям Кириллу и Мефодию, уроженцам г. Солуни в Македонии.Согласно летописным и другим известиям, в частности, греческих авторов, труд перевода Библии на славянский язык был начат св. Кириллом (+869г.) возможно около 858 года в Византии и закончен был в Моравии св. Мефодием к 885 году. С тех пор Новый Завет во множестве рукописей распространился по всему славянскому миру и с принятием христианства на Руси в 988 году перешел и в наше отечество.
Краткая история деятельности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, учителей Словенских.
Просветителями славян были святые братья Кирилл и Мефодий из Солуни (в Салониках). Отец их был славянином, мать – гречанкой. Задолго до жизни святых братьев город Солунь был окружен славянскими племенами. Понятно, что святые братья могли с детства хорошо знать славянский язык, в особенности учитывая славянское происхождение их отца.
В семье с раннего детства выделялся младший сын Константин (родился в 827 г.). Он превосходил своих сверстников в учении, поражал своею памятью. Особенно прилежно изучал он труды святителя Григория Богослова. В 842 г., после смерти отца, Константин на пятнадцатом году был приглашен в Царьград в качестве сверстника к шестилетнему императору Михаилу III. Константину в столице удалось усовершенствоваться в науках, к чему он так стремился. Он учился у выдающихся ученых, среди которых были Лев Философ и будущий знаменитый патриарх Фотий.
Рукоположенный около 850 г. в священники, он вскоре оставил Царьград и удалился в монастырь на Мраморном море. Но вскоре он был возвращен в столицу и назначен учителем философии в придворной школе кесаря Барды. По желанию царя Константин вступил в прения с низвергнутым патриархом-иконоборцем Иоанном Грамматиком и победил его.
Около 851 г. Константин Философ был отправлен к сарацинам и вел прения с тамошними мудрецами. Эта миссия, расширив знания Константина в области изучения религий и языков (в особенности арабского), явилась подготовкой к главной его апостольской деятельности.
Мефодий отличался сродными брату нравственными качествами. Он обладал величавой наружностью. Царь, зная достоинства Мефодия, назначил его воеводой Струмской области в Македонии. Мефодий, прослужив около десяти лет, познал суету мирской жизни и решил искать высшего удовлетворения в тиши иноческой кельи. Он удалился в обитель на горе Олимп и предался молитве и книжным занятиям. К нему присоединился затем брат Константин. Они, подвизаясь аскетически, вместе расширяли свои познания. По воле Божией святые братья подготовляли себя к будущей просветительной работе.
Когда они пребывали в обители (в 858 г.), к императору Михаилу явились послы от хазар. Они были язычниками, мусульманами и, в меньшем числе, евреями и христианами. Хазары просили прислать исповедников византийской веры, которые могли бы состязаться с евреями и сарацинами. Император отправил в эту миссию Константина и Мефодия. По пути они полгода прожили в тогдашнем греческом Крыму – Херсонесе (Корсуни). Святыми братьями были обретены мощи священномученика Климента Римского. В хазарской земле святые братья исповедовали превосходство христианства и крестили до двухсот человек. Миссия их продолжалась три года. По возвращении в Царьград Константин остался при церкви святых апостолов. Мефодий, отказавшись от предложенного ему епископства, стал игуменом Полихрониева монастыря, не имея священного сана, что тогда еще иногда допускалось.
В конце 862 г. моравский князь Ростислав отправил послов к императору Михаилу. Он указывал, что народ его принял христианство, но никто не разъяснил ему веру на понятном языке. Он просил прислать учителя, который просветил бы моравов на славянском языке. Выбор царя и патриарха Фотия остановился на святых братьях. Они перед отъездом составили славянскую азбуку.
Святые братья прибыли в Моравию весной 863 г. Они привезли с собой, кроме азбуки, часть переводов Священного Писания и богослужебных книг. Они установили богослужение на славянском языке, создали школы и поучали народ. Появление греческих проповедников в земле, считаемой немцами своей, не нравилось германским епископам и папе. Именно в это время очень обострились отношения папы Николая I с патриархом Фотием. Последовало приказание папы братьям прибыть в Рим. Пробыв в Моравии три года, они пустились в путь. В Венеции они встретились с враждебным к ним отношением западного духовенства. Последнее признавало церковными языками только греческий, латинский и еврейский. Пришлось вести с ними прения, подобные тем, которые имели иногда место и в Моравии.
Прибыв в Рим в конце 867 г., они уже не застали в живых папу Николая I. Новый папа Адриан II, более мягкий, с почетом встретил их, привезших мощи священномученика Климента, которые были положены в церкви его имени. В Риме, с одной стороны, были довольны успехами христианства в Моравии, с другой же стороны, не одобряли широкого введения славянского языка в богослужения.
Папа Адриан и его совет, выслушав доводы Константина, утвердили введенные им в славянских странах порядки. Последовало разрешение совершать божественные службы на славянском языке. Константин вскоре заболел и, приняв за пятьдесят дней до кончины схиму с именем Кирилла, преставился 14 февраля 869 г. Он был торжественно погребен в церкви священномученика Климента в Риме.
Вскоре после смерти брата Мефодий, посвященный папой римским Адрианом в епископа Моравии и Паннонии, был отправлен в последнюю страну. Мефодий поселился в г. Мосбурге у Блатенского озера, и сначала работа его в Паннонии развивалась успешно. Но вскоре яростную кампанию против него повел Зальцбургский епископ, считавший Паннонию своей юрисдикцией. По его распоряжению Мефодий был схвачен и в начале 871 г. заточен в Швабии. Там он просидел два с половиной года. Только тогда опять по причине общей политики новый папа Иоанн VIII (c 872 г.) решился заступиться за него. Мефодий был освобожден в конце 873 г. или в начале 874 г. В 874 г. он был уже в Моравии.
Миссионерская работа его не ограничивалась Моравией. Она распространялась на Краковскую Польшу и на Чехию. Семена его попадали в Словакию, в Прикарпатскую Русь (Угорскую и Червонную), а через Паннонию – в Сербию, в Словению. Немецкие епископы продолжали борьбу с Мефодием. Они донесли папе, что Мефодий не исповедует католическое учение о происхождении Духа Святого и от Сына, а также не признает папской власти, отчего и устанавливает славянскую службу. В 879 г. папа вызвал Мефодия в Рим. Выслушав его, папа Иоанн сообщил, что архиепископ моравской Церкви признан «православным во всех церковных учениях», и он возвращает его в Моравию.
По возвращении Мефодий ощутил всю тяжесть своего положения. Против него были князь, епископ Викинг и прочие немцы. Чувствуя приближение кончины, святой Мефодий усилил работу по переводу священных книг. Он имел уже подготовленных сподвижников. К 885 году святым Мефодием были переведены практически все книги Священного Писания, за исключением Маккавейских.
Для России было особенно важно, что великое дело святых Кирилла и Мефодия закрепилось и развилось в самой близкой к ней Болгарии, передавшей ей православную славянскую культуру.
Первоначальный Кирилло-Мефодиевский перевод в целости до нас не сохранился, но остатки его обнаружены в некоторых древнейших рукописях  HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftn1" [1].
С XI по XIV века сохранились сотни славянских рукописей Нового Завета. В результате исследований этих текстов можно условно обозначить четыре редакции древнеславянского перевода Новозаветных книг:
1) древнейшая югославянская, близкая по времени к первоначальной Кирилло-Мефодиевской;
2) древняя русская, ведущая свое начало от южнославянских образцов века Симеонова (с начала X до конца XI вв.);
3) русская XIV века, усвояемая святителю Московскому Алексию;
4) русско-болгарская, содержащаяся в Библии 1499 года.
Особую ценность для реконструкции первоначального греческого текста Нового Завета имеет первая редакция. Анализ рукописных свидетельств этой редакции показывает, что образцом для древнего Кирилло-Мефодиевского перевода послужили лучшие греческие кодексы IV-X вв. Важнейшими представителями первой редакции являются: Зографское глаголические четвероевангелие XI века, Остромирово Евангелие 1056-1057 г.  HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftn2" [2], Орхидский Апостол XII века, Толковый Апостол 1220 года.
Вторая редакция, древнерусская, прослеживается преимущественно в литургических списках, созданных в пределах древнерусских земель: Архангельское Евангелие (1092 г.), Румянцевское (1164 г.), Мстиславово (до 1117 г.).
Чрезвычайный интерес представляет третья редакция, усвояемая святителю Алексию. Свой труд по переводу св. Алексий предпринял во время пребывания в Константинополе в 1353 году. Имея перед собой лучшие греческие рукописи, он представил на основании их свой самостоятельный славяно-русский или, точнее, великорусско-московский текст. Все крупнейшие авторитеты библейской науки единодушно признавали высокие достоинства перевода св. Алексия. Так, свят. Филарет, митрополит Московский (+ 1867 г.) отзывался о нем, как «об одном из бесценных наследий»  HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftn3" [3], а проф. А.И. Соболевский, рассматривая Чудовскую рукопись перевода св. Алексия, говорил: «Эта рукопись нечто в своем роде единственное. Это отличнейший по исправности текст, лучший из дошедших до нас текстов XIV века  HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftn4" [4].
Четвертая редакция может быть представлена Геннадиевской Библией 1499 года. Возможна, это была первая Библия на Руси, которая под одним переплетом имела полный корпус книг как Ветхого (включая так называемые неканонические), так и Нового Заветов. К этой же редакции могут быть отнесены и первые печатные издания славянской Библии, появившиеся в пределах нашего Отечества. Так на юго-западе Руси в Остроге в 1581 году заботами и иждивением князя Константина Острожского и трудами книжной справы во главе с диаконом Иваном Федоровым была напечатана Острожская Библия.
Затем Острожское издание с некоторыми изменениями было перепечатано в Москве в 1663 году. Наконец, славянский перевод Библии был издан в 1751 году при императрице Елизавете. Именно Елизаветинское издание, несколько исправленное в 1756 году, на данный момент является в нашей Церкви традиционным текстом, используемым за богослужением.

HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftnref1" [1] Много сделали по описанию и изучению древнеславянских рукописей русские ученые прот. А.В. Горский и К.И. Невоструев, которые при содействии и участии митрополита Филарета выпустили целый труд «Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки, ч. I. Литургические книги» (М., 1855).
HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftnref2" [2] Издано А. Востоковым в 1843 г. с СПб.
HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftnref3" [3] Митрополит Филарет.   Слова и речи, ч. I.  М., 1848, стр. 237 и 257.
HYPERLINK "http://mpda-dl.ru/mod/lesson/view.php" \l "_ftnref4" [4] Проф. А.И. Соболевский. «Южно-славянское влияние на русскую письменность в XIV-XV вв.». М., 1893.
Научные исследования славянского библейского наследия в XIX веке
Можно ли говорить о текстологии переводных памятников вообще и о корпусе славянских библейских переводов в частности? Задача текстологии состоит в том, чтобы при наличии нескольких вариантных чтений выбрать то, которое с большей вероятностью можно было бы принять за оригинальное. Что же касается перевода памятника традиционного содержания, когда у нас нет достоверно засвидетельствованного протографа, то здесь задача перед текстологом должна стоять несколько иная. Даже если перевод связан с конкретными именами, он все равно неизбежно становится предметом коллективного редакторско-переводческого труда, порой заметно изменяясь от своего более раннего вида. При этом по мере увеличения числа циркулирующих рукописей, содержащих его текст, происходит на какое-то время (до масштабной ревизии) его относительная унификация, когда тот или иной набор чтений становится преобладающим. А. А. Алексеев, воспользовавшись термином Э. Колвела, назвал это явление "контролируемой текстологической традицией"[1]. Задача текстолога состоит в том, чтобы выявить "стандартный" текст и опираясь на него идти уже в сторону изучений вариантных чтений, представленных как в более раннем, так и в более позднем рукописном материале.
По своему соответствию Септуагинте славянский перевод получает высокий и широкий интерес. Это драгоценный памятник славянской литературы изучался в России специалистами в историко-литературном и филологическом отношениях; этому служили и многочисленные текстуальные издания. Однако при этом в достаточной мере соображались и библиологические запросы, ибо славянский перевод является воспроизведением почтенного греческого прототипа и традиционно-авторизованным истолкованием библейского содержания, почему здесь должен подлежать научному изучению уже с текстуально-экзегетической стороны[2].
История славистики открывается опытами изучения Священного Писания. Основатель славянской филологии чешский католический священник Иосиф Добровский (1753-1829) при подготовке к изданию в 1778 году отрывков латинского Евангелия от Марка познакомился также со славянским переводом. В начале XIX века он разработал историю славянской Библии, которая сохраняла свое научное значение до конца столетия. Иосиф Добровский стал пионером в плеяде ученых-славистов, положивших основание науки об изучении древнеславянского перевода Библии. Именно он в какой-то степени, сдвинул с мертвой точки изучение кирилло-мефодиевского наследия в России: он установил, на основании собранного к началу XIX в. материала, какова ценность Елизаветинской, Острожской и Геннадиевской Библий; он первый поднял вопрос о собирании и изучении рукописного наследия России. Помимо проблемы объема литературной деятельности Кирилла и Мефодия, Добровский первым из славистов поставил один из важнейших вопросов славянской библейской филологии вопрос о греческих источниках славянской Библии[3] С Йозефа Добровского начался поиск пропавших сокровищ славян, их наследия, полученного им от свв. Кирилла и Мефодия, а заодно и протографа славянского текста Библии – греческого текста Семидесяти.[4]
В православной России к началу XIX в. оказалось достаточно пытливых научных умов, подхвативших идеи Добровского. Русская академическая элита сознавала очевидную неудовлетворительность внешнего качества библейского текста Славянской Библии в том виде, в каком он оказался после выхода елизаветинского кодекса Св. Писания. Ими стали предприниматься шаги по исследованию и улучшению данного текста. Так начинается история критического изучения Славянской Библии в России.
Итак, работы этого рода направлялись на восстановление древнейшего славянского текста, существовавшего ранее XV века, чтобы подойти к Кирилло-Мефодиевскому оригиналу[5] и в нем приобрести верного свидетеля его греческого прототипа, который тогда служил бы и объективной мерой точности труда славянских первоучителей.
Первой публикацией такого рода в России можно считать «Краткий исторический очерк о проникновении письменности в Россию» братьев Каржавиных их книге «Remarques sur la langue russienne et sur son alphabet» («Заметки о русском языке и его алфавите»). СПб., 1791. В ней повествуется о том, что русская церковь с самого начала употребляла для церковной службы книги, переведенные с греческого на славянский Кириллом Философом[6]. За этим очерком хронологически следует публикация К. Ф. Калайдовича «Иоанн Экзарх Болгарский» (1824 г.), в которой автор, основываясь на историческом свидетельстве Пролога Иоанна Экзарха, утверждает, что славянскими Первоучителями была переведена вся Библия.[7]Следом за книгой Калайдовича в 1837 г. появилась обстоятельная статья киевского профессора О. Новицкого «О первоначальном переводе Священного Писания на славянский язык». Новизна этой статьи заключалась в том, что в ней было «указано на необходимость изучения такого источника, как древние паремейники, в которых надо искать остатки кирилло-мефодиевского перевода ветхозаветных книг... О. Новицкий считал известие Иоанна экзарха о переводе Мефодием полного текста Библии вполне достоверным»[8].
Больше всего способствовал этому предприятию протоиерей А. В. Горский, который выпустил (вместе с К. И. Невоструевым) «Описания славянских рукописей Московской Синодальной Библиотеки» (в 1855 - 1869 г. г.), открывшие целую эпоху в области критического изучения славянских библейских текстов. Вышло в Москве пять книг, где собран огромный материал и намечены новые перспективы для плодотворной работы по генезису и реституции Славянской Библии.
По оценке проф. СПбДА С. Смирнова, «Описание рукописей Горского и Невоструева является самым лучшим русским трудом в этом роде»: «есть, можно сказать, неисчерпаемая сокровищница критически очищенных фактов для истории священного библейского текста»[9]. Работа пошла гораздо интенсивнее и систематичнее, сосредоточиваясь на достижении завершительного итога. Первый том целиком посвящен Священному Писанию. Обилие сообщенных в нем сведений таково, что этот труд до сих пор сохраняет свое научное значение. Данное исследование остается трудом описательным, не имеющим достаточного научного аппарата и серьезных исследовании. Как пишет проф. А. В. Михайлов в «Опыте изучения текста книги Бытия пророка Моисея в древнеславянском переводе», «современный историк кирилло-мефодиевской старины, при решении тех или других вопросов по переводу ветхозаветных книг на славянский язык, не найдет в этой книге ни пособия, ни даже подходящего рукописного материала, так как тот материал, который здесь имеется, очень бедный, поздний и – главное – односторонний»[10]. Однако, они поднимали и даже затрагивали слишком важные вопросы славянской письменности, чтобы наука могла отнестись к ним равнодушно или удовольствоваться теми выводами, к каким пришли эти исследователи»[11].
Во второй половине XIX века плодотворная работа по исследованию и изданию библейских текстов была осуществлена учениками A.В. Горского - архимандритом Амфилохием (1818-1893) и профессором Московской Духовной академии Г.A. Воскресенским (1849-1918). В это время – 50-90-е гг. XIX века – из всех ветхозаветных книг, естественно, изучалась и издавалась одна только Псалтирь (труды Бергича, акад. И. И. Срезневского, В. И. Срезневского, Гейтлера, акад. И. В. Ягича, Вальянца и др.); но она так и осталась не изученной до конца в своем полном своде по всем сохранившимся рукописям XI-XV вв. Осталась она и без специального исследования истории этого текста у южных славян и в России[12]. Судьба древнеславянских текстов других ветхозаветных книг сложилась в то время еще хуже. После выхода в свет «Описания...» Горского – Невоструева в течение 30-ти лет на эти библейские тексты почти никто не обращал внимания. За это время были лишь напечатаны некоторые отрывки из разных ветхозаветных книг, и то только «в виде образцов текстов, по отдельным рукописям разного времени и происхождения, что... лишало интересующегося всякой возможности приступить к изучению перевода этих отрывков, т. е. без пользования рукописным материалом, многим совсем недоступным»[13]. Эти тридцать лет молчания все же не прошли даром для славистики, и ученая литература о древнеславянском переводе библейских книг тоже понемногу выходила. С середины 90-х годов XIX века стали регулярно выходить различные научные труды, касающиеся непосредственно ветхозаветных книг в древнеславянском переводе. «Начало этим занятиям в печати было положено проф. Р. Ф. Брандтом, который с 1894 г. стал издавать очень важный ветхозаветный текст – Григоровичев паримийник XII в.»[14]
Новый этап отечественной библеистики и Славянская Библии в 20 веке. Создание Комиссии по научному изданию славянской Библии при Петроградской Духовной Академии
Новый этап славянской библеистики связан с двумя факторами: к началу XX века были изданы описания многих рукописных собраний, это расширило круг источников; в это же время в связи c Кирилло-Мефодиевскими вопросами библейские тексты стали привлекать внимание также и филологов, лингвистов, историков литературы; это повысило филологический уровень исследований.
Дальше и прозорливее пошел в отношении Ветхого Завета проф. И. Е. Евсеев, который в двух тщательных диссертациях[15] дал не только реконструкцию славянского перевода книг пророков Исайи и Даниила, но и воссоздание самой греческой первоосновы в предполагаемой для них типической "редакции". Этой идее он посвятил потом все свои труды и для ее реализации употребил энергичные усилия, чтобы в конце концов обеспечить издание славянского критического издания.[16]
Профессор Варшавского университета А. В. Михайлов с 1900 по 1908 г. издал ряд трудов, посвященных кирилло-мефодиевской старине - «основе всех славянских литератур».
В 1898 г. проф. М. Н. Сперанский издал «Заметки о рукописях Белградских и Софийских библиотек», а в 1900 году вышел в свет большой и очень важный труд акад. И. В. Ягича «Zur Entstehungsgeschichte der Kirchenslavischen Sprache» («Но поводу становления церковнославянского языка»), представлявший из себя всесторонний пересмотр кирилло-мефодиевского вопроса в его полном виде, на основании бывших и вновь открытых источников о жизни и просветительской деятельности Первоучителей славян[17]. Одновременно с книгой акад. И. В. Ягича появилась интересная статья акад. И. И. Соболевского, под заглавием «Церковнославянские тексты моравского происхождения», напечатанная в 1900 г. в «Русском филологическом вестнике». Р. Нахтигалем было написано «Несколько заметок о следах древнеславянского паремейника в хорватско-глаголической литературе»[18], в которых он сравнил глаголический текст книг Бытия, Царств, прор. Исаии и 12-ти малых пророков с кирилловским, а также с греческим и латинским. При этом он пришел к выводу, что кирилло-мефодиевский паремейник имел влияние на хорватские глаголические миссалы и бревиарин, что, в свою очередь, «подтверждает взгляд на древнеславянский перевод паримийника, как на несомненный труд свв. Первоучителей».
Серьезное внимание о сохранении и издании древних памятников глаголической письменности было обращено одним из наиболее деятельных членов Старославянской академии, католическим священником и профессором Карлова университета в Праге Иосифом Вайсом. Труды И. Вайса стали капитальным вкладом в изучение переводной деятельности Первоучителей славян. Много нового и очень ценного материала было пущено в научный оборот, где он был основательно разработан и исследован. В Казани П. Юнгеровым было издано «Общее историко-критическое введение в священные ветхозаветные книги», в котором он последовательно разбирал все имеющиеся переводы Св. Писания, и в том числе перевод славянский.[19]
В 1903 году проф. А. В. Михайлов поднял этот вопрос на Съезде русских филологов в Петербурге. Съездом была направлена делегация для ходатайства об организации издания Славянской Библии на средства Синода, но удовлетворено это ходатайство не было. Одновременно со Съездом филологов, перед Синодом об организации научного издания стал ходатайствовать и проф. Евсеев, которому также было отказано, несмотря на то, что им были представлены три варианта организации издания. Наконец, в 1911 году в Синод обратились члены Совета Санкт-Петербургской Духовной академии с ходатайством об учреждении при Санкт-Петербургской Духовной академии Комиссии по научному изданию Славянской Библии. Это ходатайство поддержал XV Всероссийский археологический съезд, собравшийся в Новгороде. В 1912 г. неутомимый И. Е. Евсеев в «Записке о научном издании славянского перевода Библии и проекте означенного издания» представил концепцию издания «национальной Библии», что в итоге и предрешило судьбу данного предприятия. В 1914 году Синод принял решение учредить при Санкт-Петербургской Духовной академии Комиссию по научному изданию Славянской Библии – национальной святыни славян.[20]
Для выполнения чрезвычайно трудного первого этапа была учреждена 28 января 1915 года при Петроградской Духовной академии Комиссия под председательством преосвященного Анастасия. В ее состав вошли практически все известные исследователи древнерусской и древнеславянской письменности: слависты, текстологи, архивариусы из Духовных академий, из Академии наук и университетов России. Задачей данного научного предприятия было изучение и издание текста Славянской Библии «во всех главных ее исторических проявлениях, или изводах, с тем, чтобы при ее посредстве твердо установить первоначальный вид древнеславянской Библии до ее позднейших изменений и наслоений»[21].
Как видно, молодая академическая славянская наука в начале XX века стала располагать значительным новым материалом, который не был известен издателям последнего, по времени, издания Славянской Библии. К этому надо прибавить и немалый научный опыт, накопленный в ходе изучения славянского перевода ветхозаветных книг Св. Писания. Этот опыт и выявил неудовлетворительность последнего Елизаветинского кодекса Славянской Библии, что побудило выпустить ее новое научное издание на славянском языке. Попытки организации этого важного дела в России стали предприниматься уже в начале XX века. В 1915-1917 гг. состоялось восемь собраний и заседаний Комиссии, а также несколько заседаний ее исполнительного комитета. Комиссии удалось представить к изданию ряд важнейших списков Библии и отдельных библейских книг, а также выпустить указатель славянских библейских рукописей[22]. Но особенно важным было то, что Библейская Комиссия выработала программу, а также теоретические принципы исследования и научного издания Славянской Библии[23]. Смысл их заключался в следующем: в выработанных Библейской комиссией «Руководственных соображениях и правилах для академического издания славянской Библии» предполагалось изучить весь рукописный наличный материал. Также предполагалось, что наименее ценные списки XVII века и второй половины XVI века, по рассмотрении могут быть совсем оставлены без привлечения в издание. Однако, планам Комиссии не суждено было осуществиться. Исторические условия не благоприятствовали ее работе, и Комиссия в дальнейшем вообще прекратила свое существование.

Приложенные файлы

  • docx 22944396
    Размер файла: 41 kB Загрузок: 7

Добавить комментарий