конспект фрейд будущее одной иллюзии


Основной вопрос перед Фрейдом:
Какая дальнейшая судьба предстоит этой культуре и через какие перемены ей назначено пройти?
Человеческая культура - я имею в виду все то, в чем человеческая жизнь возвысилась над своими биологическими обстоятельствами и чем она отличается от жизни животных, причем я пренебрегаю различением между культурой и цивилизацией, - обнаруживает перед наблюдателем, как известно, две стороны. Она охватывает, во-первых, все накопленные людьми знания и умения, позволяющие им овладеть силами природы и взять у неё блага для удовлетворения человеческих потребностей, а во-вторых, все институты, необходимые для упорядочения человеческих взаимоотношений и особенно - для дележа добываемых благ.
Оба эти направления культуры связаны между собой, во-первых, поскольку на взаимоотношения людей оказывает глубокое влияние мера удовлетворения влечений, дозволяемая наличными благами, во-вторых, поскольку отдельный человек сам может вступать в отношения с другим по поводу того или иного блага, когда другой использует его рабочую силу или делает его сексуальным объектом, а в-третьих, поскольку каждый отдельный индивид виртуально является врагом культуры, которая тем не менее должна оставаться делом всего человеческого коллектива. Примечательно, что, как бы мало ни были способны люди к изолированному существованию, они тем не менее ощущают жертвы, требуемые от них культурой ради возможности совместной жизни, как гнетущий груз. Культура должна поэтому защищать себя от одиночек.
Характер культуры двойственный: с одной стороны создает, с другой – разрушает. Это вызвано несовершенством ее форм. Должно же быть возможным какое-то переупорядочение человеческого общества, после которого иссякнут источники неудовлетворенности культурой, культура откажется от принуждения и от подавления влечений, так что люди без тягот душевного раздора смогут отдаться добыванию благ и наслаждению ими
всякая культура вынуждена строиться на принуждении и запрете влечений. У всех людей имеют место деструктивные, то есть антиобщественные и антикультурные, тенденции и что у большого числа лиц они достаточно сильны, чтобы определить собою их поведение в человеческом обществе.
Для того, чтобы быть в культуре, человеку надо чем-то пожерствовать. Имеет место вытеснение. Решающим оказывается, удастся ли и насколько удастся уменьшить тяжесть налагаемой на людей обязанности жертвовать своими влечениями, примирить их с неизбежным минимумом такой жертвы и чем-то её компенсировать. Лишь благодаря влиянию образцовых индивидов, признаваемых ими в качестве своих вождей, они дают склонить себя к напряженному труду и самоотречению, от чего зависит существование культуры.
. Короче говоря, люди обладают двумя распространенными свойствами, ответственными за то, что институты культуры могут поддерживаться лишь известной мерой насилия, а именно люди, во-первых, не имеют спонтанной любви к труду и, во-вторых, доводы разума бессильны против их страстей.
Имеет место неизбежность принуждения для культурной деятельности.
Они смогут обойтись без принуждения и будут мало чем отличаться от своих вождей. А если ни одна культура до сих пор не располагала человеческими массами такого качества, то причина здесь в том, что ни одной культуре пока ещё не удавалось создать порядок, при котором человек формировался бы в нужном направлении, причем с самого детства.
Выход – это такое воспитание, где у людей был бы не нигилизм и не конфликтное отношение к культуре, а осознанное. Там, где индивид бы сам осознанно принимал достижения культуры. + идея воспитателя. (Однако Фрейд говорит о том, что в СССР этот эксперимент начали осуществлять, но это далеко не то, о чем он говорит).
Иначе будет бунт против культуры. Культура покоится на принуждении к труду и на отказе от влечений, а потому неизбежно вызывает сопротивление со стороны объектов своих императивов, стало ясно, что сами блага, средства их получения и порядок их распределения не могут быть главным или единственным содержанием культуры. Ибо им угрожает бунт и разрушительная страсть участников культуры. Рядом с благами теперь выступают средства, способные служить защите культуры, - средства принуждения и другие, призванные примирить людей с нею и вознаградить их за принесенные жертвы. Эти средства второго рода можно охарактеризовать как психологический арсенал культуры.Следующим шагом будет различение между лишениями, которые затрагивают всех, и такими, которые касаются только отдельных групп, классов или просто одиночек. Например, есть 3 древнейших запрета: инцест, убийство, каннибализм, они универсальны. А есть частные запреты, они зависят от конкретной культуры или индивида.
Между классами: культурой управляют те классы, которые стоят у власти, те, кто подчинаются, им завидуют.
Категории оценки культуры: мера интериоризации предписаний культуры (нравственный уровень ее участников), идеалы и творения искусства, наиболее престижное – психологическое достояние культуры.
Удовлетворение, которое идеал дарит участникам культуры, имеет нарциссическую природу(в культуре самопознаются идеалы). Пример – каждая национальная культура считает себя лучшей, эталоном. На психологическом уровне культурные запреты компенсирует культурное удовлетворение.
Самая важная часть психического инвентаря культуры - религиозные представления - её иллюзии.
В чем заключена особая ценность религиозных представлений? (о религии у Фрейда сказано далее, чуть позже)
«В конце концов, главная задача культуры, её подлинное обоснование - защита нас от природы.» Природ противопоставляется культуре, природа и культура в антогонистических отношениях. Одной из мер преодоления этого является ОЧЕЛОВЕЧЕВАНИЕ природы, это дает мгновенное облегчение, она указывает и путь дальнейшего овладения ситуацией.
. Боги сохраняют свою троякую задачу: нейтрализуют ужас перед природой, примиряют с грозным роком, выступающим прежде всего в образе смерти, и вознаграждают за страдания и лишения, выпадающие на долю человека в культурном сообществе. Но постепенно акцент внутри этих функций богов смещается, они сами хозяева рока, то их решения приходится назвать непостижимыми. чем более самостоятельной оказывается природа, чем дальше отстраняются от неё боги, тем напряженнее все ожидания сосредоточиваются на третьей отведенной им функции, тем в большей мере нравственность становится их подлинной сферой. Задача бога теперь состоит в том, чтобы компенсировать дефекты культуры и наносимый ею вред, вести счет страданиям, которые люди причиняют друг другу в совместной жизни, следить за исполнением предписаний культуры, которым люди так плохо подчиняются. Самим предписаниям культуры приписывается божественное происхождение, они поднимаются над человеческим обществом, распространяются на природу и историю мира.
Так создается арсенал представлений, порожденных потребностью сделать человеческую беспомощность легче переносимой.
Второй мотив появления религии - стремление исправить болезненно ощущаемые несовершенства культуры.
Психоаналитическая мотивировка формирования религии дополняет его очевидную мотивировку разбором детской психики. Либидо идет путями нарциссиче-ской потребности и привязывается к объектам, обеспечивающим её удовлетворение.
Религиозные представления суть тезисы, высказывания о фактах и обстоятельствах внешней (или внутренней) реальности, сообщающие нечто такое, чего мы сами не обнаруживаем и что требует веры.
Попробуем подойти с той же меркой к религиозным учениям. Если мы поднимем вопрос, на что опирается их требование верить в них, то получим три ответа, на удивление плохо между собой согласующиеся. Во-первых, они заслуживают веры, потому что уже наши предки им верили; во-вторых, мы обладаем свидетельствами, дошедшими до нас от той самой древности; а в-третьих, поднимать вопросы о доказательности догматов веры вообще запрещено. Подобные поползновения раньше строжайше карались, да и сегодня общество с недоброжелательством встречает попытки их возобновления. Подобный запрет может, надо сказать, иметь только ту единственную мотивировку, что общество очень хорошо понимает беспочвенность притязаний, выдвигаемых его религиозными учениями.
Так мы приходим к поразительному выводу, что как раз те сообщения нашей культуры, которые могли бы иметь величайшее значение для нас, которые призваны прояснить нам загадку мира и примирить нас со страданиями жизни, что как раз они-то имеют самое слабое подтверждение.
Религия = иллюзия, но не то же самое, что заблуждение, она даже необязательно совпадает с заблуждением. Итак, мы называем веру иллюзией, когда к её мотивировке примешано исполнение желания, и отвлекаемся при этом от её отношения к действительности, точно так же как и сама иллюзия отказывается от своего подтверждения.
Возвращаясь после этого уточнения к религиозным учениям, мы можем опять же сказать: они все - иллюзии, доказательств им нет, никого нельзя заставить считать их истинными, верить в них.
(Вообще существует множество иллюзий, Фрейд просто сосредотачивается на религиозной).
. Поскольку будет рискованной задачей разграничивать то, что повелел сам бог, и то, что восходит скорее к авторитету какого-нибудь всесильного парламента или высокого должностного лица, то всего лучше, пожалуй, вообще вывести бога из игры и честно признать чисто человеческое происхождение всех культурных установлении и предписаний.
2 стороны культуры: с одной стороны, она несет с собой навязчивые ограничения, просто наподобие индивидуального навязчивого невроза, с другой стороны, она содержит в себе целую систему иллюзий, продиктованных желанием и сопровождающихся отрицанием действительности, как мы это наблюдаем в изолированном виде только при аменции, блаженной галлюцинаторной спутанности мысли.
Прослеживается сходство между религией и навязчивым неврозом, сколь много своеобразных черт и исторических перипетий религии можно понять на этом пути.
Рекомендация - , заменить результаты насильственного вытеснения плодами разумной духовной работы.
Способ избавления от иллюзии – наука.

Приложенные файлы

  • docx 25130155
    Размер файла: 19 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий