Билет 30. Первое послание апостола и евангелиста Иоанна Богослова


Билет 30: Первое послание апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Личность апостола Иоанна Богослова. Четвертое Евангелие и послание апостола Иоанна (терминологический и идейный анализ). Учение о Святой Троице и богословие любви (2.9–11; 3.1,10–18, 23–24; 4.7–21; 5.2–3; 2.21-25; 5.5–13, 20). Проблема интерполяций (интерполяция - вставка в тексте позднейшего происхождения, не существовавшая в оригинале) в послании апостола Иоанна (5.7).
Личность апостола Иоанна Богослова
Во главе Ефесского центра стоял в конце I века ап. Иоанн. Свидетельство Предания о происхождении Иоанновских писаний может быть выражено в следующей формуле. Ученик, которого любил Иисус, свидетель и писатель Четвертого Евангелия (ср. Ин. 13: 23 и слл., 19:26 —27, 20:2—10, 21:7, 20—24),старец малых посланий (ср. 2: Ин. 1; 3: Ин. 1) и Иоанн, Тайнозритель Апк. (ср. 1:4, 9 и др.) представляют собою одно лицо. Суждение Предания заключается в отожествлении этого Иоанна с ап. Иоанном Зеведеевым, упоминаемым в Синоптических Евангелиях, Деян. и Гал.
Евангельские сведения об ап. Иоанне Зеведееве общеизвестны. Вместе со своим братом Иаковом, который был, вероятно, старше его, он принадлежал к той первой четверице учеников, которые были прежде всех других призваны к апостольскому служению (ср. Мф. 4:18-22 и паралл.). Среди апостолов Христовых он был один из трех ближайших и, как таковой, свидетель важнейших событий евангельской истории (ср. Мк. 5:37; 9:2; 14:33 и паралл.). В списках Двенадцати имя Иоанна стоит неизменно одним из первых ( Мф. 10:2; Мк. 3:17; Лк. 6:14; Деян. 1:13). Синоптики рассказывают ряд случаев из его жизни, свидетельствующих о его пламенной — подчас даже неумеренной — ревности нечуждой, в эти молодые его годы, и честолюбия. По сведениям Луки (ср. 9:54—56), Иоанн, как и брат его Иаков, готовы были свести огонь с неба на враждебное Иисусу Самарянское селение. Господь осудил их движение. В другом случае, Иоанн поведал Господу о том, что ученики запретили человеку, не входившему в их среду, изгонять бесов именем Христовым (Мк. 9и слл., Лк. 9:49-50). Господь и на этот раз не одобрил поведения учеников. В запрещении сказалась, опять-таки, ревность, та огненная ревность, которая побудила, должно быть, и Господа наречь Иакова и Иоанна именем «Воанергес»: Сыны Громовы (ср. Мк. 3:17). Но в том, что Иоанн рассказал о происшедшем Господу, проявилась и его искренность и его любовь. Благословение детей, за которым этот эпизод следует и в Мк. И Лк., заставило его усомниться в правильности его поведения. Дети, ведь, ничем не проявили своей приверженности ко Христу и, тем не менее, удостоились Его благословения. Заклинатель, хотя бы и посторонний, но именем Христовым, не имел ли тем большее право на Его благоволение? Усомнившись, Иоанн принес свое поведение на суд Учителя. Последний случай: на пути в Иерусалим Иаков и Иоанн просят о почетных местах в Царстве ( Мк. 10:85-45; ср. Мф. 20:20-28). Они и на этот раз не правы. На просьбу о славе Господь им отвечает обещанием страдания и возмущенным десяти говорит о служении в умалении. Но значение момента они оценили, может быть, лучше, чем другие члены Апостольской Дванадесятерицы. Они поняли, что последний путь Христов — хотя бы и чрез Страсти — но ведет Его к Славе.
Если мы принимаем свидетельство предания, то рядом с этими сведениями, почерпаемыми из Синоптических Евангелий, должно быть поставлено и то, что рассказывается о Возлюбленном Ученике в Четвертом Евангелии. К тем текстам, которые были перечислены выше, надо прибавить Ин. 18:15-16 и, должно быть, 1:35—42. В свое время было показано (ср. ч. I, История Евангельская, стр. 104), что мы имеем все основания видеть в «другом ученике» Ин. 18:15-16 ученика, которого любил Иисус. Что же касается гл. I, то весьма вероятно, что товарищ Андрея, одновременно с ним призванный и тоже имевший брата среди Двенадцати 49, был Иоанн Зеведеев. При таком понимании Ин. 1:35-42, Иоанн был учеником Предтечи, и его первая встреча с Господом имела место на берегах Иордана до начала общественного служения Христова.
На страницах Деян., ап. Иоанн повторно упоминается рядом с Петром. Последнее упоминание относится к их пребыванию в Самарии для преподания дара Св. Духа Самарянам, крещенным Филиппом (8:14—15). Мы не имеем никакого основания сомневаться в точности тех сведений, которые сообщает Лука, но молчание Иоанна рядом с деятельным Петром, позволяет думать, что особою активностью Иоанн не отличался. Мы с ним встречаемся в последний раз в начале Третьего Периода Истории Апостольского Века на Иерусалимском Соборе, но его присутствие отмечает не Лука, а ап. Павел. В Гал. 2он причисляет его, вместе с Иаковом, братом Господним, и Петром к «Столпам» Иерусалимской Церкви. Иоанн принадлежал к иудео-христианским кругам и занимал в этих кругах выдающееся положение.
С начала пятидесятых годов жизнь ап. Иоанна окутана мраком. Пробел в наших сведениях об ап. Иоанне продолжается до девяностых годов. Он не восполняется даже сказаниями о том попечении, которое ап. Иоанн, несомненно, имел о Пресв. Богородице, будучи усыновлен Ей Господом на Голгофе (ср. Ин. 19:25-27). Дело в том, что, по одному преданию, Успение Пресв.
Богородицы, пребывавшей на попечении ап. Иоанна, имело место в Гефсимании, т. е. в Иерусалиме, а по другому преданию — в Ефесе. Несовпадение двух линий предания оправдывает наше утверждение, что до девяностых годов жизнь апостола Иоанна теряется во мраке. Этот пробел в наших сведениях о нем оказывается еще более продолжительным, чем пробел в истории Ефесской Церкви, отмеченный выше. Единственным исключением — и для ап. Иоанна — является тот косвенный вывод, который вытекает из писаний Луки. Когда Лука писал свою историю — после 70 года и до девяностых годов, — ему уже было известно то влиятельное положение, которое занимал Иоанн, — вероятно, в Ефесе.
В девяностые годы мы вновь встречаемся с Иоанном, как с великим Ефесским старцем. По Новому Завету мы знаем его, как предстоятеля Асийской Церкви и составителя тех пяти книг, которые ему приписывает предание. Как исповедник Христовой веры, он был сослан на остров Патмос (Апк. 1:9). О служении Иоанна в старости до нас дошли многочисленные сообщения древних церковных писателей. Они знали, уже во II веке, что Иоанн претерпел страдания в Риме, но, будучи опущен в кипящее масло, вышел из него невредимым. Когда это было, они не говорят, но последовавшая за этим ссылка, на остров связывается некоторыми писателями с гонением Домициана. По свидетельству Иринея, Иоанн получил откровение к концу его правления. В 96 г. Домициана сменил Нерва, и Иоанн мог поселиться в Ефесе. Было бы неосторожно настаивать на том, что это обозрение событий последних лет жизни Иоанна, сделанное на основании не одного, а нескольких источников разновременного происхождения, отличается необходимою точностью. Если оно обязывает нас к утверждению, что Иоанн довоцарения Нервы в Ефесе не был, мы окажемся в противоречии с тем выводом, к которому мы пришли от писаний Луки. Несомненно одно: большая часть тех сведений, которая сохранена преданием о деятельности Иоанна в Ефесе, относятся к самым последним годам I века.
Эти рассказы часто отличаются большою красочностью и дают, в целом, живой и яркий образ. Вышеупомянутое свидетельство Иринея о борьбе Иоанна с Керинфом содержит характерный рассказ о том, как Иоанн, увидев Керинфа в бане, спешно оттуда вышел, чтобы не оказаться погребенным — вместе с еретиком — под развалинами здания. В этом рассказе мы узнаем в старце-апостоле огненную ревность юноши Иоанна, Сына Громова. Еще одно предание сообщает, что Иоанн носил на челе золотую дщицу Иудейского первосвященника. Если и другие предания о Иоанне не могут быть доказаны, то это, в буквальном понимании, конечно, не отвечает истине. Иоанн не был Иудейским первосвященником и не мог носить присвоенный этому санудщицу, тем более, что древние писатели связывают этот образ и с другими деятелями первого христианского поколения. Но в символическом толковании, этот образ имеет глубокий смысл. Мы помним, что в Иерусалиме Иоанн был одним из столпов Иудеохристианства. С другой стороны, в Четвертом Евангелии нас поражают многочисленные цитаты из Ветхого Завета, а Апк. насыщен Ветхозаветными образами. Эти и другие сказания ясно говорят о том глубоком впечатлении, которое оставило по себе служение Иоанна в Ефесе. О том, что не могло быть иначе, свидетельствуют его писания, нашедшие место в Новозаветном Каноне: неисчерпаемая глубина Евангелия и исключительный диапазон учения, совмещающий отрешенность Евангелия и красочные образы Апк.
Иные сказания могли возникнуть, как толкование Иоанновских писаний. Это касается, прежде всего, предания о Иоанне, как об апостоле любви. Дошедшие до нас рассказы могут быть своеобразным преломлением в устном предании учения Евангелия и посланий, хотя, по существу, вполне правдоподобно утверждение, что проповедь старца-апостола ограничивалась призывом к любви, и нет ничего невероятного в том, чтобы он — тоже в преклонном возрасте — предпринял изнурительное путешествие в горы для обращения ученика, ставшего разбойником. Таким же толкованием Евангелия могут быть и сказания о смерти Иоанна: передавали, что он лег в могилу живым, и что могила поднималась от его дыхания. Другая легенда утверждала, что могила по проверке оказалась пустою. Возможно и даже вероятно, что эти предания восходят к молве, вызванной загадочным словом Иисуса, и Иоанном не подтвержденной, но и не опровергнутой: «будто ученик сей не умрет» (ср. Ин. 21:20-23). Это предание нашло отражение даже в богослужении Православной Церкви. Совершая 26 Сентября память преставления Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, Церковь ублажает, в стихирах на «Господи воззвах», «Иоанна приснопамятного, от земли переселяющегося и земли не оставляющего, но живуща и ждуща страшное Владыки второе пришествие».
Четвертое Евангелие и послание апостола Иоанна (терминологический и идейный анализ)
Между Первым Соборным Посланием св. Иоанна Богослова и Евангелием от Иоанна настолько много общего — в стиле, лексиконе, богословских идеях — что не приходится сомневаться в их принадлежности одному и тому же автору, или уж по крайней мере одной традиции. Главную разницу при известном упрощении можно объяснить лишь разницей жанра: Ин. — это Евангелие, т. е. последовательный текст, свидетельство о земном служении, смерти и Воскресении Иисуса Христа, а 1 Ин. — это Послание, т. е. более краткий по объему труд, не предусматривающий повествовательного материала, а содержащий увещания апостола. Но даже цели написания Ин. и 1 Ин. формулируются очень сходно (ср. Ин. 20, 31 и 1 Ин. 5, 13).
Близость Ин. и 1 Ин. усиливается еще и тем, что хотя 1 Ин. обладает рядом недвусмысленных признаков послания (обращение к читателям, авторское «мы»; например, «сие пишем вам» в 1, 4), эпистолярные признаки в нем сведены до минимума. Нет ни привествия, ни традиционного вводного благодарственного раздела, ни заключительных приветов и т. п. 1 Ин. очень похоже на трактат, но не отвлеченно-богословского характера, а самого что ни на есть практического, обращенного к реальной жизни христиан и их общин. Правда, конкретно не говорится, кто эти христиане и где они находятся. Да если это и трактат, то не в классическом смысле слова — с четким планом и специальной терминологией, а в смысле единства темы:

«Анализ 1 Ин. представляет почти непреодолимые. 1 Ин. можно заучить наизусть, но пересказать его, строго говоря, невозможно. Послание состоит из отдельных афоризмов, часто необычайной глубины, соединение которых представляет собою, может быть, наиболее совершенный пример Иоанновской «цепи». Всякое деление 1 Ин. на его составные части должно быть признано условным. Послание отмечено несомненным развитием его основных мыслей, но провести в нем четкие грани представляется невозможным».

Сильнейшее впечатление на читающего 1 Ин. оказывает не только тем, что посвящено по сути дела одной теме — любви Божией, открывшейся в Иисусе Христе, воплощенном Слове, но и тем, с каким глубоким чувством (можно сказать, с тоской, болью и в то же время воодушевлением) апостол пишет о любви, которая есть единственно важное, непреходящее содержание христианства — и как учения, и как практики жизни. Так мог писать только тот, кто своими собственными очами видел Слово, явившееся в любви (см. 1 Ин. 1, 1).
«Возлюбленные!» — такое обращение часто встречается в Послании (2, 7; 3, 2. 21; 4, 1. 7. 11; ср. 3 Ин. 1. 2. 5. 11), поэтому и в богослужебном использовании любое Апостольское чтение, взятое из 1 Ин., вводится не традиционным «братие!», а «возлюбленнии!»

Глядя на молодое пополнение Церкви, св. Иоанн обращается к нему как к детям. И он имеет право так говорить и писать, ибо за ним — авторитет человека, через всю свою жизнь пронесшего увиденное когда-то Слово. «Дети», а точнее «детки» (tekni/a; слав. чадца), или «дети мои» — еще одно часто повторяющееся обращение в 1 Ин. (см. 2, 1. 12. 18. 28; 3, 7. 18; 4, 4. 21).
Если в Евангелии любовь, которой Отец возлюбил мир и потому отдал Сына Своего Единородного (см. Ин. 3, 16), говорит устами Иисуса Христа, а также являет себя в Его Крестных страданиях, о которых св. Иоанн пишет как евангелист (свидетель), то в Послании он уже сам «от себя» пишет о любви, которая должна стать содержанием христианской жизни:
«8 Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. 9 Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. 10 В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. 11 Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга. 12 Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. 13 Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. 14 И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. 15 Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. 16 И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4, 8-16).
Наверное, именно эти строки в наибольшей степени послужили тому, чтобы ап. Иоанн Богослов стяжал себе прозвище апостола Любви. Ведь ему принадлежит это знаменитое высказывание, формально подпадающее под категорию определений — «определение» Бога (пишем в кавычках, потому что, естественно, никакого определения Бога дать невозможно):
Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8. 16).
В самом начале Послания апостол напоминает о единственном основании для таких суждений о Боге и для своих увещаний к подражанию божественной любви. Начало Послания очень похоже на начало Евангелия:
«1 О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, — 2 ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, — 3 о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение — с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом. 4 И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна» (1 Ин. 1, 1-4).
Как много здесь общего с Прологом Ин.! Вновь говорится о Слове, которое есть жизнь. Его явление было настолько реальным (в Ин. говорится о воплощении), что его осязали руки, видели очи... В стихах 3-4 апостол говорит от своего лица, но его слова созвучны со словами Христа на Тайной Вечере о совершенной радости (см. Ин. 15, 11; 16, 24) и о Его общении с Отцом (см. Ин. 17, 11. 21-22). Мы привели только четыре первых стиха Послания, в которых очевидны параллели с Прологом Ин., но список всех таких параллелей будет почти равен объему Послания.
В Послании содержится одно из наиболее ярких и однозначных свидетельств о воплощении (любимая тема евангелиста Иоанна):
«2 Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; 3 а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире» (1 Ин. 4, 2-3).
Вновь те же темы и термины, что и в Ин.: любовь, любить, познать, общение, пребывать в..., грех, диавол, мир, дух лжи, антихрист, свет, тьма, жизнь, смерть...Богословие св. Иоанна — не устремленное лишь к небу желание получить какое-то оторванное от реальности знание о Боге, а трезвое принятие жизни здесь в свете откровения о Боге. Св. Иоанн устремлен к небу, но твердо стоит на земле.
Таким образом, Послание затрагивает очень интересную и важную тему: как соотносится мистика, знание (или познание) Бога, богословие и, с другой стороны, повседневность, практика христианской жизни. Знаменательно, что ее затрагивает величайший мистик и богослов — св. Иоанн.
Церковная традиция давно по достоинству оценила столь удивительный парадокс мистики св. Иоанна. Созерцая и чуя божественную тайну, он сумел сочетать это созерцание и чутье с практическим требованием единственного, что достойно такого богословия — любви между учениками. Он использовал довольно мало слов (см. выше), а те, что использовал, выражали одновременно и то, и другое. «Иоанн Богослов в молчании» — так называется одна из икон, изображающая св. апостола, который прикрывает свои уста указательным перстом, тем самым призывая к молчаливому созерцанию тайны Бога и Его любви, открывшейся в Иисусе Христе.
Учение о Святой Троице и богословие любви (2.9–11; 3.1,10–18, 23–24; 4.7–21; 5.2–3.1,1–3; 2.21-25; 5.5–13, 20)
2.9–11 (христианская любовь)
«10 Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. 11 А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза».
Христианская любовь основывается на высокой идее всеобщего искупления Хри-стом и духовного единства всех людей во Христе, как членов единого духовного тела Христова. Оттого только в христианстве возможна любовь к врагам, немыслимая ни в иудействе ни в язычестве, ибо там нет для нее оснований (ст. 5-8). Поэтому кто теперь говорит, “что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме,” тот еще не хри-стианин. Доказательством христианского настроения души служит преимущественно “любовь к брату” (ст. 9-11).
3.1,10–18 (братская любовь и ненависть)
«1 Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими. Мир потому не знает нас, что не познал Его. <…> 10 Дети Божии и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего. 11 Ибо таково благовествование, которое вы слышали от начала, чтобы мы любили друг друга, 12 не так, как Каин, [который] был от лукавого и убил брата своего. А за что убил его? За то, что дела его были злы, а дела брата его праведны. 13 Не дивитесь, братия мои, если мир ненавидит вас. 14 Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти. 15 Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей. 16 Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев. 17 А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, - как пребывает в том любовь Божия? 18 Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною».
Характерной чертой детей Божьих, в отличие от детей диавола, служит их любовь к ближним и вера в Иисуса Христа, как Сына Божьего, пришедшего на землю во плоти и пострадавшего за грехи мира — реально и действительно, а не призрачно, как учили некоторые еретики, например, докеты.
Отрицательным примером, как не следует относиться к ближним, святой Апостол выставляет братоубийцу Каина, и говорит, что подобен ему не только физический убийца, но и “всякий ненавидящий брата своего” (ст. 10-15). Величайший же образец истинной любви к ближним, которому мы должны следовать, это Сам Господь Иисус Христос, положивший за нас душу Свою (ст. 16).
3:23-24 (вера и любовь)
«23 А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам. 24 И кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том. А что Он пребывает в нас, узнаем по духу, который Он дал нам».
При этом Апостол напоминает, что заповедь Божья собственно одна, хотя и состоит из двух частей: “чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа, и любили друг друга, как Он заповедал нам.” За исполнение этой заповеди мы удостаиваемся тесного единения с Богом, свидетельством чего является обитание в нас Духа Божьего (ст. 23-24).4.7–21 (любовь Божья и любовь к Богу и ближним)
«7 Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. 8 Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. 9 Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. 10 В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. 11 Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга. 12 Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. 13 Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. 14 И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. 15 Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. 16 И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. 17 Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он. 18 В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви. 19 Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас. 20 Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? 21 И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего».
Другая характерная черта детей Божьих — любовь к ближним: она духовно роднит их с Богом, вводит в теснейшее общение с Ним: “будем любить друг друга, потому что любовь от Бога... Бог есть любовь.” He имеющий в сердце своем любви к ближнему “не познал Бога” — не имеет надлежащего понятия ο Боге. Выражение “Бог есть любовь” принадлежит только святому Апостолу Иоанну и не встречается больше нигде в этом ви-де в священных книгах, хотя понятие такое есть.
Поскольку любовь есть прежде всего Божественная, нравственная сила, которая нас делает сынами Божьими. Только истинное, органическое единение с Богом, которое достигается только рождением от Бога в любви, дает истинное знание о Боге. Если чело-век не родится от Бога любовью, он не может знать Бога. Тот же, кто не знает Бога, обыч-но и не признает Его. Поскольку Бог есть любовь, Он соединяет нас любовью и духовным сближением со всем творением, и, прежде всего, с людьми. Кто любит братьев, тот имеет Бога в себе, знает Бога, поскольку рожден от Него. Кто не любит братьев, тот не имеет Бога, не знает Его, не видит богоподобной сущности в ближних. Вывод: Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (ст. 7-8).
Наивысшее проявление любви Божьей к людям в том, “что Бог послал в мир Еди-нородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него.” В этом — сильное по-буждение для нас к любви, как к Богу, так и к ближним, ибо только “пребывающий в люб-ви пребывает в Боге и Бог в нем” (ст. 7-16). Мы познали любовь Божию через Христа Спа-сителя. До этого мы не знали истинной любви. До Христа существовали лишь смутные представления о любви Божией. Но в действительности через Него вошла первый раз в наш человеческий мир истинная любовь. Мы опытно познали истинную любовь и уверо-вали в нее. Ведь кому еще могли поверить мы, жалкие рабы смерти и греха, как не Тому, Кто умер такой ужасной и позорной смертью, чтобы спасти нас? Спаситель нам показал на деле, что Бог есть Любовь, и только по любви Он пребывает в человеке и спасает его от смерти и греха, и дает ему силы жить по заповедям Божиим. До пришествия Богочеловека Христа и спасения, какое Он принес в мир, нельзя было указать и доказать, что Бог есть Любовь. Теперь же эту истину каждый может исследовать и доказать своим личным опытом, своей личной жизнью. Эта любовь так совершенна, что имеет дерзновение перед судом Божьим, и из сердца верующего совсем изгоняет страх.
Конечно, Апостол говорит здесь ο страхе рабском, который несовместим с сынов-ней любовью к Богу: страх сыновний этой любовью не исключается (ст. 17-18). Призывая христиан к любви к Богу, Апостол со всей силою убеждения настаивает, что любить Бога можно лишь при условии деятельной любви к ближним: “кто говорит: я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец.” Любить невидимое гораздо труднее, чем любить видимое, а потому не может быть истинной любви к Богу у того, кто не любит “брата своего.” И сверх того: такова и заповедь Божья, чтобы “любящий Бога любил и брата сво-его” (Матф. 22:38-39, ст. 19-21).
5.2–3 (победа верующего над миром)
«2 Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его. 3 Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его; и заповеди Его нетяжки».
Святой Апостол разъясняет, что заповедь ο любви к ближнему не тяжела для христианина, ибо она естественно вытекает из заповеди ο любви к Богу: “всякий любящий Родившего, любит и рожденного от Heгo.” Любовь к ближнему является, таким образом, естественным следствием нашего сыновства Богу. Бог — наш общий любящий Отец, а мы все — дети Его и друг другу — братья.
Признак истинной любви к Богу — соблюдение Его заповедей, что для любящего Бога не тяжко. Вера в Сына Божьего привлекает к человеку Божественную силу, при помощи которой он побеждает различные искушения, которыми насыщена человеческая жизнь: “сия есть победа, победившая мир, вера наша.” Самым очевидным примером победы над миром и его искушениями могут служить Христовы Апостолы, приведшие своей проповедью весь мир, первоначально столь враждебно настроенный, к подножию креста Христова (ст. 1-5).5.5–13 (три свидетеля об одном на Небе и на земле)
«5 Кто побеждает мир, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий? 6 Сей есть Иисус Христос, пришедший водою и кровию и Духом, не водою только, но водою и кровию, и Дух свидетельствует о [Нем], потому что Дух есть истина. 7 Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. 8 И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном. 9 Если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие - больше, ибо это есть свидетельство Божие, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. 10 Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом; не верующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. 11 Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его. 12 Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни. 13 Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную».
Утверждая истинность нашей веры, что Иисус Христос действительно есть Сын Божий, воплотившийся, пришедший на землю и дарующий нам жизнь вечную и победу над миром с его греховными соблазнами, Апостол ссылается на трех Свидетелей на Небе и на трех свидетелей на земле.
Свидетели на Небе: “Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино,” a свидетели на земле: “Дух (тот же Дух Святый, но уже не в Его лице, или ипостаси, а в Его действиях, которыми Он свидетельствует ο Христе, давая совершенное Искупителем искупление приемлющим его верой), вода и кровь — истекшие из ребра Иисусова, как истинного человека и ставшие веществами двух величайших таинств — крещения и причащения, — и сии три об одном.”В Ветхом Завете при левитском Богослужении главными действиями, при посредстве которых согрешающие очищались от грехов и примирялись с Богом, были — очищение водой и очищение жертвенною кровью (Числ. 19:9 и Лев. 14:5-7). Эти действия, как и весь обрядовый закон Моисеев, имели прообразовательное значение в отношении ко Христу и совершенному Им спасению человечества (Евр. 10:1; и д.).
Христос отменил прообразовательные ритуалы Ветхого Завета, заменив их самой сущностью вещей, или истиной, но истиной образной. Ветхозаветные прообразы в Новом Завете заменены образами. Образ помогает уразуметь истину поскольку человек облачен плотию. Внешнее и видимое становится для него проводником духовного и невидимого. Вода есть образ Крещения, кровь есть образ искупления человечества крестной смертью Спасителя. Таким образом, пришествие Иисуса Христа водой и кровью привело к установлению Им таинств Крещения и Причащения. “Не водою только, но водою и кровью” — эти слова, видимо, направлены против современного Апостолу еретика Керинфа, ложно учившего, что Божество Христово соединилось с человечеством лишь при крещении Его и опять отделилось от Heгo при страдании, так что пострадал не Сын Божий, а простой человек (ст. 6-9).
Кроме того христианин имеет и внутреннее свидетельство в себе самом: это удостоверительное свидетельство в своем собственном духе, запечатленном помазанием (2:20) или печатью Духа Божия (2 Кор. 1:21-22), по которому он знает и уверен, что он во Христе примирен с Богом и имеет упование вечной жизни.
Святой Дух является носителем главного свидетельства, что Иисус есть Сын Божий и Спаситель, поскольку Он постоянно на протяжении всех веков спасает в Церкви тех, кто верит в Господа Иисуса Христа. Этот Святой Дух нам свидетельствует об Иисусе, Богочеловеке и Спасителе, поскольку Святой Дух есть Дух истины и Сама Истина, Сам Бог и Господь, Жизнодавец, Который Своей освящающей силой освящает мертвую стихию воды и делает ее непортящейся, и вино претворяет в Кровь Иисуса в святом таинстве Божественной Евхаристии. Об Иисусе Христе свидетельствует сама Истина, Святой Дух. Поскольку Иисус Христос и Святой Дух суть Второе и Третье Лица Пресвятой Троицы, то Единая, вечная Истина являет себя людям в Двух Божественных Лицах. Эта Истина подтверждает все свидетельства последователей Иисуса, подкрепляемые в явлении Духа и силы (1. Кор. 2:4). Поэтому и Апостолы заявляют: Свидетели Ему в сем мы и Дух Святый, Которого Бог дал повинующимся Ему (Деян. 5:32), и сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии (Рим. 8:16).
Об этом внутреннем свидетельстве говорил и Господь Иисус Христос (см. Иоан. 7:16; 3:33).
Проблема интерполяций (интерполяция - вставка в тексте позднейшего происхождения, не существовавшая в оригинале) в послании апостола Иоанна. Comma Johanneum (1Ин. 5:7-8)
Не входя в детальный разбор вопросов критики Соборных посланий Иоанна, скажем вкратце лишь об одном вопросе, относящемся к отрывку Первого Соборного послания Иоанна 5, 7-8, известного как Comma Johanneum: «Ибо три свидетельствуют, Дух, вода и кровь; и сии три об одном». В некоторых рукописях после слова «свидетельствуют» добавлено: «...на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле». Этого добавления нет ни в одной греческой рукописи Нового Завета, и сам этот текст неизвестен греческим отцам, хотя во время тринитарных споров ссылка на это важнейшее свидетельство должна была бы стоять на первом месте, если бы этот отрывок действительно был в тексте послания. Лишь в четырех поздних минускульных греческих рукописях (одной XII в., второй XV, третьей и четвертой XVI в.) содержится это добавление, под влиянием латинских рукописей, где указанный текст засвидетельствован гораздо раньше. В рукописях Вульгаты он встречается с IX века и позднее, но еще до этого засвидетельствован в испанских рукописях древнелатинского перевода (Vetus Latina). Самое раннее упоминание Comma Johanneum находится у еретика Прискиллиана (t 385) и, может быть, еще у Тертуллиана в Северной Африке. Таким образом, вероятной родиной добавления считается Северная Африка, откуда оно попало в Испанию и затем было включено в текст Вульгаты. Очень много споров об этом отрывке Первого Соборного послания Иоанна было в XVI веке, когда Эразм, не напечатавший его в первых двух изданиях Нового Завета (1516, 1519), включил его в третье издание (1522), последовав в этом Комплютенской Полиглотте, где этот текст уже был. В патриархийном Константинопольском тексте Нового Завета издания 1904 года отрывок напечатан другим шрифтом со следующим примечанием В. Антониадиса в прологе: «Этот текст даже в виде исключения не следовало бы приводить здесь, как не имеющий за собою никакого свидетельства... в греческих рукописях, не испытавших на себе влияния Вульгаты, где содержится это маленькое добавление. Печатается по решению Священного Синода». В настоящее время никто из исследователей текста Нового Завета не признаёт подлинности этого добавления.

Приложенные файлы

  • docx 22944370
    Размер файла: 57 kB Загрузок: 10

Добавить комментарий