Krugusv Blagovest


История пятилетнего кругосветного путешествия на парусном катамаране Благовест
В этой части книги мне хотелось бы рассказать о нашем кругосветном путешествии, которое длилось пять с половиной лет и было наполнено множеством самых разных событий, встреч, надежд и открытий.
Начало мечты
Заглянуть за горизонт
Итак, история этого путешествия имеет романтическое начало, уходящее корнями в безоблачную даль детства, когда все деревья были большими, а огороженное пространство детского садика, было бесконечным удивительным миром, в котором каждый день удавалось открывать неведомые, доселе неизученные уголки, выискивать в таинственной тени кустов и задворков места замечательные и необыкновенные. Оттуда, по-видимому, и берет начало неисчерпаемое любопытство, детская беззаветная вера в загадочную Тайну, которой наполнен большой и бесконечный Мир. Эта Тайна манит и притягивает своей неодолимой силой постичь, не пресыщаясь, достичь не достигая. Как та чудесная грань, которая соединяет Землю и Небо, и которая называется этим необыкновенным словом - Горизонт. Сколько до него не иди, он всегда далеко и всегда притягивает взор своей недоступностью и простотой. Мне с детства хотелось заглянуть за горизонт. И лучше всего эта мистическая граница, соединяющая твердь и эфир видна на водной глади моря или с большой горной высоты. И каждый раз, глядя на нее, в груди возникало щемящее чувство близости иного, Горнего мира. Душа как птица, закрытая в клетку Тела, вдруг на мгновение видела ту Бесконечность и Свободу, которая дана ей в ее сущности, и трепеща, рвалась улететь в Небеса, за эту загадочную линию, как будто бы проходящую внутри
Прорастание Идеи
«Подумаешь – горе,
а раздумаешь – Божья воля!»
народная мудрость
Идеи, как было понятно еще Платону, обитают в Мире Горнем, а все что мы видим вокруг является их проекциями. Теперь, спустя четырнадцать лет после начала нашего «мероприятия», я всем нутром ощущаю эту блестящую мысль.
Будучи еще школьником, я был, по-видимому, выбран одной их этих Идей, как ее главный проводник. Прекрасно помню, как на уроках и дома некая сила водила моей рукой, я рисовал катамараны и тримараны на всех чистых страницах, испытывая сладостную дрожь от прикосновения к чему-то далекому, романтическому и судьбоносному. Надо сказать, что в те стародавние времена многокорпусники, как теперь называют этот класс судов, были представлены только экспериментальными моделями. Однако я рисовал именно их, зачитываясь книгами Френсиса Чечестера, Кшиштофа Барановского, Джорджа Слоукама и кипами журналов «Катера и Яхты», с редкими публикациями кругосветных очерков. Заронив зерно в еще не закостеневший молодой организм, Идея успокоилась, давая ростку пустить глубокие корни. За это время я, ничего не подозревая, учился в университетах, работал тренером по парусному спорту, руководил молодежным туристическим клубом, и, как психолог, решал душевные проблемы многочисленных страждущих. Казалось, ничто не грозит обыкновенному счастью простого труженика. Но вот, пришло время ростку выходить на поверхность. Этот судьбоносный момент хорошо запечатлелся в моей памяти. Как-то мы с друзьями и моими воспитанниками из молодежного турклуба возвращались из очередного похода. Поход был непростой, и, как всегда это бывает после событий такого рода, все были в светлом состоянии, очищенные горами, физическими нагрузками и преодолениями собственных слабостей. Мы сидели в купе, попивали чаек, со смехом и прибаутками вспоминали напряженные моменты похода и, по привычке, строили планы на будущее. Идея совершенно точно выбрала момент для начала своей экспансии. Почва была подготовлена идеально, извините за тавтологию.
«А, братцы, не пойти ли нам в кругосветку на яхте, - вдруг «брякнул» Серега, совершенно далекий от паруса человек. – после такого похода нам уже все по плечу» - беспечно добавил он.
Для меня эти слова были как пламя спички, поднесенной к переполненным бензиновым резервуарам. Эти слова были сказаны не Серегой. Некто свыше говорил его устами для меня. Я услышал тихий, нежный звон далеких небесных колокольчиков. Пространство купе вместе с лицами моих друзей начало как будто блекнуть, сдвигаться и пропадать. А на его место, вдруг, стало накладываться бесконечно притягательное пространство бирюзового океана, далеких островов, с пальмами на желтых песчаными пляжах, и белоснежной яхты, несущейся вдаль. «Люди, - сказал я вдохновенно, - это же мечта всей моей жизни! Это то, что нам нужно! Вот так, всем вместе построить яхту, и обойти на ней вокруг света». Голова моя немного кружилась от грандиозности замысла. Пламя поднесенной спички уже ползло по стенам резервуара. И как только мы приехали в город, пожар желания охватил меня целиком.
Я бредил конструкциями, рисовал бесконечные эскизы, читал все, что находил о самодельных яхтах и катамаранах. Идея прочно взяла меня в оборот.
Сейчас, вглядываясь в прошлое, я совершенно четко осознаю, что у прорастающей Идеи есть несколько периодов созревания. Во время первого периода человек горит и брызжет искрами. Он может ночами не спать, сутками работать и просто галлюцинировать Идеей. Мечта, рожденная ей полностью руководит его мыслями и поступками. Потом человек понимает, что стал рабом Идеи. Она заставляет его работать на износ, то, как пряником маня прекрасной мечтой, то, как плетью хлестая размышлениями о смысле жизни. И, наконец, приходит сбалансированное состояния смирения со своей судьбой, которой безраздельно правит Идея.

Как мы строили катамаран и готовились к кругосветке
Принцип вытянутой руки.
«Используй все что под рукою,
не ищи себе другое»
народная мудрость
Как я уже говорил, Идея берет человека в оборот, и заставляет работать по чем зря. Однако, она же в полной мере снабжает человека необходимым, как то - мыслями, помощниками, материалам, деньгами и внутренней энергией. Однако все это, поначалу, казалось нам мистическими и никак не объяснимыми феноменами.
В первое время, когда был нарисован красивый чертеж, поражающий неискушенного зрителя дизайном обводов и диковинным парусным вооружением, я стал предлагать построить катамаран на разного рода предприятиях. Как совершенно наивный мечтатель, я приходил к главному инженеру или заместителю директора, и, как пасьянс, раскладывал на столе мой замечательный чертеж. Мы вместе долго всматривались в узоры «шпангоутов», любовались стройностью мачт, ажурным переплетением тросов. Задавались интересующие вопросы. Я с упоением и восторгом на них отвечал. Конечно, все должно было состояться на энтузиазме и бескорыстной помощи со стороны завода или фабрики. Мне сочувствовали, пожимали руки, говорили, что люди должны верить в свою мечту, и если бы не возраст и семья, они бы тоже махнули. Но, как поется в песне, «где деньги, Зин». Как где, у вас же самих и деньги, отвечал я. Молодой человек, говорили мне, подойдите к окну и посмотрите на улицу. И что, наивно спрашивал я. А то, говорили мне, что за окном конец перестройки, т.е. разруха, безработица и хаос. Мы еле-еле концы с концами сводим, народ увольняем, цехи закрываем, чтобы совсем не загнуться, а вы тут со своими, хоть и прекрасными, но несвоевременными проектами. И они были абсолютно правы.
Где искать деньги, в стране, в которой по талонам выдавались крупы, сахар и мыло, мне было совершенно непонятно. Поэтому я решил делать яхту сам.
Сначала встал вопрос о материале. Первоначально красиво нарисованный проект предполагал алюминий. Как тогда полагалось, этот материал поступал только в организации и не продавался простым людям. Поэтому, его надо было «доставать». Познакомились с мужиками с завода, и они согласились достать несколько листов. Как они объяснили, их не воровали, а покупали сложным образом. Сбросились с друзьями всем чем могли, залезли в долги и отдали деньги мужикам.
Звоню через неделю. Ну, как, спрашиваю. Все нормально, отвечают, достали, лежат на крыше гаража, за городом, забирайте. Через три дня с чудовищными сложностями нашли необходимую машину(листы были нестандартного размера). Снова звоню мужикам. Ну что, говорю, забираем товар? Нет, говорят, обломитесь. Украли ваши листики, пока вы чесались. Так что, извиняйте, и до свидания.
Прошел год. Мы восстановили наши скромные накопления и зализали моральные раны. В стране произошли подвижки. Теперь через газету, совершенно официально можно было купит самые невероятные вещи, чуть ли не черта лысого. Открываю однажды такую газету на необходимой странице, и в глаза мне сразу бросается скромное объявление: «Материал для вечного гаража – листовой титан 4 тонны, всего за четыреста долларов». Это послание для меня, сразу подумалось мне, оттуда, и опять я услышал тихий, нежный звон далеких небесных колокольчиков. После такого знака покупка и доставка прошли как по маслу. И вот, мы стали счастливые обладатели четырех тонн титановых листов практически даром. Для справки надо заметить, что сейчас в России, а тем более в Европе тонна титана стоит около двадцати тысяч долларов, а то и больше. Это был первый подарок Судьбы.
Что дальше? Дальше надо было найти место, где строить.
В это время я работал руководителем туристского клуба в Доме Детского Творчества. Директором Дома была молодая обаятельная и милая женщина, которая с трепетом и благоговением относилась ко всей нашей туристской братии. В ее заведении, где царила атмосфера живописи, музыки, вышивания и изящной словесности, в большом полуподвальном помещении, как маленький филиал ада, громыхала то гитарной музыкой, то звоном наковален наша мастерская, совмещенная с учебным классом, и кладовкой для снаряжения. Из этой мастерской, вечерами, с шутками и прибаутками вываливалась толпа молодых людей с огроменными рюкзаками, гитарами и котелками, и устремлялась на ночной поезд в пригородный лес. А иногда, оттуда под звуки фанфар, выносились только что покрашенные самодельные лодочки, велосипеды, буера и другая всевозможная самодельщина, на которой можно было передвигаться по рекам, озерам, горам и долам. Что мы собственно и делали, объездив за много лет большую часть России.
Как я уже говорил, наша директор относилась к нам с мистическим трепетом, как к людям из другого, совершенно непонятного ей мира. И я, что греха таить, часто пользовался таким ее отношением, выбивая финансы на наши путешествия или другие туристские нужды. Чего стоит только одна история о том, как она разрешила нам построить тренажерный зал в пустующем классе. Мы строили его вместе со всем клубом почти год, долбя и передвигая стены, попутно отвоевывая соседние помещения, и даже часть крыши. Зато зал получился на славу.
Так вот, как только нашелся материал для постройки, я пришел к директору с проектом строительства яхты на крыше! Дома Детского Творчества. Это было безумие. Но я обосновал его строгими расчетами, цифрами и выкладками. Каких внутренних усилий стоило нашему милому директору отказать мне, я даже представить себе не могу. Тогда, я выдвинул альтернативный проект – постройки судна на площадке около Дома Творчества, с использованием окружающего забора в качестве строительного материала для огромного гаража, в котором предполагалось строить судно. Как только мы сделаем яхту, мы поставим забор на место, заверил я ее. Это был не менее безумный проект, но у нее, по-видимому, не хватило сил отказать мне еще раз. Возможно, она не могла сразу оценить грандиозность замысла.
И вот строительство началось. Я не скажу, что это была комсомольская стройка размаха Байкало-Амурской магистрали, но в пределах жилого микрорайона это было событие. Мы, несколько энтузиастов друзей, снимали большие железные листы, из которых состоял забор, и тут же сваривали из них большущий ангар, в котором, наверное, можно было поместить два железнодорожных вагона. Весь двор был окружен домами, и стройка представляло собой бесплатное шоу для окружающих жителей. Как только мы демонтировали половину забора, на следующий день вторую половину средь бела дня демонтировали и увезли на грузовой машине какие-то ушлые мужики, попросту украли.
Как только ангар был готов, появился представитель водоканала и приказал убрать строение с пожарного люка. Мы были просто в шоке. Или, передвиньте его на 15 метров, категорически заявил он. Представьте себе удивление жителей, когда огромнейший ангар, построенный за месяц силами нескольких лихих молодцев, вдруг, за один день без кранов и лишнего шума оказывается в совершенно другом месте. Перефразируя Степу Лиходеева из знаменитого Булгаковского «Мастера», можно было подумать, что тут уже «попахивает чертовщиной».
Но это были еще семечки, по сравнению с теми техническими задачами, которые нам предстояло решать в дальнейшем. Однако лиха беда – начало. Строительство началось!
Для того, чтобы сделать поплавки катамарана из листов титана, следовало сначала их правильно раскроить, а затем сварить. Это оказалось совсем непростым делом. Секретную технологию нам передал наш знакомый Александр - научный сотрудник закрытого военного предприятия, где изготовлялись части титановых подводных лодок, сварщик экстра класса. Под его чутким руководством я овладел первыми метрами этого магического действа, а дальше дело пошло. За два года, в стужу и жару, было пройдено шестьсот метров сварочного шва. И теперь, когда волна и ветер бьют в крепкий титановый борт, я всеми нервами ощущаю каждый сантиметр нашего детища. Именно тогда я поверил в свои силы, и в то, что Судьба улыбается нам, а Идея, выбравшая меня своим проводником, даст все необходимое для своего вещественного воплощения. Часто как по мановению волшебной палочки, появлялись необходимые материалы и оборудование. Именно в тот момент, когда это было больше всего нужно, приходили люди, консультировали, обучали, что-то дарили, или продавали по доступным ценам. В общем, все неслось в каком-то очень благоприятном потоке, и я даже не особо заботился о будущих проблемах. Знал, все должно сложиться. Тогда же, как предельное выражение этой магической опеки, родилось «правило вытянутой руки». Оказалось, что если ты находишься в этом правильном потоке, и делаешь какую-то работу, то все необходимое находиться на расстоянии вытянутой руки. Как будто кто-то услужливо подкладывает тебе необходимые инструменты. И наоборот, если ты делаешь что-то не то, то, что потом все равно приходиться переделывать, ты начинаешь подолгу искать какую-нибудь пустяшную детальку, и все идет сикось-накось.

Катамаран делался при минимуме вложений, из материалов, которые оставались после расформированных военных частей. Например, мачты варили из алюминиевых труб, которые используются танками, когда они движутся под водой. А мосты катамарана из нержавеющих корпусов торпед, которые нам подарил настоятель Коневецкого монастыря. Списанную алюминиевую шлюпку мы использовали в качестве центрального корпуса, который не касается воды, разместив в ней кают-компанию, рубку управлению и двигатель. Назвали судно Благовест, как колокольный звон, который разносится далеко вокруг, и несет с собой Благую Весть.
После постройки несколько лет перед кругосветкой мы с друзьями ходили в экспедиции на Ладогу, по Беломоро-Балтийскому каналу. Каждый год конструкция судна и парусное вооружение совершенствовалась, приспосабливаясь для совершения основного кругосветного плавания. В конце концов, на катамаране была установлена система вращающихся мачт по типу «Аэрориг», которая впоследствии показала себя с самой лучшей стороны, работала безотказно, была проста в управлении, вызывала восхищение и неподдельный интерес у зарубежной парусной публики.
Наконец, настало время для путешествия за рубеж. Мы были в раздумье, готовы ли мы для такого серьезного шага. Как раз в это время Евгений Александрович Гвоздев, семидесятичетырехлетний отважный мореплаватель из Махачкалы, вернувшись из своего трехлетнего кругосветного плавания на маленькой пятиметровой яхточке, при личной встрече сказал нам: «ребята, не слушайте никаких «старпёров» (то бишь теоретиков от паруса), ходите смело в моря, плавайте в дальние страны, набирайтесь опыта, и ничего не бойтесь. Некоторые всю свою жизнь готовятся, ковыряются, полируют, доводят до ума, а там, глядишь, немощь, старость и смерть». Образ был сильный и емкий. И мы решили отправились в первую экспедицию по Европе.
Не морем единым
Однако образ простых романтиков тогда нас уже не устраивал. Хотелось большего. Хотелось быть нужными.
Самое первое, что приходило в голову – знакомить Европу с жизнью Питера. Мы пошли в два музея и набрали разных стендов об истории. Стенды были не к селу ни к городу. Одна часть – старые фотографии времен царя и революции, вторая – история жизни Кронштадских оборонительных сооружений. Другого ничего не было. Но нам важен был сам процесс. Потом один наш знакомый режиссер предложил организовать выставку детских рисунков. С этими, язык не поворачивается сказать, «программами» мы и стартовали.
В каждом мало-мальски приличном порту мы честно старались выставлять наши стенды, петь песни, которые знали, и знакомиться с интересными людьми. В наших пафосных речах, адресованных журналистской братии мы называли это «народной дипломатией». Сейчас, через много лет, эти усилия кажутся немного наивными, но тогда мы не знали, как это нужно делать, а просто нащупывали свой путь.
В Центре Гамбурга, в разгар выставочной лихорадки, к нам подошел простой молодой парень и сказал – «ребята к чему вам вся эта старь, то что происходит с вами самими самое интересное и живое». Тогда мы задумались над его словами и поняли для себя – все-таки нам важно было делать что-то большее, чем простое походное счастье. Нам важно было чувствовать себя частью большой и дорогой нам страны, быть представителями ее народа, как бы пафосно это не звучало.
Мы прошли от Питера до Роттердама и обратно, в том числе от Амстердама до Роттердама внутренними каналами, получив при этом огромное удовольствие.
После возвращения из «Европейского турне» настало время готовиться к нашему главному кругосветному приключению.


Однако, еще за полгода до задуманного старта у нас не было никаких денег на путешествие, однако мы были полны решимости во что бы то ни стало стартовать в обещанные себе сроки.
Как я уже говорил, с самого начала мы не были настроены на спортивные рекорды или какие-либо достижения. Экипаж подобрался из гуманитариев и романтиков. Мы хотели узнать Мир, страны, людей, а не только видеть за бортом одно лишь море. По опыту нашего плавания в Европу представление людей о России даже в Амстердаме ограничивалось словами, «водка, махорка, калашников». А один довольно интеллигентного вида товарищ заявил нам, что в его представлении Москва – это такая большая, засыпанная снегом деревня, где между домами бродят дикие медведи. Тогда нас это сильно озадачило, и мы решили, что нашей основной добровольной миссией будет представлять Россию и наш родной Питер такими, как они есть. Мы стали искать единомышленников в этом, и за несколько месяцев до старта нашли их в Москве. Это были люди из молодежного движения Новая Цивилизация. Нам обещали помочь с финансами, а мы в свою очередь дали слово выкладывать на сайт организации наши приключения, рассказывать об интересных людях, событиях, встречах. Таким образом, на выделенные средства мы купили паруса, необходимое навигационное оборудование, а также сделали фото-выставку о России и Питере. Кроме того, для нашей представительской миссии был приобретен мультимедийный проектор, собрана коллекция русских фильмов и куплен усилитель с колонками для концертов русской музыки.
Нам обещали 600 долларов в месяц на восьмерых, и мы были счастливы, что можем, хоть и на самом минимуме средств, но все же начать наше путешествие. От начала проекта до старта прошло почти десять лет.
В начале пути
Нас было восемь человек, четыре молодые пары, бросившие вызов судьбе. Мы были энергичны, смелы и полны решимости. Маршрут был задуман фантастически длинным и прочерчен вдоль побережий всех континентов, хотелось осуществить максимальный охват планеты. Не посчитайте нас наивными идиотами, совершенно не представляющими на что решаемся. Мы подробно консультировались с нашими соотечественниками – Федором Конюховым, Николаем Литау, Евгением Гвоздевым, но по большому счету не смогли у них ничего перенять, поскольку их задачей были рекорды или морские плавания, мы же были настроены на другое. В конце августа 2002 при большом скоплении друзей и репортеров мы отчалили от берегов родного города.
Как это обычно бывает, опыт появляется в результате разрушения иллюзий. Уже в Амстердаме друзья из голландского яхтенного журнала Zeilen открыли нам глаза на многие парусные реалии, приобщив нас к опыту мирового круизинга. В частности, оказалось, что запланированный нами маршрут абсолютно не выдерживает никакой критики, и попросту нереален ни для каких яхт. Мы узнали, что существуют проверенные опытом кругосветные маршруты и сроки прохождения отдельных их участков, нарушение которых смертельно опасно.
Обогащенные этим знанием, мы продолжали движение, организуя, где это возможно, наши мини-фестивали о России и Питере. В Северном море попали в сильный шторм, где под одними мачтами двигались со скоростью двенадцать узлов. Катамаран показывал себя с самой лучшей стороны, однако, одной из главных технических забот в это время была наша силовая установка. Она состояла из дизеля от машины и коробки передач от катера. Между ними была установлена самодельная муфта, которая часто выходила из строя. Вспоминается один случай в середине Лондона около моста Тауер-бридж. Мы с трудом продвигались против пятиузлового течения реки Темзы и почти достигли причала у марины «Сан-Катарин док», как вдруг, за два метра до берега муфта снова выходит из строя, и нас медленно начинает сносить. Я оглядываюсь назад и с ужасом вижу высоченное здание водной полиции, все стеклянное от воды до самого неба. А это было время, когда мир еще не оправился от трагедии с башнями близнецами. В моем воображении мгновенно нарисовались картина замедленных съемок, когда Благовест таранит небоскреб, куски стекла падают вниз, и башня с грохотом рушится. Отгоняю от себя это наваждение, с чудовищным усилием бросаю канат зевакам на берегу, они его крепят, и Благовест останавливается.
После этого случая мы принимаем серьезное решение, приобрести новую силовую установку. Для этого полгода остаемся в Англии, пытаясь найти деньги на новый двигатель с коробкой передач. Помогли русские бизнесмены, новые английские друзья и наши концерты. В конце концов, двигатель был куплен, установлен, и мы уже без проблем смогли продолжать наше плавание. Из Англии вернулись домой
двое членов нашего экипажа. Наши друзья поняли, что жизнь парусного путешественника это не их удел. Нас осталось шестеро.
К этому времени нас ждал еще один сюрприз. У молодежной организации, которая нас поддерживала, начались финансовые трудности и мы остались совершенно без денежной поддержки. Основным нашим средством заработка в то время стала организация платных концертов. Мы двигались вдоль Испании и Португалии на юг, зарабатывали концертами, не забывая про нашу основную Миссию, которая естественно не приносила нам никаких доходов, кроме морального удовлетворения. Потом туристский сезон в этих странах закончился, и мы искали уже любую работу, лишь бы иметь возможность продолжать наше движение. В один момент пришлось даже изготавливать ловушки для крабов - очень тяжелое и низкооплачиваемое занятие. После Португалии мы кратко остановились в Марокко, затем надолго встали на Канарских островах. Там мы снова попытались заработать на дальнейший путь, но, сколько зарабатывали, столько и тратили на жизнь. У еще одной пары из нашего экипажа планировалось пополнение семьи, и они вынуждены были вернуться домой. Подходил благоприятный сезон пересечения Атлантики, а денег все не было. Наконец в самые последние дни мы нашли фирму, которая согласилась регулярно платить нам минимальные деньги за то, что будем распространять информацию об их продукции по нашему маршруту. Таким образом, мы снова получили возможность двигаться дальше.
Как настоящие моряки

Мы не профессиональные моряки. Морская романтика, и все что с ней связано для нас всего лишь прекрасные декорации на фоне которых развертывается захватывающее действие нашей жизни. И хотя сейчас за кормой у нас уже около 30 тысячь морских миль, множество сильнейщих штормов и всяческих "переделок", мы продолжаем считать себя скорее любителями, чем профессионалами. Любители всегда получают гораздо большее удовольствие от любимого дела, и, кроме того, такая позиция позволяет нам не бить себя в грудь и не кичиться успехами при каждом удобном случае, а, как говорил наш хороший друг, опытный яхтсмен и многократный кругосветчик, действовать по принципу: «когда ты встречаешься с интересными и необычными людьми – вытащи затычки из ушей и положи их себе в рот!»
История нашего экипажа
В начале пути, нас было 8 человек - четыре молодых пары. И хотя 4/5 кругосветного маршрута мы прошли вдвоем с Аней, моей супругой, наши товарищи сыграли очень большую роль в нашей жизни, и в этом большом плавании, в частности. В этой главе я хочу рассказать о том, как каждый из друзей пришел в проект кругосветки, как покинул его и какие коллизии претерпел на .
Андрей и Аня Фоминцевы.
О себе я довольно подробно рассказывал в предыдущих главах, поэтому позволю себе представить коллег, друзей и любимых.
Аня
Аня психолог по профессии и после института перед кругосветкой успела несколько лет проработать детским психологом в школе и Доме Детского Творчества.
Когда я предлагал Ане руку и сердце, а это было за 7 лет до старта , я спросил её – пойдешь со мной на край света? Пойду, твердо сказала она. И она выполнила свое обещание. До этого мы вместе с ней и друзьями прошли множество сложных походов по долинам, горам, морям во всех уголках нашей необъятной страны. Мы покорили высочайшую гору Алтая – Белуху и почти что достигли пика Боливара в Венесуэле. И теперь, после пяти с половиной лет кругосветных приключений, преодолев множество трудностей и опасностей, я могу только молча восхищаться мужеством, терпением и стойкостью моей любимой. Аня была и остается моим верным соратником во всем. Она занималась подготовкой лодки к плаванию, вела организационную работу, на лодке ее функцией была боцманская обязанность. В море, она, как и все стояла вахты, ставила и меняла паруса, готовила на кухне, наводила порядок и заботилась о других. На берегу, организовывала фестивали, принимала гостей, занималась пополнением запасов и другими судовыми работами. Они была и остается моей правой рукой во всем. Кроме всего прочего, она остается для меня нравственным ориентиром. Наши чувства окрепли и углубились во время этих нелегких испытаний. Я счастлив, что Бог дал мне такую замечательную спутницу жизни.
Светлана Авдошина и Максим Иванов
Светлана
Мы были знакомы со Светланой много лет и прошли с ней множество путешествий. Светлана светлый и креативный человек. Она художник и реставратор по призванию.
Света была с Максимом в гражданском браке, а перед путешествием они повенчались. Однако, перед кругосветной экспедицией в их взаимоотношениях с Максимом возникла трещина. Максим полюбил другую девушку Наташу, но Светлана, чувствуя неладное не могла поверить в очевидное, и потому мучилась и нервничала, отвлекаясь ненадолго новизной стран, городов, новыми знакомствами и благоустройством их каюты. Максим присоединился к нам только в Германии и Света несколько месяцев пути просто не находила себе места. Мы, зная истинное положение дел, стали заложниками этой затянувшейся семейной трагедии. Каждый месяц Максим, под разными предлогами уезжал в Питер, и Света опять превращалась в обнаженный комок нервов, приходя в себя только после его возвращения. Только в Англии, истина открылась, и Светлана была на грани отчаяния. Однако, собрав всю свою решимость, она добилась того, что Максим решился взять тайм аут и попробовать вернуть прошлые отношения. И дейсвительно, сначала как буд-то бы все началось налаживаться, но затем стало еще хуже. Естественно, что напряженность ситуации не ограничивалась стенами их каюты, ведь яхта небольшая, все живут бок о бок, и все раздражения и обиды выплескивались на окружающих. И когда на Канарских островах Максим объявил об окончательном разрыве со Светланой и предложил ей уехать домой, поскольку он собирался пригласить Наташу, оставшиеся члены экипажа имели огромную психологическую усталость и опустошенность. Двухлетний семейный конфликт, невольными свидетелями и участниками которого мы все стали, не мог не оставить следы в душе всех. Но особенно тяжело было, конечно Светлане. Она очень сильно похудела и выглядела как зомби. Мы всерьез опасались за ее здоровье и искренне сопереживали ее душевным мукам.
Света вернулась в Питер, и только через три или четыре года напряженной внутренней борьбы, она смогла вернуть себе тот оптимизм, жизнерадостность и душевный свет, который имела в то время, когда мы ее с ней познакомились.
Максим
Мы знакомы с Максимом много лет. Еще будучи студентом психологического факультета ЛГУ он участвовал в походах, которые я организовывал будучи руководителем туристического клуба. Вместе мы принимали решение о подготовке кругосветки и строительстве судна. Затем, поссорившись со мной, он исчез на несколько лет. Потом появился и, извинившись, сказал, что хочет вернуться в нашу компанию. Так получилось, что и в дальнейшем все наше знакомство, освещенное радостью встреч и открытий, было частично омрачено перманентными обидами и раздражениями. Возможно, Максим подсознательно не принимал моего лидерства в нашей компании. А ведь, как известно из железных законов человеческого общежития, два лидера в одном коллективе ужиться не могут.
Внутри себя я это понимал, и в один момент и ясно это почувствовал, что если Максим пойдет в кругосветку, то беды не избежать.
Но, как бы то ни было, помешать Максиму участвовать в путешествии я не мог. Он был глубоко интегрирован в проект и считал его своим. Приходилось покориться обстоятельствам и верить в то, что все как-нибудь стерпится слюбится или обойдется.
Однако, не обошлось. И почти что два первых года нашего плавания прошли под знаком все нарастающего конфликта. Было бы глупо и неправильно в этой связи сыпать обвинениями в его адрес или описывать отрицательные качества Максима. Ведь каждая конфликтующая сторона видит все в искаженном свете. Наверное, этих качеств было не больше чем в любом другом человеке. И, несомненно, положительных черт его личности также было немало. Как я сейчас понимаю, во всем виновата была моя нетерпимость и эгоизм, который я никак не мог признать за собой.
Но как бы то ни было, результатом нашего трехлетнего совместного пребывания на Благовесте явилась раскаленная и удушающая атмосфера конфликта, находиться в которой было просто невыносимо. Мы уже много месяцев не разговаривали, не трапезничали вместе и общались только короткими записками, источавшими яд. Дело осложнялось тем, что и Наташа, которая приехала вместо Светланы и Аня были беременны. Эта ситуация никак не способствовала их физическому и психическому здоровью, а также здоровому развитию новых маленьких жизней. Я сам был на грани психического истощения. Так больше продолжаться не могло.
Как судовладелец и капитан я предложил Максиму и Наташе покинуть судно. Однако, в том состоянии конфликта и помраченности, в которой мы все находились, трезвого и спокойного решения ситуации, по-видимому, не могло состояться.
Мы отдали Максиму и Наташе все оборудование, которое имело ценность, оставив себе исключительно только самый минимум необходимого, чтобы выжить и продолжать путь. Расставание было болезненным и неприятным, но это была альтернатива окончательного краха Благовеста. Все это произошло в Колумбии, в городе Картагена. Мы не опасались за судьбу наших бывших соплавателей, поскольку знали, что ребята не бедны. Каждый из них сдавал квартиру в Питере. И действительно, как мы узнали позже, уже через короткое время они сняли хорошие аппаратменты, а потом, заняв денег, купили яхту – четырнадцатиметровый пластиковый шлюп. Яхта была, конечно, не новая, однако, вполне комфортабельная и пригодная для дальних плаваний. Наташа родила ребенка, и они продолжают свой путь на своем судне. Так что нет худа без добра.
Мы же практически при нулевом бюджете с очень большими сложностями продолжали наше путешествие, понимая, что только такой, хирургический метод был возможет при столь затянувшемся конфликте. И его гной еще долго сочился из душевных ран всех его участников.
Ян Тимофеевский и Аня Ерофеева
С Яном мы познакомились за год до начала путешествия. Ян по профессии актер, работал в театре, а также снимался в костюме Петра с гостями города. И действительно, Ян был вылитый Петр Первый, статный, высокий, неотразимо обаятельный и общительный. Кроме того, он великий рукодел, может отремонтровать двигатель, починить компьютер, зажечь сердце песней и поддержать любую задушевную или умную беседу. Кроме того, он абсолютно неприхотлив к бытовым обстоятельствам жизни, к еде, жилью. В общем, золотой человечище.
Ян стал для меня правой рукой, поскольку на первом этапе нашего пути были частые поломки силовой установки. Все смеялись, что из моторного отделения постоянно торчат две наших задницы. Будучи веселым, жизнерадостным и общительным человеком Ян в каждой стране находил новых друзей, а навигация доставляла ему огромное удовольствие.
Аня
Аня по профессии драматург. Она занималась сценариями в театре, когда Ян позвал ее в путешествие. До этого Аня никак не была связана ни с парусом, ни с морем. Аня еще более непритязательная натура, чем Ян, но исключительно творческий и отзывчивый человек. В театре, где работали наши друзья наступал кризис, и наша дальняя экспедиция как нельзя кстати предлагала жизненную альтернативу. И почти полгода ребята разделяли с остальным экипажем все радости и горести. Однако, в Англии, в небольшом городке Фалмут, через 8 месяцев после старта Ян со своей спутницей Аней Ерофеевой решили уйти из экипажа. Как выяснилось позже, они поняли, что продолжать не могут по следующим условиям –
Напряженная атмосфера в экипаже, от которой они уже устали. Отсутствие карманных денег, что полностью лишает их свободы удовлетворять свои самые минимальные потребности. Большие объемы судовых работ, которые никак не соответствуют их призванию. К тому же не только у них, но и у всех нас уже присутствовал груз накопившихся раздражений от межличностных ситуаций, в которых остальные члены плавающего общежития не соответствовали их ожиданиям. А ребята оказались более чувствительные к этому.
Ребята, какое-то время оставались в Англии, работая у друзей на ферме, но затем вернулись в Питер.
Света Бреус и Саша Крылов
Самые молодые участники кругосветки Сашка и Света. Для них все происходящее видилось в романтическом свете, что помогало справляться с физическими и моральными трудностями экспедиции. Именно поэтому они пробыли в экипаже примерно год.
Саша был моим воспитанником в туристическом клубе, я знаю его с 6 класса школы. Перенеся клиническую смерть в раннем возрасте, он стал глубоко думающим, чувствительным и ответственным человеком. Света жила в Таллинне и имела опыт хождения на яхтах. Она работала в туристическом агентстве, владела английским, и мечтала о великих свершениях. Узнав о готовящейся кругосветки из Интернета, она предложила нам свою кандидатуру. Мы познакомились, понравились друг другу, и она провела несколько месяцев до кругосветки в Питере, помогая готовить экспедицию. Здесь они познакомились с Сашей, который в это время помогал готовить судно к отплытию. Между ними возникла взаимная привязанность, которая имела, скорее, характер романтической дружбы. Сашка тоже предложил свою кандидатуру вместе со Светланой, и она была с радостью принята.
Поскольку они совсем недолго знали друг друга, их чувства подверглись серьезным испытаниям. Живя бок о бок со своим другом в небольшой тесной каюте и не имея возможности уйти и одному пережить все шероховатости совместной жизни человек учиться семейной жизни на порядок быстрее, чем в обычной жизни. Тут неделя идет за месяц, а то и больше.
Часто Света и Саша запирались в каюте и вели длинные разговоры, выясняя свои отношения. Мы все желали ребятам пережить все сложности и найти, наконец, общий язык.
Но вот, в один прекрасный момент, на фоне очередного периода, когда наши «молодые», «решили остаться друзьями», Сашка в Лондоне случайно встречает молодую русскую студентку Аню, и просто безумно влюбляется. Он не находит себе место, ездит к ней на свидание и вообще сходит с ума. Мы уходим на юго-запад Англии, но и оттуда, Сашка, заняв денег из общего скудного бюджета, едет через всю Англию в Лондон, чтобы повидать свою новую страсть. Света, при этом стараясь внешне «остаться другом» переживает свою нелегкую женскую долю «покинутой». Но все, слава Богу, вернулось на круги своя. Сашка, пережив это безумное увлечение, осознал, что чувство к Светлане гораздо более глубокое и верное, что кроме любви здесь есть сходство интересов, жизненных позиций и настоящая дружба. На Канарских островах у ребят ребята решили оставить экипаж, поскольку экспедиция затягивалась, безденежье продолжалось, в разгаре присутствовал семейный конфликт между Максимом и Светланой, и что самое важное, Света ждала ребенка.
Наши друзья вернулись домой и вскоре Саша перебрался жить в Таллинн. Сейчас у них уже двое детей и большие планы на будущее.

Живые страницы кругосветного путешествия

На этих страницах осталась история наших кругосветных похождений, от момента старта, до радостной минуты возвращения. Здесь в кратких эссе запечатлелись отрывки наших впечатлений, открытий и разочарований, сомнений и побед. Здесь, наряду с описаниями наших яхтенных, бытовых, походных, личных и экзистенциональных историй, присутствуют, также истории наших друзей и знакомых, тех, кто встречался с нами на нашем длинном пути домой.
Этот путь шел не только по океанским просторам, но и по океанам человеческих судеб. И тот, и другой путь для нас интересен и дорог. Вехи на этом пути не только морские мили, города, гавани и порты, но и интересные встречи, новые друзья и неувядающие душевные связи.
Европейско - Африканский этап

Рис 27
Санкт-Петербург – Эстония(Таллинн) – Латвия(Рига) – Германия (Киль – Гамбург) – Голландия (Амстердам – роттердам) – Бельгия (Зибрюдже) – Англия (Лондон – Рамсгейт – Портсмут – Фалмут)- Испания (Ла-Корунья – Виго) – Португалия ( Порто – Лиссабон) – Марокко (Касабланка) – Канарские острова (Фуэнтовентура – Гран Канария) – Синегал (Дакар – р. Синесалюм)
2002 год
24 августа
Отчалили...
Анна Фоминцева
С утра хотели проснуться пораньше, чтобы прибраться перед таможней. Но сил подняться не было. Поэтому к пограничникам пошли только к 10 утра. Таможеники и пограничники осмотрели нас быстро. По другому и быть не могло, т.к. дальше лестницы заглянуть в каюты было невозможно. Все наши пожитки были свалены и запиханы как попало. И тут, как это обычно бывает, когда можно уже идти, мы хотели было еще чуть-чуть постоять, но нас просто, чуть ли не ногой, отпихнули от берега...
26 августа
Шесть часов утра. Ветер встречный. Идем под двигателем. Скорость 4 узла. До Таллинна 35 миль. Несем вдвоем с Анечкой собачью вахту. На флоте ночная вахта в районе 4 часов утра называется собачьей. Наверное, потому, что хороший хозяин в такое время, сами знаете что…
Моросит мелкий теплый дождик. На экране радара появляются, исчезают, меняют очертания странные образования. Они как живые рождаются ниоткуда, развиваются, дышат, перемещаются и умирают, растворяясь в никуда. По-видимому это грозовые фронты. Иногда темноту рассекают смутные зарницы.
На ум приходит рассказ Станислава Лема "Непобедимый", где на далекой планете в результате войны механизмов, осталась причудливая форма неорганической жизни - тучи-роботы, состоящие из миллионов кристалликов, которые, объединяясь вместе, образовывали супермозг, разрушающий любые формы органинической жизни. В полумраке рубки, подсвеченной мерцанием приборов, только непрерывное ворчание работяги движка придавало уверенность в силе и могуществе человека, способного противостоять любым проявлениям стихии.

30 августа
Конец дня, начало следующего. Наконец-то мы в Таллинне. Мэрия города, благодаря усилиям Светланы и ее друзей, организовала нам шикарный прием. Уже с моря с нами связался выделенный специально для нас агент - исключительно любезный молодой человек. В порт нас провел, лихо развернувшийся прямо перед нашим носом лоцманский катер. В общем, сервис по полной программе. Видимо приход яхты в порт да еще с какими-то непонятными для морского люда целями, под покровительством мэрии, дело неслыханное. Все портовое начальство и капитаны огромных океанских лайнеров было взволновано. В эфире в течение, по меньшей мере, часа только и звучало на разных языках - "катамаран Благовест", "парусное судно", "пропустите парусное судно", "обождите". Вход в порт представляет собой узкие ворота, и пройти может только один корабль. А движение поистине морских исполинов здесь как на Невском проспекте. Так что навели мы шороху.
Ян с Сашкой просто не могут остановиться и продолжают без конца на разные лады пародировать эстонские акценты. Сами от своих же приколов смеются, даже стоять не могут, а просто ползают по палубе, заражая других шутками, да прибаутками
15 сентября
Прощание, шторм и поломки.
Андрей
Ветер норд-ост 12-17 в секунду. Погода с переменным успехом. Волны до 4 метров высоты. Скорость до 10 узлов под штормовым парусом. Сашку и Пашку непрерывно тошнит. Саня не ел уже несколько дней. Другие крепятся, однако выглядят не самым свежим образом. Сегодня рано утром покинули пространство Латвии.. Дорогие наши, любимые друзья. Не забудем вашу заботу и доброту. Сколько тепла вы передали нам всем.
Последние несколько дней были омрачены несколькими поломками. Из-за скачка напряжения в Риге вышли из строя сразу несколько приборов - эхолот, радар и преобразователь напряжения 24-12V. Несколько дней сидел как проклятый, с трудом попадая паяльником в транзисторы и микросхемы. Наконец на третий день эхолот огласил пространство кают-компании своим радостным пипиканием. Кое-как воспрял духом, может быть с радаром не все так плохо. Это очень полезный прибор. Без него действительно в ночи и в тумане как-то не по себе.
Волны весь день просто потрясающие. Гребни, обрушиваясь, имеют вид белоснежных вершин. В сочетании с темно-коричнево-зелеными, бесконечно изменяющимися основаниями это поистине феерическое зрелище. Однако они не причиняют нам никакого вреда. Наше судно скачет по ним как мячик от пин-понга по асфальту. Скорость такая, что, аж в кильватерной струе как за катером брызги фонтаном. В какие-то моменты испытываешь настоящий восторг. Если бы еще не мутило немного, было бы полная нирвана.
29 сентября
Стоим в Кильском канале на небольшом живописном озерце в 14 км. От Киля. Встали сюда специально, для того чтобы доделать, или хотя бы начать доделывать каюты, в которых еще со старта мешки лежат кучами. Наши девушки все стонут от такой неустроенности. А мужики всегда при деле и не могут в походных условиях заняться наведением уюта. Вот и выделили два спокойных дня, для того чтобы хотя бы начать процесс "уютизации". Стояли в Киле четыре дня в небольшом уютном яхт-рклубике около самого шлюза Кильского канала. Спокойствие, чистота, много зелени и мало авто.
У нас сломался реверс редуктор. Полетели три больших подшипника. Залили не то масло, слишком жидкое, и оно благополучно вытекло через сальник. Я уже думал что все, это надолго, надо заказывать в России. Коробка древняя как сам Мир, еще от советского катера 50-х годов. Зашли в небольшую яхтенную лавочку, прямо напротив судна, в слабой надежде спросить, где в Киле можно достать эти специфические детали. Молодой обаятельный парень, посмотрев на наши раздраконенные шарики о ролики, произнес -"раша?". В ответ мы безнадежно кивнули - раша, раша. Он скрылся за стойкой и через несколько минут положил на стол сверкающие вожделенные колечки. Нашему удивлению не было предела. Мы просто стояли, открыв рты, не в силах произнести не слова. Дальнейший выплеск эмоций выражался в словах - "дас ист фантастиш!!!!!, ес!!! Гут!" и т. д. Тут же, у бункеровочного катера было куплено нужное нам масло и получены необходимые консультации по его использованию. За 10 минут в радиусе 100м. от лодки проблема была решена. Правда, после этого потребовалось еще три дня безвылазно провести в моторе, по локоть в масле, и в голове "шарики заходили за ролики", но это казалось таким пустяком.
11 октября
Спасенные заживо
"Спасение утопающих - дело рук самих утопающих"
Ильф и Петров "Золотой теленок"
К вечеру на попутном штормике силой 8 баллов, теперь для нас это пустяки, добрались до последнего островка, от которого начинается поворот на Амстердам. Погода к вечеру развеялась, ветерок поутих, и вот уже весело пенятся барашки на отмели между песчаных дюн на Фризских островах. В общем, как говориться, - ничто не предвещало беды. По прошлому разу узнаю знакомые очертания входа между островами, и смело направляю наш кораблик туда. По карте времен нашего последнего путешествия отмечаю путь и "забиваю точки" в нашего маленького, но надежного друга - приемник спутниковой навигации.
В душе закрадываются смутные сомнения, ибо в том месте, где мы проходили три года назад непрерывно пенятся и клокочут белые буруны. Как же так, братцы, ведь вот он проход и отмель знакомая и абрис берега тот же? Ну ладно, думаю, как-нибудь проскочим, ведь карта, хоть и 75 года, но врать не может. А эхолот наш на волнении начинает работать как часы, т.е. показывать все что угодно, в том числе московское и мировое время, только не глубину под днищем. Первый легкий удар по рулям отрезвляет сознание, и заставляет включить шестое чувство сканирования пространства-времени. Рули наши устроены так, что при касании дна сразу поднимаются, и осадка резко уменьшается, однако реагировать следует немедленно, ведь посадка на мель на таком волнении чревата самыми роковыми последствиями. Лодку может разбить даже о мягкий грунт.
Кругом кипят пенистые гребни волн. По-видимому, это отливное течение сталкивается с волнением и ветром Северного моря.
Следующая серия ударов по днищу заставляет понять, что дело принимает серьезный оборот. Стараюсь делать вид, что все нормально, абсолютно штатная ситуация, но внутри все предельно напряжено. Заводим двигатель и пытаемся уйти от кипящих отмелей. В один из моментов касания "Благовест" неконтролируемо разворачивается и гик на передней мачте с бешеной скоростью перекидывается на другой борт, ударяется о крышу рубки, и дико выгибаясь, со страшным грохотом шмякается о ванту. Штормовой парус с треском и воем начинает колошматить по ветру. Этого еще не хватало! В такой момент потерять основной движитель. А ведь двигатель и так после ремонта муфты на ладан дышит. Яхта беспорядочно мечется в лабиринте мелей, то разгоняясь на относительно глубоком месте, то снова садясь на брюхо. Сознание буквально переходит на какой-то новый уровень восприятия, чувствуя смертельную опасность, мобилизуется и ищет резервы в интуиции, в каком-то сверх видении, которое кажется, заменяет эхолот, радар и электронные карты вместе взятые. Пытаюсь всем напряжением рук и ума понять, куда же нужно направить лодку, чтобы не быть окончательно и бесповоротно затертым между клокочущими дебрями песчаных отмелей.
Вот островок относительно спокойной воды, есть время передохнуть и осмотреться.
Замечаю что вдали, на большой скорости приближается какой-то катер. Вот думаю, там и фарватер. Сначала не заметил, но теперь-то выберемся. Катер снижает скорость и сложными зигзагами начинает приближаться к нам. Максим пробует связаться с ним по рации, но и так становиться понятно, что это за нами.
Ребята на катере молодые, все одеты в спасательные жилеты с удивлением, буквально открыв рты, смотрят на наш необычный корабль. Видимо их шокирует погнутый гик, и штормовым беспорядком на палубе. Они просто не представляют, что некоторый рабочий беспорядок просто отражает глубинный уровень наших творческих порывов.
Катер подходит к нам вплотную, и один симпатичный и высокий парень с волевым лицом, зажав в руке карту, прыгает к нам на лодку. Очень эмоционально и аргументировано он пытается объяснить, что здесь пройти невозможно и нужно поворачивать назад на рекомендованный фарватер. Пытаюсь понять как это возможно, говорю, что проходили уже здесь три года назад и показываю нашу карту. Он качает головой и говорит, что карта никуда не годиться, что она устарела и в ответ разворачивает свою. Показывая проход, и сравнивая карты, пытается объяснить, куда нам следует держать путь.
В это время очередные буруны мелей неуклонно приближаются. Парень настоятельно рекомендует возвращаться на фарватер и проходить миль 10 западнее, около островка Флиланд, где проходит основной, глубокий фарватер. Да, это солидный крюк, но видимо другого выхода нет. Очень озабоченно он повторяет, что если мы будем пытаться пройти этим путем, то, несомненно, разобьем свою лодку. Поглядывая на погнутый гик и беспорядок на палубе, он озабоченно спрашивает, не нужна ли нам помощь. Вежливо и с достоинством отказываемся. Парень с сожалением пересаживается на свой катер, и он на бешеной скорости растворяется вдали. А мы медленно начинаем двигаться сквозь пенные буруны на рекомендованный фарватер.
Темнеет. Ветер крепчает. Волны становятся все настойчивее и круче. Пытаемся выйти на фарватер и пройти к островку до начала полной темноты. Между делом на этой боковой болтанке пытаемся закрепить погнутый гик. Для этого приходиться залезать до середины мачты. Судорожно цепляясь за качающиеся перекладины, вглядываясь в темноту и борясь с тошнотой, пытаюсь закрепить тросы. Вдруг мотор изменяет вой на противный и жуткие повизгивания, и я с ужасом понимаю, что это в очередной раз вышла из строя муфта - деталь, соединяющая двигатель и коробку передач. Мама дорогая! Это же окончательное крушение надежд на теплую и уютную гавань сегодня вечером. Да это быстро не исправишь. Придется штормовать ночь в море. Ну, ничего, нам не привыкать. Тем более, что ветер почти попутный и двигаться придется вдоль островов и берега. При такой скорости как у нас часов через 16 будем уже на шлюзах Амстердама. Команда, смирившись с бесконечными поломками и отказами, смиренно занялась приготовлением позднего ужина и отходим ко сну перед очередными ночными вахтами. На экране радара уже росли очертания берега, вдоль которого нам предстояло двигаться. Стояла кромешная штормовая ночь.
Но, по-видимому, приключения этого дня только начинались. Ночной эфир на 16 международном канале общего вызова пронзили английская речь, в котором яхту Благовест кто-то настойчиво вызывал. Вскоре к нам стал приближаться интенсивно яркий, быстрый огонь. Наконец, полностью потерявшие ориентировку, что же и кто же от нас чего-то хочет, мы поняли, что нас просят высадить на борт одного человека с приближающегося катера. Натренированные нашими Российскими пограничниками мы безропотно дали согласие на высадку. Катер, очень похожий на предыдущий, прыгая на волнах, в лучах мощных прожекторов, ткнулся мягкими бортами о наш борт и, через тросы леерных ограждений, к нам ловко перепрыгнул молодой парень с серьгой в ухе, одетый в навороченную штормовую форму с разными спасательными "прибамбасами" в многочисленных карманах. Следующие полчаса, стоя на качающейся палубе, мы пытались понять, что же от нас хотят. Парень начал с того, что объяснил нам, что капитан порта на острове озабочен нашим ночным штормованием приглашает нас переночевать в уютной гавани на соседнем острове и мы сможем двигаться дальше завтра утром, когда все видно и нет опасности сесть на мель. Для нас это казалось настолько "дико и необычно" что мы просто стояли, остолбенело переглядывались, пытаясь еще раз понять наших толмачей, что же он имеет в виду. Парень настойчиво повторял, что нам в такое позднее время грозит неминуемая посадка на мель, что у нас старые карты, что каждый год все меняется, и т.д. и т п. На все наши аргументы, что штормовать в море для нас привычно, что у нас "приборы", и что мы пойдем рекомендованными фарватерами, он упорно отвечал, - смертельно опасно. В общем, уговорил -таки. Да еще пол экипажа снова возмечтало о теплой и уютной гавани. Правда, у меня, имеющего опыт буксировки против ветра в штормовую погоду, были очень большие сомнения относительно этого мероприятия, однако верх взяло любопытство и жажда новизны. Ведь первый раз спасают, да еще просто умоляют об этом. В конце концов, любезно разрешили себя спасти. Ребята на катере повеселели, быстро завели канат и начали тащить нас в свете мощных прожекторов через штормовую ночь. Парень остался у нас на борту следить благоприятно ли походит буксировка. Надо сказать, что это занятие оказалось не из приятных. Хоть скорость наша не превышала 5 узлов (10 км в час), встречные крутые волны просто превратили палубу в непрерывный душ Шарко. А так как пока еще герметизация люков не совсем идеальна, все были встревожены и озабочены предстоящими сухими спальниками. Но, самые неприятные вещи когда-либо кончаются. При подходе к острову к нам присоединилась еще маленькая лодочка, которая помогала маневрировать нам на узком фарватере. А по берегу следовала машина-фургон, готовая в любой момент подключиться к "спасению русских ребят". Мне показалось, что я еще слышу шум спасательных вертолетов и вижу их ищущие прожектора. Размах операции поражал наше скудное российское воображение.
Но вот, наконец, уютная спокойная долгожданная гавань. Наши "спасители" жмут нам руки и приглашают выпить чашечку кофе у них в спасательном центре. В небольшом домике спасательного центра, потягивая горячий кофе из голландских кружек, поздней ночью мы сидели за большим столом вместе с нашими спасателями - веселыми и отважными ребятами и рассматривали старинные и современные фотографии, на которых среди бушующих волн и скал малые и большие суда терпели крушение. Среди брызг и развороченных останков и мелькали перекошенные ужасом и благодарностью лица спасенных. Мы потягивали кофеек и пытались понять, зачем же нас спасли. На ум приходило несколько версий.
1. Ребята действительно думали, что у нас все плохо и искренне пытались помочь
2. План спасения утопающих трещал по швам, и надо было срочно спасать положение дел
3. Жителям маленького городка хотелось любыми способами затащить к себе что-то необычное и удивительное
4. Мы попали на учение по спасению терпящих бедствие российских яхт
Расстались друзьями. Уснули как убитые после всех пережитых приключений с ощущением бесконечной благодарности и неоплаченности долга, так и не поняв до конца глубокие мотивы нашего спасения. Видимо здесь в Голландии дело утопающих - дело рук отважных спасающих.
26 ноября
До свидания, Голландия, моя ненасытная любовь
Андрей

Сегодня мы покинули Голландию. Слезы подкатывают к горлу, когда вспоминаешь тех, кого ты оставляешь на берегу. Наши милые, добрые, отзывчивые голландские друзья. Мы долго прощались, никак не могли расстаться. Сколько душевного тепла дали вы нам. Вы снабдили нас ценнейшими приборами и программами связи, снабдили современными инструментами, надежным якорем, поставили новую универсальную КВ антенну, отремонтировали зубы у всех, и многое, многое другое. Вы познакомили нас со страной, с интересными людьми, ее населяющими. Вы позволили нам узнать все скрытые и явные стороны этой маленькой, но выдающейся страны. Голландия стала для нас как будто бы второй родиной, которая с любовью дооснастила нас в дальние края.
Больше месяца мы провели в этой замечательной стране. Это время пронеслось, как теплый и увлекательный вихрь, состоящий из сверкающих и захватывающих событий. Во всех городах наше судно было центром напряженного и интереснейшего общения, задушевных встреч, зажигательных концертов и увлекательных лекций. Оглядываясь назад, я вижу бесконечную череду лиц наших друзей, тех, кто стал для нас дорог, кто смог разделить с нами интерес того, что мы делаем. Та деятельность, которую мы обозначили для себя и других, как "народная дипломатия", действительно рождает очень глубокие, проникновенные и сердечные резонансы. И то живое, глубинное, человеческое, что рождается в этом процессе, было, есть и всегда будет востребовано в любой культуре.
Благодаря нашим голландским друзьям теперь мы уверены, что наше путешествие стало безопасным и прогнозируемым. Самые опытные яхтсмены - кругосветчики из Амстердама, работающие в редакции парусного журнала Зайлен, и консультирующие не одну кругосветку, организовали координационный центр поддержки нашей экспедиции. Теперь, по аппаратуре, передающей е-мейл через короткие волны, которую они нам установили и наладили, мы сможем получать консультации по тактике и стратегии нашего движения, получать карты погоды на несколько дней вперед, а также совершенно бесплатно получать и передавать текстовые сообщения.
Эти люди стали самыми сердечными нашими друзьями. По складу души они очень близки нам. Расставание с ними для меня было очень тягостным, хотя и светлым. Мы успели глубоко узнать друг друга, и по-человечески привязаться. Теперь будем поддерживать связь по почте. Милые друзья мне не забыть ваших прощальных взглядов, объятий и пожеланий.
7 декабря
В чем душевная работа путешественника?
"Ватсон, это же элементарно!"
Из Шерлока Холмса
Город Зее-Брюгге. Бельгия. Королевский яхт-клуб.
Ледяной ветер и пронизывающая морозь. Пасмурно. В такую погоду думается о тепле и уюте. Даже полицейский наряд, приехавший на катере проверить паспорта, ежась от ледяного ветра, пожелал нам двигаться к лету. Единственное натопленное место - в кают-компании. Все собираются здесь и занимаются своими делами. Впереди неизвестность капризов погоды и коварного Ла-Манша. Пытаюсь скачать карты погоды по КВ. Ребята пишут письма, осмысливая происходящее и недавно прошедшее.
После обилия впечатлений, которые лавиной обрушились на нас в последнее время, хочется переварить и осмыслить происходящее. В общем, обилие впечатлений не говорит об их глубине, и ценности для самого человека и окружающих его людей. Что ценно, так это то, что потрясло до глубины души, что как-то изменило тебя, заставили задуматься о Вечном, родило новые смыслы и понимания. Важно то, что осмыслено и, возможно, рассказано кому-нибудь, или написано для прочтения следующим, ждущим этого впечатления.
Размышляю о ценности записанных впечатлений путешественника. Кто их будет читать? Кому они нужны? Какая информация ценнее всего? Что всего важнее из того, что происходит здесь в путешествии, и кому это все нужно? В чем польза? И какая должна быть душевная работа путешественника, которая больше всего нужна людям?
Безусловно, важно рассказывать о событиях, происходящих в путешествиях. Однако сами события являются только своеобразными атомами реальности человеческого существования, элементарными нитями, составляющие ткань бытия, которая ткёт богиня Судьба, специально для нас, смертных. Однако именно человек личным восприятием, осмыслением и пониманием раскрашивает ткань своей судьбы. Его отношение к событиям - юмористическое, трагическое, нейтральное, бытовое, вульгарное, возвышенное, художественное, эмоциональное, философское и многое, многое другое, позволяет очень по-личному жить с той реальностью, какую он сам раскрасил. Это личное отношение, те крупицы смысла и понимания, которое добыл путешественник в битве, или диалоге с Миром, и являются бриллиантами, которые он добывает и дарит Миру.
10 декабря
Ла-Манш
"В 1993 году пролив Ла-Манш был покорен человеком, переплывшим его в обыкновенной чугунной ванне...."
Из книги рекордов Гиннеса
"Это, мясорубка, - совсем гиблое место, пояснил сталкер. В прошлом году здесь мой учитель, Дикобраз, погиб. Хороший был человек."
"Пикник на обочине" Братья Стругацкие
Когда смотришь на морскую карту пролива Ла-Манш, поражаешься, прежде всего, обилию затонувших судов в этом месте. Казалось бы, ну что такого, и глубины большие, и места много разойтись даже большим кораблям. А ведь тонут же.
Здесь, как чертовой мясорубке, сходятся вместе множество сил, заставляющих человека быть всегда начеку. В этом месте необходимо включать все свои человеческие способности и ресурсы техники. И самые трудные испытания достаются малым судам и яхтам. Сильные приливные течения, меняющие свое направление 4 раза в сутки, туманы, сильные ветра, нерегулярные большие волны, сложные для захода, к тому же дорогие гавани.
Мы вышли из Зее-Брюгге в 12 часов дня на правильном для нас течении. Ветер был более чем благоприятный, прямо в спину, силой 4 - 5 баллов (10 - 17 м/с). Примерно в середине пролива по нему проходят два судоходных хода. Огромные суда идут по ним один за другим, почти без перерыва. Основную опасность составляет пересечение именно этих судовых ходов, шириной в 5 миль. Кроме того, как мы поняли, суда ходят по каналу во всех направлениях одновременно, пересекая эти основные пути под всевозможными углами. Мы подошли к этой "Мясорубке" ночью. Днем стоял не то чтобы туман, но некое марево, из которого неожиданно, с расстояния 1-2 мили (2-4 км) выплывали туши кораблей, бешено пеня впереди себя воду. Когда мы входили в самую опасную зону фарватера, туман как по мановению волшебной палочки развеялся, взошла луна и осветила всю поверхность моря. Мы неслись вперед по длинным серебристым подвижным горкам и огоньки судов, маячков и буйков создавали праздничную атмосферу не то чтобы праздника, но во всяком случае приподнятого настроения.
Правда, половине команды было не до этого. Очень многим было дурно от морской болезни, видимо сказывалось месячное отсутствие морской практики. Те, кто на подъеме воспринимал происходящее в самой пучине судоходных путей, разгадывали ребусы на нашем радаре. Дело в том, что этот прибор не очень силен распознать направление движения судна и дает на своем экране только точку. И ты, посмотрев в ту сторону, где показан тот или иной кораблик, должен опознать его огоньки и сделать правильное умозаключение, грозит вам обоим столкновение или нет. Мы с Яном с честью решили эту задачу, которая показалась нам сродни игре в шахматы. Были правда и волнующие моменты. Но сегодня мы относились к ним более спокойно, чем обычно. На ночь остановились на рейде около небольшого английского городка в устье Темзы. Волны идущие с моря сильно качают лодку и не дают спокойно уснуть. Множество мыслей вращается у меня в голове. Впереди ремонт нескольких досадных поломок, и поиск удобной места стоянки. Но это будни путешествия. И в них тоже есть своя романтическая прелесть. А сегодня просто чувствуется большая усталость. Всем кто хочет спать - спокойного сна.
2003 год
1 февраля
Как тесен Мир
Небольшой английский городок Рамсгейт. Моросит дождик. После вчерашнего безумного снегопада и обледенения, которое, как говорят случается тут раз в 12 лет, кажется, что просто жаркое лето. Далеко не раннее утро.
Последнее время наши психологические часы просто не знают как и на что настроиться. Столько событий происходит в единицу времени, и все они никак не привязаны к каким либо простым человеческим константам - началу и окончанию работы, выходным, обедам, ланчам, регулярному сну и т.п. прелестям простой человеческой жизни. Внутренне время каждого настроено на последовательность случайных событий - изменение направлений ветра, дождям и грозам, времени корабельных вахт, авралам, случайным встречам, знакомствам, даже неожиданно нагрянувшему восточному новому году. Каждый раз новое событие заводит часы по-новому и устанавливает стрелки часов в соответствии со своими заботами.
Итак, далеко не раннее утро. Команда собирается на завтрак. Вспоминается вчерашняя вечерняя беседа с интереснейшим человеком, который встретился на нашем пути как всегда "случайно".
К счастью, теперь это слово несет для нас более сокровенный смысл, обозначая, скорее, предопределенность и неотвратимость созданного нашим намерением, события.
Вчера вечером мы вошли в полупустую марину Рамсгейта, и скромно встали у крайнего длинного бона. Ребята пошли узнать как там с местными "удобствами". Через полчаса возвращаются с круглыми от удивления лицами и с гостем. Возбужденные, рассказывают, что постучались в соседнюю яхту, узнать, где эти самые удобства, и вдруг услышали русскую речь. Ответил англичанин на хорошем русском. Наши были удивлены. Разговорились и были удивлены еще больше. Потом, в теплой натопленной кают-компании, наш гость, которого звали Ноэль Маршалл - колоритный человек, с живыми проникновенными глазами и жилистыми большими ладонями, худощавый, одетый в отутюженную рубашку с большими манжетами и серебряными запонками, седой и исключительно живой, на хорошем русском языке рассказал нам свои истории.
Будучи студентом, изучавшим дипломатию, вдруг выбрал для изучения русский язык. И вся его последующая жизнь оказалась связана с Россией. Много лет работал в Москве в дипломатической миссии. Потом, выйдя на пенсию, посвятил себя путешествиям на яхте. Совершил кругосветное плавание. Затем, заинтересовавшись очень древними контактами Англии и России, побывал на своей яхте на Дальнем Востоке, и на Камчатке.
Самым забавным, в его плавании в Россию в 1996 г, было то, что его приход никто не заметил. Сколько он ни вызывал пограничников по радио, отклика не было. И это в стране, которая славилась на западе своими агрессивными намерениями. Потом все-таки откликнулись, поставили на рейд и снова забыли. Уже потом, когда его встретили и приютили русские друзья, которые организовали его приезд, они же и объяснили ему, что русские сильны своей неразберихой и хаосом. В этом их сила и несокрушимость. И когда Ноэль понял это, все пошло хорошо.
В этот уютный вечер Ноэль рассказал нам много историй о своей кругосветке, о людях с которыми встречался, об интересных местах.
Оказалось еще, что он представил к награде Королевскому Яхт-клубу, капитана яхты "Апостол Андрей" Литау, за прохождение первыми Северного морского пути. Мир тесен.
5 февраля
Вдоль по Англии
"...темная ночь,
только ветер гудит в проводах,
тускло звезды мерцают...."
Из задушевной военной песни
Южный берег Англии. 11 часов утра. Светит яркое солнце. "Благовест", широко распахнув паруса-крылья, несется по сверкающей глади пролива Ла-Манш. Хочется, как это было в распорядке дня барона Мюнхгаузена - разогнать облака, совершить подвиг, и выиграть войну с Англией. Во всяком случае, облаков уже нет, в том, что мы движемся в проливе Ла-Манш, уже есть что-то героическое, ну, а Англия в своей слепящей красоте белоснежных скалистых берегов уже лежит у наших ног.
Можно, как говорит старина Ян, оправиться и закурить. Предыдущую ночь перестояли на якоре за мысом. Утром ветер повернул в благоприятную для нас сторону, и мы, расправив всю возможную парусность, понеслись вдоль сверкающих берегов в лучах восходящего солнца, английских берегов. Удивительная по своей красоте и духу картина. Как многие и многие века и тысячелетия назад, ветер несет парусное судно вдоль белокаменных берегов, и команда с трепетом и надеждой вглядывается вдаль.
Немного беспокоит только то, что очень холодно. Ветер дует пронизывающий. Утром на палубе была ледяная корка. Постановка парусов в этих условиях надолго выводит из строя руки. Ледяные канаты и паруса - дело нешуточное. Но когда все поставлено и отлажено, вдохновение от полета по водной глади не знает границ.
Для того, чтобы обогреть кают-компанию, обычно мы зажигаем печку. Однако, печка может работать только на попутных ветрах. Но сегодня ветер почти встречный, и в кают-компании прохладно. Теплеет только тогда, когда дежурные начинают готовить на газовой плите пищу. Сегодня дежурим мы с Аней. И радуем всех не только вкусной пищей, но и долгожданным теплом.
Незаметно день движется к вечеру и, прощальным закатным аккордом, передает нас во власть ночи. Теперь мы движемся в непроглядной тьме, и только усыпанное сверкающими бриллиантами огоньков южное побережье Англии, дает нам уверенность в том, что в Мире есть другие, не менее уютные измерения человеческого пространства.
Вот, к полуночи встречное течение снизило нашу скорость относительно берега до нуля. Однако в этом месте, как повествуют электронные карты, течение сменится буквально через несколько часов. Поэтому решаем переждать его, как бы двигаясь вперед, и не вставать на якорь. Ибо сама постановка и уборка парусов, снятие с якоря - процедуры довольно утомительные, а в темноте и на морозе и подавно.
Так что мы предпочли уют и относительное тепло кают-компании, чего и вам, друзья, желаем.
6 февраля
В паутине коварных течений
"Когда воротимся мы в Портсмут,
Клянусь, я сам взбегу на плаху"
Вольная переделка песенки Окуджавы
За ночь ветер сменился, и нам приходиться сначала тянуть к берегу длинный галс, стараясь идти как можно круче к ветру, а затем уже включать мотор, и пробираться прямо навстречу волнам, течению и ветру вместе взятым. К вечеру ветер усиливается. Буквально из последних приливных сил (скорость встречного течения становиться сравнимой с нашим встречным ходом), переваливаем за последний мысок. Напротив мыса силы природы в лице встречных сталкивающихся течений, сильного ветра и высокий крутых волн, устраивают впечатляющий танец. Волны идут со всевозможных направлений, кругом стоит сумасшедшая толчея. Наш кораблик швыряет во всевозможных направлениях. Волны настолько непрогнозируемо-случайны, что иногда нос "Благовеста" просто проваливается в очередную бездну, и на несколько мгновений палуба становится похожей на шипящий водоворот. У нас такого не случалось даже в 8-ти бальный шторм. А сейчас ветер не такой уж и большой.
Ян стоит на палубе, держась за качающуюся мачту, и по его застывшему от удивления лицу видно, что это природное явление крайне занимательная вещь. Но вот толчея позади, и мы, поставив штормовые паруса, снова берем курс на Портсмут. В этом месте проливные и отливные течения настолько причудливы, что в каких-нибудь 10 милях их направления прямо противоположны. Как будто вода сливается в стороны с большой водяной горки. Кроме того, из всех внутренних озер в море втекают и вытекают большие потоки воды, образуя свои местные причудливые течения.
Долго выбираем по справочнику яхт-клуб. Нам нужен такой, чтобы мы смогли встать на осушку (т.е., вне его) и пойти договориться о бесплатной стоянке. К тому же, как оказалось сегодня, требует замены подшипник одного из рулей. Пустяковая операция, но ее надо делать в том месте, где судно окажется на осушке.

7 февраля
Общий «приват»!
Утром нагрянул хаба-мастер на небольшом катерке. Объяснил, что здесь везде частная "ареа", и надо платить. Мы объяснили, что у нас культурный детский проект, и деньги только на еду, топливо, выставки и концерты. К тому же, нам нужно сменить подшипник на руле, при этом я демонстративно пошевелил румпелем. Несколько шокированный таким ответом хаба-мастер - приятный пожилой англичанин, разрешает нам стоять до завтрашнего утра бесплатно.
Пол-дня проходит в обсуждении того, чего мы можем, а чего не можем себе позволить на те деньги, которые выделяет нам наш главный спонсор - "Новая Цивилизация" - молодежное движение, для ребят которого мы пишем и снимаем материалы о наших приключениях и интересных людях. Заседание прошло бурно, с полемикой, дискуссиями и овациями. Так ни до чего и не договорились. Как говорится, милые только потешились. Потом дружно отремонтировали руль, посмотрели кино и легли спать.
8 марта
В Фалмуте (Англия)
Ты морячка, я моряк
Из песни
Сегодня, с самого утра наши девушки расцвели как подснежники после долгой зимы. Все-таки, как говорит старина Ян, - международный женский день, он и в Африке международный. Вчера пол-дня мужская половина экипажа сделав вид, что не при делах, долго и скрупулезно выбирала подарки. Вечером после расслабленных судовых работ состоялся торжественный стол с тортами, фруктами и застольными тостами. Потом все нарядились и пошли слушать и танцевать под кельтскую музыку, концерт которой давали наши новые друзья - местная музыкальная группа. Ребята играли просто замечательно. Они довольно известны в этих краях. Такой заводной музыки я давно не слышал. Весь зал ходил ходуном. Все плясали до седьмого пота. Все-таки кельтская музыка, как и цыганская - уникальное явление. Легкая, веселая, заводная, она сплачивает людей в едином расслабляющем и увлекающем ритме. И, кажется, все заботы и печали уходят, и остается только этот прекрасный гармоничный мир простора, музыки, ритма, друзей и улыбок. И все это создается простыми инструментами и внутренней веселой и свободной энергией этих талантливых ребят. Мы танцевали вместе со всеми, впитывая всем сердцем этот аромат свободного и раскрепощенного духа.
Вернулись на судно возбужденные и радостные. Да здравствуют наши милые женщины, наше вдохновение и любовь!
27 марта
Старикам везде у нас почет
Аня
Начали готовиться к установке нового геобокса (коробки передач). Общими усилиями извлекли старый мотор и вытащили его на пристань. Он цеплялся за все выступы и щели, так не хотел уступать свое место для нового мотора. Но теперь он красуется снаружи, наш «заслуженный старичок».
Англия, Фалмут
7 апреля Судовые хлопоты
Аня
Полным ходом судовые работы: я - дошиваю чехлы для перусов и всех веревок, что болтаются на яхте, чтобы их не спалило жаркое солнце тропиков, Света Бреус - герметизирует люки перед Бискаем и чистит место для нового мотора, Света Авдошина - чистит борта перед новой покраской и заготавливает самодельные сувениры для будущих распродаж с Благовеста, Аня Ерофеева - переводит на английский наш сайт и всячески его шлифует, Ян - занимается электричеством, Санек - делает новые блоки и заводит страховочные фалы на мачту, Андрей - занимается пока днищем шлюпки и балками, борясь с охватывающей их коррозией, придумывает протекторы для них, а Максим занимается организационными вопросами.
Англия, Фалмут.
8 апреля
Футбол при свете звезд
Сегодня задул пронизывающий ледяной ветер. Работать на палубе стало просто невозможно. Руки, тело и разум леденеют, все творческие мысли застывают на лету. Максим нашел неподалеку прекрасное футбольное поле. Вечером мы позвали нашего друга – дьякона православной церкви – Питера, и почти всем составом отправились играть в футбол. Естественно в нашем стиле играть, когда солнце уже ушло на покой. Это придало особую специфику нашему задору. В центре Фалмута, команда русских ребят и английский дьякон православной церкви, в темноте при свете звезд, "рубятся" в самую английскую игру - футбол. Уматались все, но были страшно довольны.
Англия, Фалмут.
13 апреля
Аня
Продолжаем судовые работы, Андрей накинулся на инсталляцию движка. В воскресенье вечером наш старый друг Мартин устраивает для нас ужин. Он сам приготовил специальное блюдо для нас (говорит оно очень похоже на какое-то русское блюдо. Все, что есть в доме, понемногу и запечь. Получилось превосходно!) и принес его к нам на борт. Мы все с Мартином и Питером славно покушали и посидели, рассказывали истории из детства, такая вот нашлась общая для всех тема.
Англия, Фалмут.
22 мая
Аня
В эти дни опять продолжали трудиться на катамаране. Сашка ремонтировал рули и разбирал нашу надувную лодочку, устроил ей, так сказать профилактический осмотр. Вообще он молодец, если уж за что-то берется, то делает это очень тщательно. Надо было только закрепить лодку с кормы, а он ее всю перебрал, почистил, смазал где надо.
Андрей претворял в жизнь свое очередное нововведение - стопора на грото-шкоты. Это такая система безопасности, если вдруг налетит сильный порыв ветра, то эти стопора автоматически растравят шкоты, чтобы ветер не порвал паруса и не сломал мачты. Посмотрим что из этого выйдет. Потом он принялся устанавливать вал и винт.
Я два дня печатала интервью с отцом Николаем из Эссекского монастыря, куда нас возил Питер, англичанин – наш хороший друг, и православный дьякон. Занимаясь этим, я как будто бы снова погрузилась в атмосферу монастыря, ожил в памяти образ отца Сафрония, отца основателя монастыря. Я поняла на своем опыте, почему наши друзья так восхищались видеозаписью нашей беседы с Антонием Сурожским, переданной им в Питер. Тогда я не верила, что запись может оказывать такое же сильное воздействие как и реальный опыт. Но, слушая запись, я поняла, что мудрость человека, его любовь, сила и глубина легко передаются даже в записях, если они присущи ему в реальности.
Англия, Фалмут.
22 июня.
До свидания, наша любимая Англия
"Я верю, что разлука есть потеря
Что честь должна быть спасена мгновенно
Я вас люблю, я в это тоже верю,
Хоть это, говорят, не современно"
Ю. Визбор
Сегодня мы покидаем, ставшую родной для нас, Англию. Полгода мы провели здесь. Здесь мы встретили очень важных для нас людей, здесь мы прикоснулись к очень древней человеческой культуре жить. Культуре отношений, культуре мышления, культуре поведения и понимания, культуре жить спокойно и в достатке, без ханжества и лицемерия. В конце концов, к искусству органичной и самодостаточной цивилизованной жизни. Мы полюбили, (я говорю от лица всех, так как все мои друзья, и я это знаю, разделяют мое чувство), итак, мы полюбили эту милую страну за ее культуру, красоту и доброту. Здесь мы чувствовали к себе самое пристальное доброе и отзывчивое внимание. Здесь у нас остается много хороших и верных друзей. Пишу эти слова, и к горлу подступает комок, глаза наполняются слезами, и щемит сердце. Я знаю, что разлука есть потеря, поет Юрий Визбор. И я, впрочем, как и все мы, чувствуем всем сердцем эту горькую и печальную истину. Друзья наши это не просто случайные знакомые или попутчики, это люди, которые разделили с нами многие горести и радости. Это люди, бросившиеся по первому скромному намеку или невзначай сказанному слову, а то и просто так помогать нам в самом необходимом, решать наши самые разные задачи, утешать и вдохновлять. Друзья наши это те, кто проникся к нам любовью и нежностью. Принял нас такими, какими мы есть, во всей нашей несуразности, нелепости и недорешенности. Друзья наши это те, кто стоически переносили наши бесконечные сборы и опоздания, наши капризы и нерешенные проблемы. Кто приходил к нам или приглашал к себе в гости, просто так, по велению сердца, потому что полюбил, и можете быть уверенны эта любовь является взаимной. Друзья это те, кто бескорыстно открыл нам свою душу и был внимателен к сокровенным тайнам наших душ, кто увидел в нас своих единомышленников, кто пережил с нами редкие моменты взаимопонимания и человеческого единства.
Будьте благословенны наши любимые и верные Друзья!
Мы покидали Фалмут, этот милый уголок Англии, замечательный своей удивительно красивой природой, со смешанным чувством горечи радости. Конечно, все уже тянулись к перемене мест, Все-таки быть 4 месяца на одном и том же, пусть и замечательном месте, для наших бродяжных душ, это уже слишком. Наверное, это стало возможным только здесь в Корнволле - юго-западной части Англии. Корнволл, это уютный, добрый и гостеприимный, и не только по-нашему мнению, кусочек Англии, навсегда останется в нашем сердце.
"Я сердце оставил в Фанских горах..., и к сердцу оставленному моему, мне в Фанские горы придется вернуться" - поет Ю. Визбор. Мы тоже оставили кусочек своего сердца здесь, в Англии, в Фалмуте, в Корнволле, в сердцах и душах наших друзей. И когда-нибудь мы обязательно будем здесь.
А пока на берегу играет небольшой оркестр, в котором солирует наш дорогой Майкл - арт-терапевт и музыкант, наши друзья поднимают за удачу прощальный тост, и мы отчаливаем. Поднимает кружку чая за наше здравие со своей яхты яхтсмен, философ и весельчак Мартин, обещавший догнать нас в Испании или на Канарских островах. Фигурки людей, машущие руками нам, быстро теряются в силуэтах ажурных домиков, деревьев и таких милых и домашних Корнвольских зеленых холмистых полей. До выхода в море нас провожают еще две лодки. Неугомонный Крис и мудрец Рой на быстроходном катере, а также моряк и глубочайший души человек Роберт с милой, доброй и обаятельной Магги на большом парусном боте.
Ну вот, растворяется в туманной дали силуэты улиц дорогого сердцу Фалмута, вот уже Крис, заворачивая огромную дугу, прощально машет нам рукой, вот, наконец и Роберт с Магги сделав огромный круг вокруг нас, кричат такие милые и грустные в этот момент слова - "мы любим Вас!". " И мы, мы тоже любим вас!" - кричим мы им вслед. Ветер подхватывает наши слова, и уносит их к родной и любимой для нас Англии.

25 июня
Бискайский залив
Ветер сменился на встречный. С нашими лавировочными качествами это просто полный просак. Ходим поперек курса, восемь миль в одну сторону, восемь в другую. Продвижение по прямой - 1-2 мили в час. Получаем карты погоды по коротковолновой радиостанции и как занимательный роман читаем странички метеоинформации на приборе Навтекс. Понять что либо однозначно исключительно трудно. Карты показывают неопределенность ветров в нашей зоне, мы находимся как раз на границе высокого и низкого давлений. Информация Навтекс достаточно общая и понять в ней направление ветра на наш район тоже непросто. А потому остается положиться на удачу и помолиться о благоприятном стечении обстоятельств.
Дельфины продолжают нас радовать своим веселым и любопытным нравом. Ни одна стая не проходит мимо нашего замечательного для них судна. Каждая группа обязательно свернет с курса, подойдет посмотреть и порезвиться у мерно идущего вдаль Благовеста. За день прошло групп пять или шесть. В конце дня большая стая около получаса резвилась около нашей лодки. Мы в восторге прыгали на носу, кричали, смеялись, пытались коснуться таких гладких и мягких плавников. И, надо сказать многим это удавалось, к общему удовольствию обеих сторон. Дельфины вытворяли черте что. Они гонялись друг за другом около носа, поворачивались кверху белым животиком, будто приглашая почесать его, выпрыгивали из воды и шлепались спиной и брюхом. Мы в восторге аплодировали этому феерическому шоу. Эта веселая компания поднимает настроение своим неисчерпаемым оптимизмом, детской игривостью и заразительным инстинктом свободы. Кажется, их глубокий ум не нуждается в подпорках, которые дает человеку цивилизация. Их тела и души совершенны и свободны. Они способны творить Совершенство своими телами, играми и эмоциями, заражая этим и нас. Как совершеннейшие дети природы они уже имеют в себе мудрость и красоту. И, как поется в одной очень хорошей песне, дитя не может быть красиво, оно прекрасно.
27 июня
Буря в Бискае
«Милые бранятся, только тешатся»
Присказка
А ночью разразилась буря. Почти целые сутки мы лавировались в центре Бискайского залива при умеренном ветре. Потом пришел фронт (граница погоды с дождями и ветрами) и в несколько минут ветер неожиданно усилился и переменился прямо на противоположный. По прогнозам мы ждали перемен, но не до такой же степени быстро. И тут сложилась прямо-таки парадоксальная ситуация. Волны, и причем немалые, еще шли со старого направления. А ветер дул точно им навстречу. Вместе с ветром навстречу этим коротким злым волнам устремились и мы. Только только начинался серый блеклый рассвет. Над морем летел мелкий теплый дождь. Белые гребни волн возмущенно вздымались и обрушивались на нашу палубу. Иногда на ней вдруг оказывалось до полуметра шипящей и пенящейся массы. Однако она довольно быстро уходила сквозь щели между досками, не причиняя никакого вреда, кроме разве что замочившихся кроссовок. Благовест мягко замедлял ход, протыкая очередную водную гору, и снова бросался вперед, подгоняемый штормовым ветром, как нетерпеливый молодой конь в пылу скачек. Ситуация была с одной стороны впечатляющей и красивой, с другой несколько напряженной и опасной. Около часа ветер и волны противостояли друг другу, как два исполина, живущие в любви и мире, вдруг поссорившиеся по пустяковому поводу. И наш кораблик, оказавшийся втянутым в эту нешуточную перепалку, был швыряем стихиями как утлая скорлупка. Однако он довольно весело и лихо уворачивался от особо злых волн, подставляя ветру свои гордо расправленные паруса-крылья. И что самое удивительное в этой бешенной и заразительной скачке, компанию ему составляли наши новые веселые и неутомимые попутчики. Чем больше была скорость и скачка по волнам, тем виртуознее прыжки и пируэты дельфинов у носа судна. Дельфины вылетали из воды, как будто выстреливая себя в воздух прямо из под палубы между поплавков. Смешно дрогнув хвостом, стабилизируя полет, они с шумом и плеском исчезали в пенистых гребнях. Иногда это были синхронные выступления двух, трех и даже четырех весельчаков. Их заразительное удальство и веселье снимало напряжение и серьезность ситуации, и настраивало ее на задорный и удальской лад. Через час волны постепенно смирились с ветром, и мы, используя их вечную взаимную любовь, понеслись навстречу новым приключениям.
28 июня
Виват Испания!
Посмотри-ка это не земля, там, в дымке, - спросил меня Ян с утра. Земля! - закричал я, - Люди , Земля!!!
Сколько поколений мореходов слышали этот радостный и самозабвенный крик. Это крик сбывшейся долгожданной надежды, вновь обретенной Веры в надежную и незыблемую твердь. Постоянство, уверенность в завтрашнем дне, надежда на новую счастливую жизнь - вот что рождает в сердце мореплавателя силуэт туманной полоски над качающимся синим горизонтом. Жизнь моряка полна опасностей и непредсказуемых событий. В самой глубине души мореход никогда не успокаивается. Он знает, что какая бы не была благоприятная погода, какие бы не были счастливые обстоятельства, в один момент может все измениться самым кардинальным образом. Особенно это чувство усиливается, когда силы ночи накрывают землю своими темными крылами. В качающемся сумраке, когда море и небо сливаются в одну сплошную черную волнующуюся массу, сердце морехода полно тревоги и первобытного мистического ужаса. Однако, именно затем он и пошел в это непредсказуемое море-окиян, чтобы испытать это первобытное ощущение единения и приятия этого ужаса, собственной малости и величия Океана-вселенной. В этом он постигает глубинный смысл временности и вечности, постоянства и преходящести, творения и творца, порядка и хаоса.
Перекидывая этот воображаемый мостик, соединяющий мореходов древности и современности, я вспоминал свои ощущения пережитых ночных штормов, и ту, короткую, но тревожную бурю в только что пройденном Бискайском заливе.
Однако призрачная полоска земли, едва видимая на горизонте, снова вернула мне ощущения Землянина, со всеми его земными радостями и сомнениями. Виват, Испания! Что ждет нас впереди? Мы не знаем языка, кроме слова – «маньяна» (завтра), которому нас научил наш старый приятель Мартин. У нас нет виз, нет никого знакомых в этой стране, и денег кот наплакал. Однако мы верим, что Мир един и добр. И Бог не оставит нас. Мы полны радостных надежд, и полоска земли у горизонта манит нас новыми встречами, местами и событиями. Вперед, друзья!
2 июля. Сладкое бремя славы
Ла-Корунья (Испания)
"... сам принесет на блюдечке, наивно спросил Шура.
Мне на блюдечке, а вам на тарелочке, ответил Остап строго."
Ильф и Петров "Золотой теленок"

Как это ни удивительно, но Испания для нас стала страной, в которой наши желания стали материализовываться с потрясающей быстротой. Как сказал бы наш самый близкий английский друг -Питер Вилис: " Бог снова улыбается вам". Ну посудите сами - у нас нет виз, у нас не было никого из знакомых несколько дней назад, мы не имеем денег для оплаты наших стоянок, и все же... Сейчас мы стоим в самом центре города, совершенно бесплатно. На центральной набережной готовятся выставка и концерт. Никто даже не заикается о таможенных и пограничных формальностях, хотя милые полицейские чуть ли не каждый час останавливаются, выходят из машин, с интересом разглядывают катамаран, задают вопросы по конструкции, подбадривают. Просто какой-то Рай для исполнения желаний. Лишь бы наши желания были светлые и чистые, об этом и молюсь.
13 августа
Порто (Португалия)
… К вечеру мы успели к устью реки, на которой расположен город Порто. Вход в реку узок. И войти в него можно, только когда нет отливного течения. Мы же успели к самому началу отлива, и уже пробивались с трудом, швыряемые от берега к берегу мощными круговоротами и бурунами. К тому же некоторые буи были не светящимися. Слава богу, что на берегу было зарево городских огней, и водная гладь реки просматривалось великолепно. Кварталы современных домов, окруженных многочисленными пальмами (мы подумали, уж не Африка ли это) сменились старыми, типично португальскими постройками.
Дойдя до высоченного моста, переброшенного через реку и своим нижним пролетом преграждающего путь мачтовым судам, мы стали искать способ пристать к берегу или хоть как-нибудь припарковаться. Вдоль реки, ниже по течению, то тут, то там встречались небольшие якорные стоянки для маленьких лодочек. Но мы ориентировались на яхтенный альманах двадцатилетней давности, в котором однозначно указывалась яхтенная стоянка именно в этом месте. Однако сейчас тут шло строительство набережной, и на месте, указанном в альманахе, уже стояли какие-то древние галеры. Чуть не помяв одну из них, мы примерились бросить якорь. Потом перешли к другому берегу и попробовали припарковаться там. Сильное течение и стремнины из-под моста начали наваливать Благовест на берег. Все это происходило под оживленные комментарии собравшейся на берегу толпы. Мы начали снова выруливать на середину, но теперь якорь что-то зацепил на дне и никак не хотел подниматься. Все были просто на нервах. Меня особенно раздражали толпы любопытных на берегу, бесцеремонно и с интересом наблюдавших за нашими страданиями. С якорем никак не получалось. Тогда я попробовал дать полный ход и сорвать его силой двигателя. Малу помалу это удалось, и вот мы опять на середине реки. С берега человек в пилотке, как мы поняли, официальное лицо махает нам рукой, мол, давайте сюда. И вправду свободный участок набережной, и как мы его сразу не заметили, а может, только что освободился. Причаливаем, оказывается это полицейский. Просит пройти с паспортами в участок. Вот, думаю, попали. Сейчас как посмотрит, что виз нет, и «пиши пропало». Поднимаемся на причал. Ни слова не говоря, дядька полицейский поворачивается и следует куда-то вверх по улице. Мы покорно следуем за ним. В голове разные варианты, как себя вести. Заходим в небольшую комнатку, тут же на набережной. Дядька достает листочек с формой и начинает методично заполнять. Название судна, регистрационный номер, а где паспорта? Протягиваю паспорта моряков. Он долго пытается найти фамилию, написанную по-английски, затем, найдя, с радостью записывает себе в анкету, и не заинтересовавшись более ни чем, разводит руки в стороны, мол все нормально, больше ничего не треба. Как же так, пытаемся выяснить мы, а сколько можно стоять и сколько это стоит. На пальцах, используя в качестве наглядного пособия календарь, дядька объясняет, что стоять можно хоть до скончания века полностью бесплатно. Вот это да! Даже не вериться. Дядька расплывается в улыбке. Пытаемся рассказать ему о нас. Но у нас плохо получается, с португальским просто никак. Оставляем это занятие, жмем руку и, благодаря по привычному по-испански - "грациас", доброжелательно расстаемся.
Вокруг возвышаются подсвеченные колоритные кварталы старых домов, с сохнущим бельем на ажурных балконах, а на вершинах высоченных холмов, по обои стороны реки, высятся крепостные сооружения. На реке припаркованы реальные галеры, груженные многочисленными деревянными бочками. В общем, как в седую и романтическую старину, ни больше, ни меньше. В этой атмосфере древности и былого величия засыпаем глубоким и счастливым сном мореходов и странников, нашедших покой в уютной и надежной гавани.
26 августа
В «Назаре» на заре
(Португалия)
"На заре она сладко так спит"
Из старинного романса
Ушли из современного, достаточного большого и комфортабельного городка Фигейро де Фоз, который лежит на побережье Португалии как раз между Порто и Лиссабоном, уже к ночи. Шли при почти попутном ветре почти всю ночь. Шли на большом расстоянии от берега, ориентируясь в основном по радару. К сожалению, компьютер с электронными картами еще не действует, а подробных карт на этот район у нас нет, только крупномасштабные. После недавнего наезда на подводный камень и поломки руля мы провели общее собрание, на котором приняли всеобщее решение быть предельно осторожными. Так что ночные переходы делаем только вдали от берега. Этот был, я надеюсь, исключением. Остановились провести остаток ночи не в гавани, а у широченного пляжа, прикрытого от моря высоченной и красивейшей скалой. (39.36 N 9.04 w). Прямо на скале старинная и экзотическая крепость, и вторая часть городка. При вечернем обзоре городок оказался на редкость мил и ухожен. Все мостовые выложены белым камнем, что придает улицам очень фешенебельный вид. В довольно поздний час на улицах много людей, работают магазины, рестораны, игровые залы и пр. Вторая часть городка вознесена на высоченную скалу, которая создает естественную дамбу, закрывая пляжи от северных холодных ветров. В общем, во всех отношениях приятное и красивое местечко.
Здесь же, в Назаре опять встретили наших. Это русские и украинские ребята, которые на заработках, работают рыбаками. Мы для них подарок. Все тянутся пообщаться, потравить баек про свою судьбу и просто разных историй. Вообще-то мы уже для всех тут интересная новинка. Капитан корабля, на котором работал один из наших рыбаков, когда у него попросили для нас рыбки, сначала удивился (что сюда заплыли русские, да еще и на своей, да еще и такой лодке), а потом, сказал, чтобы парень взял побольше мешков и наложил туда побольше рыбы для нас. В тот вечер мы варили настоящих осьминогов и жарили что-то типа камбал, а на закуску варили рапанов - моллюсков из огромных ракушек. Вот такие у нас деликатесы. И все это в подарок.

8 сентября
Тихая ночь в Атлантике
«А в море Арктики вода соленая
А на локаторе тоска зеленая»
Ю. Визбор
Переход от Пенише до Кашкайша (пригород Лиссабона). Тридцать миль вдоль прямого и обрывистого португальского берега. Погода какая-то невнятная. То дождик, то облака, то ветер, то безветрие. Утром все чайки сидели на большом бесконечном пляже, уходящем в туманную даль. Вспомнилась старая морская присказка, которую мне поведал еще мой первый тренер по парусу - "Чайка на берегу - моряку сулит тоску".
Ночью мерное покачивание на длинной океанской зыби и пустое пространство на небольшом зеленом экранчике радара вводит в легкое полусонное состояние транса. Сознание уносится в прошлое и будущее. Настроение легкой грусти и ностальгии по родине, когда вспоминаются все друзья, встречи и расставания, запах весеннего леса, тепло и манящее пламя костра, улыбки друзей, и родные, их бескорыстная любовь, нежность и забота. А ты сейчас чувствуешь себя затерянным в бесконечных просторах Планеты, плывущим неизвестно куда, по дороге, замкнутой в бесконечный и ничего не объясняющий круг.
7 октября
В объятиях Родины
"Хороша страна Болгария,
а Россия лучше всех"
Из хорошей песни
Вчера вернулись из России. "Аэрофлот" любезно подарил возможность слетать туда и обратно почти даром.
Все это промелькнуло как сон, в котором смешались и непомерное счастье и бесконечная печаль. Для меня расставаться с родными людьми всегда было очень и очень тяжело. Как будто каждый раз с болью оставляешь кусочек сердца.
Вот и сейчас, я уже заранее думал о разлуке, и радость встреч была омрачена печалью будущего расставания. Эти два взаимоисключающих чувства буквально разрывали меня изнутри. И первые два дня на родине были подлинным кошмаром. Потом, как-то все немного улеглось. И я просто отдался потоку событий и эмоций, стараясь быть максимально открытым, и принимать веши такими, как они есть.
Мы пробыли на родине всего четыре дня, и старались как можно больше времени уделять нашим родственникам и самым близким друзьям.
Очень интересны впечатления от встречи с Россией после более чем годового нашего отсутствия, которое было наполненного бесконечной вереницей впечатлений и разнообразных событий. Так вот, как только до боли знакомый бело-голубой лайнер Аэрофлота мягко коснулся бетонной дорожки аэродрома, время как бут-то схлопнулось. Я как бы проснулся в родной с детства реальности. Ощущение сопричастности этому пространству, бодрящему воздуху, краскам осеннего леса, людям, говорящим на простом и понятном русском языке, всколыхнуло в душе волну глубочайшей ностальгии, которая тут же и находила свое зрительное, чувственное и звуковое удовлетворение. Это было похоже на человека в пустыне, страдающего от жажды и нашедшего, наконец, озеро чистейшей прохладной воды, которая никак не может его насытить, сколько бы он ее не выпил. В конце концов, счастье все-таки победило скорбь. Мы уезжали из нашего родного города, окруженные друзьями и родственниками, наполненные их заботой и любовью. Для чего судьбе было угодно вернуть нас на родину именно в этот момент? Наверное, для того, чтобы еще раз осмыслить и понять наши намерения, очистить шелуху и оставить только главное, то, без чего жить нельзя
29 -31 октября
В гостях у веселых поляков

Аня
Мы тут из-за погоды все никак не можем уйти из Лиссабона. Назначили выход на воскресенье и попытались в последние дни погулять по городу. А еще и погода испортилась, шторм.
Однако даже в последние дни перед уходом новые знакомства просто сваливаются на нас. Познакомились с экипажем польско-американской яхты, котрая встала прямо напротив нас в яхт-клубе. Экипаж - 9 мужиков, сразу же пригласили нас к себе на чай, угостили пирогом, специально приготовленным их коком. На вечер договорились устроить совместный ужин с песнями под гитару на их территории. Мы захотели их удивить нашей русской музыкой, а они в ответ как грянули свои морские народные песни. И так здорово у них это получалось, один главный запевала гремел своим мощным голосом, а все остальные дружно по-мужски подхватывали припевы. Нам даже предложили посоревноваться, попробовать перепеть на припеве этого запевалу с помощью всего остального польского экипажа, и знаете, мы все проиграли. Кок постарался, приготовил вкусный салат и жаркое, а боцман только и успевал доставать из своих припасов вкусненькую польскую колбаску и польский сыр, подчуя русских морячек и морячков. Ихний капитан же по поводу такого приятного вечера так хорошо "принял на грудь", что когда мы пришли, мог только сидеть среди нас и очень мило улыбаться, совсем-таки по-капитански.
1 ноября
Снова свобода

Нет в мире ничего прекраснее свободы.
И снова мы в океане. Остаются вдали огни Лиссабона. Много всего было связано с эти городом, и плохого и хорошего. Но сейчас, когда мы, слегка покачиваясь, удаляемся от него в лунную океанскую ночь, я чувствую, что позади остается одна лишь суета. Здесь, в этом огромном колышущемся пространстве, вновь обретая то глубинное и непреходящее чувство, которое воедино связывает Человека, Бога и Вселенную.
10 ноября
На родине Васко де Гама. Синеш
Небольшой португальский городок - Синиш. Мы зашли сюда из-за того, что ветер вдруг резко стал встречным и усилился до штормового. Гавань прикрыта от океана двумя большими молами, однако они не перекрывают друг друга, и волны идущие с океана врываются разбушевавшейся полосой прямо в середину бухты. Множество рыболовецких судов и суденышек ютятся в небольшом, защищенном от волн закутке, мерно покачиваясь на якорях. В этой плотной массе качающихся кораблей, лодок и лодчонок, места нам не нашлось. Пришлось встать прямо напротив открытого выхода в океан. Ночью поднялось невообразимое волнение. Не понимаю, почему якорь не сорвался. Нас швыряло как щепку. Решили перейти в более закрытое место. Протиснулись между небольшими рыболовецкими траулерами и бросили якорь. Он не зацепился и сразу пополз. Ветер дул просто штормовой. Нас понесло на стоящий с подветра кораблик. В этом случае руль плохой помощник. Скорости нет, якорь мешает маневрировать. Кое-как оттолкались от суденышка, погнули леерную стойку, да слегка поцарапали борт рыбакам. Но все это прошло как-то без эмоций, как рядовая штатная ситуация. Спокойно, бросили якорь, понесло, спокойно оттолкнулись от судна, помяли стойку. Раньше, это было бы целое событие. Сейчас, как будто бы так и должно было быть. Не знаю, печалиться или радоваться мне по этому поводу.
Решили пойти рискнуть договориться с яхт-клубом. Полчаса «пиара» и мы стоим с электричеством и всеми сервисами совершенно бесплатно.
Город, в котором мы остановились, оказался родным городом известного португальского путешественника - Васко де Гамы. Этот человек в 1597 году на трех кораблях со 150 лучшими моряками страны начал экспедицию в поисках морского пути в Индию. Тогда Мир казался человеку большим неизведанным пространством, в котором таились бесчисленные богатства и великие тайны. И даже смерть на пути постижения этих тайн казалась обычным, рядовым событием.
Теперь, конечно, как говорил Остап Бендер, «нет того энтузиазма», и доля первооткрывателей, возможно не так понятна, как это было в те времена. Однако этот неугомонный дух вселяется, порою, в совершенно разных людей, и гонит их с насиженных мест, заставляя открывать и переоткрывать все новые и новые пространства, явления и события.
Уж меня то он гонит, это точно. Но я совсем не ропщу. Ведь в то время, когда я пишу эти строки, океан плавно и размеренно поднимает и опускает наш уютный и обжитой мирок, полная огромная луна освещает такое живое, колышущееся и вечно двигающееся пространство моря. И я думаю, что, несмотря на сложности и невзгоды, которые сопровождают наше путешествие, я не променяю эту прекрасную, наполненную и яркую жизнь ни на какую другую.
2004 год.
7 января
Иная реальность.
Марокко
« Это тебе не Земля,
и не Африка, родной.
Это планета Кин-Дза-Дза»
Из фильма Кин-Дза-Дза
Вторые сутки стоим в Касабланке. Прямо в порту. «Долетели» сюда из Портимао – последнего города на нашем пути в Европе, на попутном ветерке, за два с половиной дня. Это чуть более двухсот миль. Вышли мы 3 января утром, как раз в День Рождения Санька. Ему стукнуло 25! Уход кстати и был самым главным подарком ему, да и всем нам. Сразу по отплытию мы отметили эти два праздничных события торжественным завтраком: выпили сока и закусили вкуснейшим рыбным супом, бутербродами с черной икрой, к сожалению не настоящей, пирожными и фруктами. Почти всю остальную дорогу провели как в бреду. Все-таки долгие стоянки сильно дезадаптируют нас к морю. Почти всех снова тошнило, хотя море было не так чтобы очень бурное.
В Касабланке нет яхт-клубов в настоящем понимании этого слова. Есть очень большой и очень грязный порт. На побережье высятся продымленные серые декорации индустриально пейзажа. Прибой, который в Испании и Португалии был белоснежного цвета, здесь разбивается на черных промасляных камнях чем-то грязно-бурым и тошнотворным. Подстать тому и запах. Отовсюду несет либо химией, либо протухшей рыбой. Вода, которая рядом в море была прозрачно синего цвета, здесь приобрела непонятную консистенцию грязной маслянистой жидкости, в которой плавает всякий синтетический хлам.
Ночью, по указанию диспетчера, встали на якорь около какого-то завода, который находиться прямо посреди порта. Утром весь Благовест был покрыт толстым слоем цемента. Находиться на палубе и нормально дышать было крайне непросто. Пришлось выйти в море и отмываться тоже не совсем чистой водой.
После Морокко мы пришли на Канарские острова и пробыли на них почти год, ожидая благоприятного времени для пересечения Атлантики и пытаясь заработать деньги на дальнейший путь. Затем побывали в Синегале, в его столице Дакаре и оттуда отправились внутрь Африканского материка по реке Синесалюм. Наконец, пришел благоприятный сезон для пересечения Атлантики, и мы из устья реки Синесалюм стартовали сначала на острова Зеленого Мыса (республика Кабо-Верде, а затем и дальше, через Атлантический океан.
Через Атлантику и Карибское море

Рис 28
Сенегал (устье реки Синесалюм) - Кабо-Верде (Прайя) – о. Барбадос – Сан Висент и Гренадины – о. Гренада – Венесуэла (о-ва. Лос Тестигос - о. Маргарта – о-ва. Лос-Рокес) – о. Бонайре – о Аруба – Колумбия (Картахена) – Колон – Панамский канал - Панама Сити
Мы стартовали в переход через Атлантический океан с островов Кабо-Верде и завершили его на острове Барбадос – одного из группы Малых Антильских островов. Переход занял 22 дня и прошел спокойно в основном на попутных торговых ветрах, которые господствуют в этих широтах. Путь вдоль Малых Антильских островов до Венесуэлы был благоприятен во всех отношениях. В Венесуэле мы задержались на несколько месяцев, пережидая сезон ураганов, ремонтируясь и путешествуя по стране. А затем двинулись дальше через Колумбию к Панамскому каналу. Как раз в это время обострился наш застарелый конфликт с Максимом и Наташей, и мы расстались в Колумбии, в городе Картагена. Как я уже рассказывал выше, они вскорости купили свою яхту и на ней продолжили жизнь морских пилигримов. Дальнейшее кругосветное путешествие мы совершали уже вдвоем, я Андрей Фоминцев и моя жена Анна Фоминцева.
Вот отдельные выдержки этого этапа нашей морской и сухопутной жизни.
2005 год
7 марта
Старт через Атлантику
Наконец-то то, о чем говорили большевики, состоялось. Мы вышли в океан, чтобы сойти на берег на той стороне. Конечно, бесконечные сборы это наш конек. Нас хлебом не корми, дай пособираться вволю. Назначили отход на пятое, в результате вышли седьмого вечером. Но это все мелочи. Главное мы в океане. Гористые острова Кабо-Верде растворяются в бирюзовом мареве темнеющего востока у нас за кормой.  В туманной дымке видна верхушка вулкана на острове Фого. Садиться желтое усталое солнце, и мы, плавно покачиваясь, парим над невысокими фиолетовыми волнами. Кругом разлито ощущение спокойствия,  величия и вселенской гармонии.
  По палубе бродит задумчивый кот Зиновий. Он мягко  вспрыгивает на кормовую скамеечку и долго, зачарованно смотрит на пенистый след за нашей кормой. Несомненно, он не ждет подарка от Океана в виде случайной летучей рыбки, а наполняется ощущением величия и красоты момента.
   Мы шли к этому почти три года. И вот с трепетом перед мощью и бескрайностью его величества Океана, начинаем этот волнующий переход. Да поможет нам Бог.
9 марта
Восемь раз вокруг света
Наконец-то появился ветер, не то чтобы сильный, но и слабым его тоже не назовешь. 18 узлов(10 м/с) с  северо-востока. Идем в галфвинд, это так курс судна называется, когда ветер точно сбоку дует. Скорость 5-7 узлов. Волны, естественно тоже сбоку. Ну и качает соответственно с боку на бок. Народ уже все бока отлежал. Снова морская болезнь многих завалила на койку. Сейчас яхтой рулить не нужно, рулит ветровой автопилот, ну и народ позволяет себе расслабиться. Надеюсь, все-таки когда-нибудь адаптируемся. Сегодня отметили  точные координаты места, куда прибудем. Это остров - Барбадос. Он находиться как раз в середине островов Карибской группы, и с него можно дальше двигаться как на север к Кубе, так и на юг к Венесуэле. Северный путь для нас уже закрылся. Если мы хотим хоть краем глаза посмотреть эту красивейшую часть земного шарика, нам необходимо уйти из области ураганов, которые начинают буйствовать в районе севера Кариб начиная с июня. Их пути проходят выше 10-го градуса северной широты. Это севернее острова Гренада. Хотя в прошлом году несколько шальных ураганов свернули с проторенного пути и прошлись по тем местам, где традиционно отстаиваются яхтсмены в это время года. После, мы видели фотографии марин, в которых искали спасение яхты. Хаос наваленных друг на друга корпусов, искалеченные мачты, перепутанные снасти. Не хочется попасть в такую переделку.
   Потому, решили сразу по прибытию на Барбадос продолжать свое движение к югу, вдоль береговой линии южно-американского континента и прибыть в Панамский канал не позже середины июня. По срокам и безопасности плавания это самый оптимальный вариант. Перед самым отплытием с Кабо-Верде судьба послала нам интереснейшего человека - француза Мишеля. Мишель профессиональный инструктор дайвинга. Он путешествует на свой яхте и находит работу в самых разных точках Земли. Путешествие его длится уже 21 год! И за это время он 8!!! раз обошел вокруг света. И хотя это не старый человек, а мужчина в полном рассвете сил, как сказал бы Карлсон, он знает планету как свои пять пальцев. Мишель отвечал на наши вопросы в течение пяти часов без перерыва и дал развернутую консультацию по всему Карибскому и тихоокеанскому бассейну. Теперь мы знаем, куда зайти интересно, а где нудно, дорого или даже опасно. Какую тактику движения выбирать   в том или ином районе, где удобные и красивые гавани для стоянки, как избегать наркоторговцев и находить таможенников, и еще много много чего. Поистине Бог послал нам этого человека. И хотя мы имеем атласы ветров, специальные компьютерные программы планирования маршрутов, точнейшие электронные и бумажные карты, слово многоопытного человека дороже золота. И потом, по словам Мишеля, за последние несколько лет климат планеты резко изменился. Вспомните, говорил Мишель,  прошлогодний ураган на Гренаде, там, где никогда не было ветров, а снег в Париже, который выпал в этом году, а "торговые пассаты", которые веками тянули корабли через Атлантику, где они? В прошлом году я не нашел их. Будьте внимательны, предупреждал Мишель! Не доверяйте слепо статистическим данным, следите за прогнозами и доверяйте интуиции. Так что после консультации с этим кладезем практических знаний мы выбрали маршрут от Барбадоса, по островам Гренады, Виктории и  Венесуэлы, огибая сомнительную Колумбию к Панаме.
  Ну а пока мы в начале пути. Океан от горизонта до горизонта чист и прекрасен. На небе ни облачка. Если бы еще легкая дурнота от качки не мешала наслаждаться этой красотой, было бы совсем хорошо.
  Зинка, наконец-то, дождался. Несколько летучих рыб были ночью.
11 марта
1970 миль до острова Барбадос
«Там жизнь, картофь да поленья»
Из песни Ю. Визбора
За последние сутки прошли около 100 миль. Скорость держится в среднем около 5-6 узлов. Ветер дует ровно и умеренно. Это как раз те ветра, которые здесь называются "торговыми пассатами". По-видимому, торговые корабли спешили в эти районы, чтобы воспользоваться такими устойчивыми и стабильными по направлению и силе ветрами, чтобы довести свой груз точно в срок.
  Волны идут ровными спокойными рядами, словно солдаты в строю. Только строй этот тянется от горизонта, до горизонта. Большие и пологие волны, высотой, наверное, метра три-четыре и длинной метров пятьдесят-семьдесят, плавно и величественно поднимают и опускают наше суденышко. Это происходит настолько медленно, что если не обращать специального внимания, можно просто не заметить. Маленькие волнишки,  по  метру полтора, теснящиеся между пологих вершин этих исполинов, суетятся и торопятся раскачать наш кораблик. Но если устремить глаза вдаль, то толкотня эта не вызывает особого неудобства, ибо величие и красота Океана отвлекает от сиюминутной назойливой  суеты.
Пока, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, как говориться, все системы работают нормально. И жизнь наша течет размеренно и философски. Есть время подумать, вспомнить былые приключения и организовать это в письма и заметки. Кораблик плывет сам по себе, управляемый автопилотом. Лишь иногда, пару, тройку раз в сутки необходимо чуть подкорректировать курс, да обвести взором привычно пустынный горизонт. После небольшой разминки, купания в кильватерной струе, держась за лесенку, и легкого завтрака, все придаются собственным забавам. Кто пишет дневники и письма, кто читает, кто просто сидит и смотрит на Океан. Ближе к ужину народ оживляется, принюхивается к запахам, доносящимся из кухни, и живо обсуждает культурную программы вечера. Чаще всего это просмотр фильма на компьютере. Все фильмы, хоть их и около четырехсот, уже просмотрены, и остается только заново наслаждаться самыми любимыми. А ведь каждому известно, что, сколько ни смотри хороший, глубокий фильм, ты будешь находить в нем только новые и новые смыслы.
Ночью все несут вахту вполглаза, и пол-уха, т.е. попросту спят. Если кому-то сквозь сон покажется, что что-то не так, то ли шлепки волн стали сильнее, то ли снасти чуть громче постукивают друг о друга, он лениво встает, вставляет ноги в шлепанцы и, зевая, идет проверять приборы. Чаще всего все бывает в порядке. Стрелки привычно показывают нужные углы ветров и курса, радар 16-ти мильную одинокость. Тогда кто-то чуть поправляет веревки шкотов, для приличия оглядывает взглядом непроглядную темень горизонта и снова погружается в сладкие объятия Морфея. Только кот Зинка ночью не спит. Он сидит на спасательном плотике и напряженно вглядывается в темноту. Он на охоте. Летучие рыбы, которые ночью падают на палубу - его добыча. Сегодня, по нашим подсчетам, он съел как минимум пять рыбин. Как в нем это помещается, непонятно.  Изловив, он приносит их в рубку и пожирает в наиболее защищенном от брызг и шума ветра месте. Утром весь пол рубки был усеян недоеденными хвостами, головами и чешуей. Зинка с полным животом лежал вытянувшись около кровати, по-видимому, не в силах на нее забраться. Было заметно, как голод постепенно уступал место остаточному аппетиту. Сначала он ел рыб целиком, затем начал оставлять кончики хвостов, потом выедал только филей и, наконец, просо надкусывал и бросал. Утром мы собрали оставшихся рыбин и нажарили целую сковородку.
14 марта
«Когда на сердце покоя нету,
когда оно февральским днем чего-то ждет...»
Из песни Олега Митяева
    Сегодня солнце село в положенное ему время в абсолютно прозрачную синь горизонта. Перед самым закатом Океан сделал нам обаятельный подарок. Дельфины!
  Как давно мы не  встречали этих прекрасных существ. И вот опять небольшая группа, наверное, пять шесть, так и хочется сказать человек, заскользила в волнах перед нашими носами. Мы, как всегда, приветствовали  их, свесившись с носовой палубы и стараясь коснуться скользких, гладких, обтекаемых плавничков. Эти дельфины были огромные, по сравнению с теми, которых мы встречали раньше, и более спокойные. Они мягко скользили с покатого склона волны, иногда чуть всплывая, чтобы сделать очередной выдох. Это был какой-то особый вид, снизу на животе  чуть пятнистые, а по спине проходила очень изящная темная линия. Смотреть на их форму и движения было невообразимо захватывающе и чудесно. Казалось перед нами само Совершенство.
15 марта
... поскольку спасти наши души
никто кроме нас не придет
Из песни Юрия Визбора
N 14° 39'
W 35° 11'
  Погода солнечная, ветер ровный 9-10 узлов, скорость 4-5 узлов, волнение небольшое. Все идеально, все здоровы и даже не укачиваются. Утром, общие купания, завтрак, дальше все занимаются кто чем.  Время от времени читаю книгу "Под парусом через океан" семьи Папазовых, легендарных болгар, совершивших беспримерные переходы через океаны на небольшой спасательной шлюпке. Каждый день переходов им давался с превеликим трудом, в заботах и лишениях. У нас же пока плавание, если не считать неудобство от морской болезни, -  одно удовольствие. Конечно, возможно, это плата за бессонные ночи, мозоли и работе на износ при подготовке к переходу, и вообще к плаванию. Когда машина настроена и учтена каждая мелочь, плавание это радость.
Единственная моя постоянная боль и дума среди этой непрерывно меняющейся красоты, это ностальгия по любимой  родине, родным и друзьям. Уж очень давно мы уехали их дому, и когда еще вернемся. Давно я уже понял, что  не космополит. По натуре я путешественник. Меня тянет линия горизонта, и все что скрывается за ней. Но Дом и Родина и для меня тоже очень близкие понятия. Я должен возвращаться, ибо долгая разлука с теми, кого любишь и тем, что любишь постепенно растворяет смыслы и цели самого путешествия. И в этом смысле нам также тяжело, как и Папазовым. Только тяжесть эта не физическая, а душевная. И еще не понятно, что тяжелее
19 марта
   «Только гордый буревестник
низко реет над волнами»
М. Горький
N 14°13
W 41°10
   Прошли уже почти половину пути. Опять на океане огромная длинная зыбь. Это отголоски штормов, которые один за другим идут по Северной Атлантике. Даже на карту погоды жутко смотреть, такой там ветер. У нас же по всем прогнозам продолжение прежней благодати.
  За день видим как минимум несколько птиц. И больших как буревестник, и маленьких размером с ласточку. Поразительно, как им удается выживать в 1000 милях от берега, практически в центре океана. Вспоминаю, как жестоко обманулся в свое время Элен Бамбар, совершавший беспримерный переход на резиновой лодке через океан. Свой вояж он предпринял, чтобы доказать, что жертвы кораблекрушения погибают не от голода и жажды, а от страха перед Океаном. Бамбар считал, что птицы появляются только за 200 - 300 миль от суши. И когда увидел первую, воспрял духом, поверив в скорое окончание  плавания. Однако был жестоко обманут, и продолжал в неведении плыть еще 600 миль.
   Еще с детства книга Элена Бамбара была для меня настольной. Именно жизнь таких людей дает надежду на то, что не перевелись на земле настоящие Герои. А Герои дают человеку пример высокого полета души, жертвы ради благородных целей, о вообще осмысленности существования Человека.
   Солнце опустилось в океан большим красным мячом. Сразу стало сумрачно и умиротворенно. Резкие грани волн стали мягкими и округлыми, окрасившись в пурпурные и темно-фиолетовые тона. Теплый ровный ветер создает ощущение комфорта и защищенности. Волны кажутся ласковыми существами, которые нежно  и мягко подталкивают наш кораблик к заветной цели. Океан, как  седовласый дедушка, осторожно держит нас в своих заботливых руках.
20 мартаМы постоим на этом перевале
И молча двинем в новую долину
Из песни Ю. Визбора
N 14°24
W 43°13
   Ну вот, половина атлантического перехода позади. Погода и лодка продолжают радовать своим постоянством. После бесконечных мелочных поломок на Канарах и в Сенегале, это воспринимается как подарок Бога. Читая и перечитывая наших коллег кругосветчиков, я отмечаю, что они постоянно пишут о трудностях с погодой, поломках и упорной работой по их преодолению. Читая и перечитывая наши писания, я отмечаю восторженные и счастливые дифирамбы. Однако у нас такой пахоты было, наверное, не меньше, чем у настоящих Героев. Просто о ней как-то не хочется упоминать. А хочется успеть отразить Красоту и Величие Мира.
   Сегодня я размышлял о том, счастливый я человек или не совсем. Вот исполняется моя мечта. Столько лет я шел к этому. Кругом как раз та картинка, которую я многократно представлял в своем воображении. Однако что- то мне не хватает. Может ностальгия по дому, может неопределенность будущего, может поиск новых смыслов и целей. Сознание мое не может вместить этого. Ведь счастье это что-то, что переживается целостно, одномоментно, и только отмечается как данность.
  С другой стороны, все, что происходит вокруг, вся эта разлитая Благодать, которую дарит Океан в красках, впечатлениях и величии невозможно  воспринимать иначе как счастье. Что еще нужно человеку? Такова, наверное, наша природа. Что ему не дай, все мало.
  Однако, сегодня как никак, а событие - половина пути. Это рубеж, и он успешно взят. Уже готовиться праздничный ужин.  И здесь в центре качающегося водяного безмолвия, мы поддерживаем атмосферу маленького обитаемого мирка, с его простыми человеческими радостями, заботами и сомнениями.
Да будет так.
28 марта
Скоро берег
 " И на четвертый день сотворил Бог твердь"
Из библии
N 13° 15
W 58° 50
Земля! Так и хочется сказать долгожданный миг, но не поворачивается язык. Уж очень захватывающее это состояние - пересечение океанов. На горизонте показались пока неясные контуры острова Барбадос. Позади почти две с половиной тысячи миль (если считать от Африки, а если от островов Кабо-Верде около двух тысяч сто). Мы уложились за двадцать два дня.
  Хочется подвести своеобразный итог нашего перехода. Я рад, что наша лодочка с честью выдержала этот экзамен. И хотя погода благоприятствовала нам, тем не менее, волны всю дорогу были нешуточные. Практически за все время мы очень редко притрагивались к рулю, Благовест, как послушный и умный конь, вез нас сам спокойно в нужном направлении. За исключением двух перетертых тросиков, да пары ползунков на гроте, никаких поломок не было. Сорванные листы каучукового покрытия не в счет, будем считать это просто недоработкой.
  К концу перехода почти все довольно сносно переносили качку, так что дальние переходы нам могут быть не только доступны, но и приносить удовольствие и радость. Мы  поймали большую рыбу, и хоть она оказалась в единственном числе, важнее возрожденная вера в то, что в океане рыба есть. Мы поверили в свои силы, в то, что можем пересекать океаны. Мы научились быстро и эффективно использовать почтовый канал связи через короткие волны.
   Мы пока не перессорились и не передрались окончательно, хотя почти все время находимся в одном пространстве, расходясь по каютам только на ночь. И если проследить динамику отношений после ухода с Канар, то можно сказать, что она даже имеет некоторую положительную составляющую. Конечно, я имею в виду отношения между парами, а не внутри нас с Анечкой. Здесь царит полная Любовь и Благодать.
   Ну и, конечно, мне этот переход в отношении внутреннего мира для меня значил очень много. Произошла трансцедентальная встреча с чем-то Огромным, Великим, Вечным. Час за часом, день за днем, закат за закатом, волна за волной, постепенно раскрывали мою душу, вымывали и выдували из нее страхи и сомнения, делали ее наполнение, чище, шире и свободнее. Не было ментальных размышлений или надуманных откровений. Все происходило тихо, как-то невзначай, в подсознании, в каких-то неведомых внутренних измерениях. Но эта Встреча состоялась. Я чувствую это как неведомый шепот, как уверенность невыразимой словами Мудрости и Бесконечности. И это осталось во мне сжатой спиралью внутренней Энергии и Силы. Да славен, будь Его Величество Океан. И спасибо Господу, что дал нам сделать это.
Карибские острова - Венесуэла
Апрель – ноябрь 2005г.
4 апреля
Две встречи
(малые Антильские острова)
N 13° 02
W 60° 08
Снова Море. Снялись с якоря утром и идем на остров Бикеа. Бикеа - столичный остров островного государства Сан Висент и Гренадины. Звучит красиво, правда? А посмотреть на фотографии, которые нам любезно дал изучить новый знакомый яхтсмен англичанин Патрик, просто залюбуешься.
Белый песок, пальмы, лазурное море, белые буруны волн, разбивающиеся о коралловые рифы. Вот мы туда и держим путь. От Барбадоса, который не произвел на нас особого впечатления, до о. Бикея около 90 миль - меньше суток хода. Между островами Гренадин и того меньше, в среднем от 10 до 30 миль. От двух до шести часов. Долго спорили как нам построить маршрут, чтобы не упустить красивые места с одной стороны, и успеть уйти из опасного  в ураганном отношении района, с другой. И тут вчера вечером в гости заглянул Патрик, с милой женой, с соседней яхты. Естественно, его нам послал Бог, в самую нужную минуту. Они родом из Англии, но сейчас живут в Бостоне, исключительно милые и приятные люди, истинные Англичане, обаятельные, тактичные, отзывчивые. Они все время порывались уйти, дабы не мешать проводить нам вечер одним, а мне хотелось, чтобы их приятная и теплая компания, все длилась и длилась. Такое бывает только с очень хорошими людьми. Понарассказали нам о районе Кариб, где интереснее, а куда можно и не заходить. В завершении встречи, и дружеского ужина, дали нам на вечер изучить иллюстрированные путеводители по Канарам для яхтсменов.  Сидели, рассматривали поистине райские места, острова снятые с самолета, до полуночи, пока глаза не заболели. К утру построили график движения, по которому на больших островах стоим по 4-5 дней, а на маленьких по одному. И к середине июля мы в Панамском канале.
  Вчера с утра состоялась еще одна интересная встреча. На лодочке  к нам подъехал казалось совсем  молодой паренек и стал восхищаться конструкцией нашего судна (кстати Патрик тоже с этого начал). Мы, естественно пригласили его в гости. И он рассказал нам вот такую историю. Оказывается Мат, так звали нашего нового знакомого, уже пять лет путешествовал один на своей 14-ти метровой железной яхте. Каждые два года он уезжал на свою родину в Данию и полгода не жалея сил зарабатывал там на свое путешествие. Мат работает медбратом в доме для престарелых. Заработав необходимую сумму, он продолжал свое путешествие. Мат рассказал нам о замечательном Банкоке, где преобрел яхту, о перенаселенной Шриланке, о Мальдивских островах, где живут экстремисты мусульмане, о Мозамбике и Кении, где он два месяца путешествовал пешком, о капиталистической Австралии  и социалистической  Новой Зеландии, о фигурах с острова Паксхи,  о суровой Патагонии, где десять месяцев в году дуют штормовые ветры, и об Аргентине, где ветров нет и в помине. А у берегов Бразилии в сильный дождь он столкнулся с огромным танкером. Хорошо, что танкер этот не шел на полном ходу, и все закончилось вмятиной в борту, и порванными вантами.
   Странно было слышать  рассказы бывалого моряка из уст почти что мальчишки. Мы так и не решились спросить, сколько же ему лет. На вид, ну от  силы двадцать, двадцать два. Его лицо было светло и открыто. Взгляд приветлив и улыбчив. Какая-то простая и глубокая мудрость была в этой простоте. Такими бывают, наверное, только люди которые многое видели в жизни, сохранив при этом детскую веру в  Красоту и Непорочность этого Мира.
13 апреля
История Илеан
  Мы  познакомились с Илеан на острове Мустик (1252N 51 11 W), острове миллионеров и комаров. Она была в восхищении от нашего концерта, и тогда полные положительных эмоций, мы только обменялись адресами. И вот на следующем острове Каноане, мы снова встречаем нашу восторженную почитательницу, оказывается, она работает здесь, вместе с мужем воплощая в жизнь проект нового отельного комплекса. Естественно, мы пригласили ее к нам на корабль, и за чашкой ее любимого бергамотного чая, узнали множество интересных вещей. Наша собеседница оказалась интересным и глубоким человеком. Ее дедушка иммигрировал после революции из Киргизии, сначала в Париж, а затем в Америку, где она, сейчас, собственно, и живет. Илеан, удивила нас тонким знанием психологии, философских систем и различных религиозных доктрин. Когда же речь зашла о знаках, которые посылает Судьба, дабы оградить человека от смертельной опасности, Илеан рассказала вот такую историю.
   А вы знаете, ребята, торжественно сказала она. Ведь Бог отвел от меня беду, которую испытали Американцы в тот злополучный день 11 сентября, когда обрушились два небоскреба в центре Нью-Йорка. А было это так. Наш с мужем офис находился в одном из небоскребов на 46-м этаже. Жили же мы совсем  близко от работы, в живописном месте с видом на реку, и потому, всегда ходили на работу пешком. Незадолго до этих событий мой муж уехал по делам на Филлипины. Вторая профессия его - астрология, и, уезжая, он предупредил меня о неких возможных неприятностях.
И вот,  тот роковой день настал. Я, как обычно, встала рано, сделала пробежку, помылась в душе, позавтракала, и пошла на работу. И вот, не доходя да входа буквально несколько десятков метров, мне вдруг чертовски захотелось кофе. Никогда такого не было. Обычно я пью кофе дома, и не хожу по забегаловкам. Но тут меня потянула через дорогу какая-то неодолимая сила. Я  зашла в небольшую кофейню и заказала себе большую кружку бразильского. Но девушка официантка как-то не так поняла меня и принесла совсем не то. Я, конечно, возмутилась, хотя обычно, я никогда не возмущаюсь, и потребовала принести то, что нужно. Она ушла расстроенная, а я очень долго сидела и ждала мой кофе, не совсем понимая, что же я тут делаю. Несколько раз я порывалась на все плюнуть и уйти, но какая-то сила не давала мне сделать это. А кофе все не несли и не несли. Я уже стала терять всякое терпение, и вот на самом пике моей нервозности, наконец-то я получила искомое. Я, почему-то, не стала пить его там, а, взяв кружку в руку, как дура, пошла к дверям торгового центра, чтобы подняться на лифте в свой офис на 46 этаже. Мне все время продолжало казаться, что я чего-то еще жду. Не успела я сделать и пяти шагов от входной двери внутрь холла, как раздался этот чудовищный, немыслимый грохот. Казалось, весь мир содрогнулся, и мои барабанные перепонки чуть не полопались в ушах. Отовсюду начало сыпаться битое стекло, куски пластика и металла. Время для меня замедлилось. Люди вокруг замерли, а потом устремились наружу. Я тоже через этот стеклянный дождь побежала на выход. Как только я оказалась на улице, меня сразу что-то заставило быстро посмотреть наверх. Прямо на меня, закрыв полнеба, падал исковерканный фюзеляж самолета. До него оставалось от силы как до верхушки вашей мачты, т.е. метров 15-16. Тогда я побежала. Мысли мои не работали, действовало только тело. Это-то меня и спасло. Сзади снова рвануло, но я продолжала бежать не останавливаясь. С неба падали металлические  оконные рамы, куски цемента и пластика, шел непрерывный дождь битых стекол.  Все это с грохотом падало на припаркованные машины, разбивая их в дребезги, и заставляя  уже в агонии выть сиренами алармов. Через некоторое время мое дыхание сбилось, и я остановилась, чтобы чуть-чуть прийти в себя. Боже! Весь мой правый бок был сильно порезан чем-то, из него и из моих рук хлестала кровь. Моя шелковая кофта и юбка были в крови. И тут я почувствовала боль в правой ноге. Оказывается, уже какое-то время я бежала босиком, без моей правой шелковой туфли. Кругом лежали горы битого стекла, и оно продолжало и продолжало падать сверху. Бежать дальше без обуви было невозможно. Я в отчаянии повернулась и попыталась разглядеть, где я могла ее потерять. Кругом с ужасом на лицах бежали мужчины и женщины. Кто-то был так же как и я сильно ранен, но даже не замечал этого. Сверху шел непрерывный град обломков. Они падали с противным грохотом, иногда нанося увечья бегущим людям. Все это для меня выглядело нереально, как в голливудском боевике. И тут в тридцати метрах я заметила ее, мою туфельку, мое спасение. Больше поддаваясь инстинкту, чем здравому смыслу, я устремилась навстречу спасающейся толпе. Наверное, со стороны это выглядело комично, но никто тогда не глядел со стороны. Люди или молча смотрели себе под ноги, стараясь не наступать на коварные обломки, или с иступленным непонимающим любопытством, открыв рот, таращились на пламя вверху и на дождь падающих строительных обломков.  Не помню, как я добежала до дому, но хорошо помню, что, истекая кровью, быстро собрала самое необходимое, драгоценности, банковскую карточку, и пошла искать нашего соседа врача, чтобы перевязать рану и уйти подальше от всего этого ада на земле. Еще попросила подругу позвонить мужу и сказать, что у меня все хорошо, сама я не могла, меня трясло, и зуб на зуб не попадал. Что, что? Не понял он спросоня, что хорошо. Включи телевизор, и все будет ясно, сказала она ему.
   Прошло несколько лет. Но я никак не могла отделаться от фобии этого ада. Тогда жизнь для меня претерпела коренную перемену. Казалось, все устроено, налажено, незыблемо и гарантировано. И, вдруг, в один момент все рушиться. Ничего больше нет твердого и прочного, не осталось того, в чего можно верить. Если есть Бог, то почему он допустил такое. И очень много людей тогда получили тяжелейшую психологическую травму. Все предметы, окружающие здания, деревья, даже запах, по ассоциации психологически  возвращал людей в те трагические моменты. По словам Илеан, этажи, находящиеся под землей, горели еще полгода. И все эти полгода запах горелых трупов распространялся по всему Нью-Йорку, отсылая людей к первобытному ужасу. Этому же способствовали машины, полгода развозящие обломки, в которых торчали части человеческих тел. Илеан до сих пор не носит туфелек на высоком каблучке, потому, что в них невозможно быстро бегать. Она долго работала с разными психологами, пытаясь разделить эмоции и реальные события. И вот однажды, когда над городом уже разрешили полеты пассажирских самолетов, Илеан шла домой с рынка с  большими сумками в руках. И, вдруг, над домами низко пролетел большой пассажирский Боинг. Илеан инстинктивно поставила сумки на землю, и с испугом в душе провожала его глазами. Опустив их, она увидела, что все люди вокруг делают то же самое. Даже машины остановились, и жизнь на мгновение замерла. Ужас повис над городом. Именно в тот момент Илеан приняла окончательное решение не учувствовать в этом массовом психозе. Она была снова открыта к жизни. И эта жизнь стала еще более светлой и наполненной.
16 апреляТабаго Кейс - острова мечты
"Мне на блюдечке, а вам на тарелочке. Рио де Жанейро, это розовая мечта моего детства,
и не лапайте ее своими грязными руками, Шура".
Ильф и Петров "Золотой теленок"
Табаго-Кейс (12 38 N 61 22W) - группа небольших необитаемых островков. Со стороны Атлантики она окруженная рифами. Океанские волны разбиваются о них в белые пенные буруны. Сразу же за ними начинается песочная отмель с очень прозрачной водой сверкающего голубого цвета. Цвет настолько интенсивно бирюзово-голубой, что кажется люминесцентным. Глубина на отмели примерно два с половиной - три метра, идеальное место для стоянки яхт. В этом месте, и напротив островков с бело-песчаными пляжами и кокосовыми пальмами, собираются десятки яхт, белоснежных катеров и катамаранов. Табаго Кейс - национальный парк, тут нельзя ловить рыбу, разжигать костры и все такое. Действительно сильное по красоте и величию место. И даже толпы туристов, которые временами схлынывают с огромных туристских парусных лайнеров, не в силах унять его очарование. Тут хочется быть и быть.
26 апреляГренада.
Стоим в центре бухты столицы Гренады городке Сан-Джоржиа (12°02N 61°45W), где год назад свирепствовал ужасной силы, разрушительный ураган "Иван Грозный". Обычно ураганы идут гораздо севернее этих мест. А этот, свернул со своего проторенного пути, и обрушился всей своей неимоверной мощью на мирный, ничего не подозревающий островок. До этого, листая карибские газеты для яхтсменов, мы с болью и  удивлением рассматривали прошлогодние фотографии разрушенных марин. Сотни яхт, пришедшие сюда искать укрытия в сезон ураганов были застигнуты буквально врасплох, неожиданно обрушившимся ураганом. Корпуса яхт  были свалены в одну большую кучу. Мачты переломаны, снасти перепутаны. Для многих яхтсменов, это была трагедия всей жизни. Для населения же такой небольшой страны (размеры главного острова составляют всего 30х13 км.!), это была национальная катастрофа. И вот, спустя почти год, мы видим трагические и ужасные последствия. Почти каждый второй! дом в этом небольшом городке имеет в большей или меньшей степени серьезное разрушение. Разрушены, в основном, верхние этажи, а чаще всего это вторые и последние, и крыша. Крыши или вовсе нет или торчат в разные стороны обрывки металлического изуродованного покрытия. Но самое печальное и ужасное, это совершенно невероятное разрушение церквей. Церкви - самые большие и красивые здания в городе. Мы насчитали их четыре. Все они имели большую треугольную крышу. И у всех эта крыша рухнула либо внутрь, либо в сторону, возможно, и с человеческими жертвами. Ветер был такой силы, что на одном доме погнул дугой даже железную балку. До сих пор она торчит вверх как немое напоминание о буйстве стихии. Конечно не яхтсмены, ни жители города не были готовы к такому. Большинство домов сделаны очень непрочно. Тонкие стены, фанерные перекрытия, ажурные реечки фасадов. Немудрено, что все это в миг превратилось в сплошное строительное месиво. Но и ураганы здесь тоже исключительно редки, последний старожилы помнят, был, и не такой невероятной силы, пятьдесят лет назад. За что Бог наказал эту такую простодушную и мирную страну, одному ему известно. Но, как говориться, пути Господни неисповедимы. Значит, было за что.
27 апреля
Подробности об "Иване Грозном"
Продолжаем стоять в гавани Сан-Джоржиа. Сегодня у нас в гостях была швейцарская пара с соседней яхты. Они уже восемь лет плавают в районе Карибских островов и рассказали множество полезных историй об этом районе. В том числе подробности о "Иване Грозном" - свирепом погодном монстре, детище глобального потепления, в котором, в свою очередь, по их словам, виноваты американцы.
  По некоторым сведениям, скорость ветра в районе Гренады составляла 300 км/час. Мне это даже трудно представить. Даже при скорости 140 км/час, если высунуть из окошка легковой машину руку, ее просто может чуть ли не сломать. А тут в два раза больше. Этим чудовищным ветром подхватило и затащило на верх горы! большую грузовую машину. До сих пор через поломанный лес видны следы этой немыслимой коллизии. Все яхты в гавани, кроме одной, сорвало с якорей и выбросило на берег. Эта одна была заякорена пятью якорями.  С нее срывало все, что можно было сорвать, но она спаслась. Люди привязывали крыши веревками, и закрепляли их за вбитые в землю сваи. После урагана веревки оставались, а листы металла или черепицы  с крыши улетали как вращающиеся снаряды. Из домов вырывало все деревянные части, оставалась только каменная кладка.  На самом высоком месте острова стоит здание тюрьмы. В ней, на тот момент, содержалось 300 заключенных. Всех их пришлось выпустить по домам, ибо очевидно было, что они неминуемо погибли бы. Только недавно был найден последний трехсотый, и водворен на место. Ураган свирепствовал недолго, но за этот короткий срок разрушил 95! процентов зданий на острове. Странно было видеть, как рядом с полностью разрушенным зданием стояло почти нетронутое. Рассказывают, что один человек, незадолго до урагана прочитал книгу - Как вести себя в урагане. Из нее он узнал, что большинство зданий разрушаются от разности давлений внутри и снаружи. И когда пришел критический момент, открыл настежь окна и двери. Давления уравнялись, и его дом устоял. После  опустошения  острова, еще три дня шел проливной тропический ливень. Люди сидели под обломками своих домов, не имея возможности спрятаться и прийти в себя. Враз были уничтожены запасы воды и электростанция. Три месяца остров жил без электричества и воды. Ни о каких страховках речи не шло. Здесь отродясь никто не страховал свое жилье. Потому, что небогато жили, и потому, что последний небольшой циклон был 50 лет назад. В первые дни народ вскрыл все супермаркеты и вычисти их до последней крошки. Полиция сама помогала делать это. Это было поистине народное бедствие. В провинции даже через полгода люди не могли восстановить электроснабжение и водопровод.
Тут у нас появилось множество новых знакомых яхтсменов, милых и увлеченных людей. Ричард и Карен - он швейцарец она немка, Станко и Саша - он серб она хорватка, Француз Гуй, переживший ураган на своей яхте и пекущий на ней же вкуснейший хлеб, и несколько других. Мы много общались, ходили друг к другу в гости, приглашали на концерт, который играли в местном ресторане на берегу бухты, и делились историями друг с другом. Впечатляют истории француза  об ужасах прошлогоднего урагана. Он, как и другие пятьдесят яхт, стояли в этой совсем невеликой бухточке Сан-Джоржии. Обычно ветер тут всегда дует с востока, и горы острова хорошо защищают эту бухту. А тут, вдруг ветер подул с Запада, да такой силы, что за десять минут все яхты уже навалом лежали на берегу. Уцелела только яхта француза, которая была заякорена тремя большими якорями.  И то другая яхта, наткнувшись на нее, протащила француза метров пятьдесят, прежде чем они расцепились. Четырнадцатиметровые катамараны, рассказывает француз, просто взлетали в воздух, переворачивались, и падали мачтами вниз. Ураган, обычно, не зависает на месте, а довольно быстро двигается, и его эпицентр уходит дальше. Этот же завис, и весь этот ад продолжался в Сан-Джоржии около 14 часов. Просто немыслимое время для действия такого рода разрушительных сил.

  Это было чуть меньше года назад. Глядя на сегодняшнюю Гренаду и слушая эти рассказы, понимаешь, что человечество неуничтожимо.
4 мая
Пираты морские и электронные"Не ходите дети в Африку гулять"
Из песни Бармалея
 Сегодня мы как раз собрались уходить на острова Венесуэлы и напрощанье наш новый приятель немец Дэрек рассказал нам буквально следующее.
Оказывается, он очень хорошо знает этот район, и ходит на острова раз в полгода, пополнить запасы продовольствия, и провести очередные погружения с гостями из Германии (Дэрек занимается чартерным дайвингом). Так вот, сказал Дэрек - забудьте все то, что вы видели в Европе и Африке. Венесуэла и Колумбия это совершенно другая реальность и менталитет. Каждый второй, а то и первый носит с собой пистолет. В светлое время суток это не представляет опасности, хотя перестрелки и вооруженные нападения днем не редкость. Однако ночная жизнь полностью исключительно опасна. Даже местные бояться ходить пешком, и, от дискотеки до соседней дискотеки в 500-стах метрах, едут на такси с закрытыми окнами. Убийства и ограбления ночью происходят на каждом шагу. Как-то днем мы сидели в небольшом ресторанчике, и к нам пришел побелевший от ужаса приятель. На соседней улочке только что расстреляли всю семью, просто сообщил он. И действительно, в окружении машин скорой и зевак  в крови и пыли лежали трупы взрослых и детей.
   Это на островах. Что касается береговой линии, то здесь, в некоторых районах рекомендуется идти в 10 милях, не ближе, в соседстве с одной-двумя яхтами, с выключенными ходовыми огнями, и даже с погашенным светом в рубке. Нередки случаи нападения на яхты, когда с пистолетом у виска требовали отдать все деньги. А в других случаях, пистолет держали у головы ребенка, пока с яхты выносили все подчистую, и  оборудование, и вещи, и даже старые подштанники. В маринах на островах такого нет, но все тузики нужно пристегивать толстыми цепями, закрывать на замки люки, и убирать с палубы все лишнее.
   Страна, продолжал Дэрек, коррумпирована насквозь. Бывали случаи, когда потерпевшие яхтсмены, буквально в одних трусах после ограбления утром обращались в  полицию или "костгуард» (береговую службу, по-нашему, пограничники), и встречали там тех же, кто их грабил ночью, но теперь уже в государственной униформе. Приходилось делать "от ворот поворот", и уходить "не солоно хлебавши".
    Но самым для нас впечатляющим сообщением явилось то, что в этой стране нельзя доверять не только людям, но и кассовым банковским машинам. Оказывается, коррупция достигла таких размеров, что даже банковские служащие вступают в сговор с бандитами, и те могут знать номера и пароли владельцев электронных банковских карт. Т.е. пользование банковскими карточками VISA, и подобными становиться небезопасным. Стоит вставить карточку в банкомат (или даже оплатить покупку в магазине), как ее тут же считывает мошенник, и, через некоторое время снимает с карточки все деньги. Потому, почти все яхтсмены ходят на главный большой остров Венесуэлы - остров Святой Маргариты только с наличными долларами или евро. А тянет их туда, несмотря на все эти, совершенно реальные страсти, безумная дешевизна жизни, где каждый доллар или евро превращаются  в  богатство. По словам наших друзей, побывавших там недавно, это просто рай на земле для нашего брата - яхтсмена. Говорят, что даже солярка там дешевле, чем вода.  И люди стоят в этих местах месяцами и годами, а проходящие затариваются топливом и дешевыми продуктами кто только как сможет увести.
 Информацию обо всех этих ужасах подтвердили еще два опытных яхтсмена. Этих людей нельзя было принять за байщиков или паникеров. Это крепкие ребята, опытные капитаны, находившие не одну тысячу миль, (а сам Дэрек уже накатал три экватора), и отвечающие за свои слова.
  Мы серьезно насторожились. Ладно, можно избежать встречи с морскими пиратами, двигаясь в рекомендованных местах и с выключенными огнями. Но как обезопаситься от рисков с электронными платежами?
  После долгого обсуждения новых реалий решили снять с карточки всю наличность и даже дождаться всех остальных ожидаемых переводов, а до этого пока сходить на еще один большой остров - Тринидад - судоремонтную Мекку яхтсменов. На том и порешили. Уснули, чувствуя себя здесь, в Гренаде, как у Бога за пазухой.
6 мая
Сознание пилигрима
  Сегодня вечером с нами приехал попрощаться наш новый приятель Дэрек. Он уходит на Санта Люсию забрать очередную чартерную команду дайверов. Этот человек достоин того, чтобы хоть кратко, но рассказать о нем. Дэрек немец по национальности, по профессии - программист высшего разряда, по своему мышлению и мировоззрению - человек мира. Около десяти лет назад Дэрек вместе с женой совершили кругосветное путешествие просто с рюкзаками за спиной. Конечно, через океаны они перелетали на самолетах, но, так как люди совсем не богатые, подбирали время и расписание рейсов так, что на все перелеты вокруг света у них ушло всего по полторы тысячи долларов на каждого! За год они побывали на всех континентах, в самых интересных точках Земли. Потом, Дэрек,  создал компьютерную фирму и за пять лет накопил деньги на хорошую яхту, потом у них появились две очаровательные девчушки. Пока девчушки подрастали, Дэрек многократно делал чартерные рейсы через Атлантику. За год с небольшим он "накатал" около 40 тысяч морских миль, это в полтора раза больше, чем длинна экватора. Потом вся семья соединилась,  и они все вместе отправились на новой яхте в Океан. И с тех пор бесконечная синь океана стала отражаться в их блестящих и счастливых глазах. Вот уже три года на свой яхте они принимают гостей из Германии и организуют им первоклассный дайвинг. При всем при этом сам Дэрек не имеет лицензии на инструкторство, а просто имеет огромный опыт его. Вот такой парадокс. Как-то он рассказал нам историю про то, как он на глубине 50 метров встретился с огромной трехметровой  акулой. Поведение акул сначала, обычно, предсказуемо. Акула подходит к вам, останавливается в нескольких метрах и оценивает потенциальный пищевой интерес к объекту. Если после этого она уходит и не возвращается, можно больше не опасаться. Но если вы чем-то заинтересовали ее, она начинает возвращаться и кружить, а это действительно очень опасное поведение. Так вот, та огромная акула, которая относилась к виду опасных для человека, возвращалась три раза. И это на глубине 50 метров, а каждый новичок в нырянии скажет вам, что человек на этой глубине, особенно когда он один, крайне уязвим. Что я почувствовал тогда, не передать словами, рассказывал Дэрек. Но уже мысленно попрощался со всеми, это точно.
   Работа дайвинструктора и чартерного капитана нелегка. Ведь в период нахождения гостей на лодке, а это две недели как минимум, ему приходить нырять по три четыре раза в день. Однако Дэрек не сетует на трудности. Жизнь приучила его принимать вещи такими, как они есть.
 Путешествия, встречи с людьми, необычные приключения и постоянная открытость миру, по словам самого Дэрека, расширили и изменили его сознание.  Теперь он не мыслит себе возвращение в Германию, к старым друзьям и в традиционный быт. Мне не о чем говорить с моими бывшими друзьями, сетовал Дэрек. Они не понимают ни меня, ни мой образ жизни, ни мои радости, горести и открытия. Я просто вижу, что их сознание, как сознание простого горожанина сужено и довольно замкнуто. Круг их разговоров и интересов, который я разделял с ними еще 7-10 лет назад, сейчас безнадежно чужд мне. Когда я начинаю рассказывать и восхищаться джунглями Австралии, водопадами Бразилии или пустынями Африки, они зевают и включают телевизор. Они видят это в телевизоре, но это нет в их переживаниях. А это не одно и тоже. Я понимаю, просто комментировал Дэрек, что теперь мое сознание соразмерно сознанию всей Земли.
   После теплого прощания с Дэреком и его семьей, я подумал про себя и нашу жизнь. А, вдруг, и для нас, потом, после кругосветки, наша жизнь станет тесна и неинтересна? Что делать тогда? Снова уходить в Океан и становиться вечными странниками? Но нет, все же немцы и Россия, не одно и тоже. Сознания русского человека изначально широко. И даже хождение вокруг света его не особо расширяет. Так успокаивал я себя, вспоминая наших людей и наши бескрайние просторы. На том и порешил.
12 маяНе солоно хлебавши
  Вчера предприняли попытку пройти в Тринидад. До него рукой подать - 80 миль. Бодро снялись с якоря и бодренько так пошли. И хотя ветер в бейдевинд и волна такая приличная в скулу, все же мы делали нормальных четыре узла. Прошли тридцать миль. Потом начали твориться просто чудеса. Откуда ни возьмись, началось встречное течение. Скорость неумолимо стала падать и упала до отрицательной величины. Здрасьте, приехали! При всем при том,  стояли все паруса и вовсю молотил двигатель. Посмотрели на карту, точно! Прямо между островами Тринидад и Табаго несется стремнина этого течения. Этакая река в океане, миль тридцать шириной. Битых четыре часа непрерывной болтанки на месте, мы пробовали хоть по миле в час пробиваться к намеченной цели, потом плюнули и повернули назад. Как говориться, и "снова здрасьте"! "Велком ту Гренада". Утешались тем, что несколько месяцев назад такое же фиаско потерпели наши знакомые американцы на своем катамаране. Они тоже плюнули и пошли на Маргариту. Но нам на Маргариту пока нельзя. Мы ждем перевода денег, дабы купить тут доллары и не потерять на разнице курсов, на Маргарите и здесь, большую сумму денег. Так, что пока небольшой таймаут, братцы, - время для мелких судовых работ.
  Кстати стоим в очень красивом месте – «Прикли бейе». Рядом марина, в которой ремонтируются покалеченные ураганом яхты. Рядом с яхтами валяются кучи сломанных мачт, отличных тросов и всякого корабельного оборудования. По случаю нам подарили множество почти новых тросов. Покупать такие - потратить целое состояние. Так, что будет время, заменим оставшиеся "видавшие виды" на эти мощные сверкающие "лайны".
19 мая
И на старуху бывает...
   Пришли на острова Лос Тестигос (11 38N 63 07 W). Переход в 85 миль занял чуть больше суток. Ветер падал порою до полного штиля. Наверное, четверть пути прошли под мотором. Подходили к островам ночью при полной луне, звездах и облаках. Красиво до безумия.
  И у самых островов при полном штиле въехали на камни. А все потому, что расслабились и доверили свою судьбу приборам. И хорошо если приборам, а то электронным картам. На них черным по синему было показана глубина в 18 метров и расстояние от берега как минимум полмили. И вдруг, на тебе, трам-тарарам. Прямо из воды торчат булыжники, и мы на них сидим.  Хорошо еще не сильно ударились, да и съехали сами собой довольно быстро. И ведь эхолот не успел показать резкий подъем дна, потому, что был настроен на ближнюю дистанцию. А этот камень нарисовался на экране совершенно неожиданно. Но теперь никакого доверия электронным картам. Уже второй раз, после Сенегала они нас подводят. Теперь за две мили перед ближайшей землей впередсмотрящий на носу с прожектором, эхолот на полную глубину, радар на изготовку и полная сенсорная включенность. Хотя, конечно наши специалисты предупреждали, что электронные карты эти сняты с бумажных карт времен послевоенных, а то и довоенных, и  могут содержать неточности. Ну, теперь, как говорится, доверяй, но проверяй!
21 мая
На островах «Лос Тестигос» 
  Учтя предыдущий ночной опыт, решили перейти на соседний большой остров засветло. До него всего две мили. Вышли, когда солнце уже опускалось за горизонт. За считанные минуты небо окрасилось невероятно красивыми закатными красками. Тонкие золотистые линии слоистых облаков  над красным диском солнца были, как будто бы прорисованы кистью великого мастера. По всему остальному пространству неба нежно розовые линии акварельно расплываясь, тонули в фиолетовых и синих красочных пространствах. Куда ни попадал взгляд, всюду он находил необычно гармоничный и захватывающий своей необычностью рисунок. Мы сидели на палубе совершенно потрясенные этой картиной. Профили скалистых островов только подчеркивали и дополняли это прекрасное и грандиозное полотно.
   Встали на якорь напротив небольшого рыбацкого поселка. Тут стоят еще несколько яхт. Кроме нескольких домиков, остров совершенно незаселен. Большую часть острова составляет гора, судя по карте - потухший вулкан. Перешеек - узкое место острова состоит их белоснежных песчаных дюн. Они спускаются к побережью и  очень живописно дополняют зеленый островной дизайн. Вообще после  заселенных и урбанизированных Гренадин и Гренады, пахнуло настоящей дикой природой. Сразу стало как то серьезней и  величественней.
22 мая
Сколько людей - столько мнений
  Вчера после дня исследования природных особенностей острова услышали от соседей бельгийцев следующее мнение о Венесуэле.
   Венесуэла это самая спокойная и безопасная страна в мире. В ней  до  сих пор сохранились традиции уважения к женщинам и старикам. Так, что любая девушка может спокойно гулять ночью одна, и ничего с ней не будет. И вы гуляйте беспрепятственно в темноте и ничего не опасайтесь. Никакой преступности и в помине нет.
   По всему берегу можно безопасно останавливаться в любой бухте и стоять там сколько душе угодно. Яхту можно безбоязненно оставлять на якоре совершенно открытой. Все истории о пропаже вещей и тузиков придуманы маньяками американцами, которые боятся всего на свете. А истории о нападениях на яхты вооруженными людьми на рыбацких кораблях выдумки Тринидадцев, которые завидуют развитому и дешевому яхтенному сервису в Венесуэле. Рыбаки могут подплыть к вам только для того, чтобы обменять пойманную рыбу на Кока-колу. А воруют исключительно наши коллеги французы, потому, что бедные.
  Да, сколько людей, столько и мнений. Но мы все же на переходе к острову Святая Маргарита (50 миль) починили замки на всех люках, а, подходя, встали в самую середину якорной стоянки, дабы быть окруженными коллегами. Все же, как говориться, доверяй, а верблюда привязывай.

31 мая
Город Порламар.
Остров Маргарита,
Венесуэла
  Стоим на рейде города Порламар на острове Святая Маргарита. Рядом с нами множество яхт, пришедших сюда пережидать период ураганов и дождей в Карибском море. Вокруг нас летает огромное множество пеликанов. Для тех, кто их не видел вблизи, поясняю. Пеликан это довольно большая птица. Размах крыльев ее составляет около полутора метров. У пеликана очень длинный клюв и огромный мешок под ним, туда он складывает пойманную рыбу. Эта птица очень красива в полете. Часто они летают очень низко над водой, используя экранный эффект. Пеликаны сидят на воде огромными стаями, отдыхая между временем охоты. Если рыбацкие лодки или яхты давно стоят без людей, на них собирается множество пеликанов, и вскоре судно становиться такого же цвета, как птичий помет. Когда какая-нибудь рыбацкая лодка выходит в море или возвращается обратно, за ней летит шлейф из пеликанов. Тоже происходит и у нас, в России, только у нас это маленькие чайки, а тут огромные пеликаны. И потому все суда издали кажутся в два-три раза меньше своих истинных размеров. 
  Порламар самый большой город на острове. Однако он не является столицей, а просто так получилось, что он начал быстро расширяться, благодаря оффшорным льготам и притоку туристов. Но, как говорил в свое время Ю.Никулин в знаменитом фильме: "Стамбул город контрастов". Так вот Порламар это город контрастов. Современные шикарные отели вплотную соседствуют с грязными кварталами бедноты, и потому, окружены бетонными стенами и колючей проволокой. Не все, конечно, но даже это впечатляет, просто как в концлагере. И вообще, в городе множество высоких бетонных стен. Тот, кто  что-то создает, охраняет это от воров и бандитов. Все о них говорят, но пока мы ничего такого не встречали, и наши соседи по яхтам, тьфу, тьфу, тоже. Наоборот, народ очень даже дружелюбный открытый и честный. Так, что, может быть это очередной миф о Маргарите. Как тот миф, что тут все дешево. Ничего подобного. Да солярка тут стоит 4 цента, это подарок. Спиртное и сигареты тоже копейки. Но мы к ним равнодушны. Но все остальное по европейским ценам, а порою и выше в несколько раз. Так что совсем дешево закупиться на год, как мы раньше планировали, не получиться.
  На острове два места, где концентрируются яхтсмены. Тут, где мы стоим самая популярная и большая "тусовка" в "Марине Хуан". Как таковой марины нет, все стоят на якоре. Но на берегу, на мелководье, есть причал для динги, и небольшой домик, в котором сидит тот самый легендарный Хуан, который, собственно и организует для нашего брата путешественника, множественные сервисы. Хуан невысокий, загорелый, мексикано-украинского вида худощавый человек с усами и хрипловатым голосом, который благодаря своей одержимости, трудолюбию и обаянию, сумел создать то, что сейчас все яхтсмены называют "Марина Хуан". Я назвал бы это своего рода плавучей деревней, где вместо хат и домишек - яхты, яхточки, катамараны и катера. Вместо повозок с осликами и лошадками – тузики (по мирскому - динги) с веслами и моторчиками в разного рода лошадиные силы. А Хуан, как заправский воевода или батька Атаман вершит дела этого большого и разноязычного поселения (кстати, владея четырьмя! языками), никого не забывая, деликатно  вникая в самые пустяковые проблемы каждого, и стараясь решить все миром. Так, например, он организовал для яхтсменов ежедневные бесплатные автобусы, которые развозят желающих в супермаркеты за покупками и затем привозят с полной поклажей обратно. За небольшую доплату он оформляет все въездные формальности и, самое главное, относится ко всем как отец родной. За это-то его ценят, любят и слава о нем идет по всем Карибам, а то и дальше. Мы, например, узнали о нем аж на Кабо-Верде.
   Вместе с нами стоят множество наших старых знакомых, с которыми мы встречались в самых разных местах Кариб и даже на Канарских островах. Благодаря своей славе самого лучшего и дешевого места в районе Карибского моря сюда на период ураганов стекаются все, кто хочет переждать опасное время или идти дальше через Панамский канал.
А пока в наших новых планах недельный оздоровительный ремонт в соседней ремонтной марине, где владелец ее француз Филипп, разрешил бесплатно стоять на берегу семь дней. Затем путешествие вглубь страны на автобусах, моторных лодках и пешком по джунглям к самому высокому в мире водопаду Ангел и далее к одному из притоков Амазонки, где по рассказам местных живут первобытные племена. А потом, ненадолго заглянув в национальный парк, жемчужину Венесуэлы острова Лос Рокес, двинемся в Колумбию, в город Картагена. А уж затем и Панамский канал будет рядом. Как раз в это время в Тихом океане встречные ветры поменяются на попутные, которые подхватят нас и донесут до самой Австралии. Вот такие наши мечтания.
24 июня
Тяга к Свободе
В один из вечеров, нас зазвал к себе на яхту молодцеватого вида не совсем еще пожилой француз, и рассказал о себе вот такую историю. До сорока лет я работал пиар-менеджером в одной из крупных французских фирм, и жизнь моя катилась как по рельсам. Но в один прекрасный день ко мне пришел мой друг и сказал: давай построим по яхте и уйдем куда глаза глядят. Посмотри, как ты живешь, у тебя же нет романтики и чуда ни сейчас, ни в будущем. Доработаешь ты до старости в своей компании и умрешь в этом занюханном Париже. А так, ты станешь человеком Мира, свободным гражданином планеты. Ветер и солнце будут твоими вечными спутниками. Ты будешь счастлив навсегда. И я понял тогда, что жизнь моя должна радикально изменится. Мы прочитали множество полезных книжек, накупили всяких необходимых материалов, и начали строить две одинаковые алюминиевые яхты. Тогда я был очень далек от всего этого. Руки у меня росли из одного места, ведь главный мой рабочий инструмент на работе был рот. Так что, в основном, я рассчитывал на моего приятеля и действовал по принципу - "делай как он". И вот, однажды, мой приятель заявил мне, что у него поменялись планы, что ему все это надоело и он умывает руки. Как же так, говорю я, а солнце, ветер, а гражданин Мира. Все это остается, говорит, но только для тебя. Но как же я без тебя, я ведь и шурупа сам не заверну, не то, что яхту построить. Ну, ничего, говорит, как-нибудь справишься. И вот остался я со всеми этими тысячами купленных деталей один на один. И пришлось мне все начинать с самого начала. И профессиями необходимыми с нуля овладевать и знания уникальные получать. Зато теперь вот уже 18 лет можно любоваться на плоды своего дизайнерского, плотницкого и еще всякого разного рода труда. И действительно яхта изнутри и снаружи выглядела очень современно и красиво. Ну а как же жена, спросили мы. Жена, ребята, к сожалению, не смогла разделить моего стремления к свободе. И сейчас она только временами навещает меня. Сейчас мне 62 года, и я собираюсь провести остаток своих дней как свободный и независимый гражданин Мира.
  Говоря об этом французе (к сожалению, запамятовал его имя) можно провести интересную параллель с молодой семьей бельгийцев, нашими старыми знакомыми еще с Карибских островов, которых мы встретили и здесь. Паскаль и Кати с маленькой девчушкой путешествуют хоть и не столь долго, однако, яхта у них тоже из алюминия современная, красивая и самостроенная. Паскаль наш коллега - психолог. В какой-то из романтических вечеров ему тоже пришла в голову мысль построить яхту и отправиться на ней в длительное путешествие. Банк не согласился предоставить кредит на покупку, и вот тогда чистейшей воды гуманитарий надевает робу рабочего - сварщика, столяра, моляра, электрика, механика, и за пять лет, не прерывая своей основной работы, делает шикарную яхту. Поразительно, как много могут сделать люди, если их двигает сила прекрасной мечты.
  Мечта изменить жизнь и путешествовать по восточной Франции на конной повозке, движет еще одним нашим новым знакомым французом - Жаном Филиппом. Жан Филипп работает на катамаране капитаном, имеет небольшую железную яхту, которую собирается продать и начать жизнь странствующего путешественника. Перепробовав множество специальностей и побывав в самых экзотических уголках мира, Жан Филипп остается простым и открытым человеком. Больше всего, что поразило меня в этом человеке, это его открытый и очищающий смех. Каждый раз, когда он говорил о своих трудностях, которые навалились на него в последнее время, он беззаботно и весело смеялся. Его заражающий оптимизм был безупречен. 
12 июля
Как все спасались от урагана
     Всю ночь из ресторана на берегу неслась над поверхностью воды громкая  музыка. Народ справлял какой-то юбилей. Пока не сделана нормальная вентиляция в каютах, мы спим на палубе в палатках. Через тонкий капрон переливы венесуэльских голосов и звон гитар казались кошмарным бредом. А ведь это почти каждую ночь. Теперь, если кто-то спросит, люблю ли я венесуэльскую музыку, меня, наверное, просто стошнит.  В пять утра, как только начало светать, рыбаки, сопровождаемые бодрым ревом своих моторов, двинулись на  повседневные посты. Только все успокоилось, как сквозь наступающую дремоту я услышал грохот поднимаемой цепи. Соседний катамаран снимался с якоря и уходил в розовеющую рассветную даль. Куда это они в такую рань, подумал я, сладко потягиваясь и засыпая долгожданным сном. В десять утра солнце разбудило нас, и, вылезши из под тента, я с удивлением обнаружил редкую пустоту на забитом вчера до отказа рейде Порламара. Многие яхты поднимали паруса и уходили. На горизонте уже виднелось множество белых треугольничков.
 Куда это они все? - Подумалось мне. Может быть сегодня выходные, и все поехали куда-нибудь на острова.
Смотри, Макс, что происходит, - обратил я внимание Максима, только что вылезшего из своей палатки.
Да, что-то невероятное, - подтвердил он.
Тут к нам на своей лодочке подъехал знакомый француз и сказал:
 - Вы что, ничего не знаете? На нас идет ураган. Завтра будет тут. Все уходят на материк. Я тоже сейчас снимаюсь, счастливо оставаться, друзья, - сказал он, лучезарно улыбаясь, и приветливо помахал рукой.
 Что же нам делать? Как быть? Куда идти? Что за ураган? - завертелись вопросы.  Давай спросим Стива, он знает все.
   Стив, американец со своей женой, они путешествуют и живут на катамаране. Мы познакомились с ними еще на Канарских островах, крепко сдружились и поддерживали связь. Стив - большой эрудит и энциклопедист. Кроме всего прочего, он программист и хорошо дружит с Интернетом. Все новости он узнает первым, и пользуется непререкаемым авторитетом среди окружающих по всему спектру жизненно важных вопросов. Мы вызвали Стива по 72 радиоканалу и попросили совета.
 Приезжайте, я все покажу на своем компьютере, - ответил он. 
  Преодолев пятьдесят метров, разделяющие наши яхты, мы, растерянно улыбаясь, поднялись на знакомую, заваленную всяким нужным барахлом, палубу. Есть ли надежда спастись, читалось в наших расширенных зрачках.
  Вот смотрите, - сказал Стив, открывая экран ноутбука. - Ураган здесь, в 400 милях от Тринидада и в 500 от нас.
Мы увидели на спутниковой карте внушительной величины белый вихрь в западной части Атлантики.
Этот зарождающийся ураган идет необычно близко к экватору. Ниже 10 параллели, - объяснил Стив, - и потому есть вероятность, что он пройдет от Маргариты в 60 милях. В центре урагана ветер будет 85 узлов, а здесь ожидается 45 узлов южного ветра. Надо заметить, что скорость 85 узлов это не предел для ураганов. Прошлогодний Иван Грозный, тот, который разрушил Гренаду, имел скорость ветра 130 узлов.
  Гавань Порламара как раз открыта для южных ветров. Большую часть времени здесь дуют восточные ветра. И только в период ураганов на короткое время они сменяются штормовыми южными. Однако, - предупредил Стив, -  это самый неблагоприятный прогноз. Возможно, этот ураган повернет севернее, и тогда здесь ветер будет чуть больше обычного. В середине дня прогноз уточнится, и тогда будет понятно, что делать.
 А что можно делать? - был наш встречный вопрос.
 Ну, существует несколько возможностей, - спокойно ответил он. - Как вам известно, ураган, это большой вихрь, который крутится против часовой стрелки (в северном полушарии). И если он проходит рядом с вами, то ветер все время буде заходить влево, постепенно усиливаясь, а затем, ослабевая. Исходя из этого, первая возможность, остаться в этой бухте, перейдя на ее западную часть. Так как самый сильный  ветер ожидается с запада, можно быть уверенным за свою сохранность от ветра и волн с запада и юго-запада. Когда же ветер зайдет на юг, он будет уже достаточно слабый, для спокойного стояния на якоре. Вторая возможность - перейти на соседний остров, расположенный в 15 милях, в полностью закрытую, защищенную со всех сторон бухту. И третья, уйти на материк, до которого 60 миль и спрятаться там, в закрытой со всех сторон высокими горами, огромной лагуне. Туда и отправился основной флот, не долго думая и от греха подальше. Но для вас третей возможности уже нет, так как вы просто не успеете дойти. Пик ветра ожидается в 12 часов ночи, вашей скорости никак не хватит. Так, что, думайте, ребята.
   Во время нашей беседы мы по радио получили еще одно шокирующее известие. На берегу, в марине, произошло грабительское нападение на автобус с яхтсменами. Дело в том, что Хуан - директор и исполнитель марины в одном лице, договорился с несколькими крупными универмагами на бесплатные автобусы для яхтсменов. Почти каждый день в тот или иной супермаркет в 9 часов отправляется автобус, который довозит нашего брата до универмага, а затем в час дня забирает обратно с покупками. Так вот сегодня к отправлению автобуса подошли три человека, вооруженные пистолетами. Вывернув карманы и забрав кошельки у всех присутствующих, бандиты забрали помповое ружье у самого Хуана, прихватили два двигателя из стоящих у пирса динги, и преспокойно удалились в сторону города. Звонок в полицию ничего не дал. Полисмены приняли это к сведению и повесили трубку.
  Это само по себе невероятное и ужасное событие было как-то вытеснено на границы нашего сознания. Мы, в этот момент, больше были озабочены надвигающимся ураганом. В конце концов, решили не рисковать и перейти на соседний остров, в закрытую со всех сторон гавань. Снялись в 4 часа и уже в наступающей темноте бросили якорь среди нашедших тут приют катамаранов и яхт. Всю ночь просыпались и ждали, когда над нами начнут пролетать обломки деревьев и сломанные мачты. Но ветер был спокойный, только чуть с дождичком. Утром обнаружили рядом с нами старых хороших знакомых еще с Португалии, голландскую пару на катамаране - Патрика и Каролайн. Мы весело обсудили эту забавную ситуацию несостоявшегося урагана, и Патрик прокомментировал ее так:
- Большинство яхтсменов, на самом деле, конформисты (тот, кто ориентируется на общее мнение). Патрик здесь употребил более сильное выражение "стюпед" (дураки), но, конечно же, в этом смысле. Если кто-то крикнул - Ураган! - все снялись и побежали. Если крикнут - прыгайте в воду, все попрыгают, будьте уверены.
  Всего в Порламаре стояло около 100 яхт и катамаранов, в ночь, когда ожидался ураган, здесь остался только старенький катамаран Стива.

Тихий океан
Вслед за размежеванием в Колумбии с нашими коллегами Максимом и Наташей, с которыми у нас имелся затянувшийся на два с половиной года конфликт, мы пришли в Панаму. После столь долгого стресса, у нас было сильнейшее нервное и физическое истощение. Кроме того, мы оказались без копейки денег, поскольку наш деловой партнер, для которого мы проводили работу по поиску дилеров в странах, неожиданно разорился.
А ведь впереди был недешевый переход через Панамский канал и практически 4/5 пути по кругосветному маршруту. В какой-то момент мы задумались о возвращении домой обратно через Атлантику. Но затем взяли себя в руки и приняли решение идти веред несмотря и на что.
Тогда мы стояли в городе Колон, на Атлантической стороне Панамского канала. На последние деньги я стал звонить всем нашим друзьям с просьбой помочь нам в этой непростой ситуации. Откликнулись несколько человек. Мы собрали минимум денег, которых хватило бы для пересечения канала, и на несколько месяцев плавания. На будущее, положились на Бога.
До конца сезона тропических циклонов и выхода в Тихий океан оставалось несколько месяцев. Мы перешли канал и остановились в городе Панама Сити. Здесь мы встретили много русских, объединенных в православную общину молодым батюшкой, отцом Александром. В этой атмосфере дружеской поддержки и искренней духовности нам удалось восстановить свои моральные силы и набраться уверенности в благополучном исходе нашего плавания. И вот, дождавшись благоприятного времени, мы тронулись в путь.
Тихий океан оказался безгранично огромным. Алантика по сравнению с ним показалась нам просто каким-то спокойным и однообразным морем. Острова здесь кипели первобытной жизнью. Люди имели своеобразный менталитет. Океан жил своей внутренней жизнью. В конце тихоокеанского перехода мы попали в сильный шторм, который длился пять дней и едва не погубил нас. Вышла из строя связь и наши родные забили тревогу. МЧС России по их просьбе известили морскую полицию Новой Гвинеи, у берегов которой мы штормовали, но там обломков судна не обнаружили. По телевидению прошел сюжет о пропаже без вести катамарана Благовест. Наконец, мы смогли послать весточку о том, что мы живы и приводим в порядок судно и себя у одного из необитаемых островов в пролива Тореса.

Тихий океан апрель - июнь 2006

Рис 29
Панама Сити – Эквадор (Галапагосские острова – о. Санта Круз) – Французская Полинезия (о. Ау Хука – о. Наку Хива) –атолл Суворов - Фиджи (Сува) – Вануату – Пролив Тореса
28 апреля
Кипение жизни
  «И любимыми всеми, с бирюзою глаза…»
Из песни Б. Гребенщикова
  Уже несколько дней нас несет ни туда, на  юго-восток.   Течение, не обозначенное ни на каких картах, никак не дает нам двигаться на  запад. Кое-как пытаемся держаться хоть немного на юг. Но ветер слабее течения. Надеемся, что все-таки хоть когда-нибудь мы все же доберемся до легендарного Гумбольдта - холодного течения, идущего вдоль всей Южной Америки, и поворачивающего у Галаппагос на запад.
  Океан кипит жизнью. Сегодня видели, как две касатки охотились за рыбой. Большие треугольные плавники ходили по кругу. Затем из воды поднялся огромный хвостовой плавник и стал колошматить по воде, поднимая фонтаны брызг. За много миль над водой были слышны громкие шлепки. Потом произошло вообще совершенно невероятное явление. Метрах в пятидесяти от лодки в фейерверке сверкающих брызг вверх  выпрыгнуло огромное трапециевидное тело, никак не меньше трех метров в поперечнике. Зависнув в воздухе, это что-то перевернулось вокруг своей оси и упало обратно. Что это было, гигантский скат или неизвестный науке вид?
  За кормой Благовеста постоянно  плывут несколько дорад. Это такие большие красивые рыбы. В профиль они имеют большой лоб. Поэтому их вид создает ощущение высокого интеллекта. Мы попробовали кинуть им приманку в виде блесны. Но они только полюбопытствовали немного и продолжали плыть рядом с ней, стараясь ненароком не зацепиться за острые крючки. И все же одна  вскоре оказалась неосторожной, и мы вытащили на палубу это сказочно красивое создание. Обтекаемое лобастое тело было покрыто золотистым перламутром. Плавники отдавали бирюзой. Казалось вот-вот, и рыбка исполнит три заветных желания. Было очень жалко лишать ее жизни.
   Зато Машка прошла обряд рыбной инициации, оставив свое китекетное детство в далеком и беззаботном прошлом.
3 мая
Почетный эскорт  «Машинист и сам не знает,
Что везет меня к тебе»
Из песни Б.Гребенщикова
Темная, безлунная ночь. Ветер умеренный. Скорость 4-5 узлов.  Идем, окруженные огромным косяком дорад. Их столько, что вся вода вокруг судна сверкает миллионами искр, вытянутых в извивающиеся ленты. В свете мощного фонаря повсюду вокруг видны их красивые серебристо голубые тела. Они скользят по волнам, скатываясь с их вершин как заправские серфингисты. Днем можно было видеть, как прямо перед нами в нескольких десятках метров из воды выстреливают в разных направлениях целые облака летучих рыбок. Это наши дорады устраивают на них охоту. За ночь на палубу падает столько рыб, что утром хватает на хорошую жареху.
  Еще неделю назад дорад было всего несколько штук, не больше десяти, потом, по-видимому, они присоединялись отовсюду, и сейчас их видимо невидимо.
  Совершенно непонятно, почему они плывут с нами. Возможно, им кажется, что этот кто-то, такой большой и неуклонный в своем движении, знает некую великую тайну, простой и сокровенный смысл, окончательную цель своего движения. И они присоединяются к этой уверенности, думая, что в конце пути им выпадет честь  прикоснуться к ней. А может рядом с нами они чувствуют какую-то безопасность, опору и защиту. Или ощущают некую устойчивую систему координат, точку отсчета, позволяющую оконтурить пугающую беспредельность пространства и времени, которую олицетворяет собой Океан. 
8 мая Наконец то понеслись!
«Тройка мчится, тройка скачет,
Вьется снег из под копыт!»
Из песни
   Ветер 16 узлов с юго-востока. По темно-синему океану катятся белые барашки.  Наша скорость 6 узлов на юго-запад. Волны довольно значительные и сбоку. Поэтому все время неприятно раскачиваемся. Когда хочется немного отдохнуть от этого, мы на какое-то время  поворачиваем по ветру, и наслаждаемся спокойным и плавным ходом Благовеста. Потом снова ложимся на прежний курс. На маленьком зеленом экранчике GPS стоит цифра 2982, столько миль осталось до Маркизских островов. Так что небольшие отклонения от курса на таких расстояниях мало что значат. При нашей средней скорости  5-6 миль в час, идти до Маркиз чуть меньше месяца.
  С увеличением скорости  наши  дорады поотстали. Остались только самые выносливые, или самые верные, они и продолжают неуклонно нас сопровождать.
  Машка перешла исключительно на летучую рыбу, которую сама собирает утром или ночью на палубе. Теперь она с отвращением смотрит на свой Китекет, насыпанный в миску и тренируется по усиленной программе в нападении на движущиеся объекты. В качестве последних часто выступаем мы. Однако, на Галаппагосах, наши новые друзья из Австралии научили нас, как отваживать котов от дурных привычек. Для того, чтобы их кошка не выходила на палубу, в целях ее же безопасности, они многократно использовали обыкновенную брызгалку. Так что теперь и мы, вооружившись самодельным брандспойтом и посмотрев в очередной раз Полосатый рейс, дрессируем кошачьих по всем правилам условно-рефлекторной науки, прививая молодежи только благовоспитанные привычки.
9 мая День Победы  «Мы мирные люди...»
Из революционной песни
 Ночью меня разбудило странное предчувствие. Подсознание отметило как буд-то бы чуть изменившийся ритм покачиваний. Я вышел на палубу подкорректировать курс автопилота и вдруг заметил вдали огни корабля. Уже несколько недель, начиная почти что с Панамы, океан не радовал нас рукотворными объектами.
  Этот огромнейший участок  водной поверхности оказался на редкость необитаем. Так что мы постепенно сняли все ночные контрольные проверки и спокойно спим до утра, предоставив ветровому автопилоту самому вести судно. Ветра и волны тут почти неизменны, может быть порою чуть посильнее, а порою, чуть потише. Вот и вся разница. В этом районе почти нет судоходных трасс. Только редкие яхты, удаленные друг от друга на сотни, а то и тысячи миль двигаются не спеша, да и то, только  с востока на запад, по направлениям ветров и течений. Так что, увидев огни, я не на шутку удивился. Уж не наш ли брат яхтсмен идет с нами параллельным курсом. Однако, на судне было слишком уж много огней, да и двигалось оно довольно быстро. А вдруг, пираты, мелькнула другая мысль. Да нет, откуда в таком безлюдном районе пираты. Корабль между тем быстро увеличивался в размерах, и становилось понятно, что он идет прямо на нас. Пора включать рацию, подумал я. Вообще-то рация должна быть включена всегда, но опять таки по причине тотального многонедельного безлюдья, мы решили ее выключить.
   Только повернул ручку включения, как эфир сразу заполнился вопросами кто идет с такими то координатами, и с такой-то скоростью. Оказалось это корабль ВМС США. Пожелав мне доброго утра в 4 часа, сэр на другом конце эфира, поинтересовался как название судна, кто владелец, откуда и куда плывем. По-видимому, эта информация удовлетворила его детское любопытство. Записав все это, и пожелав нам спокойной ночи, корабль  ушел в темноту.
  Так  что мы теперь знаем, что Америка контролирует не только свои владения, но также  и Мировой океан в самой необитаемой его части. А так как во время войны американцы были союзники, то это послужило нам знаком и напомнило еще раз о великом празднике для всей нашей страны, к которому мы всей душой и присоединились.
  Тихий Океан
2673 мили до Маркизских островов
10 мая Будни кругосветчиков
 S 03° 03
W 102° 45
  Машка разбудила нас требуя традиционных утренних  поглаживаний.  Купание в море за судном, держась за перекладину лесенки на скорости пять узлов, совершенно прогоняет остатки сна и бодрит необычайно. Потом  традиционная йоговская гимнастика на палубе под названием Сурияна Намаскар (поклонение солнцу). Очень  полезная и жизненная вещь, позволяет поддерживать тонус мышц и суставов.
На одной из двух закинутых в море рыболовных снастей поймалась длинная тощая рыбина с огромной страшной челюстью и узким костлявым телом. Машка тут же сожрала ее отрезанный хвост. Мы уже ловили таких прежде.  В них, действительно, больше костей, чем самой рыбы. Но выбирать не приходилось. Почему-то рыба ловиться только на одну наживку, такую пластиковую рыбешку с тремя крюками. А на всех пластиковых кальмаров ну никак. Завтрак наш и состоял из этой вот рыбины, картофельного пюре и салата из морковин, которые почему-то в своем большинстве начали быстро портиться. Потом немного проштудировали английский по книжке для начинающих, дабы повторить азы, и занялись судовыми работами. Сегодня нужно было сделать трос, стягивающий два руля. Без него у рулей на волнении проявлялся небольшой люфт. Аня занялась переборкой припасов. Дело в том, что у нас нет холодильника, и все овощи и фрукты мы храним просто в трюмах. Там немного холоднее, чем наверху. Однако и большая влажность. И мы никак не можем понять, где лучше.  В тепле и сухости, или относительном холоде и влажности. Многие овощи, например морковка, капуста, картошка и лук, вдруг, ни с того ни с сего, резко покрылись пятнами и стали превращаться в жидкие комки. Нужно было срочно перебирать больные припасы и пытаться сохранить здоровые.
  В один момент Аня прибежала с жалобным лицом. Иди глянь, что там, я не могу на это смотреть. Я спустился в необитаемую каюту. На полке в стеклянной реторте сидело два огромных таракана. Они попали в эту реторту как в ловушку. Мы уже думали, что давно вывели этих тварей.  А тут на тебе, снова и такие огромные мутанты. Я вынес реторту на палубу, размахнулся и постарался вытряхнуть их в океан. Но сдуру не рассчитал и тряхнул на ветер. Тараканы преспокойно описали большую дугу и как бумеранги вернулись на свою историческую родину. Переживания Ани не было конца. Я на силу смог ее успокоить, пообещав натаскать Машку на тараканов, и этих двух оставить как полигонные экземпляры.
  За такими заботами солнце, отбрасывая золотую щетину лучей через закатные облака, описав дугу уже спускалось за горизонт,. После работ снова небольшой комплекс асан, чтобы тело не атрофировалось и краткая песенная репетиция. Потом совместное приготовление ужина, состоящего из уже знакомого морковного салата, супа из консервов и поджаренного соевого мяса. Просмотр фильма на компьютере и написание вечерних писем друзьям. Потом проверка  курса по GPS. И далее здоровый сон под плески, шлепки и шуршание волн.
   Над океаном висит яркая полная луна. Звезды такие светлые, что я порою не верю, что такое возможно. Млечный путь как разлитое по небу белое молоко. Одна самая яркая звезда, невысоко над горизонтом, отражается в волнующемся  океане, как еще одна луна. И кругом на многие сотни, а может быть тысячи миль никого.
13 мая Тринадцатое, но не пятница
«Не все коту масленица.»
Поговорка
Что-то у нас как-то все гладко, да спокойно, недавно подумал я, и сглазил. Сегодня только спустился по лесенке с кормы в воду для традиционных утренних купаний, смотрю, ё-мое! Толстая и широкая нержавеющая пластина, удерживающая кормовой руль автопилота обломана, согнута и ушла под воду. Хорошо, что есть еще дополнительные крепления руля. Однако это задумывалось как основное. Пластина толщиной 5мм и шириной 10см, работающая только на растяжение треснула прямо по середине. Не в месте сварки, это еще можно было понять, а по совершенно гладкому ровному металлу. Действуя только на растяжение, она должна выдерживать никак не меньше сотни тонн. А тут усилия шли на десятки килограммов. И сломалось это в спокойную погоду. Возможно, все-таки дело в каких-то вибрациях или во внутреннем дефекте металла.
  Как бы то ни было пришлось лечь в дрейф и заняться ремонтом. С помощью талей выгнули пластину к палубе, отвинтили место крепления. Потом я тщательно сварил разломанные части, и мы поставили их обратно. На все про все ушло шесть часов, четыре из которых я провел в воде, с кувалдой и гаечными ключами в руках. Волны были метра полтора высотой. А гайки завинчены чуть выше уровня воды. Делать даже несложную работу, когда тебя швыряет волнами вверх вниз совсем непросто. Много инструментов нужно привязывать веревочками к рукам или к поясу. Ты плаваешь в воде, весь увешанный болтающимися инструментами, стараясь хоть как-то зафиксировать свое тело у места работы, и вовремя набрать воздуха, когда очередная волна накрывает тебя с головой. Анечка в это время, изнутри поплавка, поочередно затыкает пробками дырки из под болтов и быстро нанизывает гайки на вставляемые снаружи болты.
  В голубой прозрачной воде подо мною проплывали золотисто-зеленоватые дорады. Когда кувалдой загонял в отверстие непослушные двадцати миллиметровые болты,  почему-то в голову настойчиво лезли мысли об акулах, которых привлекают шумы в воде. Однако к концу работы так устал, что было уже все равно. И потом, какие тут акулы.
   В общем, в конце концов сделали все как прежде и даже лучше. Усилили это место, что бы в будущем быть за него уверенным.
  Накупался на много дней вперед. Все-таки вода теплая, но не до такой степени. Вечером по поводу удачного завершения ремонтной операции Анечка приготовила рисовую кашу с подливкой из сушеных грибов, присланных нам из дома. Мы ели это вкуснейшее блюдо и вспоминали всех наших близких, кто думает о нас и мысленно помогает справиться со всеми трудностями походной жизни. И потом, проводя параллели с Глебом Жигловым, можно сказать, что «…правопорядок на судне обеспечивается не количеством поломок, а способностью экипажа их устранять» (конец цитаты).
16 мая Атлантический рубеж
«На смену миражам приходят рубежи…»
Из песни Ю. Визбора
  Ну вот, и докатились мы до цифры 2100 миль(3800км.). Именно столько стояло у нас на приборе, когда Благовест начинал штурм Атлантики. Теперь за кормой уже больше тысячи миль до ближайшей земли и еще впереди атлантический переход. А что поделаешь, так видно устроена природа человека, что хочется ей отмечать  рубежи, юбилеи, вехи. Иначе линия внутреннего психологического времени растянется в ту и другую сторону до бесконечности, и не будет видно или осязаемо, ни цели, ни результатов, ни смысла.
 Как всегда, в любой юбилей хочется вспомнить, что было, и пожелать что-нибудь  на будущее.
   Как бы ни был величественен путь через Атлантику, все же он был омрачен отношениями в экипаже. И потому там не было той полноты и чистоты переживаний, как это чувствуем мы сейчас. Кроме того, а может в дополнение, морская болезнь сильно мучила нас всех тогда, здесь же мы ее вовсе не ощущаем, хотя качает нас совсем не меньше, чем там. И, несомненно, Тихий более грандиозен, чем Атлантика. Конечно не нам, букашкам, судить о величии Океанов, но все же. Масштабы здесь другие. Счет идет не на недели, а на месяцы. Кипение жизни вокруг, на островах и в самом океане просто поразительное. Луна на небе как огромный шар. Звезды светят как луны. Волны длинной от горизонта до горизонта. И потому граница между временным и вечным здесь гораздо более тонкая. Наш ограниченный культурой человеческий мозг просто не справляется с такими масштабами. Их бесконечное сияние заставляет забываться простыми человеческими заботами, дабы не быть повергнутым в прах. Их присутствие можно отмечать только краем сознания, и говорить о них напрямую, это значит, навсегда закрывать дорогу туда. Ибо как утверждает восточная мудрость - понимающий не говорит, а говорящий не понимает.
    Наш следующий рубеж - точка максимально удаленная от всех возможных земель. Ее условно можно назвать точкой Абсолютной Удаленности. До нее нам идти примерно дней пять.
 Да, рубежи, вехи, ритуалы. Вы нужны сознанию, чтобы не свихнуться при столкновении с непознанным, грандиозным неизмеримым приборами и ограниченным условностями  Миром. Имя которому Жизнь, или Бог, человеческий язык не в силах определить Бесконечность.
  И мы, в этом качающемся мирке, движущемся посреди бескрайних водных просторах, стараемся вытеснить понимание того, что вокруг нас на многие тысячи миль вода и никого нет. Мы стараемся занять себя распорядком дня, в котором все расписано, где много необходимых дел и занятий. И потому свободного времени для размышления на эти темы нет. Потому что размышлять на эти темы страшно. Мы стараемся не думать о возможных исходах, кроме одного самого счастливого. И потому много говорим и размышляем о будущем, строим планы, вплоть до мелочей. Радуемся письмам от друзей и составляем ответы. Мы стараемся не быть здесь и сейчас, потому что не готовы пока впустить в себя Величие и Бесконечность Океана.
18 мая Отломанный клык
«Не было у бабки забот,
так купила порося»
Пословица
   Сегодня у Машки отломился  один из четырех ее клыков. Всю ночь Машка сторожила на палубе летучую рыбу и почти всю ночь Аня сторожила Машку норовящую пробраться с этой еще свеженькой рыбкой к нам на кровать и разделать ее на супружеском ложе, так сказать. Сколько мы ее не отучали от этого, ничего не помогало. Ну тянет зверя разделить с нами радость полакомиться с таким трудом выслеженной и пойманной рыбкой. Днем же обоих тянуло в сон. Машка при этом все время пробовала что-то выковырять изо рта. Принудительное обследование показало наличие сломанного клыка, который болтался на остатках десны, как молочный зуб у ребенка в стадии его выпадения. Мы еще подумали, может и вправду она молочные на коренные меняет. Ведь мы не специалисты кошковеды. Вот у акул, например, зубы всю жизнь растут. Старые выпадают, а новые на их место встают. Может и у зверей так? В целом, вроде, никаких трагедий она из этого не делает. Не жалуется, играет и веселиться как всегда.
  За эти три месяца совместного проживания Машка стала для нас просто родным человеком. Более идеального зверя трудно придумать. Она, как бы выразился гештальт-терапевт (одно из направлений психотерапии), всегда адекватна ситуации. Или, как бы сказал старик Дон Хуан, из племени магов Толтекского происхождения, абсолютно безупречна. Возможно даже, он бы назвал ее Воином, разделяющим с нами Битву, в которую втянула нас Сила.
 Как бы то ни было, но Машка очень компанейская кошка. Она любит находиться возле нас, где бы мы не были. Если я иду ставить парус, то она будет сидеть на бухте якорного троса в метре и сопереживать моим усилиям. Если мы идем делать утреннюю гимнастику, она ложиться между  нами и хватает за движущиеся ноги или руки. Когда я поднимаю крышки люков, рундуков или коробок, то первым заглядывает туда Машкин черный нос. И сейчас я уже трижды посмотрю, прежде чем закрыть за собой какой-нибудь бокс. А прежде, особенно в темноте, мы долго кричали и искали ее по всей лодке, пока не находили в наглухо закрытом люке или палубном рундуке, который отворялся лишь на секунду.
 Как нам удалось заметить, она имеет несколько отличных друг от друга состояний.
 Первое, не по значению, а по порядку, это состояние насыщения. Ее неизменный Китикет, которому она сохраняет верность, чередуется рыбным рационом, который она самостоятельно добывает в поте лица, часто проводя бессонные ночи на палубе.
  Соноподобное состояние, длится в течении ночи и дня довольно продолжительное время. В нем она принимает такие невероятные позы вытягивания, скручивания и зависания, что просто диву даешься, как можно так расслабляться и отключаться в таком немыслимом положении. Впрочем, по некоторым сведениям, кошки во время сна вовсе не спят, а путешествуют по миру в астральном теле. Так что мы это время условно  называем «астральными путешествиями».
 И, конечно, одно из главных состояний, это состояние игры. Тут Машку природа не обделила фантазией. Все что висит, болтается или валяется на полу, давно уже стало  воображаемыми мышками, птичками и кузнечиками, на которых производятся контрольные атаки. Шторки на окнах - это гамаки для раскачиваний, отдыха и места засады на воображаемых мышек. Скорость движения ее при этом просто фантастическая.  Если что-то черное, со страшной быстротой и боевым кликом ворвалось в кают-компанию через дверь, ломанулось через занавески, успело шарахнуть лапой по нескольким подвешенным сувенирам, а затем с грохотом выпрыгнуть в окно, то это теперь может напугать только наших гостей, поскольку они, за скоростью перемещений не смогут опознать вид существа. Мы же, непроизвольным движением поймав у самого пола скинутый стакан, только мило улыбнемся в ответ на немой вопрос, и скажем, - А, вы еще не знаете, это наш милый котик.
  Последнее время я думаю, что в прошлой жизни она была собакой. Поскольку постоянное хождение за нами, куда бы мы не пошли свойственно именно собачьей природе. И, наконец, в этом убедила меня самая последняя игра, придуманная ей. Машка берет один из многочисленных предметов - игрушек, чаще всего кусочки легкой строительной пены, долго гоняет его, а затем приносит к ногам и требует запустить его подальше. Если ты не делаешь этого, она начинает покусывать тебя или теребить лапами, пока ты не обратишь на нее внимание и не зашвырнешь ее игрушку в дальний угол. Она с радостью бежит за ней, гоняет, а затем приносит, и все начинается заново.
  Вечером клык окончательно расшатался и мы отделили его пинцетом, чтобы Машка случайно  не проглотила. Теперь наш зверь стал более свирепый на вид, как бывалый боец, потерявший в схватке свой боевой зуб.
  До Маркиз осталось 1800 миль. Ветер чуть ослаб и волны тоже поуспокоились. Сегодня видели небольшую семью каких-то больших дельфинов. Они подошли к нам близко только не пару минут. А затем уплыли дальше. Видимо мы для них слишком тихоходны. Когда дельфины были рядом, наши дорады, плывущие  с катамараном, сбились поближе к нам, как бы ища защиты.
  Ночью, когда еще не взошла луна и было темно, мы  с Машкой стояли на носу Благовеста и смотрели, как перед носом плывут искрящиеся дорады. Их было немного, всего несколько штук, и их движущиеся тела создавали в воде светящиеся дорожки, уходящие продолжением под палубу. Я подумал еще тогда, как интересно устроен Мир. И мы и Машка и эти рыбы в воде, чувствуем друг-друга как единое продолжение чего то всеобщего, нераздельного, сущностного. То, что никак не выразить словами, но что понятно любому живому существу через взгляд, прикосновение или звук. И это Всеобщее, такое простое и понятное, наверное, и есть Жизнь.
19 мая Обратный отсчет
  «Разрешите вам напомнить о себе
О своей незамечательной судьбе»
Из песни Ю. Визбора
  Сегодня получили много писем от родных и друзей.  В душе всколыхнулась ностальгия. Нас помнят и любят. Потому что настоящая дружба это навсегда. Такое ощущение, что мы никогда не расставались. Что вот, до них рукой подать. Ближе некуда. Странно, мы плывем в океане почти на самом большом удалении от всех возможных земель, а чувство близости ко всем, кто дорог соединяет сердца. Даже в городе, когда дорога к тем, кого любишь занимает максимум час, а позвонить - раз плюнуть, у меня не было столь сильного ощущения близости. Поистине геометрия времени и пространства в нашем Мире полна парадоксов.
  И еще у меня, да и у Ани тоже возникло и укрепилось стойкое ощущение Обратного отсчета. Это когда дорога  из Туда превратилась в Обратно. И хотя географически мы еще не на половине пути, психологически мы уже идем домой. Мысленно строим планы жизни в Питере. С немым обожанием смотрим русские сериалы, которые нам записали друзья из Панамы. Радуемся снегу, красоте русской природы и устроенному быту наших соотечественников. Планируем, где и как будем жить, что делать, как и с кем отдыхать и ходить в походы. Ну, а если душа уже там, то и тело скоро подтянется. Пока все идет к этому.
  Сегодня подняли все книги и электронные гиды по островам Тихого океана. Распланировали остановки на основных архипелагах. Уточнили график движения. Каждый большой участок маршрута требует прохождения в оптимальные сроки. Иначе он вообще может оказаться непроходимым для нас. Например, задуют встречные ветра, или течения изменят свое направление, а потом и сезон ураганов подоспеет. Так что в референтных точках мы должны быть в срок. А точки эти такие:
Сингапур - конец сентября
Шри Ланка - в середине декабря
Индия - в январе
Красное море - март
В Средиземке - в апреле
  Любая задержка в какой-либо точке может привести к зависанию на год. При нашем совершенно неопределенном бюджете это будет равносильно полному краху. Этот фактор тоже заставляет бодриться.
  Будем делать все возможное, чтобы удержаться в графике. Ну а там, как Бог решит. Все в Его власти.
20 мая Жучковая война
 «Пришла беда откуда не ждали…»
 Из сказки о мальчише Кибальчише
  Наверное, тем, кто на берегу трудно понять всю серьезность того, что мы испытали сегодня с утра, находясь почти посередине Тихого океана в 1500 милях от берега. А сегодня мы обнаружили, что почти все запасы крупы, муки, макарон и печенья поражены жучком долгоносиком.
  Этих жучков мы находили в продуктах еще раньше, начиная с Венесуэлы. Сразу после этого были скачены все материалы о жучках в Интернете. Там на разных форумах от профессионалов до любителей все сходились на том, что если жучки завелись, то продукты безнадежно испорчены, и их нужно обязательно выбрасывать, ибо даже печка СВЧ их не берет. Эту же информацию подтвердил боцман большого научного судна Геленджик, с которым мы встретились в Панаме. Мне, говорил тогда он, пришлось две тонны муки в помойку выкинуть из-за этих «мерзавцев». Тогда еще в Панаме  мы выбросили пораженные продукты, тщательно промыли с уксусом все помещения, где они хранились и думали, что проблема решена. И вот сегодня они полезли изо всех щелей. Ситуация наша сейчас такова, что нам нужно пройти большой участок пути по возможности покупая только свежие овощи и фрукты. Дело в том, что, по словам яхтсменов, цены на продукты на многих островах Тихого океана безмерно высоки. И более менее приемлемые начинаются только с Фиджи, а может быть и с Папуа Новой Гвинеи. Нам же до них плыть еще несколько месяцев. В Панаме мы закупили круп и консервов как раз для прохода этого дорогого района, и наш неопределенный и предельно лимитированный бюджет просто не позволяет докупать другие. Поэтому то эти жуки, и информация об их неуничтожимости заставила нас ненадолго приуныть. Но мы решили не сдаваться так просто. Сами жуки очень  маленькие и неядовитые, однако, они реально съедают продукты, превращая их в труху. Задача состоит в том, чтобы каким то способом уничтожить их и затем пересыпать все в стерильную тару, закрыть герметично и следить за новыми очагами эпидемии.
 И потому мы разработали план контрнаступления, засучили рукава и ринулись в бой. Аня выгребала все продукты, одежду и вообще все, что можно, из кают, перетряхивала, протирала уксусом, опрыскивала инсектицидами. Я достал прозрачные  пластиковые пятилитровые бутылки с водой, слил  воду, высушил на солнце и принялся прожаривать крупы, макароны, и все остальное в СВЧ и на сковородке. Затем высыпал обеззараженное в эти бутыли и закрывал матерчатой крышкой, дабы там не скапливался конденсат. В каждую бутыль необходимо было класть зубчик чеснока и сухую апельсиновую корочку. Поскольку, по информации из Интернета и от моей бабушки, жуки не терпят эти запахи. Битва длилась весь день до самого заката, однако мы не переделали и пятой части необходимого. Хорошо, что погода хорошая, без дождей, поскольку вся палуба завалена продуктами и всякими другими вещами, которые достали по этому случаю из кают.
  Океан пуст и безлюден. Все наши дорады куда-то уплыли. Мы грешим на жалящих медуз, которые появились несколько дней назад. Из-за них купаться по утрам стало просто невозможно. Каждый раз вылезаешь из воды, как будто прошел голый через поле крапивы. И хотя все проходит минут через пятнадцать, это не совсем приятно. Наверное, нашим рыбам это тоже не нравится. Зато на короткое время нас сегодня окружила большая стая очень  резвых дельфинов. Они были небольшие, с розовыми животиками, куцыми хвостовыми плавниками и очень  веселые. То там, то здесь какой-нибудь весельчак выпрыгивал метра на два-три вверх, успевал несколько раз дрыгнуть хвостом из стороны в сторону и плюхался на спину, поднимая тучи брызг.
 Когда на океан спускается ночь, то сначала мгла бывает просто непроницаемой. В эти минуты становиться жутко. Иррациональный страх дополняет понимание, насколько мы далеки от всех и всего. Только Бог может нам помочь, если не дай Бог, что-то случиться (извините за каламбур). Потом на небе постепенно усиливается свет от звезд. Как будто небесный светотехник поворачивает регулятор мощности. И, наконец, на востоке медленно появляется большой диск луны. Океан пробуждается к ночной жизни, которая по-своему прекрасна и полна глубокого мистического очарования.
22 мая Точка Абсолютного Удаления
«Как велик Океан…»
Из песни Ивасей
S 06°05
W114°20
  Сегодня пересекли точку, которая удалена от всех кусочков суши на 1450 морских миль. 
  Что я чувствую сейчас? Священный страх. Его никак не ощутить в большом человеческом муравейнике. Он родился только здесь за полторы тысячи миль от земли.  И не важно, что все работает как часы, не имеют значения благоприятные прогнозы погоды или что-то иное, зависящее от нас и цивилизации людей. Только  Океан диктует  законы жизни здесь. Только Он  распоряжается нашими судьбами, решает жить нам или умереть.
Имеет ли он сознание и милосердие, или это лишь огромное бездушное скопление простой воды? Думаю,  имеет. Не могу это объяснить, да и сам, порою, сомневаюсь. Но, где-то в глубине сердца, отношусь к Нему с почтением и страхом, как к немыслимо огромному живому существу, который проявляет к нам, букашкам, ползающим по его гигантской спине деликатность и понимание.
  Почему-то именно сейчас вспоминаются истоки того Намерения, которое привело нас сюда.
Мои первые шаги в парусе. Наш милый тренер с таким странным и мечтательным именем Нарцисс Александрович, за глаза - Нарик. Его рассказы о кругосветных плаваниях Чичестера, Слокоума, Табарли, да и его личные впечатления. Он сам ходил вокруг света на легендарной тогда шхуне Надежда, специально построенной без единого железного предмета для изучения магнитного поля Земли. Как мы, мальчишки, бредили тогда всеми этими историями. Помногу раз были перечитаны книжки кругосветчиков, изучались от корки до корки все доступные издания журнала Катера и Яхты. На уроках в школе все тетради были изрисованы набросками катамаранов и яхт. Каждый день, сразу после уроков мы с приятелем устремлялись за десять километров на велосипедах в яхт-клуб, спеша до темноты хоть на пару часиков выйти в Финский залив на маленьком швертботе, чтобы увидеть свободу  открытого горизонта, побороться с волнами и впитать простор вольного ветра.
  Этому невозможно изменить никогда. Теперь, наверное, мы достигли апогея. Наш тренер, оставивший этот мир три года назад, и до конца хранивший верность парусу, порадовался бы за нас. Его усилия не были напрасны. Может быть, и наши усилия вдохновят кого-нибудь на новые подвиги.  И пусть будет так всегда.
25 мая Крепкий ветер»Нарисуй мне барашка…»
С. Экзюпери, Маленький принц
S 06°25
W 122°50
  Утро. Солнце и ветер. Сегодня весь океан в белых барашках. Для не знакомых с морской терминологией поясняю, барашками, бывалые моряки называют белые пенные гребни волн, издалека похожие на кучерявых баранов на склонах гор. Наш анемометр показывает силу ветра в 18 узлов. Плюс наша скорость семь - восемь узлов по ветру. Итого, ветер сейчас 25 узлов. А это уже почти что штормик. Или как его классифицирует шкала Бофорта - крепкий ветер. Благовест раскачало чуть больше обычного. Если бы это была однокорпусная яхта, ее владельцам бы совсем не поздоровилось. А у нас такое ощущение, что просто в скором поезде едешь. Ну толкает из стороны в сторону, ну держишься чуть крепче обычного вот и все. Правда, ночной  сон стал более рваным. Приходится часто просыпаться и контролировать ситуацию. От этого состояние днем чуть более усталое. Однако, ко всему скоро привыкаешь. И трех-четырех метровые волны, которые прокатываются с пенистыми гребнями под корму скоро начинают восприниматься как обычные дело.
  Странное существо человек.
30 мая День передышки
«Он сказал поехали, он махнул рукой»
Из песни про Ю. Гагарина
«Все системы корабля работают нормально…»
Из отчета советских космонавтов
  Три дня непрерывно дул сильный ветер.
Временами контрольный сигнал   анемометра, поставленный на предельную силу ветра 25 узлов, начинал нервно и долго пищать. Вместе с нашей скоростью в 7 узлов ветер был больше 30 узлов. Это уже около 6-7 баллов по Бофорту, почти шторм. Большие четырехметровые волны покрыты полосами пены, стелящейся белыми дорожками по ветру и  мелкой ветровой рябью. Часто волны идут не только по ветру, но еще чередуются  какими-то боковыми и хаотическими. Благовест качает и как-то нервно бросает из стороны в сторону. Под стать этой качке и наше душевное состояние. По-видимому, сказывается  длительное пребывание в океане, ведь мы стартовали уже месяц назад, а также подсознательное чувство  оторванности от земли и людей. И у меня и Ани возникает иррациональный страх. Аня призналась, что боится какой-нибудь непоправимой поломки. Например, падения мачты или чего-нибудь подобного. Ее волнует и страшит вид этих огромных волн, непрерывно прокатывающихся под нами и обрушивающих рядом свои пенные гребни. И хотя никакого вреда они не приносят, даже палубу не забрызгивают, тем не менее, вид их, размер и неуклонное движение вызывает чувство подавленности и незащищенности.  Честно говоря, и у меня тоже последнее время есть подобное чувство. Оно обостряется когда над океаном сгущаются сумерки. В темноте, усиливается свист ветра в снастях, нарастает шум   волн, шипение пенистых гребней, а главное становятся ощутимее постоянные толчки, рывки и качания палубы.
  Странно, раньше  мы не испытывали подобные чувства в такой мере. Они возникали случайно, время от времени, и скоро рассеивались. Сейчас же,  при усилении ветра возвращается и это состояние.
  Возможно виной всему плохой, рваный сон. Спонтанные удары волн в мостик, хаотические быстрые качания судна не дают организму перейти в фазу медленного сна. В результате накапливается своеобразная психическая усталость, которая и проявляется страхами и напряжениями, не имеющими, в общем-то, реальной причины.
  Но вот сегодня, наконец-то ветер и волны поуспокоились, и мы стали приходить в себя. Можно было хоть немного выспаться и отдохнуть. И, слава Богу, сразу мир стал видеться в более оптимистичных и светлых тонах. Надолго ли?
  Надо научиться контролировать такие состояния. Наверное, кругосветчикам, как и космонавтам, выпадает интересная и трудная доля экспериментировать с такими психическими ситуациями, которых трудно достичь или смоделировать в обычной жизни. Что ж будем достойны выпавшему на нашу долю жребию.
6 июня Есть ли Бог
«Чем дальше от людей, тем ближе к Богу»
 Предчувствие
    До Маркизских островов осталось 30 миль. Совсем ничего. Вот и заканчивается наш самый длинный безостановочный переход через Океан, длинной в 4000 миль. Ну  что ж, можно смело поблагодарить наш корабль, который без проблем и волнений довез нас через половину самого большого океана. Можно с теплотой отозваться о дружеской, сердечной поддержке, которую постоянно слали нам друзья. Без этого верного и надежного плеча нам было бы ох как трудно.   Но, наверное, главное, это те душевные находки, которые, как говориться, не заканчиваются со взятием очередного рубежа, а имеют продолжение в Вечность., именно они имеют значение, среди бренных и проходящих вещей нашей жизни.
  Одной из таких находок для нас, явилось чувство близости Бога. Мы люди православные, и наша Вера в середине океана стала необычно крепка и сильна. Умудренные духовным опытом старцы пишут, что настоящая Вера идет от Страха Божьего через Надежду к Любви. Конечно, нам далеко до мудрости понимания  всего этого пути. Но то, что Господь стал нам ближе и понятнее это мы чувствуем сердцем. Я говорю мы, потому что эти чувства объединяют нас двоих, делают крепче и целостнее.
  В своих молитвах, мы обращаемся к нему как к совершенно реальному, живому и заботливому Отцу.  И здесь, на корабле, в далекой дали от всех и вся, мы чувствуем его близость, защиту и милосердие. И нам становиться стыдно за все то, что называется грехами, за нехорошие мысли и дурные чувства. Ибо как можно делать или думать что-то плохое, когда Он тут.
   У  Роберта Уилсона есть рассказ под названием «Паразиты Сознания». В нем группа ученых открывает страшную тайну нашего века, присутствие в пространстве нашего внутреннего мира паразитов сознания, которые съедают любую новую и оригинальную мысль, идею, осознание, и превращают человека в банальное существо, жующего жвачку повседневности. В книге ученым удается вырваться из железных тисков этих страшных существ только на космическом корабле. И тогда силы людей восстановились, и каждый стал подобен Богу.
  Не зря монахи пустынники уходили подальше от людей в пустыни, леса и горы. Чем дальше от людей, тем ближе к Богу. Океан смог преподнести для нас эту нехитрую истину.
 О ней говорил нам еще в Англии наш друг, старый бывалый моряк Роберт. Каждый, кто побывал в середине океана, неважно на большом корабле или на маленькой яхточке, сказал он тогда, никогда не останется атеистом.
7 июня Маркизы!»Дайте мне точку опоры
И я переверну Землю!»
Из реплик Архимеда
S 8°56
W 139°32
 Всю ночь было не до сна. Шквалы следовали один за другим. Дождевые заряды чередовались со сказочным звездным небом так часто, как смена номеров в новогоднем шоу.
  Из за этих порывов мы  ехали не рассчитано быстро,  и к утру даже пришлось снять грот, чтобы подходить к острову засветло. Наконец, на рассвете, в пелене сизых дождевых облаков, чуть тронутых по краям желтизной восходящего солнца, проявилась темно-зеленый каменный массив острова Ау-Хаку.  Встретить землю после сорока дней одного лишь океана, это событие. Неконтролируемая радость и вдохновение стали просто рваться из груди наружу.  Свежий ветер подстегивал эти чувства, и, казалось, даже Благовест, как молодой рысак тоже радуется вместе с нами вновь обретенной тверди, и, прибавляя ходу, галопом,  подбрасывая зад, спешит побыстрее очутиться в уютной гавани.
  Остров тем временем занял уже половину неба и поражал своей суровой скалистой красотой, высокими хребтами, устремленными ввысь,  зелеными долинами с буйной тропической растительностью и какой-то невыразимой словами первобытной энергетикой.
 Гавань, в которую мы намеревались зайти, начиналась сразу же за массивным каменным островком, ширина которого явно уступала его высоте. Между основным высоким скалистым берегом и этим островком был небольшой проход. И это место являлось идеальной естественной аэродинамической трубой. Даже не сильный ветер с океана разгонялся здесь до невероятных скоростей. Чтобы попасть в бухту, нам предстояло пройти сквозь этот немыслимый вихрь, поднимающий с поверхности воды водяную пыль и  имитирующий ветер тропических ураганов,  проходящих здесь раз в десять лет.
  Как только мы вошли в кипящую полосу этого ветра, анемометр просто зашкалило, он запищал как угорелый. Все непривязанные предметы на палубе вмиг  улетели к подветренному борту, незакрепленные веревки вытянулись в струночку по ветру, и весь наш корабль задрожал и затрясся мелкой дрожью. Хорошо, что нам нужно было двигаться только поперек этого бешеного потока, рвущегося в щель между горами. Но и пяти минут движения в нем хватило, чтобы понять, каково приходиться яхтам в ураганах. Мы же отделались лишь легким испугом и погнутой нержавеющей стойкой, которая держит наш кормовой тент.
  В глубине небольшой гавани подозрительно раскачивалась лишь одна небольшая яхточка. Когда мы   подошли ближе, французы на ней, ну кто еще может быть здесь во Французской Полинезии, приветливо помахали нам рукой. Их небольшое суденышко  швыряло и раскачивало приходящими из океана волнами как поплавок, который клюет здоровенная и нервная рыбина. Да бухточка оказалась на редкость «уютной». Мы бросили якорь неподалеку и вскоре стали синхронно с французами нарезать круги вокруг наших якорей. Ветер дул совершенно непредсказуемо, со всех возможных направлений. Все это было похоже на какое-то отрепетированное синхронное плавание, с качаниями, разворотами и галлопированием в такт, не хватало только ритмичной музыки. Ее заменял свист ветра в снастях на частых, невероятной силы порывах.
 Но мы были рады и этому. Обрести точку опоры, нет в мире большего блаженства для тех, кто долго был в море, чем спокойный  сон у матушки Земли.
  По приходу весь день чистил днище от зарослей ракушек. За два месяца такие плантации образовались, что просто можно снимать урожай и подавать к столу. Кстати, в Португалии этот вид моллюсков, называемый «свиные  копытца», является большим деликатесом и действительно подается к столу в самых дорогих ресторанах. Мы тоже пробовали  соскребать их со скал и варить во всевозможных приправах. Большим любителем этого блюда, в свое время была Света Авдошина. Сейчас я  безжалостно срезал эти деликатесные заросли, крадущие у нас полтора,  а то и два узла скорости.
 Вечером мы устроили праздничный ужин, поблагодарили Бога за состоявшийся переход и уснули сном праведников, также как в океане под шум набегающих волн, свист ветра, но уже крепко зацепленные за землю надежным якорем и железной цепью.
 Да здравствуют точки опоры вообще и в наших душах в частности!
9 июня На острове Ау-Хука
«Подайте на пропитание бывшему члену государственной думы»
Из просительной речи Кисы Воробъянинова.
S 8°52
W 140°02
   Утром наши соседи французы, не выдержали болтанки, и ушли в океан. Действительно на однокорпусной яхте трудно переносить постоянную качку стоя на якорем, да еще с частыми, просто сумасшедшими порывами ветра. Во время одного из них наша надувная лодочка, привязанная сзади взлетела в воздух и перевернулась. Якорная цепь в эти минуты натягивается с надрывным скрежетом и амортизирующий ее сорокамиллиметровый синтетический трос растягивается аж на целый метр! Напряженно в этой ситуации было еще то, что ветер дул как раз на берег, и метрах в пятидесяти за кормой разбивались в мельчайшую пыль о черные рваные скалы большие океанские волны. Воображение невольно представляет нас на их месте. Тут же вспоминалась история, происшедшая   месяц назад, когда наша якорная цепь разорвалась прямо посередине. Утешало то, что она была очень старая, а та, что сейчас была подарена нам бельгийцами в Венесуэле и выглядит как новая. Однако, чисто подсознательно тот случай не выходит  из головы. Конечно, в такой ситуации нужно забрасывать еще один якорь. Но здесь так немилосердно крутит, что существует вероятность запутывания якорей. И тогда их придется поднимать вместе, что может быть очень, и очень непросто.
 Как бы то ни было, завтра все равно мы уходим на следующий остров, а сегодня путешествуем по этому.
 Итак, после сорока двух дней пути мы сошли на берег острова Ау-Хука.  Как я уже говорил, весь остров это огромный горный массив, возвышающийся над морем на высоту около километра. Диаметр острова около двадцати километров. Все горы покрыты густой сочно-зеленой растительностью. Даже в спокойный сезон здесь нет недостатка в дождях, и потому на плодородной вулканической почве природа просто буйствует. Мы вышли на берег на пляже, затащив нашу лодочку подальше наверх, поскольку сейчас был еще отлив.
  Сразу за пляжем начиналось футбольное поле, на  котором еще вчера играли какая-то местная команда, а сейчас паслись куры и лошади. Вообще, как мы заметили и на других островах, независимо от стран, люди большое значение придают спорту, заполняя этим приятное времяпрепровождение досуга, наравне с просмотром телевизора, дружескими встречами и едой. Это, кстати, принципиально отличает городской спорт от провинциального. В городах спорт чаще всего это престиж или поддержание формы. Здесь  же, полноценное удовольствие.
  В небольшом поселочке, который протянулся вдоль речушки, всего  несколько домов, один отель, почта, музей местной культуры и пару магазинчиков. Удивила чистота и ухоженность всего этого. Если это асфальт, то он безукоризненно гладок и ровен, если газон, то правильно подстрижен и  культурно оформлен. Везде много цветов и чистота. Дома скромные, но аккуратные. Заросли кокосовых пальм, которые начинаются в поселке и уходят далеко вверх по долине, полны кокосовых орехов. Орехи в такой хаотичной правильности рассыпаны по зеленой траве что создают такое ощущение, будто лес это тоже хорошо облагороженный парк, в котором они, орехи, выполняют роль садовых скульптур, водворенных на соответствующее место талантливой рукой дизайнера садовода. 
  Вдоль речки растут множество манговых деревьев и плодоносящие кусты лимонов. Мы даже набрали немного желтых сладких плодов манго на дорожку. По-видимому, тут, как и в Венесуэле, эти плоды не считают за культурные фрукты, и ими часто питается местная домашняя живность.
  Побродив по деревеньке, мы  потопали по единственному на острове шоссе, идущему вдоль скалистых живописных берегов и соединяющем три таких же как наш небольших поселочка. Дорога открывала за каждым скалистым поворотом новые прекрасные виды на горы, свежую зелень лугов, и скалистый берег, о который ослепительно белыми взрывами разлетались бирюзовые волны океана. И нигде не было видно ни одного человека. Только одичавшие козы с козлятами то тут то там красовались белыми пятнышками на фоне зеленой травки, да паслись небольшие стада невысоких стройных лошадок, похожих на пони. Это безмолвие и полное отсутствие человеческой составляющей создавало совершенно дивное ощущение Земного Рая, и какой-то бесконечной Неги, которая никак не нарушается тревожными заботами и проблемами, которые создает человек, стараясь в суете добывать  свой хлеб насущный. А дорога, по которой мы топали вдаль, выглядела как специально оборудованный смотровой путь над этой райской местом.  По ровному асфальтовому полотну этого пути изредка проезжали ухоженные машины. Каждая первая останавливалась, и нам предлагали подбросить до нужного места. Однако, мы приняли твердое решение стоптать наши засидевшиеся ноги до состояния не «не могу больше идти», и только после этого подбрасываться автостопом. Вместе с тем, мы были очень тронуты такой любезностью.  Впрочем, весь наш диалог шел только на уровне невербальных жестов. Мы не понимали решительно ничего, кроме слов бонжур (здравствуйте), и мерси (спасибо). Еще вспомнили знаменитую фразу Кисы Воробьянинова «Месье, Женема Па Сис Жур» (подайте что-нибудь на пропитание...), но она была здесь явно неуместна. Желая как-то соответствовать такому духу гостеприимства, мы достали французский разговорник, и до следующего поселка успели выучить следующие слова:
 Икскюзмуа (простите)
Пардон (извините)
Сильвупле (пожалуйста)
Еде муа (помогите)
Мерси (спасибо)
  Мы честно попытались составить из них осмысленное словосочетание, однако, после слов «пожалуйста, помогите», сразу следовало «спасибо». Саму суть помощи все рано предстояло объяснять на пальцах. Однако, как было написано в разговорнике, французский язык - язык вежливости, и мы решили, что самое главное не что просишь, а как это делаешь. Подкованные таким образом мы пересекли еще один поселок, а затем еще один. В конце последнего дорога уперлась в еще одну бухту, в которой мы узнали яхту наших знакомых французов. Волнение и шквалы были в ней еще более значительные. Бедных французов швыряло и крутило как соломинку в речном водовороте. В общем, перейдя в соседнюю бухту, они явно поменяли «шило на мыло»,
Обратная дорога  прошла в компании обаятельной местной дамы, веселой и простой. Она любезно предложила воспользоваться ее машиной, и, сразу опознав в нас иностранцев, заговорила по-английски. В частности она рассказала, что живет здесь с самого рождения и очень счастлива этим, что все население острова составляет от силы шестьсот человек, что основное занятие населения это сервисы - продавцы, учителя, администраторы. Например, ее муж, которого она едет встречать в аэропорту, доктор. Что самолеты прилетают сюда четыре раза в неделю, а корабли только два. Что ее сын работает на соседнем острове в отеле администратором. Что сама она очень любит цветы, поэтому и украшает ими каждый день себя, свою машину и свой дом. Наша милая спутница с гордостью продемонстрировала нам веночек ярких искусственных цветов на ее голове, руках и лобовом стекле. И  мы все вместе с удовольствием порадовались такой  ее милой простоте, бесхитростному счастью и незамутненной суетными проблемами душе. Наверное, такими и должны быть жители этой райской земли. Добрыми, простыми и счастливыми. И нам, обитателям больших городов и земель, никогда будет не понять их. Потому что мы дети тех, кто был низвергнут из Рая и потому призваны в поте лица в страданиях, суете и боли, искупать грехи наших предков и свои собственные.  Эти же люди, по какому-то странному капризу Бога, не были переселены из райских кущ, и потому несут на себе печать Божественной Благодати, являя собой образ Его и подобие.
12 июня Остров Нука-Хива - Чудеса продолжаются
 « Я повторять готов, живущий трудно
что мир устроен празднично и мудро…»
 Из песни Александра Городницкого
   Практически с самого начала нашего путешествия, и даже с момента зарождения его идеи, высшие силы помогают нам. Они устраивают события таким образом, что случаются необычайные и чудесные вещи, и это помогает нам продолжать то дело, которое задумали, попутно принося людям, затронутым этим событием определенную пользу. Т.е все после этого  остаются с прибылью и к тому же довольные друг другом. А это всегда говорит о том, что событие пришло от Бога, а не от лукавого. Он тоже имеет силу организовать невероятное событие, но после него каждый что-то обязательно теряет и остается в накладе, и материальном, и самое главное, душевном, т.е. будет переживать досаду, горечь поражения и вообще пустоту в сердце. События же, которые сваливаются на нас приносят нам несомненную полноту, радость и сердечное веселье . А потому их каждый раз воспринимаешь как настоящее Чудо, посланное Богом.
  Вот и сегодня мы с радостью пережили подобное явление и восприняли его только  так.
 А дело было в следующем.
  Рано утром, часов в 12, как всегда после долгого ремонта наших многострадальных великов, мы, наконец, выдвинулись в соседнюю деревушку на руины прежних жителей этого острова, которые (руины), называются Тики. Помните, еще Тур Хиердал своим замечательным плаванием доказал, что жители этих островов прибыли сюда на плотах из Южной Америки. И его плот так и назывался Кон Тики. Что в переводе с Испанского можно перевести как Вместе с Тики. Как бы там ни было, все руины и каменные статуи здесь называют Тики. Так вот, проехав пару километров по ужасной щебенке, мы оставили это бесполезное занятие, спрятали велики в кустах и пошли пешком. Как это водится здесь, первая же попутная машина остановилась, и нас предложили подвести. Трое веселых и добродушных парней, все от ног до головы в национальных татуировках, которые носили еще их древние предки, всю дорогу говорили на местном очень певучем и языке, и пытались наладить с нами контакт на французском. В нашем словарном запасе было всего пять слов, однако мы все таки смогли объяснить цель нашей поездки, и они растолковали нам, что все древние развалины и статуи называются Тики и они как раз и едут туда. Дорога в соседнее селение шла через горный хребет, и вокруг нас полукругом высились горы, покрытые густыми зарослями, черными скальными обрывами и белыми ниточками водопадов, ниспадающих с вершин в зеленые цветущие долины. Кругом просто кипела жизнь. Высадив нас по ту сторону горы у развалин, ребята подарили нам еще бутылку свежей родниковой  воды, и мы тепло распрощались.
  Руины старинного города, расположены в тени тропического леса. Кругом растут огромные деревья, которого просто поражают своими фантастическими размерами. Некоторые гиганты, например, каучуковое дерево имеет в высоту метров сто и в обхвате метров тридцать. Поистине, даже размеры африканских баобабов меркнут по сравнению с ними. Их оправдывает только то, что ствол баобаба един, а у каучукового дерева он представляет собой плотное переплетение множества стеблей.
   Собственно руины это каменные основания домов, мощеные вулканическим туфом улицы и площади. Сами дома, по-видимому, были из дерева. Тут же присутствуют каменные статуи частично старинные полуразвалившиеся, частично изготовленные недавно, реконструированные, чтобы показать, как это было на самом деле. Все эти сооружения производят совершенно неизгладимое впечатление  своей несомненной древностью и какой-то нетронутой туристскими толпами, мистичностью. Тут вообще мало туристов, все это находится в джунглях и, по-видимому, редко посещается местными, и вообще кем бы то ни было. 
 Мы бродили по древним площадям, забредали на фундаменты домов, поднимались на каменные алтари, и казалось, как будто смутно, сквозь призрачную завесу времени приоткрывается дверь в далекое прошлое. Когда-то тут кипела жизнь. Люди собирались на площади, торговали, совершали религиозные ритуалы, отмечали праздничные события. Среди тишины тропического леса как будто  стали доноситься людской говор, стук керамической посуды, детский смех и женские пересуды.
  Но вот дверь в прошлое закрылась, и мы стали собираться обратно, надеясь успеть до темноты добраться еще и до водопадов,  ниспадающих в нашу долину. Нас снова подобрали на дороге. Это была семья, везущая в главный городок разделанную конскую тушу.
 Жена знала несколько слов на английском, и мы объяснили ей, что хотим посетить водопады, и просим остановить на лесной развилке дорог, ведущей туда.
- Ноу проблем! Ок, - с гордостью за свое умение полиглота, ответила она.
 Мы точно не знали где эта развилка, поэтому попросили остановиться только тогда, когда уже доехали до наших спрятанных велосипедов.
- Как же так, кормильцы, а дорога на водопады? А, водопады?
- Ну что ж вы сразу не сказали, - обрадовалась женьщина полиглот, - мы ее давно проехали.
 Теперь уже нам пришлось говорить - Ноу проблем, Ок, и Гран мерси.  Мы сошли, немного досадуя за такой оборот дел.
  Солнце уже клонилось к закату и нам предстояло решить, ехать нам все же в этой ситуации к водопадам или повернуть к дому. И тогда мы сказали себе, если  в самое ближайшее время  появиться машина в  сторону водопадов, мы отправимся туда, если же нет, будем считать, что все уже состоялось. И вот, как только мы пришли к согласию по этому поводу, тут же на дороге появился черный джип. Машина остановилась, и мы попросили водителя подбросить нас до развилки на водопады. В машине сидела еще одна девушка.
- Ве а ю фром (откуда вы?), - спросила она
- из России.
- Ой, и я тоже.
- ?!!!
- Вы это те русские, которых на соседнем острове подбрасывала милая леди в цветочках?
- Точно, значит, о нас все уже и там знают.
- Да нет, просто я останавливалась как раз у этой леди
- А откуда вы.
- Я из Питера, но сейчас живу в Канаде, учусь на Таити, а здесь пока путешествую по островам.
  Мы не могли долго разговаривать, поскольку, Ане, так звали нашу новую знакомую, предстояло ехать дальше. Она дала нам путеводитель по острову и телефонную карточку для связи с ней. Договорившись о будущей встрече, мы радостно шокированные происходящим, помахали вслед уехавшей машине.
 Вот так  Богу было угодно свести нас, единственных русских на этих маленьких, затерянных в океане  островах. В лесу, в джунглях, на маленькой проселочной дороге.
  Что-то принесет нам всем наша встреча?
  Весь долгий путь наверх до водопада мы шли под впечатлением этого Чуда. Все-таки наша Жизнь полона Чудес и больших, и малых. Просто кто-то это воспринимает как простую случайность, а кто-то видит  промысел Божий, и радуется, что Мир устроен празднично,  мудро, красиво. И можно только восхищаться тем, как он устроен, благословлять его создателя и радоваться, что мы можем жить в нем и пользоваться всеми его Дарами.
  По возвращении с водопада, где мы искупались в прозрачной, чистой и теплой воде, нас снова любезно пригласил в машину обаятельный человек, свободно говорящий по-английски. Мы постарались задать ему множество вопросов, которые у нас накопились за время вынужденно языковой немоты. Он же был столь любезен, что сам старался рассказать нам о своей родине и даже сбавил скорость, чтобы у нас было побольше времени на расспросы. В частности, мы узнали, что у него большая семья, что этот остров бывшая вотчина каннибалов, что жизнь здесь, как и везде не тяжела и не легка, но он вполне счастлив ею. Что остров живет добычей кокосов, немного туризмом, а также экспортом  специального растения Нуну, которое в изобилии растет здесь в лесах и огородах, а на самом деле используется в медицине для лечения диабета и укрепления иммунной системы. Большая американская фирма скупает оптом сырье, а потом продает готовый продукт по баснословно высоким ценам. Жан Кристобаль, так звали нашего знакомого, специально остановился, нарвал плодов этого растения и показал нам. Потом он сходил в лес и принес оттуда плоды грейпфрутов величиной с человеческую голову, они были также торжественно нам вручены в подарок. Затем мы заехали к родителям Жана, познакомились с почтенными полинезийскими  гражданами, и отведали напитка из плодов Нуну, с необычным, чуть отталкивающим запахом, но, по уверениям Жана, чрезвычайно благоприятным результатом. И довольные вернулись на судно.
 Так для нас завершился этот сказочный день, полный чудес, открытий и знакомств.
Тихий океан июнь-август 2006
22 июня
Снова океан
«Два дня нас качали земные печали
Теперь успокоит нас Север старик…»
Из песни Ю. Визбора
  Судьба мореплавателя - сочетать два совершенно различных состояния. Путешествие по морю и освоение новых земель. Каждое из этих состояний несет в себе совершенно разную энергетику, непохожие ритмы, несовместимые смысловые поля и быстро переключиться с одной на другую, порою, бывает не просто.
  Вот и сейчас, когда мы уже пятые сутки идем по океану к необитаемому атоллу Суворов, в памяти еще свежи воспоминания о прекрасных островах, чудесных встречах, об увиденном, услышанном и прочувствованном.
  Например, очень ярко еще воспоминание о небольшом путешествии в центральный городок Тайоха острова Нуку-Хива. Остров этот считается административным центром Маркизских островов. И у нас имелось вполне логичное представление, что если это центральный город центрального острова, то это должен быть «городище», со всеми его атрибутами, магазинами, Интернетом, банками и вообще развитой городской инфраструктурой. Что же мы увидели, когда добрались туда через высоченный перевал с помощью, как всегда стопроцентного, в этих краях, хич-хайкинга. Деревня деревней.
   В довольно большой бухте стояло на якоре достаточное количество  яхт. И понятно, отовсюду идут сюда как в центральную гавань Маркиз. Но самые красивые и уютные гавани как раз там, где стоим мы, и еще на севере острова. Но, по видимому, наши коллеги проделали столь большой путь сюда, и добавить к нему еще пару десятков миль представляется им невыполнимой задачей. А может быть, все привязаны к роскоши цивилизации, которой, в общем-то, здесь кот наплакал. Один маленький банк, в котором мы никак не могли снять деньги с нашей карточки, два медленных Интернета, в которых мы не побывали, опять-таки из-за отсутствия денег, два продуктовых магазина, похожих на наши сельпо, но с безумно высокими ценами, да пару ресторанчиков. Вот и вся цивилизация. Как и чем тут живет местное население, совершенно непонятно. И при всем при этом почти каждая вторая  семья имеет машину, свой отдельный домик и по нескольку детей.
  Полинезийцы тут на Маркизах уже сильно перемешались с европейцами и потому трудно выделить какие-то характерные признаки, кроме смуглости, и отдаленной «азиатскости» в чертах лица. Еще особенность – полные женщины и реже мужчины. Цивилизация своими машинами и рафинированными продуктами питания делает свое неправильное дело. Теперь все считают за невозможное - пойти пешком наведать родственников в соседнюю деревню. Обязательно в машине и с ветерком.
  Впрочем, люди тут не особо стремятся к какими-то сверх благам, а живут просто, и даже скромно. Нигде мы не видели каких- то особенно шикарных вилл или «навороченных» особняков. Все дома примерно одинакового вида, с небольшим садиком, фруктовыми деревцами и цветами, за которыми заботливо ухаживают. Как мы узнали, в основном население острова занимается заготовкой плодов Но-ну, которые скупают большие фармацевтические компании Америки и Японии. За килограмм плодов жителям платят около 50 центов. Возле многих домов можно увидеть большие пластиковые бочки, куда складывают эти плоды, отправляя их потом на корабле, который каждую неделю обходит эти острова, отвозя собранный груз на Таити - столицу Французской Полинезии. Многие заготавливают и продают стружку из кокосовых орехов, которые растут тут в изобилии. Кто-то работает в отелях или в туристических фирмах. В общем даже на этих далеких от цивилизации островах работу можно найти, если не сидеть сиднем и не жевать бананы, которые растут в лесу в изобилии. 
  В  городе мы сразу же познакомились с нашими коллегами, парой из Швеции, которая путешествует на небольшой яхточке. Много путешествуя в юном возрасте как «бэкпэкеры» (свободные путешественники с рюкзаками), наши новые знакомые в зрелом возрасте  приняли совместное решение,  продать дом, купить яхту и продолжить странствующий образ жизни. Сейчас они пришли из Аляски, где ходили по затерянным бухтам, совершенно диким и величественным местам. Они проведут лето здесь на островах, а к зиме пойдут в Австралию. Когда же придет время пенсионного возраста, наши новые знакомые планируют вернуться домой, снять на пенсию квартиру и жить безбедно на родине. Вот если бы у нас в стране было бы возможно такое. Может быть когда-нибудь...
   Так как денег мы в банке не получили, и в магазинах был нищенский выбор, ну, а без денег нам было уже все равно, то возвратились мы домой не солоно хлебавши, без  продуктов, овощей и фруктов, которые планировали закупить на следующий месячный переход. Надо было срочно что-то придумывать. Решено было отправляться на заготовки в местные леса. Что мы и сделали. А в местных лесах ходят местные жители и тоже собирают себе пропитание и «панацейные» плоды Но-ну. В результате мы набрали - четыре ветки бананов, двадцать килограмм плодов папайя (очень похожи на дыню, тоже сладкие, с мякотью и косточками внутри, но с характерным запахом), пять килограмм лимонов и четыре плода грейпфрута, размером с голову взрослого человека (на вкус отличаются от привычных нам, слаще, сочнее и без горечи). На побережье нашли целую гору кокосовых орехов, вынесенных рекой из леса. Отобрали самые большие и с плеском сока внутри. Взяли еще для пробы проросшие орехи, с небольшим зеленым росточком. По рассказам нашего друга Энрике из Панамы, в проросших кокосах внутри вместо сока образуется сладкая мякоть. И действительно, вскрыв такой орех, внутри обнаружили  как будто молочное суфле. Такую нежную и сладкую субстанцию, которая  хрустела на зубах как  безе из взбитых яиц с сахаром и действительно по вкусу была похожа на молочное  суфле. В общем, на пару недель проблема с витаминами была решена. После отхода катамаран стал похож на небольшую фруктовую лавку, в которой висели гроздья бананов, валялись плоды папайи, в сетках дозревали лимоны с огромными коричневыми грейпфрутами и повсюду катались большие кокосовые орехи. Мы любовались этим изобилием ровно два дня. На третий день похода вся эта красота из нарядно зеленой вдруг стала превращаться в коричнево-желтые цвета и подозрительно пахнуть винными запахами. Пришлось срочно начать поглощать витамины до того, как придется их отдать на съедение рыбам. Особенно повезло с бананами. Теперь наш стол состоит преимущественно из банановых блюд. Банановый завтрак с кофе, перекус из бананов с лимонами и  нарезанной папайей. К ужину вместо крекеров к чаю - отгадайте с трех раз что. Правильно.
  Через пару тройку дней это изобилие кончится, вот тогда можно будет вздохнуть свободно. Это как в том анекдоте: В горбачевское время, когда были перебои с продуктами, муж лезет на антресоли, а оттуда ему на голову падают мешки с гречкой, сахаром и макаронами. Черт бы побрал этот голод, кричит он.
  Это конечно шутки, но если серьезно, то этот витаминный стол на какое-то время поддержал наш, ставший в последнее время довольно скромным, походный рацион.
  Еще одним запоминающимся событием на острове, стала встреча с нашими соотечественниками - девушкой Аней, с которой мы чудесным образом встретились на горной дороге, и украинскими учеными, которые несут космическую вахту на пункте связи с   космонавтами на орбите.  Оказывается, после того как мы попрощались с Аней, она приехала в свой поселок, где собиралась погостить пару дней в доме своей подруги. И там ей объявили, что в поселке еще живут русские ученые, обслуживающие большую космическую антенну, которая расположена на высокой горе в одной из северных бухт. Так Аня, а затем и мы познакомились с украинцами из Днепропетровска, которые действительно следят тут за космическими кораблями и поддерживают сеансы телеметрии с пролетающими космонавтами. К нашему большому сожалению, у ребят бал очень  плотный рабочий график, и потому наше знакомство было мимолетным. Они просто привезли к нам в гости Анюту из поселка, и мы поговорили немного на пляже, прежде чем расстаться в теплой, пахнущей запахами тропического леса ночи. Ребята рассказали, что их научная вахта длится три недели каждые два месяца. Они работают по российско-украинско-американским программам. В общем-то тут очень красиво, но когда так долго живешь, то и это приедается, был сделан вывод. Нам же было просто радостно послушать русскую речь. Мы с восторгом ловили каждое слово. Казалось просто чудом, что здесь, на другом конце Земли, на маленьком, заброшенном в океане островочке мы говорим с нашими земляками на русском языке. И Мир от этого показался нам таким маленьким, милым, родным и уютным, как будто являл собой небольшую деревеньку, где все друг друга знают, ходят в гости и живут общими радостями и горестями.
  Наша новая знакомая Аня осталась ночевать на яхте, и на утро улетала на Таити. Аня родом из Питера, и потому мы очень быстро почувствовали друг к другу сродность чувств. Еще в детстве ее увезли из России мама с папой, вынужденные жить в других странах по роду своей работы. Они несколько лет жили в Южной Корее и, в конце концов, осели в Канаде, в городе Ванкувер. Аня там поступила в университет и здесь на Таити провела один учебный семестр по студенческому обмену. Скоро он заканчивается, и ей предстоит возвращаться домой. А пока есть такая возможность, она ездит по островам и живет в семьях у своих подружек по университету. Тут так принято. Если ты друг сына или дочки, значит ты друг семьи. Тебя примут по высшему разряду, накормят, напоят и предложат жить столько, сколько сама пожелаешь. Здесь Аня останавливалась у семьи своей университетской подруги из Таити. По словам Ани это были замечательные люди, живущие более чем скромно. У них не было даже холодильника, и потому вся еда, которая доставалась, готовилась тут же и съедалась всеми.  Однако, при всем при этом, Аня оценивает их, как самых лучших людей по своим человеческим качества. Воистину, бедность позволяет людям быть богатыми духом. Узнав, что Аня собирается в гости к нам, они передали из своего скромного рациона фрукты для поддержания русских путешественников. В том числе совершенно экзотические для нас плоды хлебного дерева. Плоды эти представляют собой большие зеленые шары, с тонкой корочкой и белой мякотью внутри. Их режут и жарят на сковородке или варят. По вкусу они   напоминают нашу картошку, только намного нежнее и слаще.
  Аня рассказала нам много интересного. Про жизнь на Таити, где все безумно дорого, но можно очень  экономно жить в женском общежитии при церкви, где живут много девушек с островов из очень бедных семей. Про то, что здесь на Таити очень нестрогая система обучения, и от этого у нее были возможности много общаться, узнавать особенности жизни на острове и путешествовать по другим островам. Про необычные ландшафты других островов,  один из которых увенчан семью остроконечными горными пиками и считается жемчужиной архипелага. Тут же мы смогли посмотреть чудные фотографии, сделанные местным фотографом профессионалом, ее хорошим знакомым. В конце Аня пригласила нас в Ванкувер, пообещав показать полюбившейся ей город. Ну что ж, может быть когда-нибудь мы побываем и там. А сейчас путь наш лежит дальше, через необитаемый атолл  Суворов, к островному государству Фиджи. До Суворова осталось идти еще 900 миль, до Фиджи потом еще примерно столько же. Ну что ж, как поется в песне, меряем жизнь километрами, а не квадратными метрами, и на том спасибо.
24 июня
Середина пути
« Мы постоим на этом перевале
И молча двинем в новую долину
Там каждый шаг дороже ровно вдвое
Там в счет идет, что раньше не считалось...»
Из песни Ю.Визбора
S 11 10
W 150 20
 Прошли отметку 150 градусов восточной долготы. Пройдена ровно половина земного шара. Питер ведь  стоит на 30-том градусе долготы. Порадовались. Хотели чем-нибудь отметить это событие, но смогли закусить только поднадоевшими бананами. Ждем следующего пункта прибытия - острова Фиджи, где сможем пополнить нас оскудевший рацион. Даже рыба давно уже не ловится. Сегодня к вечеру перед лодкой выпрыгнул из воды огромный тунец, наверное, метра два. А я то думаю, почему это последнее время наши вытравленные с кормы рыболовные снасти рвутся одна за другой. Такая рыбина клюнет, только металлический трос и выдержит. Хотя лески у нас толщиной по полтора миллиметра, т.е. должны выдерживать пятидесятикилограммовую нагрузку, а все равно лопаются как ниточки. А несколько дней назад вытащили крючок с оторванными огромными жабрами. Наверное попалась рыбина не меньше полутора метров (судя по жабрам), и тут же на крючке была съедена еще более огромной. К сожалению, все эти морские баталии происходят ночью, а утром мы застаем только их остатки или порванные снасти.
   Да, масштабы растут. Мы уже меряем переходы тысячами миль, рыбы уже не соответствуют формату наших снастей, мысли уже не вмещают масштабы происходящего. Трудно перестроиться снова с земных забот на размеренный философский ритм океанского движения. Хотя пробыли на островах всего девять дней. А может быть, мы уже много думаем о доме. Ведь началась наша дорога домой. Когда мы уходили из Питера, то думали, что на всю кругосветку нам достаточно три года. Тогда нам казалось, что и этого времени очень  и очень  много, почти целая вечность. Позже мы встретились с людьми, которые вернулись на родину через  десять, двенадцать, а то и, страшно подумать, двадцать лет.
 Сейчас, конечно, романтика экспедиции для нас никак не поблекла. Нам интересны, как и в самом начале путешествия, новые страны, красивые места и интересные люди. Но, что-то изменилось в наших жизненных взглядах. Калейдоскоп ландшафтов заставляет нас выбирать для остановки только самые изысканные острова. Разборчивость в людях предлагает искать знакомства только с теми, кого посылает Судьба специально для нас. Но самое главное, наверное, это наша возможность самореализации. В своих мыслях мы связываем ее с Россией. Ведь те наши коллеги, кто, как и мы, путешествует по миру сейчас, в своем подавляющем большинстве, покинули свой дом после того как создали семью, вырастили детей и наладили свое дело. Мы же ушли в путешествие до всего этого. Как показал наш почти четырехлетний опыт в пути невозможно полноценно делать вышеназванные вещи. Нужно или находиться в этом блаженном  состоянии непрекращающегося движения, или жить на одном месте. После прохождения половины земного шарика, мы только укрепились в мысли, что для нас самой прекрасной страной навсегда останется Россия.
1 июля
Завершение большого пути
S 13 14
W 162 57
  Ну вот и заканчивается еще один 1,5-тысячемильный переход от Маркизских островов до атолла Суворов. Атолл этот назван в честь нашего знаменитого полководца и принадлежит к архипелагу Островов Кука. В соседнем архипелаге есть и остров Кутузова. Все эти острова являются землями Новой Зеландии.
  До атолла нам осталось идти всего сорок миль. Сейчас стоит ночь и до светлого времени еще девять часов. А до острова идти десять. Если ветер чуть-чуть усилится, нужно будет снимать часть парусов, поскольку вход внутрь атолла, если верить лоции для яхтсменов непростой, и входить нужно только засветло. Лоция обещает необозначенные на картах коралловые возвышения в проходе и течения до двух узлов, это не считая возможного прибоя, при наличии которого, входить, настоятельно не рекомендуется. Кроме того, в этом пособии указывается, что остров неверно нанесен на карту, и разница с реальностью составляет около мили к востоку. В общем, предстоит бессонная ночка с ежечасным сверением позиции и скорости, а утром  непростое проникновение внутрь атолла. Ведь сам атолл это большое озеро в океане, окруженное едва торчащим из воды кольцом  рифов. Эти рифы в некоторых местах образуют невысокие острова. На многих соседних атоллах, расположенных от нашего в радиусе триста-четыреста миль, живут люди. Есть даже взлетно-посадочные полосы и крошечные деревеньки. Суворов же необитаем. Как указывается в лоции, на нем могут быть только егеря, поскольку это птичий заповедник.
  Наверное, посетить необитаемый остров в середине Тихого океана, это несбыточная, но романтическая мечта многих и многих людей, воспитанных на книгах про Робинзона и ему подобных. Мы специально выбрали для посещения такой, чтобы во всей полноте и воочию почувствовать эту романтику на себе. Ну что ж, уже завтра  это может стать реальностью. Помоги нам Бог.
2 июля
Встречи на атолле Суворов
 Человеку нужен Человек
С.Лем «Солярис»
  У замечательного польского фантаста и мыслителя Станислава Лема, которого я люблю регулярно перечитывать, поскольку его произведения неисчерпаемы, есть гениальный  роман «Солярис». В свое время А. Тарковский снял по нему не менее гениальный  фильм. В этом произведении, главный герой летит далеко в космос изучать разумный океан. Однако  там вдалеке от людей и Земли он понимает, что человек уходит в дальний путь, летит в космос и открывает новые миры, прежде всего, чтобы постичь свою собственную природу.
  Вот так и мы, мечтали посетить дикий необитаемый атолл, а нашли понимание, что Человеку нужен Человек. Однако все по порядку.
   Подходили к атоллу рано утром, и не одни. Параллельно нам двигалась еще одна яхта. Она нагнала нас, и зашла в проход первой. Каково же было наше изумление, когда в эфире мы услышали перекличку, в которой одна сторона называла себя Суворов. Вот тебе и необитаемый атолл. А земли то тут, просто кот наплакал. Сам атолл четыре мили в диаметре, однако, большую часть составляют чуть торчащие из воды рифы по периметру атолла. И среди них только несколько маленьких островков. Один самый большой длинной около километра и шириной метров двести. И на этом клочке суши есть представитель власти. Неслыханно. Ведь острова принадлежат Новой Зеландии. Да, видимо, не придется нам побывать в роли Робинзонов Крузо. Воображение стало карикатурно рисовать идеальную модель современного необитаемого острова. На комфортабельном причале там стоят таблички с описанием местных достопримечательностей, а неугомонный гид повсюду следует за вами и, не умолкая, рассказывает, как Робинзон Крузо мастерил лодку и добровольно пытался  покинуть этот гостеприимный рай. Таможня вежливо ставит визы о прибытии и убытии.
  Но вот мы входим в лагуну через довольно узкий проход, окаймленный рифами, о которые разбиваются океанские волны. От этого буйства стихий вдалеке слышен непрерывный гул, белые гребни рассеиваются в пыль, создавая что-то вроде туманной завесы над самими рифами. Идем против встречного течения, скорость которого узла два-три. Но вот и лагуна. Андрей, смотри, смотри! Акула. И точно, прямо впереди не небольшой отмели рассекает воду коричневый плавник. Акула большая, наверное, метра полтора. А мне завтра в воду лезть, с мурашками по спине подумалось мне, профилактический осмотр днища делать. Об акулах, обитающих здесь, мы вычитали в справочнике уже давно. Там было написано, что на отмелях водятся большие и вкусные крабы, лангусты и множество акул. Представьте реакцию читающего человека. Вкусные крабы - начинают течь слюнки, и представляется вкус запеченного краба с рисом и маслом. Лангусты - о-оо!,  барбекю из лангуста с овощами, что может быть вкуснее, слюни уже льются рекой и приходится собирать их платочком. И ... множество акул. Полный и окончательный облом. Слюноотделение резко прекращается и ярко представляется моряк герой войны без ног и одной руки в инвалидной коляске без моторчика.
   Бросили якорь около главного островочка (назвать его островком, а тем более островом, не поворачивается язык) на глубине 18 метров. Как будем поднимать пока непонятно. По сравнению с Маркизскими островами в этой бухте тишь и благодать, вода как ровное зеркало, чуть подернутое ветровой рябью. Наконец-то поспим в полном покое.
   Рядом уже стояла яхточка, которая вошла сюда раньше нас. На соседнем островочке, милях в двух от нас, виделись еще три мачты. На нашем островочке присутствовал небольшой причал, крытая беседка и  одноэтажный домик.
  Соскучившиеся по человеческому общению снаряжаем нашу надувную лодочку и отправляемся к яхте. Это австралийцы, сразу видно милые и обаятельные люди. Познакомились и пригласили их вечером на чашку чая. 
  Потом поехали на остров. Самого хозяина, то бишь рэнжера и его семьи не было, он обещал нашим новым знакомым австралийцам  быть вечером.  А пока мы бродили по этому клочку суши, который точно соответствует представлению о  райских кущах. Все здесь было как надо. Голубой океан, нежаркое солнце, свежий ветер, сочная зелень кокосовых пальм, сгибающихся под тяжестью спелых орехов и главное совершенно неописуемое ощущение мира, покоя и вселенской гармонии.
По всему острову было пройти невозможно, поскольку он весь был покрыт плотной тропической растительностью.  Только вокруг дома ренжера пальмы росли как в парке. Сам дом был поднят на высоких деревянных сваях, а под ним была устроена площадка с обеденным столом, вся увешанная флажками разных стран, по-видимому, оставленными тут на память яхтсменами. Вокруг дома на пальмах были развешены тарзанки, качели и огромные гамаки, сделанные из толстых рыбацких сетей.  Мы покачались на качелях и полежали в этих гамаках, смотря в голубое небо, на синий океан и солнце, пробивающееся через огромные резные листы пальм. Почему-то здесь все-таки несмотря ни на что ощущалась первобытность и настоящая глубинное умиротворение.
  Вечером на закате солнца мы снова заехали сюда. Вся семья рэнжера была в сборе и готовилась к ужину. Мы познакомились, и Джон с Вероникой, так звали эту супружескую чету, пригласили нас присоединиться к их трапезе. С первого взгляда было видно, что это люди в высшей степени доброжелательные и благородные. Их четыре сына, очаровательные ребята были очень спокойны и рассудительны.  Виновато переглянувшись с женой, Джон сказал нам, что формально яхты могут стоять здесь бесплатно только одну ночь. За следующую уже нужно платить пятьдесят долларов. Но у нас только карточка, ответили мы, и нет наличности (что было чистейшей правдой). Ах карточка, расслабились они, ну тогда ладно. На нет и суда нет.
   Джон и Вероника с ребятами живут здесь два года по шесть месяцев, а на сезон ураганов уезжают на остров Ракананга. Там высокие горы  и ураганы не так страшны. Всем им жизнь на этом острове очень нравится. Свобода, рыбалка, первозданная атмосфера нетронутой цивилизацией природы, заботы по дому, общение с интересными людьми, которые часто заходят сюда на яхтах, взаимная любовь и дружба в их большой семье, все это, плюс искренняя вера в Бога, позволяет вести наполненную, интересную и счастливую жизнь. Вместе с ними тут в свободном режиме живут три курицы, петух и кот. Примечательно, что семья не ест яйца (у них исключительно рыбный рацион). Так, что как это было и на Маркизских островах, куры тут одичали и превратились уже в достопримечательность фауны.
Мы  выразили желание побыть здесь две ночи и тут же пригласили всех на завтрашний вечер на нашу яхту, посмотреть наше слайдшоу и поесть русских блинчиков. Предложение вызвало сдержанный восторг.
 Потом  поехали на яхту австралийцев и провели там очень интересный вечер. Гай и его жена Надин оказались исключительно интересными, интеллигентными, чуткими и в то же время очень простыми людьми. Сейчас они возвращаются домой после семи лет кругосветного плавания. Стартовали из Аделаиды их родного города (юг Австралии), прошли островами Индонезии, потом через Индийский океан, Красное и Средиземное моря, а дальше почти по нашему маршруту. Почти год провели в Индонезии и еще год  в Средиземке.
 Нас не интересует политические споры или неприятие, - говорил Гай, - которое рождается из за каких-либо других неодинаковых убеждений. Мы, прежде всего, хотим понять то человеческое, что нас объединяет.
Мы улыбнулись друг другу и продолжили  разговор как похожие по душевному складу и понимающие друг +друга с полуслова близкие люди. Завтра наши новые друзья уходили дальше, и потому мы стремились разузнать у них как можно больше о нашем предстоящем пути, который они прошли несколько лет назад. Гай и Надин с готовностью и интересом отвечали на все наши вопросы и старались вместить  в формат дружеской беседы максимальную информацию и накопленный ими опыт. Так мы узнали, что одним из самых красивых и комфортных во всех отношениях мест для парусного путешествия является Индонезия, Тайланд. Сотни больших и малых островов, отличные места стоянки, безопасное плавание, гостеприимство местного населения, дешевизна и доступность продуктов, незабываемый местный колорит, и ко всему тому самые лучшие в мире места для дайвинга и сноркелинга, делают этот этап самым привлекательным для яхтенных пилигримов. И потому множество яхтсменов проводят в этих районах годы, не в силах оторваться от их сказочного очарования. А как же пираты, - спросили мы. Пираты, это вымысел, миф, который интересен только любителям сенсаций и кровавых бестселлеров. Впрочем, если вы захотите написать об этом книгу, она несомненно будет иметь большой успех, - заверили они. В реальности же это очень спокойный и дружественный для яхтинга район. Да, безусловно, в Южно-Китайском море, что гораздо севернее остается пиратская опасность для больших торговых  судов. Но это специально организованные банды с большими быстроходными катерами, пулеметами и пушками, которые нацелены на крупные барыши и координируются  агентами с берега. Яхты для них совершенно не представляют интереса. Вот когда вы будете входить в Красное море, то у берегов Сомали будьте  осторожны, там действительно пираты нападают на яхты. Поэтому все идут вдоль государства Йемен. Там безопасно и спокойно. Хотя случаются забавные казусы. Когда мы проходили там, два скоростных катера подъехали к нам с двух бортов и в них сидели люди в масках, наподобие тех, которые использует спецназ на заданиях. Мы сначала испугались, но потом весело рассмеялись. Наши спецназовцы, подъехав, сдернули маски и, ослепительно улыбнувшись,  застенчиво попросили водички. Оказалось, что все местные рыбаки используют подобные маски для защиты от палящего аравийского солнца. А под ними скрываются веселые и добродушные ребята. Правда, такие штучки не проходят с американцами. У них, наверное после 11 сентября,  образовалась повышенная подозрительность и пропало чувство юмора. В такой же ситуации с американской яхты однажды чуть не укокошили этих парней.
  Мы еще долго сидели у экрана монитора, рассматривали электронные карты, и как разведчики старались запомнить всю ту лавину информации о нашем предстоящем маршруте, которую торопились сообщить наши новые друзья.  И над всеми нами, под невысоким потолком их необычной яхты, созданной для антарктического плавания, и на палубе, и даже над темной гладью атолла, где в глубине скользили безобидные акулы, витал теплый, согревающий сердце дух настоящего человеческого единства. Ведь человеку нужен только Человек.
3 июля
В кругу друзей
   «С чем поведешься, от того и наберешься»
Вольное изложение русской поговорки
Весь день приводили в порядок всякие разные мелочи, которые накопились за переход, и готовились к вечернему дружескому «пати». На него пригласили семью рейнджера и французов с еще двух яхт, которые сами попросились к нам в гости. И вот, наконец, красное закатное  солнце коснулось горизонта, и гости собрались на нашей просторной палубе.  К сожалению, в продуктах у нас нет сейчас большого разнообразия, и мы думали гадали как накормить всех. В конце концов, напекли большую тарелку румяных оладий и с банкой сгущенки, приправленные дружеской беседой и нашим слайдшоу, они имели огромный успех. Здесь надо сказать о том, что среди яхтсменов вот такого дальнего плавания нет особо богатых людей. Да, эти люди имеют яхты и путешествуют годы, но какой ценой. Чаще всего они колоссальными усилиями своего собственного труда либо построили судно, либо купили его. И, отправляясь в плавание, имеют только самый минимум. А чаще всего перебираются из страны в страну в поисках работы, потом, проработав год или два, продолжают плавание на заработанные деньги. Некоторые живут на пенсию или, в самом лучшем случае, сдают квартиру. В этой среде мы еще никогда не встречали богатых людей или тех, кто сорит деньгами, наоборот, все живут очень скромно и пытаются экономить буквально на всем. Однако, в любом случае, законы международного морского гостеприимства предполагают накормить гостя, хотя бы скромно, и уже потом вести разговоры. И надо сказать, что по  очень большому опыту гостевых визитов, наше угощение никогда еще не уступало тому, что предлагали друзьям европейцы, американцы, австралийцы, новозеландцы и даже намибийцы. И это, конечно, рождает пусть небольшое, но здоровое чувство гордости за то, что даже с нашей фантастической экономией, мы можем обеспечить нашим друзьям вполне достойный прием.
    После слайдшоу, в котором французы с радостью полюбовались видами своего Парижа, мы спели всем наши любимые песни и даже французы с удовольствием подпели и Подмосковные вечера и Очи Черные. Потом, как обычно, потекли разговоры, задушевные беседы и тары-бары.
 Джон рассказал истории об акулах, которые в изобилии водятся здесь и на других соседних атоллах. Самые опасные это серые и белые акулы. Но и другие, если почуют запах крови, будь то человеческой или рыбной становятся агрессивны и непредсказуемы. Белая и серая имеют на коже внешние зубы, и могут запросто снести половину лица при быстром касании, что и произошло в прошлом году на соседнем атолле с одним из ныряльщиков, а потом, озверев от крови, и искусать. Поэтому, если вы поранитесь в воде, как можно быстрее вылезайте на берег. Если же вы  ловите рыбу даже с лодки, будьте осторожны, предупредил Джон. Поймали одну, отплывите метров на сто и ловите следующую, а то акула, почуяв запах раненой рыбы, скоро будет тут как тут. Если акула плавает с детенышем, то она тоже представляет большую опасность, поскольку стремится активно защитить свое потомство.
  В гостях у нас были еще две французских семьи, с соседних яхт. Одна более молодая пара с девчушкой лет десяти, и вторая с уже взрослым сыном. Все они уже много лет живут на яхтах в Тихом океане, перебираясь с острова на остров. Иногда летают домой во Францию. Находят работу на французских островах, зарабатывают, а затем продолжают путешествие. Те, что помоложе, ведут такой образ жизни уже девять лет. Те, что постарше двадцать лет назад завершили кругосветное плавание. Безусловно, этот стиль жизни не смог не отразиться  на сознании и внешнем облике этих людей. В их глазах, куда бы они не смотрели, как будто всегда продолжает отражаться безбрежная синь океана. Они просты и открыты, как линия горизонта на океанском просторе. Со всеми ими с первого мгновения встречи чувствуешь себя легко и свободно, как с давно знакомыми друзьями. Кажется, что тебя понимают с полуслова, с полувзгляда. Улыбка их естественна и добра. Так улыбается человек, нашедший, наконец, вечно ускользающий в суете городов таинственный и непонятный умом смысл нашей жизни. Может быть, потому их мало интересует собственная персона или какая-то подача себя. А больше чуткость и интерес к другим людям и еще к тому, как устроен этот Мир. Они никуда не спешат, и не потому, что им не куда идти и нечего делать, а только потому, что уже нашли свою собственную тропинку в Вечность. Мы еще долго сидели, болтая о том и о сем, и в конце вечера все посетовали, что мы так быстро уходим отсюда и не сможем познакомиться с еще одной уникальной французской семьей и их фантастической яхтой-тримараном из углепластика. Они как раз стоят на другой стороне атолла и завтра собираются перебраться сюда.  Вот это сюрприз, обрадовались и удивились мы. Мы же их знаем и  мечтали о встрече, и даже имеем  фотографии их и их легендарной яхты! Теперь настала очередь удивляться французам. А дело было вот в чем.
  Еще в Венесуэле мы познакомились с французской семьей, которая много лет путешествует на самодельной яхте. Они с двумя детьми обошли вокруг света, и вот теперь путешествуют вдвоем, пишут статьи и поддерживают огромный сайт по парусным путешествиям. Они то и рассказали нам об огромном чудо тримаране, который построили их друзья из углепластика. Дело в том, что углепластик очень и очень дорогой материал и в то же время супер-легкий. Из него делают детали для самолетов, мачты для гоночных яхт и очень редко сами яхты. Здесь же из этого материала самостоятельно сделан целый большой тримаран (16 метров), включая мачту и всю внутреннюю отделку. Этот тримаран не является гоночным, а предназначен для долгого крейсерского плавания. В то же время он столь легок и быстр, как современная гоночная яхта. Его средняя скорость составляет 20 узлов! (для сравнения наша средняя скорость - пять узлов). По сравнению с нами, а мы не особо медленнее обычных яхт, он просто летает. Наши друзья тогда выразили надежду, что мы можем встретить их где-то на островах Тихого океана. И вот, оказывается, они здесь. Как все-таки мал этот огромный Мир. Мы решили обязательно посетить это чудо-судно, а французы пообещали рассказать им по радио о нас.
  Но вот, все засобирались по домам, и мы поспешили подарить детям какой-нибудь небольшой подарок. Мальчишкам достались маленькие складные ножички, очень полезный предмет для жизни на природе, а маленькой обаятельной француженке маленький игрушечный чайничек-брызгалку. Джону с Вероникой достался мешочек чеснока, благо его запасы у нас велики, а они очень его любят, а  французам диски с новой навигационной программой по островам Тихого океана. Все разошлись по островам и яхтам довольные друг другом. Мы пообещали кратко навестить каждого перед завтрашним уходом и понадеялись на встречу с владельцами чудо тримарана.
  Когда все разошлись, стали искать Машку. Она с самого начала залезла под кровать и просидела там весь вечер. Видимо одичала последнее время без человеческого общества. Хорошо, что у нас пока наоборот, чем дольше мы без людей, тем задушевнее и глубже происходят встречи.
4 июля
Чудо яхта, безумный Нил и Михаил Лазарев
 Утром, еще до завтрака, к нам заехали Хенри и Сильветта - французы с тримарана. Они уже успели перейти на эту сторону атолла и по радио-рекомендации друзей жаждали  с нами познакомиться. Удивительное ощущение, зная друг друга только заочно, мы встретились как старые друзья. Им было искренне интересно практически все, что мы говорили и показывали на нашем судне. Мы действительно встретили людей с похожими судьбами и жизненными ценностями и даже образом мышления. Два года, не покладая рук, без праздников и выходных они строили свой корабль. Сильветта даже заработала сильную аллергию, поскольку приходилось ежедневно работать в атмосфере вредных веществ, которые используются при изготовлении углепластика. И вот теперь своими руками они завоевали собственную Свободу.
 Наш разговор мы продолжили уже на их судне. Да, это было поистине рукотворное чудо. Шестнадцатиметровый тримаран, который весит всего четыре тонны. Площадь парусов у него двести метров. Все! Сделано из углепластика. Хенри сообщил мне, что саму углеткань - самое дорогое, что есть в этом экзотическом материале, он не покупал по их фабричной цене, а доставал разными путями более дешево. И Хенри показал рукой жест - как будто рыба извилисто плывет между препятствиями. Таким образом, себестоимость яхты без работы для него составила двести тысяч евро. Как раз стоимость их проданной предыдущей яхты, тоже изготовленной им самим. Реальная же стоимость этого парусного чуда сейчас никак ни меньше двух миллионов. Это третья яхта Хенри. Так он своими руками и головой каждые несколько лет умножает собственный капитал. Примерно два года уходит на постройку судна, и затем пять лет на путешествие. Затем  они продают лодку и на вырученные деньги строят более грандиозный проект. Сейчас Хенри уже думает построить тримаран еще больших размерений, с двумя мачтами  необычной конструкции, и развивающий еще большую скорость. А какова крейсерская скорость этого судна? - спросил я.
Около 20 узлов, а максимальная 30 узлов (примерно 54 км/ч)  и даже выше. Когда ветер падает, и мы тащимся каких-нибудь 10 узлов, плавание уже нас не радует. Правда такая огромная скорость требует и повышенного внимания на переходах. И хотя на яхте есть автопилот,  приходится постоянно нести вахту. Зато даже самые большие расстояния, по сравнению с другими яхтами, отнимают во много раз меньше времени.
  Потом мы разговорились о ресурсах на путешествие. Оказывается Хенри и Сильветта не имеют дополнительных источников дохода и им приходится искать работу на островах. По их словам, здесь во Французской Полинезии и в Новой Каледонии самая дорогая жизнь и потому, самые высокие заработки. Минимум три тысячи евро в месяц. И потому люди с руками и головой, умеющие делать качественные вещи бывают востребованы в высшей степени. Год работы при разумной экономии в жизни может дать ресурсы на пять-семь лет путешествия по небогатым странам, которых, исключая Европу, Америку и Австралию, Японию, большинство. Мы с грустью прикинули, какое соотношение может быть у нас, если бы мы работали в России или нелегально за рубежом. Получилось, в самом лучшем случае, обратное соотношение. Сейчас Хенри и Сильветта направляются в Новую Каледонию - в недалеком прошлом бывшую французскую колонию, надеясь поработать там, а может быть и продать тримаран, чтобы начать строительство нового, еще более уникального судна. Мы очень тепло простились с этими открытыми и талантливыми во всех отношениях людьми и поехали перед отплытием попрощаться с  семьей рейнджера.
  Джон встретил нас неизменной открытой улыбкой.
- Чей это бюст в черных очках стоит перед вашим домом? - спросили мы.
- О, это довольно известный в этих краях человек, его зовут Том Нил. Он прожил на этом острове двадцать пять лет, и построил этот дом. Правда, некоторые говорят, что он был немного не в себе. Во всяком случае, на такую добровольную изоляцию мало кто согласится. Пойдемте, вы увидите нечто более интересное.
  Джон повел нас на берег показать мемориальные доски, возможно там написано по-русски, сказал он нам. И  точно, на берегу уже порядочно потрепанные временем  в цемент были вмонтированы бронзовые доски с наших советских судов. Научные экспедиции 1977 и 1988 года установили эти доски в честь открытия этого атолла в 1814 году русским исследователем Михаилом Лазаревым. Мы перевели написанное Джону. Он сказал, что конечно знал, что Суворов русское имя, однако он и все, кто здесь побывал думали, что Суворов это имя корабля. Мы ему рассказали про кругосветную экспедицию Лазарева и подвиги полководца Суворова, в честь которого назван атолл. Джон ответил, что это очень важно для него, и что мы первая русская яхта, которая побывала здесь. Мы попрощались с ним и всей семьей,  надеялись, что были достойны русских первооткрывателей и  оставили после себя хорошую память.
  Солнце уже клонилось к горизонту, а нам еще нужно было успеть поднять якорь с 18-метровой глубины и пройти до темноты среди отмелей на выходе из атолла. Дело в том, что у нас нет электрической лебедки для подъема якоря (она стоит очень немалых денег), а есть специальное приспособление в виде веревочных талей и  крепкого крюка на штоке. Я зацепляю цепь у самой воды и талями вручную поднимаю до уровня гика. Затем перецепляю там цепь и повторяю эту операцию до того, пока якорь не будет поднят. За каждый раз удается вытянуть два с половиной метра цепи. Цепь наша двадцать пять метров. Если она выдана вся, то якорь выбирается за десять перецепок. Конечно, это нелегко. Вес якоря пятьдесят килограммов, плюс вес цепи, килограммов сорок. Итого, почти центнер. Однако тали дают выигрыш в силе, и я один справляюсь с этим. Сейчас тоже была выдана вся цепь, ведь мы стояли на глубине 18 метров. Аня, как всегда, за штурвалом  и на ручке управления газом. Я на носу у подъемного приспособления. Сигналами командую ей вперед. Благовест медленно занимает положение над самым якорем. Выбираю слабину цепи. Дальше ни в какую. Якорь за что-то зацепился на дне, наверное, за голову коралла. Закрепляю цепь и показываю Ане сигналами давать полный ход. Цепь напрягается и дрожит от натяжения, но вот что-то срывается там внизу, и мы медленно начинаем выезжать на глубину. Пытаюсь начать поднимать якорь талями. Ни в какую. Что за чертовщина. Мы уже движемся  на глубине, а якорная цепь висит натянутая в струнку и никак не поддается. Приглашаю Аню. Она фиксирует руль, и Благовест медленно движется на выход из атолла. Мы вдвоем беремся за веревку талей и тянем изо всех сил. Сантиметр за сантиметром колоссальными усилиями нам удается начать подъем. Понимаем, что на якорь зацепилось что-то очень тяжелое, весом никак не меньше двухсот килограммов. Наверное, это огромный кусок коралла, который мы отломали, срывая якорь двигателем. Вот это подарочек на прощанье. Уже темнеет, и если мы будем вытаскивать его такими темпами, то точно не успеем до темноты. Нырять же на такую глубину у нас нет необходимого оборудования. Вот это попали. И тут, как говориться не было счастья, да несчастье помогло. Крепление талей срывается, и якорь резко падает вниз на полтора метра. От этого рывка коралловый подарок срывается и, слава Богу, мы спокойно и быстро поднимаем наш чистый якорек из глубины. На выходе же течение просто вынесло нас как пробку из бутылочного горлышка. Когда солнце, просалютовав нам своими прощальными лучами, скрылось за горизонтом, вокруг Благовеста собралась огромная стая дельфинов. Мы насчитали, наверное, штук двести, если не больше. Это был какой-то необычный вид, таких мы раньше не видели. Своей формой они были похожи на кита белуху, который водиться у нас на Белом море. Большие, не имеющие выступающего носа, а просто круглую голову, темно серые, и с белой зубастой пастью, которую они открывали, улыбаясь нам. По-видимому, из-за своих размеров, они были степенны и неспешны. Играя, они боролись за место у нас перед носом, забавно толкаясь боками, и на ходу наползая друг на друга. Если кто хотел полетать над волнами, то он делал это, чуть отойдя в сторону от стаи, выпрыгивая в воздух и плюхаясь обратно уже боком или спиной.
 И так мы снова окунались в Жизнь  Океана, и она в сказочном танце кружилась перед нами, воплощаясь в этих совершенных созданиях, представляющих собой вершину тварной эволюции в водной стихии.
7 июля
Полный штиль, дорады и абсолютная тишина
  Два дня после ухода с гостеприимного Суворова дул хороший ветер. Потом по прогнозам он должен был чуть поутихнуть. И вот два дня как утих совсем. То есть окончательно и совершенно. Океан как большое, чуть-чуть волнистое зеркало. Голубая вода под лучами солнца прозрачна до совершенно невероятной глубины. Мы видим это, потому что наши рыболовные снасти, которые выданы за кормой, висят вертикально вниз. Длина их около пятидесяти метров, и внизу можно различить приманку. Уже второй день вокруг плавают пять огромных дорад. Повторяется ситуация, которая была после ухода с Галапагоских островов. Тогда мы тоже очень медленно двигались, и к нам постепенно присоединялись все новые и новые дорады, и незаметно мы собрали целый косяк этих рыб. Они отстали от нас, только когда мы долго плыли на большой скорости. По-видимому, для этих рыб все же важно иметь что-то вроде свого пристанища, какую-то точку опору в безбрежном океане.
 Не перестаю удивляться, до чего же совершенны эти создания. И форма их тел, и зелено-синяя блестящая окраска, и грациозные движения, похожие на чарующий синхронный танец. Создал же Бог такую красоту!
  Ночью, впервые может быть за много лет, вокруг яхты до горизонта простирается абсолютная тишина. Мы так привыкли к плеску волн, свисту ветра и шуму набегающей воды, что эта тишина снизошла на нас словно никогда прежде не знаемая невероятная реальность. Ее, кажется, можно потрогать руками и окунуться словно в долгожданную умиротворяющую прохладу. И где-то там, на самом глубине подсознания наконец-то ложатся отдохнуть наши бдительные часовые, не смыкавшие глаз даже в ночные часы движения по волнующемуся океану. Это они готовы были разбудить нас по первому, едва различимому изменению ритма качаний яхты, по мизерному смещению полутонов свиста в снастях, по  неуловимому спаду третьих гармоний в шуме набегающих волн. Теперь, в этой небольшой передышке, которую так любезно предлагает нам природа, весь наш мозг, как одно целое может погрузиться в долгожданный глубокий сон совершенно земного человека. 
 
10 июля
Незапланированный шторм
«Пришла беда, откуда не ждали…»
Из сказки про Мальчиша-Кибальчиша
S 14 10
W 168 26
 Два дня на всем окружающем океане был штиль. Потом, откуда ни возьмись, пошли огромные волны. Почти целый день при полном штиле нас швыряло, вертело и раскачивало почем зря. Как бы выразилась герой известного мультика Масяня – колбасило. Очень неприятное это занятие. Ощущаешь свою полную беспомощность и зависимость от сил стихии. И главное, ничего не можешь сделать, поскольку движения, а значит, и управления судном нет как нет. Потом хлынул непрерывный ливень, подул ветер, перешедший затем в штормовой. Сейчас скорость ветра на частых порывах достигает 35-40 узлов. Дождь идет сплошной белой пеленой. Огромные волны, увенчанные барашками, катятся в пространстве из одной дождевой завесы сзади, до той, что впереди. Иногда в редкие минуты становится чуть светлее. Это солнце пытается пробиться сквозь  слой сплошной облачности. Но тщетно. И что самое смешное, карта погоды, полученная по радио, показывает в этом районе только малюсенький ветерок. Вот тебе бабушка и... Как теперь верить прогнозам?
  Машка, наверное, из-за того что приходится сидеть в кают-компании, совсем «озверела», т.е. неконтролируемо разыгралась. Реализуя накопленную на дармовом Китекете энергию, она пулей носится по всем занавескам, приборам, сиденьям, и чуть ли не по потолку. Залегает в засады, и имитирует из них атаки на проходящих людей (слава Богу не выпуская когти), а также заставляет играть с ней в игру под названием «Эй, вратарь, готовься к бою». Она сама ее придумала и «Пиарит», да простят мне любители русского языка это слово, при всяком удобном случае. Суть ее в следующем. Маша подносит к ногам «подающего», чаще всего в этой роли выступаю я, специальный кусочек строительной пены, заменяющий игровой мяч. Если «подающий» чем либо занят и не замечает начало игры, то Маша немного ожидает, а затем внезапно обхватывает ногу всеми четырьмя лапами с выпущенными коготочками и делает вид, что старается из этого положения дотянуться до мяча, а нога, якобы, мешает ей это сделать. «Подающий», естественно, вопит от боли, стряхивает с ноги животное и запускает мяч куда подальше. И тут Мария преображается в выдающегося вратаря. Наступает главная фаза игры. Оттолкнувшись одновременно всеми четырьмя лапами, я все время поражался этой ее способности, Мария взлетает над поверхностью на полтора, а то и два метра, больше не позволяет потолок. Ловко выровняв положение и зависнув в верхней точке, она с размаху отбивает мяч обратно на «подающего», затем, используя распушенный хвост, в перевороте стабилизирует падение и приземляется снова на все четыре точки. Случаются, иногда, промахи, но очень  редко. Затем она бежит за отбитым таким виртуозным образом мячом, и игра повторяется до полного изнеможения «подающего». А что ей еще делать, если в такую погоду хороший хозяин и «собаку то на палубу не выгонит».
  Идем только под одной бизанью. Но и так скорость судна пять - семь узлов. Думали на день зайти на маленький необитаемый островок, называемый островом Роз. Но ветер и волны такие сильные, что не смогли выкрутить на него. Да и было бы безумием заходить в проход атолла при такой погоде. Прибой бы там был просто непроходим. Поэтому обошли остров севернее за тридцать миль и теперь держим курс чуть южнее Американского Самоа. До ближайшего острова на нем около ста миль. Мы не планируем заходить туда, просто для нас это ориентир, а пойдем прямо на Фиджи. Это еще около восьмисот миль. Ну что ж, прорвемся, шторм не впервой. Где наша не пропадала!
14 июля
Между Самоа и Тонго
Мимо острова Буяна, в царство ...
А.С.Пушкин
   Идем рядом с маленьким островком из архипелага Тонго. Маленький островок  высоченным пиком возвышается над поверхностью океана. А кругом глубины в четыре тысячи метров. Когда-то, наверное, магма земли, устремившись вверх сквозь толщу воды, выплеснулась в воздух огнедышащим фонтаном. Каждый раз, когда встречаешь в природе такие вот поразительные контрасты, например глубину и высоту, лед и пламень, темень и свет, сознание волей неволей возвращается к первоистокам бытия, к первым дням творения, к основным вопросам мироздания – кто я, зачем я здесь, как устроен этот мир. И главное, возникает восторженное чувство красоты и гармонии Мира, в котором мы живем.
  Уже несколько дней дуют неустойчивые ветра. Слава Богу, в основном с запада. Но частые фронты, несущие дожди и шквалы, изменяют их направление на девяносто градусов в одну и другую сторону. Последний такой фронт, принесший с собой и штормовой ветер с порывами до 40 узлов, погнал нас прямехонько на американское Самоа. Мы не планировали туда заходить. По общему мнению наших знакомых яхтсменов, там дорого и грязно. Но если приходится идти по направлению точно в уютную  гавань, да еще в шторм, почему бы не зайти на денек, ветер переждать и доллары американские с карточки снять, поскольку она у нас скоро кончится и нужно ждать по почте новую из Питера. За двенадцать миль до входа в гавань открыли справочник и посмотрели таможенные правила. Мама дорогая. Волосы дыбом от таких строгостей и наворотов. Например, по приходу, категорически требуется стоять на таможенном буе до прихода властей, а если они придут в нерабочее время еще платить сверхурочные, и т.д., как говориться, и т.п. Наверное, американцы еще от 11 сентября не оправились. Наш коротенький визит мог бы дорого нам обойтись. Так что легли на курс вдоль берега и, с трудом пробравшись за последний скалистый мыс острова, снова с облегчением взяли курс на Фиджи. Вскоре ветер поутих и повернул на более спокойный и попутный.
  Все-таки длительные штормы требуют все время повышенного внимания, и мы радуемся каждой возможности спокойного движения, дабы дать отдых самым глубинным структурам мозга, ответственным за выживание. В нашем положении нет нужды  геройствовать, а важно уметь правильно экономить и рассчитывать свои силы. Ведь за исключением редких и коротких  остановок, мы уже почти четыре месяца в океанском плавании. Как пример, вспоминаются  бедуины. Им приходится очень долго и трудно путешествовать по пустыням, и потому они степенны, несуетливы и рассудительны. Они не делают резких движений и необдуманных поступков, экономя физическую и эмоциональную энергию. Именно эти качества позволяют им выжить в длительном пустынном марафоне.
  Нам тоже приходится экономить физическую и душевную энергию. И черпаем мы ее, прежде всего, из писем наших друзей, из мечтаний о будущем, из красоты окружающего мира, из дружеского общения. Вот и сегодня пришло много писем от друзей. И даже некоторые хотят навестить нас в конце лета. Это очень радует. Хочется быть полезными, и хоть что-то сделать приятное тем, кто думает о нас и верит.
 А пока за окошком нашей кают компании простирается ночь. От горизонта до горизонта катятся медленные темные волны, которые плавно покачивают наш маленький обитаемый мирок. И над всем этим безмолвием одиноко и отрешенно висит большой и ярко зеленоватый диск полной луны.
17 июля
О тонкостях рыбалки
Нет, тут рыбы нет...
  Из фильма «Особенности национальной рыбалки»
Идем рядом с небольшим французским островом. По карте  остров идеально круглый и везде обрывается в  океан отвесной стеной, так что пристать к нему или встать на якорь нет никакой возможности. А мы как раз рассматривали такой вариант, поскольку ветер уже второй день сильный и встречный. Идем в бейдевинд (под острым углом к ветру). Конечно, Благовест не особый ходок таким курсом, его лавировочный угол составляет от силы шестьдесят градусов. Тогда как у обычных яхт он сорок пять, а то и меньше. Идем против довольно большой волны, и потому брызги иногда достают до рубки. Сильно качает. Идти так несколько дней непросто. Все время приходится быть начеку, поскольку ветер усиливается, временами до 25 узлов. Ночью сплю урывками. Все время прислушиваюсь к свисту ветра в снастях или к тревожному сигнальному писку анемометра, установленного на отметке 23 узла. Жду, когда же нужно ставить штормовой комплект. Если долго будет больше 25 узлов и выше, нужно менять паруса. Но ветер, как назло, держится на границе критичного и никак не спускается и не поднимается. Днем налетают дождевые заряды с сильными шквалами. Идем сорок градусов на север от нужного нам направления. Если ветер не изменится в ближайшие дни, мы рискуем забраться слишком далеко на север и тогда вырулить на Фиджи будем проблематично. Но по полученным прогнозам, все же есть надежда на перемены к лучшему. Однако, по опыту, прогнозы могут и не совпадать.
 Но если не концентрироваться на столь напряженной ситуации с ломкой против волн и ветра и неясным прогнозом, то в остальном все в порядке, встречаются даже маленькие радости.  Сегодня, например, с утра на крючок попалась большая рыбина.
 Странное дело. Небесная бухгалтерия нам выдает столько рыбы, сколько реально нужно, ни больше, ни меньше. Например, предыдущая была дадена ровно в день окончания поста, ни раньше, ни позже. И вот только мы снова соскучились по рыбешке, как снова удача. Дело в том, что рыба - единственные полноценные белки в нашем рационе, ведь у нас нет холодильника и все яйца и молочные продукты, т.е.  основные белковые продукты, давным давно съедены. Так что поимка рыбины для нас маленький праздник. Тем более что мы воспринимаем это как посылку от Бога.
   Все время нам ловятся только дорады. Эта, как впрочем, и предыдущая, была длиной примерно метр двадцать. Ловятся они на приманку в виде маленького пластикового кальмара, голубого цвета. Раздвоенный крючок спрятан в недрах этого кальмарчика. Впрочем, если нет такого промышленного, не беда, его довольно просто сделать из полиэтиленового пакета. Нужно взять свинцовый грузик в виде небольшого шарика и обмотать его полиэтиленовым пакетом черного, синего или розового цвета. Затем разрезать этот пакет на множество полосок. Вот и готова приманка. Обязательным является нержавеющая проволочка перед леской. Рыбы все с хорошими зубами и могут запросто откусить даже толстую леску. Леска должна быть в меру толстой, и надвязывается длинной веревкой. Тут среди рыболовов мнения расходятся. Одни говорят, что приманка должна буксироваться как можно дальше от яхты, метрах в пятидесяти, чтобы рыба не пугалась самого движущегося судна. Другие утверждают, что наоборот, длина лески не должна превышать десяти-пятнадцати метров. Поскольку, говорят они, рыбы существа любопытные, и стремятся посмотреть, что там плывет такое большое и неуклюжее. А подплыв ближе, натыкаются на приманку. Третьи утверждают, что очень важно между приманкой и яхтой иметь специальную дощечку. Она определенным образом крепится на леске и при движении подтапливает ее на глубину метра три-четыре. Мы испробовали все три этих способа, и можем смело утверждать, что самое важное, это скорость. Поскольку есть рыбы, которые пугливы и шарахаются от судна, есть, которые любопытны, и подплывают посмотреть на вас. Есть те, кто плавают ближе к поверхности, и те, кто предпочитают глубину. Но, если ваша приманка движется вяло и болезненно, не более пяти узлов, рыбу она не заинтересует. У них, легкая добыча не  в почете. Может они думают, что это больная рыбина и не надо ее есть, а то заразишься, не ровен час. А может, на малой скорости они успевают разглядеть подделку и смекают себе о нашей простецкой хитрости, думая чтобы мы искали дураков в другом ауле. А может, просто привыкли только в битве на скорости добывать свой хлеб насущный. Как бы то ни было, шансы поймать хоть что-то появляются только тогда, когда лаг начинает показывать больше пяти узлов.
  Очень  важно привязать леску к яхте через кусок резинки, например от эспандера. Тогда, как только рыбина клюнет, она сразу автоматически подсечется и к тому же не порвет леску.
  Когда рыба клюнула, это сразу видно по поведению лески. Она начинает  дергаться и уходить в сторону. Первые рыбины срывались с крючка и уплывали восвояси, пока мы не выработали технику их выдергивания. Когда рыба чувствует, что попалась, она начинает бешено дергаться и даже выскакивает из воды на метр полтора, пытаясь освободиться. И тут нужно взять леску в руку и, пытаясь все время удерживать одну и ту же нагрузку, чтобы крючок не вырвался, медленно подводить к борту. Постепенно рыба устает, и начинает просто плыть рядом. В это время нужно подвести ее к самому борту и одним движением быстро и мощно выдернуть на палубу.  Потом мы просто жарим их и варим из огромной головы уху. Для Машки это тоже праздник, хоть какое-то разнообразие в ее китекэтном рационе. Она с интересом принимает активнейшее участие в разделке рыбы, и потом еще два дня по всему полу раскиданы кусочки недоеденной дорады.
  Конечно, убивать таких прекрасных созданий каждый раз бывает очень нелегко. И каждый раз я мысленно прошу прощения у них. Рыбины,  как будто с укором смотрят на меня перед смертью своими большими немигающими глазами. Я дал себе зарок, что как только кончится наша экспедиция, и мы не будем столь остро нуждаться в белках, я  больше не стану ловить и есть рыбу. Ведь есть немало продуктов, которые никак не связаны с чей-либо смертью. Утешает только то, что и наше тело, когда-нибудь (хочется, чтобы очень не скоро) станет пищей для кого-то другого. Таков уж суровый закон Жизни.
22 июля
В темноте среди рифов
   «Я на правильное место
Крышку винтиком пристрою
И проделаю контрольный
Тюк ногой по колесу»
 Из песенки Ивасей
  Сегодня утром вошли в море Коро. Эта часть Тихого океана условно отделена от основных открытых пространств с востока  грядой островов и едва возвышающихся над водой рифов, с запада и севера главными островами архипелага Фиджи, а с юга открыта всем океанским ветрам и волнам. И ведь надо же так случиться, что именно в то время, когда мы вошли в это море, подул сильный южный ветер с ливневым дождем. А тут ведь совсем не так, как у нас в северном полушарии. Тут юг, это Антарктида и айсберги. А значит холод и пронизывающий ветер. Мы, давно уже не надевавшие ничего, кроме набедренной повязки, были врасплох застигнуты непогодой. Это было неприятно, но не смертельно, а вот направление ветра вызывало сильную тревогу. При таком направлении нам никак не удавалось вырулить за нужный нам мыс на острове Тавеуни. Ветер тем временем разошелся не на шутку. Порывы до 30 узлов и выше сопровождались ливневыми зарядами и стенами брызг, на  которые взрывались волны, разбиваясь о наши носы (носы нашего катамарана, разумеется). На гроте - основном, самом большом парусе, оторвались несколько ползунков, за которые он крепится к мачте. Пришлось его снять и заменить на штормовой. И все равно, нам никак не удавалось пробиться за мыс. Темнело.  Срочно стали искать другие варианты. Можно было повернуть назад и обойти остров с другой стороны. Но вокруг островов разбросано множество рифов, и идти ночью среди рифов и отмелей опасное занятие. Если бы мы были уверены за карты, тогда ничего. Но мы имели несколько печальных опытов, когда электронные  карты давали ошибку в полмили. Однако выбирать не приходилось.  Вернее, мы выбрали несколько самых широких проходов и решили пройти там. Трудность и опасность представляло еще то, что рифы сразу стеной уходили вниз, то есть дно не имело плавного поднятия. И потому эхолот тут был бесполезен. Также бесполезен был и радар, поскольку рифы не торчали над водой, а были точно на ее уровне. Луч мощного фонаря, который мы специально купили в Панаме, не пробивал сплошную стену дождя дальше 15 - 20 метров, хотя обычно он светит аж на милю. Приходилось волей неволей доверять только электронным картам.  Мы помолились, положившись на Господа, и устремились вперед.
  Но, как говорится, беда не приходит одна. На панели приборов зажглась лампочка перегрева двигателя. Пришлось его срочно выключить. Отказала система охлаждения. Возможно, засорился водозабор, а может быть, во что очень не хотелось бы верить, износилась маленькая резиновая крыльчатка водозаборной помпы. Придется пока надеяться только на паруса. Наша задача дойти до боле менее защищенного места, зайти за какой-нибудь риф или остров и на спокойной воде попробовать прочистить водозабор. На таких огромных волнах это была бы очень непростая процедура. Если не удастся запустить двигатель, то нам будет крайне затруднительно встать где-нибудь на якорь. Проходы к местам стоянок в этих районах узки и извилисты. А наша маневренность под парусами оставляет желать лучшего.
 Пока продолжаем на попутном курсе идти в проход среди рифов. Вторую ночь приходиться не спать, и потому голова соображает не быстро и с зависаниями. До входа в проход остается полтора часа. Аня следит за курсом, а я пробую хоть немного отдохнуть перед непростой работой с мотором. Но вот, наконец, мы между двумя рифами. Волны начинают неконтролируемо качать катамаран, по-видимому отражаясь от мелей и вставая на шельфе. Опять свечу фонарем направо и налево, но ничего не видно из-за дождя. Наверное, надо бы начать бояться и нервничать, но усталость и непрерывный поток экстремальных событий вытесняет страх на самые границы сознания. Но вот проход пройден, и мы оказываемся на более спокойной поверхности океана прикрытой от волн холмистым островком. Расслабляться рано. Нам не пристать никуда без мотора и потому надеваю костюм и лезу в воду прочищать водозаборник. Странно, но он чист. Остается одно, самое худшее, износилась крыльчатка помпы. Каждый раз в подобных ситуациях я задаю себе один и тот же вопрос. Ну почему все эти поломки случаются не на ровном месте в безоблачный день, а непременно в самый разгар экстрима. Ведь четыре года эта крыльчатка молотила себе воду и молотила. И ведь не могла она догадываться в недрах мотора, что происходит там наверху в реале. Но нет, ее маленький резиновый лепесточек отвалился именно тогда, когда небо и море были словно кипящий ад. В довершении всего, наверное, из-за такой болтанки перетерся наверху тросик коротковолновой антенны.  Но это были уже такие мелочи.
  Наверное, каждый раз тут не обходиться без лукавого. Ну да ладно, как раз в эти моменты я уже жду его проделок. Это придает бодрости и преобразует отчаянье в активный поиск выхода из ситуации.
Итак, задача состояла в том, чтобы обеспечить охлаждение двигателя забортной водой.  У нас было несколько помпочек, которые используются для откачки воды из отсеков. Эти помпочки устанавливаются на дне судна вместе с поплавочком-выключателем. Если вода проникает в отсек, поплавочек всплывает и помпа отсасывает набравшуюся воду. Решаю опустить эту помпу за борт и провести от нее шланг прямо в двигатель, минуя сломавшуюся внутри двигателя. Сделать это нужно быстро, пока мы идем с подветренной стороны острова. Времени на все два часа. Вперед. Усталость мешает уже меньше, включилось знакомое чувство сверх адаптации, когда вместо утомления приходит сверхактивность, как будто принял таблетку транквилизатора. Успели вовремя. Помпа заработала, когда мы дошли точно до расчетной точки. Вот только надолго ли ее хватит. Все-таки она рассчитана на временный режим работы.
 Тут и рассвет подоспел. Вокруг нас проявлялись из редеющей тьмы серые пологие острова. Низкие сизо-голубые тучи золотились и розовели по краям бледными солнечными бликами. Мы шли под двигателем к выходу из пролива, рассчитывая пройти оставшиеся 60  миль по открытой воде к концу этих суток.  Усталость брала свое, нужно было хоть два часика поспать. Аня снова встала на вахту, а я забылся долгожданным глубочайшим сном.  Мне снился зимний лес на Кольском полуострове. И  маленькие снежинки, которые тихонько падали на мою вышитую узорами рукавичку. Где-то вдали нежно и распевно зазвонил колокольчик. Наверно, это дед мороз едет на своих оленях к Новому Году, подумалось мне. Колокольчик, приближаясь, звонил все громче и его звон превратился в противный комариный писк. Андрей вставай! опять двигатель не охлаждается, аларм пищит, - позвала меня Аня. Как я и думал, помпочка не выдержала и через два часа отказала. Но мы уже шли вдоль пологого берега острова, рифы остались позади, и можно было найти подходящую якорную стоянку.
   По карте в пяти милях позади нас было подходящее место, и мы повернули туда. На стоянке стояла на якоре еще одна яхточка. Напротив желтел живописный песчаный пляж, и были видны стилизованные под старину крыши домиков какого-то отеля. За холм и дальше тянулись плантации кокосовых пальм, какие-то окультуренные посадки и отдельные ухоженные домики островитян. Вода была голубая и прозрачная до невозможности. Наш якорь, брошенный на глубине 12 метров, был виден во всех деталях. Неподалеку выводок туристов нырял с масками на кусочке рифа под наблюдением инструктора на небольшом катерке. Просто умилительная до невообразимости картина. Она так резко контрастировала с событиями прошлой ночи и бушующего за островом океана, что, либо та, либо эта реальность казалась вымыслом. Нужно было только самому сделать этот выбор. После стольких тревожных дней, проведенных в море,  сознание и тело требовало покоя и стабильности. И мы, наконец,  всем существом начали ощущать то умиротворение и безопасность, которую дает нам Матушка Земля. Наверное, никогда не понять тем, кто живет на суше это чувство. Комфорт и уют начинаешь по-настоящему ценить  только тогда, когда его лишаешься. Здесь же просто сам вид земли, зеленого леса, желтого песка, запахи деревьев, почвы, листвы давали полнейшее и окончательное отдохновение нашему напряженному и готовому к любой опасности вниманию и телу.
  Мы смогли отметить это событие только блинами (поскольку никаких других праздничных блюд, кроме постоянных каш, уже не осталось). Но и это показалось нам пиршеством Богов. Мы сидели на палубе, вдыхали ароматы земли и радовались как дети. 
 Потом Бог сделал нам еще один щедрый подарок. Та резиновая крыльчатка, которая износилась со времени покупки мотора в Англии, самая уязвимая деталь. Она довольно часто выходит из строя. Но купить ее в магазинах здесь практически невозможно. Деталь очень специфична, т.е. подходит только к двигателю соответствующей модели. Наш двигатель выпущен в Европе, а в этом полушарии в основном весь сервис идет на американские и японские машины. Как минимум, нужно было заказывать эту маленькую детальку в Австралии у местного дилера, поскольку только там был указан дилерский центр «Ветуса» (марка нашего движка). Потом долго ждать пересылки и платить за нее и почту очень  немалые деньги. Мы это уже проходили в Венесуэле, когда сломался наш дизель-генератор. Тогда мы месяц переписывались с дилером и еще месяц ждали детали по почте.
 Сейчас у нас нет этого времени и таких денег. Что делать?
  Тут я вспоминаю, что очень давно, еще в Англии мы купили небольшую новую деталь для внешней помпы, которая тогда не понадобилась и лежала мертвым грузом. В ее недрах может быть похожая резиновая крыльчатка. Но совпасть должны были как минимум три размерения – внешний диаметр, толщина и посадочное место. Это было совершенно невероятно. Ведь помпочка сделана в Англии, да и вообще была не от двигателя. Я отвинтил болты и извлек на свет божий эту мягкую резиновую шестереночку. Глаза мои не поверили. За исключением количества зубчиков, что не играло никакой роли, один к одному. Новенькая, с иголочки деталька, в точности соответствующая изношенной. Совершенно невероятное событие произошло. Вставили ее не законное место, как поют Иваси - проделали контрольный тюк ногой по колесу, и двигатель приятно заурчал, привычно выплевывая воду через выхлопное отверстие.
 Вот так происходят битвы на небесах, которые только краем  задевают нашу с вами реальность. Лукавый все портит и крушит, не к месту он будет помянут, а Господь дает силы и совершает чудеса, дабы дать возможность человеку почувствовать продолжение этого бренного  Мира в тот, нетленный.
Архипелаг Фиджи
 остров Тавеуни
S 16 42
W 179 54
23 июля
Идти вперед, не смотря ни на что!
  «Не прячьте ваши денежки
по банкам и углам...»
Из арии кота Базилио и лисы Алисы.
 Только мы собрались поднять якорь и пойти в порт Савусаву, как пришло письмо от Аниного брата, Сергея. Мы просили его проверить наш счет в банке, где должна была лежать тысяча евро, полученная нами за два месяца работы для фирмы Lyng Energy в Венесуэле и на Голандских Антилах. Порядком натерпевшись на скупом пайке из одних каш, мы предвкушали хоть и небольшой и скромный, но долгожданный праздник желудка. Как говорил в свое время Михаил Горбачев - Пир Духа, т.е. «пирдуха». У нас уже текли слюнки при воспоминании о желтоглазой яичнице или кусочке плавленого сырка. Аня вслух мечтала о мороженном и булочке с заварным кремом к чаю. Я умолял ее замолчать, поскольку разгул фантазии на эту тему мог дорого стоить в прямом и переносном смысле.
  И вот в самый разгар этих гастрономических миражей, мы читаем в письме Сереги - дорогие мореплаватели, на вашем счете осталось сорок два доллара, девяносто семь центов. Последний раз перед океанским переходом на ней было около 1200 долларов, и все это время мы ей не пользовались.
Наверное, немая сцена в комедии Ревизор была бы шумной вечеринкой по сравнению с этим.
  Спасло нас то состояние, которое имеется в каждом  человеке и описывается как состояние шока. Например, если бойцу на войне отрывало ногу или руку, то первые несколько минут он, как ни в чем не бывало, действовал с удвоенной энергией, не ощущая боли или какого-то дискомфорта. Наоборот, все казалось ему по плечу. И только  потом спустя полчаса или даже час реальность брала свое.
 Что это было, атака хакеров, банковская ошибка, козни злоумышленников, непонятно. Но денег, на которые мы делали очень большие ставки, не было.
 Тут необходимо сделать некоторые пояснения, относительно нашего экспедиционного бюджета, прихода (не поймите меня не правильно), и трат. Возможно, кому то будет «... просто интересно как люди устраиваются», как говорил Остап Бендер, обращаясь к Зосе Синицкой и имея в виду подпольного миллионера А. Корейка.
   С самого начала экспедиция имела внутренний идейный стержень, который можно выразить словами, «идти несмотря ни на что». За год до старта у нас не было ничего, кроме остова нашего судна. Не было даже приличных парусов. Но была решимость идти несмотря ни на что. В то время Евгений Гвоздев в беседе с нами говорил, ребята, не бойтесь ничего, идите и Мир поможет. Потом в Москве Федор Конюхов повторил примерно тоже самое и благословил нас на наше дело.
 За полгода до старта Бог послал нам Анатолия Ермолина, руководитель молодежного движения, который выделил 30 тысяч долларов на оборудование и достройку  лодку и представительское оборудование Перед стартом и еще целый год он регулярно помогал нам, давая по 600 долларов ежемесячно чуть ли не из своего кармана. Но история с Юкосом подорвала все. Тем не менее мы ввосьмером жили на эти деньги в Европе целый год. Потом  год бедствовали, ища любую работу, пока на Канарах не встретились с Ириной Свистуновой и Бьерном Линком.  Они частично по доброте душевной, частично за работу по распространению материалов по их компании Lyng Energy, поддерживали нас полтора года, давая на четверых по тысяче евро в месяц. Наконец, и у Lyng Energy начались сложности, и мы снова остались без денег. В минуту кризиса перед Панамским каналом нам помогли еще несколько человек. На эти деньги мы смогли пройти канал и пройти до Фиджи. Эта пропавшая тысяча была предпоследняя в нашем бюджете. Последнюю мы, возможно, получим через пару недель за нашу работу в Панаме по Lyng Energy,  и это все.
  Финансовый принцип нашего движения таков. Закупать продукты и топливо в дешевых странах и По-возможности воздерживаться от трат в дорогих. Таким образом, нам удалось путешествовать примерно на 800 долларов  пять месяцев. Т.е примерно по 160 долларов в месяц. Но это не считая топлива и виз. Топливо мы купили еще в Венесуэле за гроши, поскольку оно там дешевле воды, и докупили в Панаме, а в Тихом океане до Фиджи шли без виз. Как же это возможно, спросит даже не москвич, а петербуржец, жить на такие деньги за рубежом. Опыт походной жизни приучил нас к этому.  Рассчитанный набор каш и бобовых, подсолнечного масла и некоторых овощей, которые можно хранить долго (лук, картошка и некоторые местные корнеплоды), яйца на первый месяц пути, плюс овощные и фруктовые консервы, вот та диета, которая длится уже много месяцев в океанском переходе. У нас нет холодильника, и потому мы используем для хранения только то, что долго не портится. Каждый раз, приезжая в город, мы проводим полный маркетинг супермаркетов и рынков. Затем закупаем сразу оптом на длинный переход. Таким образом, удается поддерживать минимальный уровень расходов, при вполне сбалансированном, без излишеств, рационе.  Конечно, это несколько аскетично, но эту дань приходиться платить за возможность продолжать наше путешествие.
  Так что пропажа тысячи евро с карточки нас очень огорчила. Мы рассчитывали прожить на нее месяцев шесть или семь, а то и все  восемь. И дойти на ней и нашем энтузиазме до Суэцкого канала.
  Как  всегда на наши первые отчаянные письма откликнулись наши друзья, кому мы сообщили об этом. И в них была такая готовность помочь, такая энергия сочувствия, что только одна она сняла ту степень трагизма, которая превращает жизненную задачу в проблему. А каждая задача, как известно, кроме теоремы Ферма, имеет хоть одно решение. Мы надеемся на это. Тут, как говориться, к месту и подходит поговорка - не имей сто рублей, а имей сто друзей. Прорвемся.  Пойдем дальше, не смотря ни на что!         
27 июля
Веселая таможня
«Абдула, таможня дает добро…»
Из к/ф Белое солнце пустыни
    Почти весь день с попутным ветром мы шли вдоль берегов острова... и только в темноте глубокой ночью пришли в городок Савусаву, расположенный в закрытой со всех сторон живописной бухте (ночью конечно было темно и ничего не видно). Все яхты стояли на буйках в узкой протоке между островком и берегом. Мы решили не соваться туда в темноте и встали на отмели у острова. Только мы начали засыпать, как забрезжил рассвет и мы услышали - Хэлло! Эй, кто-нибудь есть?
 Я посмотрел на часы, было шесть. Натянув штаны, выхожу на палубу. Приятный парень, широко улыбаясь, зовет встать на буй в марину. Я  говорю, что только что пришли и хотели бы выспаться, а потом уже разбираться с яхтенным сервисом. Он извиняется и показывает где находиться его марина. Как потом оказалось, здесь две марины, совсем рядом друг к другу, и каждая желает заполучить прибывающие яхты к себе. Мы немного говорим о том о сем, и парень отчалил. Вот фанат, думаю я, в шесть часов утра, а уже на работе.
 Потом уже нормальным утром на маленьком тузике прибывает молодой человек, одетый в синюю безрукавку с надписью Customs. Он просит нас перейти на один из буев рядом со зданием марины, где, в том числе, расположены офисы таможни и иммиграции, и ждать оформления там. И вот, наконец, после недолгого ожидания, к нам приезжают на  маленькой лодочке, держась друг за друга, чтобы не упасть в воду, шесть человек.
 Тут, для полноты передачи впечатлений хочется сделать небольшие отступления о таможне и пограничниках вообще. Пройдя 22 страны, мы уже имеем кое-какой опыт взаимодействия с этими службами. Например, начали мы с наших погранцов, которые в середине Финского залива подъехали чуть ли не на эсминце, построили нас на палубе и под дулами автоматов и пронизывающем ветру два часа придирчиво изучали наши документы, пытаясь найти зацепку, чтобы оштрафовать на шесть МРОТ (минимальных размеров оплаты труда). После таких испытаний все остальные наши встречи, даже черная таможня в Амстердаме, кажутся нам пустяковой забавой. Кстати эта черная таможня тогда, очень вежливо и деликатно проверила все закоулки на судне, и даже залезла рукой в огромный мешок с яичным порошком, чем вызвала приступ неконтролируемой брезгливой тошноты у нашего товарища, интеллигента по крови - Паши Сизова, в то время путешествующего с нами. В других странах, ни таможенники, ни погранцы, не удосуживались познакомиться с содержимым наших кают, ну только разве что  из вежливости по нашей просьбе, а ограничивались заполнением деклараций и всякого рода других бумажек.  В некоторых странах представители власти сами приезжали к нам на борт, в других, требовалось являться к ним в офисы, часто расположенные довольно далеко от порта, и друг от друга. Иногда, например в Испании, на нас вообще никто не обращал внимания, ни таможня, ни иммиграция, хотя мы и проявляли активность в этом отношении.
 Так вот, возвратимся к нашим таможенникам. Они приехали на маленькой лодочке, держась за плечи друг друга и балансируя, чтобы не упасть. Сразу стало понятно, что такой таможенной проверки у нас еще не было. Все поднялись на палубу, широко и застенчиво улыбаясь. Надо сказать, что традиционная одежда фиджийцев - юбки. И для мужчин и для женщин. Одна милая девушка и пять парней, один из которых был добродушный толстяк, были в юбках. Многократно извинившись, и объяснив, что это не их прихоть, а строгое распоряжение президента, они объявили нам о том, что обязательным является полный досмотр судна. Аня повела половину этого народа на экскурсию, а я стал заполнять горы бумаг. Потом Аня рассказала, как проводился этот досмотр. Мужчин интересовали все технические подробности. Они разглядывали наши внешние рундучки на палубе, интересовались газовой системой, мотором и всем что движется,  вращается, и блестит.  Девушка же проявляла интерес к быту. Ей было любопытно, как мы питаемся, во что одеваемся и на чем спим. Подробно рассмотрев наш гардероб и спальню, она осталась вполне довольна. В это время в кают-компании мы подписывали бумаги, по которым обязались не выносить никакую еду на берег и не выгуливать Машку. Иначе, нам придется ее придушить, страшным голосом, и с лучезарной  улыбкой произнес представитель департамента флоры и фауны. После экскурсии все снова собрались  в кают-компании и завели разговоры о нашем пути через океан.
 А почему вы на островах Кука были только на атолле Суворов? Объясняю, что это национальный парк и там можно останавливаться на несколько дней без регистрации. Но нам, по дружбе, все же поставили штамп в паспорта. Сейчас я вам покажу на компьютере, сказал я, где этот атолл находится. Как только я открыл электронные карты, глаза всех загорелись, они сгрудились вокруг монитора и стали с интересом и упоением щелкать мышкой, меняя масштаб, и разглядывая остров за островом. Ну прямо как большие и добродушные дети, подумалось мне. Да они и были детьми в самом хорошем смысле этого слова. С ними со всеми было легко и приятно. Не возникало никакого ощущения, что тебя проверяют. Просто приехали твои старые друзья и им искренне интересно, как ты тут живешь, что делаешь и чем дышишь. Столько было открытой непосредственности в этих людях, что хотелось вот так быть и быть в их веселой компании. Но вот, наконец, все что можно рассмотрено и выспрошено, мы под лучезарные улыбки делаем общий снимок, и наши приятели, смешно держа друг друга за плечи, чтобы не упасть, отправляются обратно на своей лодочке.
 Если уж представители власти такие непосредственные, располагающие и милые, то что можно будет увидеть в простых людях, думаю я и душа  наполняется радостью за то, что остались еще на земле места, где живут вот такие люди.
8 августа

Фиджи - острова улыбающихся людей
«От улыбки станет всем светлей…»
Из детской песенки
  Еще на атолле Суворов, наши французские друзья посоветовали нам остановиться на Фиджи не в столице, городе Сува, а в небольшом городке под названием Сувасува. Не знаю почему, но на Фиджи много названий с повторяющимися слогами. Это «Вери Вери Найс» (очень, очень милый), уверяли они, а в столице более людно, шумно и грязно, чем там, и большинство круизеров выбирают для остановки именно Сувасува. Это тоже один из портов входа в страну, т.е. здесь можно оформить все входные формальности – таможню, иммиграцию и т.п.
   Безусловно, мы во всем доверяли нашим знакомым и вот мы здесь. Формальности заняли у нас около часа ожидания (мы попали в обеденный перерыв) и двадцать минут оформления. Стоили всего 33 фиджийских доллара (примерно 20 американских). Причем мы заплатили не за визу, а почему-то в управление здравоохранения. Виза дается на 4 месяца бесплатно, таможня и все остальное тоже. Яхты стоят на буйках около двух яхт-клубов в небольшом проходе между островком и сушей. Говорят, что тут можно прятаться от тропических ураганов, настолько все закрыто и безопасно. После истории с карточкой мы не могли себе позволить буй, который вместе с сервисами яхт-клуба (причал для динги, вода, душ и др.) стоит 10 фиджийских долларов в день (примерно 6 американских). Поэтому встали чуть подальше на якорь. Но тут было совсем неплохо, очень живописно, не менее защищено, и совсем недалеко от берега. Нашу лодочку мы оставляли на причале жемчужного предприятия, где было крупно написано – «только для лодок организации». Но все там были настолько любезны, утверждали, что «ноу проблем», что мы чувствовали себя как у Бога за пазухой. Кстати об этом предприятии. Сразу за нами на расстоянии примерно километра два вся вода была усеяна буйками. На веревках, шедших от каждого буйка на тридцатиметровую глубину, сидели раковины и не спеша, с чувством производили, известный по всей округе, и как нам говорили далеко за пределами в Америке и Европе – черный жемчуг. Прямо в яхт-клубе был специальный магазин, который торговал изделиями из него.
 Как только я узнал об этом, сразу вспомнился рассказ Джека Лондона «Жемчуг Парлея». Там один безумный старик устраивал жемчужный аукцион на островах Тихого океана в сезон ураганов. Для многих участников это заканчивалось печально.
 Сам жемчуг очень красив. Так добыча жемчуга тут очень древний промысел, поставленный сейчас на промышленную основу. Даже не специалист отличит настоящий жемчуг от бижутерии. Есть в нем какая-то основательность, глубина и шарм. Не зря каждая ракушка трудится над ним  долгое долгое время. В нее закладывают маленький шарик и работа пошла. Иногда, жемчужины получаются слегка вытянутые или неправильной формы. Но и они тоже были по-своему необыкновенны и прекрасны.
Как только мы вышли на берег, сразу обратили внимание на пар, шедший из ручьев. Оказалось, что совсем рядом бьют горячие ключи, прямо из земли выбулькивает кипящая вода. В ней спокойно можно варить еду, некоторые так и делают.
  Самое первое, что просто очаровало меня на Фиджи – это улыбки людей. Они были настолько органичны и целостны, что казалось внутри человека зажигалась какая-то лампочка и он начинал просто светиться. Почти все европейцы и американцы приучены улыбаться одним ртом, и от этого их улыбка выглядит несколько неестественной и выдает внутреннюю неоднозначность. Фиджийцы же, по-видимому, настолько просты и естественны, что не держат за душой никакой задней мысли. Было приятно и то, что почти после такой улыбки все обязательно еще и здороваются с тобой. Их приветствие звучит как «Булла!». Теперь мы тоже выходим в город и каждому встречному обязательно «булкаем». К концу прогулки немного устает язык, поскольку людей в городе немало.
   Второе, что сразу бросилось в глаза – национальная одежда. На Фиджи живут три национальности – в основном это коренные фиджийцы и индийцы, привезенные сюда английскими  колонизаторами, есть также немного арабов, вездесущих китайцев, а также осевших здесь после времен колонизации  англичан и американцев. Фиджийские женщины одеваются в длинное до ступней легкое цветастое  платье. А вот мужчины носят рубашки и длинные юбки с разрезом. Простые люди носят юбки голубого и серого цветов, а вот служащие высокого ранга – более светлые, кремового и светло серого. Государственная гвардия носит длинные юбки абсолютно белого цвета, с треугольными вырезами по нижней окантовке. Для неискушенного наблюдателя здоровенные важные мужики в юбках выглядят поначалу, по меньшей мере, странно, если не сказать забавно. Но постепенно к этому привыкаешь и воспринимаешь очень даже адекватно. Школьники, начиная со старших классов, тоже все ходят в юбках, и юноши и девушки. Причем у девушек юбки покороче, но не выше колена, а у юношей почти до щиколоток. Каждая школа, а их на острове немало, имеет форму своего цвета, и после уроков на улицы высыпают разноцветные потоки детишек, устремляясь к автобусам, идущим в соседние деревни, или в магазинчики, купить что-нибудь перекусить. Индийцы, а их почти половина населения, ходят в своих национальных одеждах, и, временами кажется, что ты уже окончательно в Индии. Почти каждый первый магазин принадлежит индийцам. Ароматические палочки продаются в супермаркетах пачками. Сари, национальной индийской одеждой, переполнены прилавки. Есть много индийских храмов и отдельных индийских школ. Третий национальный язык наряду с фиджийским и английским является хинди. На улицах можно встретить иногда арабов в их длинной до пят национальной одежде с накидкой на голову. А вот белых туристов почти нет. По-видимому, они отдыхают где-то себе в совсем немногочисленных тут отелях и носа оттуда не кажут.
  Очень важно отметить также общий эмоциональный настрой людей. Здесь как будто найдена та золотая середина между бедностью и богатством, которая позволяет людям не думать с такой напряженной настойчивостью о завтрашнем дне, как это делают многие, например в Америке, Европе или у нас в России. Тут живут не бедно, но и небогато. Однако есть какое-то общее состояние благополучия, расслабленности и удовлетворение жизнью, которое странным образом сочетается с деловитостью. Здесь нет бездельников  или попрошаек, что меня искренне удивило и приятно обрадовало.  Народ трудолюбивый и внимательный. Возможно это плоды колониального прошлого острова. А может быть еще и чувство защищенности самой природой. Она здесь просто буйствует. В лесу, да и прямо на улицах городка  растут бананы, папайи и плодоносит хлебное дерево. Даже если у тебя ничего нет за душой, ты можешь пойти в лесок, нарвать бананов или плодов хлебного дерева, нажарить их (по вкусу и те и другие в жареном виде похожи на сладкую картошку), а на сладкое набрать сахарного тростника или зрелой папайи. И ты уже сыт. Если хочешь разбогатеть, пойди, нарви этих фруктов побольше, и продай на базаре в городке, на приличную жизнь хватит. А можешь наловить рыбы и тоже жить безбедно. Один местный рыбак рассказал нам, что ловят они сетями ночью. Выставляют сеть метров семьдесят. Зажигают свет с одной стороны сети, рыба плывет к свету и попадается. Потом зажигают с другой стороны сети, рыба плывет обратно и снова попадается в сеть. За один раз можно наловить сто, сто пятьдесят килограмм рыбы.
   Дома же тут в основном тоже очень немудреные – собранные из тонких деревянных щитов с окнами без стекол и железным шифером на крыше. А зачем стекла, ночью и днем температура примерно одинаковая. Не жарко и не холодно, идеально для жизни. И так круглый год. Только в дождик, чуть попрохладней. У того, кто победнее, деревянный каркас обит шифером  по стенам. У более богатых деревянные дома с огромной верандой по всему периметру здания, где устроены обеденное место и даже открытый гараж. В целом, у индийцев дома побогаче, у фиджийцев победнее. И те и другие живут преимущественно общинами и отдельными поселками. Индийцы больше занимаются коммерцией, фиджийцы промыслами и земледелием на сахарном тростнике, плантациях кокосовых пальм, а также рыбной ловлей.
На острове нет комаров и надоедливой мошкары. Комары здесь главные переносчики таких болезней, как денге и малярии. С ними сейчас активно и успешно борются власти, опыляя остров специальными аэрозолями. В управлении здравоохранения, где мы оплачивали наш входной взнос, висит карта обработанных с воздуха на данный момент территорий.
Особых достопримечательностей тут нет. Но здесь практически повсюду очень красиво. Население сконцентрировано только в двух небольших городках, и в нескольких деревушках, огромные площади не заселенны. Большим приключением и главной достопримечательностью является поездка из нашего городка Савусаву в столицу, расположенную на другом конце острова. Автобус идет через горы и равнины около двух с половиной часов, и в это время можно увидеть практически весь остров, поскольку это единственная главная дорога здесь, и она проходит поперек всего острова. В автобусе нет стекол. Если пойдет дождь, то окна закрываются непрозрачными клеенчатыми шторами. Наверху в горах довольно холодно и ветер гуляет по всему автобусу, мчащемуся на скорости вниз. Однако эта открытость позволяет глубже впитать все ароматы и красоты местной природы, начинающиеся сразу за серым асфальтовым полотном дороги. За горами далеко тянутся хвойные леса. Боже, как это было похоже на нашу Питерскую загородную действительность. Те же сосны, тот же упоительный хвойный аромат, редкий подлесок и пожелтевшая хвоя на земле. Ностальгия просто захлестнула нас волной. Когда же мы сможем у нас дома в России побродить в тишине соснового леса по мягкой желтой хвое, и обнять шершавый и теплый ствол высокой сосны?
   Около столицы, имеющей целых две улицы, раскинулись огромные поля сахарного тростника. Его здесь добывают, как и в далеком колониальном прошлом, обрабатывают и экспортируют. В столице, куда мы приехали всего на несколько часов, ничего интересного замечено не было. Чуть больше магазинов, чуть больше народу, чем в нашем городке. И практически нет туристов. Мы ходили там, как белые вороны. Магазины наполнены практически только дешевыми товарами из Китая и Индии. Наверно, кроме местных сувениров и черного жемчуга тут нечего покупать, потому туристов и нет. Возвратились на последнем автобусе уже вечером. Но для местного населения даже девять часов уже позднее время. Народ тут начинает активно жить часов в шесть утра.
  Здесь мы встретили наших старых знакомых французов, с которыми подружились на атолле Суворов. В том числе и тот замечательный углепластиковый чудо тримаран. Мы были очень рады увидеть друг друга. Снова побывали в гостях и очень тепло пообщались. Дело в том, что как ни велик океан, существуют проторенные пути для всех яхт идущих с востока на запад (а по другому тут никто не ходит из–за постоянных западных ветров). Например, после Маркизских островов существует небольшой выбор посещения островов Туамоту и Общества, затем острова Кука и Тонга, потом Самоа и, наконец, Фиджи. На период ураганов все  уходят в Новую Зеландию или Австралию, в крайнем случае, прячутся здесь. Так, что все движутся по одним и тем же местам, с точностью до конкретных островов и бухт. Мы, например,  уже планируем встречи с нашими друзьями на Вануату в столице Порт Вилла. Потом наши пути расходятся. Мы идем на Новую Гвинею, а они в Новую Каледонию на заработки.
    Познакомились и с пожилой парой, путешествующей на небольшой яхте по островам Тихого океана. Они сами приехали к нам посмотреть на судно и поговорить. Оказались очень милые люди. Он родом из Западной Германии, она из Америки. Познакомились в Южной Америке, когда оба путешествовали на яхтах. Теперь уже 16 лет плавают в этих водах. Живут на пенсию, с экономией, но на такую жизнь вполне хватает. Их яхта очень аккуратная. Они постоянно поддерживают свое детище. Обновляют лаковое покрытие деревянных частей, регулярно меняют такелаж и т.д. Мы разговорились на эту тему, и они нам сказали следующее. Оказывается, по общей статистике на поддержание судна в работоспособном состоянии необходимо вкладывать в него около 10 процентов стоимости ежегодно. Их 11-ти метровый кэч, сделанный под старину в Тайване 20 лет назад, с пластиковым корпусом и алюминиевым рангоутом, палубой из тика и краснодеревой отделкой внутри, стоил 80 тыс. долларов. Каждый месяц они тратят примерно 500 долларов на его поддержание. Ежегодно они поднимают судно на берег, обновляют необрастайку и производят другие подводные работы. Каждый месяц или два что-то мелкое выходит из строя, а любая даже небольшая деталь для яхт стоит денег. Часто нужно делать и более серьезные покупки, например, поменять аккумуляторы или отремонтировать двигатель. В целом как раз набегает вышеназванная сумма. И это при условии, что они очень экономят и все работы делают сами. Если нанимать других людей сумма возрастает в разы. Если этого не делать, яхта будет постепенно приходить в упадок. А плавать на аварийной яхте очень опасно, а порою просто невозможно.
  Еже одним сюрпризом для нас являлся рассказ об их встрече с капитаном яхты Камчатка - Зигмасом Жилайтисом в Панаме в 2002 году. Тогда Зигмас совершал кругосветное плавание, которое трагически оборвалось в Коста-Рике, по-видимому, из-за сердечного приступа немолодого уже капитана. Об этих событиях мы прочитали здесь: http://www.marin.ru/lib.shtml  («Субъективные записки об объективных событиях» Евгения Панченко). Очень жалко, что такое случилось. И как тесен этот мир. Мы услышали от наших новых друзей очень много добрых слов в адрес капитана Камчатки, и для них было большой неожиданностью узнать о его смерти. Но как поет Ю. Визбор «И лишь Герой скрывается во мгле, должны герои новые явиться, иначе равновесье на Земле не сможет никогда восстановиться». Светлая ему память. Его помнят и здесь, в этом сообществе странствующих романтиков и яхтенных пилигримов, а значит, дело его продолжается.
10 августа
О наших концертах
Сегодня пришли с концерта в яхт-клубе. Было много яхтсменов. Мы были в ударе, а народ  в восторге. Хорошо получилось, душевно, по-русски. В конце концерта все  подходили, жали руки, говорили, что очень понравилось. А одна женщина вообще говорит, я теперь влюбилась в Россию, обязательно поеду и посмотрю сама. В общем, вышли мы теперь на хороший профессиональный уровень, не в  том смысле что «бабки можем заколачивать», а в том, что радость приносить людям. За несколько дней до концерта каждое утро по коротковолновому радио объявляли о нем всем. Существует такое явление в яхтенных стоянках и маринах, которое называется «net» по-английски сеть. Какой-нибудь завсегдатай каждое утро в одно и тоже время  проводит на одном из каналов коротковолнового морского радио общий сеанс связи. Он спрашивает - кто пришел, откуда, просит представиться и знакомит новичка со всеми, потом кто-то зачитывает погоду в регионе, ведущий переходит к новостям дня, анонсирует разные мероприятия и предоставляет слово тому, кто хочет о чем-нибудь рассказать или продать чего-либо. Очень полезное мероприятие. Сразу чувствуешь, что круизеры это одна большая семья, и все члены, независимо от национальности, уровня достатка и других человеческих разностей все же едины и готовая помочь друг другу.  А быть членом большой и дружной семьи ведь так приятно. После этого анонса все уже жили в предвкушении  концерта. Останавливали, знакомились, уточняли.
   Раньше когда мы играли вдвоем, гитара и аккордеон, и я исполнял только одну треть песен. После того, как мы остались одни, нужно было срочно готовить совершенно новую программу сольного исполнения. Еще в Панаме я посвятил этому почти месяц плотной работы. Перелопатил репертуар, выбрал самые лучшие песни разных стилей, от романсов до рок-н-ролла. Долго репетировал, учил тексты и сольные проигрыши. Дело в том, что аккордеон – инструмент на котором я играю, не совсем приспособлен для аккомпанирования. Это скорее либо солирующий инструмент, либо аккомпанирующий, но в основном для медленных и душевных песен. Поэтому для более гармоничного репертуара нужно использовать электронный аккомпанемент. В Интернете можно найти огромное разнообразие такого музыкального материала. Важно только выбрать самые интересные и талантливые аранжировки, убрать излишнюю перегруженность инструментами и подкорректировать тональности. Вот и готово. Остается записать это на проигрыватель и персональный оркестр у тебя в кармане. Конечно, петь и играть под электронный аккомпанемент по началу непросто. Никто под тебя не подстраивается, а ты сам должен внимательно слушать и главное до тонкостей знать каждое музыкальное произведение, чтобы вовремя вступить голосом или проиграть сольную партию. Зато когда все отточено, создается ощущение полноты музыкального выражения песни. Часть песен, например романсы, цыганские и военные, я играю и пою только с одним аккордеоном. Они настолько целостны и глубоки, что излишнее музыкальное сопровождение даже мешает. Репертуар наш строится на чередовании песен быстрых и медленных, минорных и мажорных, с электронным аккомпанементом и без него. Всего концерт длится полтора часа. Конечно, я выкладываюсь по полной, и после концерта очень устают связки, хотя пою с хорошим усилителем. Но душевная отдача от слушателей возвращает силы. На этом балансе, как известно, строится любое выступление артистов. Во время концерта Аня демонстрирует на большом экране слайды о Питере и нашем путешествии. Из тысяч и тысяч фотографий выбраны всего пятьсот самых лучших. И хотя мы снимаем довольно простеньким фотоаппаратом, но огромный выбор позволяет добиться хорошего качества и красоты. Во всяком случае, все после говорят нам об этом. У нас есть несколько коротких фильмов о Питере и мы демонстрируем их в начале и завершении концерта. Такая форма нашего выступления складывалась на протяжении всех четырех лет нашего путешествия. Смешно вспомнить, как мы это делали вначале. Просто были неумелые новички. Теперь же есть уверенность матерых профессионалов. Конечно впереди еще непочатый край работы по шлифовке и обновлению старого. Но, главное нам не стыдно за то, что мы делаем, главное, есть горячий отклик от слушателей и, главное, это важно и интересно для нас самих.
До этого концерта провели концерт в местной школе. Вот это было шоу. Как мы его организовывали – это отдельная история. Сначала мы планировали выступить просто для местного населения, как мы это обычно делали в других странах. Пошли искать местные власти. Оказалось, что в городке существуют областная власть и городская. В мэрии секретарь нас отправил в муниципалитет. Там глава внимательно нас выслушал и обещал подумать. Через пару дней он направил нас обратно в мэрию. Мэр выслушал нас, сказал, что должен подумать и посоветоваться с главой туристической полиции (она занимается городскими мероприятиями). Через пару дней он снова направил нас в муниципалитет, сказав, что в городе нет такой возможности, идите к министру обучения и попробуйте организовать это в какой-нибудь школе. Министр образования снова взял таймаут на пару дней и наконец вызвал директора одной из школ для разговора. Видно было, что несмотря на небольшие размеры городка, все здесь делается обстоятельно и без спешки. И вот, наконец, мы едем в одну их школ. Школа – это довольно большая зеленая территория с отдельно стоящими домиками – классами. Между домов лужайки, кусты цветов и спортивные площадки. Пока мы ехали, директор рассказал, что в школе учатся около пятьсот человек от семи до 14 лет. Для мероприятия выбрали довольно большое помещение, представляющее спортзал или как бы мы сказали – актовый зал. Никакой мебели там не было. Дети оставляли обувь на улице и рассаживались прямо на полу, поджав ноги. Впереди сидели малыши, а сзади на небольших скамеечках подростки. Еще дальше – учителя и родители. В общей сложности было человек четыреста. Все дети были исключительно послушны. Я много лет работал инструктором туризма в школах и знаю, как ведут себя наши дети и сколько нервов нужно загубить учителям, чтобы их успокоить. Здесь же все как будто успокаивали сами себя. Тихонечко шикали друг на друга и негромко переговаривались. Молодые учителя, в основном мужчины, никак не повышали голоса, а просто спокойно распределяли места и усаживали классы. Когда мы начали показывать фильм, и я заиграл, зал просто взорвался. Да, это были более чем благодарные слушатели. Каждую фотографию они встречали бурей восторга. Особенно им нравились фото с животными, дельфины, котики с Галапагоских островов. Эти были встречены просто овациями. На ритмичных песнях все прихлопывали и притопывали. В общем, такой живой и непосредственной аудитории у нас еще не было.
После концерта в школе нас стали узнавать на улице. Еще бы, сразу четыреста семей стали свидетелями такой реальности как Россия и экспедиция из Питера. Мы же чувствовали, что что-то важное и полезное было сделано навсегда, и нам можно отправляться дальше, домой к Родине.
Тихий океан (Фиджи - пролив Торрес)
август - сентябрь 2006
16 августаВ ожидании шторма
Перед самым выходом в море получили прогноз погоды на  пять дней. В ближайшие два ветер поворачивал на встречный, а затем становился боковым и штормовым. Идти в шторм не рискнули. Решили пройти сто миль и переждать два дня на самом крайнем островке архипелага, за которым начинался уже открытый океан. Пройти за светлое время такое расстояние было невозможно. Поэтому половину пути среди рифов пришлось идти в темноте. Такое движение требует большого напряжения душевных сил. Так как снаружи ничего не видно, кроме того, основные опасности находятся под водой, приходиться доверять только приборам и шестому неясному чувству. Из приборов главными являются впередсмотрящий эхолот, радар и электронные карты, сопряженные с приемником GPS. На экране компьютера в навигационной программе MaxSea, мы как в детском мультике, видим маленький красный кораблик, который медленно движется на голубом фоне глубокой воды среди синих банок отмелей, черных крестиков торчащих камней, и зеленых участков обнажающихся на отливе рифов. Дело в том, что электронные карты очень точны в основном в часто посещаемых кораблями местах, как то в портах, на фарватерах и т.п. На удаленных островах и бухтах, точность может быть несколько ниже. По началу мы не знали этого, и смело шли вперед. Однако, пара ощутимых посадок на мель еще в Венесуэле, заставила быть более острожными. Теперь мы знаем, что им можно доверять с точностью до десятой мили (двести метров), а иногда и чуть больше.  Проходы же между опасными в этом районе местами составляли от одной третьей  мили. Т.е были практически на границе допустимой погрешности карт. Таким образом, нужно было еще кое какая информация для их уточнения. Мы черпали ее из показания эхолота и радара. Сравнивая показания всех трех приборов (GPS, эхолот и радар) удавалось лучше привязать позицию судна к точке на карте. Хорошо, что волны были не такие большие. Однако, отражаясь от всевозможных отмелей и поднимаясь на большой разности глубин, они временами создавали хаос и неразбериху. Эти нерегулярные шатания сильно действовали на нервы, которые и так были напряжены удержанием постоянного внимания к мельканию цифр на разноцветных дисплеях приборов, и борьбой с кошмарами возможных последствий. Ветер был попутный, однако мы все время держали включенным двигатель, готовые в любой момент дать задний ход, если вдруг впереди под водой покажется каменная стена. При входе в бухту увидели на радаре судно примерно на месте якорной стоянки, и в полной темноте огонек как раз в том же  направлении. Значит нам туда. На малом ходу осторожно приблизились и посветили прожектором. Точно, стоит катер и глубина подходящая, около восьми метров. Все, слава Богу, дошли, встаем здесь. Якорь ударился о воду, и по клюзу успокаивающе загрохотала цепь.
17 августа
Жизнь с чистого листа «Очень даже энжой»
Межлингвистический каламбур
   Утром обнаружили себя в центре живописной бухты. Остров Ясава небольшой длинный и узкий, весь холмится невысокими горками. По всему побережью тянуться белые песчаные пляжи.  Прямо напротив нас в леске кокосовых пальм прячутся домики довольно большого поселка. Тут по прогнозу, нам нужно отстоять два дня, прежде чем шторм иссякнет. Он должен начаться сегодня к вечеру или ночью. Так говорят полученные нами метеорологические карты.
  Не успели мы оклематься на новом месте, как в гости нагрянули местные. Местным оказался серьезный и добродушный человек на большой длинной алюминиевой лодке с мотором. Звали его Джон. Слово за слово, пригласили на чашку чая, и пошла беседа. Джон рассказал нам, что  живет он в этом поселке, и еще там человек двести, что живут они не тужат, а очень  даже энжой (счастливы, значит, и довольны). Выращивают овощи и фрукты на плантациях и ловят рыбу. На жизнь вполне хватает. А деньги на бензин, одежду и некоторые продукты зарабатывают ловлей и продажей рыбы и лангустов в отель, расположенный в соседней бухте, а также продажей туда же национальных рукоделий. Он сам работал на большой земле и на корабле, но потом все же вернулся в деревню и жену из соседнего городка перетащил, и оба не жалеют об этом, а очень даже энжой.  И дети на острове тоже энжой, только учиться им после начальной школы приходиться в другом поселке на противоположном конце острова, а до него пешком пять миль (8 километров), и детишки каждый день пешочком туда и обратно, хочешь не хочешь, за знаниями ту гоу (двигаются). Итого, по десять миль в день (16 км).  И потому они такие все крепкие здоровенькие и полностью энжой. Кстати, завтра большое пати по поводу сдачи выпускных экзаменов и завершения этого  похода за знаниями. Дальнейшее обучение возможно только на главном острове и встает оно в копеечку за каждое чадо, потому не все смогут его потянуть.
 Мы с Аней переглянулись и предложили поздравить отмучившихся студентов концертом русских песен и нашим убойным слайдшоу, поскольку все равно придется стоять тут до конца шторма.  Джон был очень даже энжой нашим предложением и пообещал согласовать все с советом старейшин.
-  А как у вас тут вообще со штормами и ураганами? - поинтересовались мы.
- Очень хорошо, в полном порядке, и по полной программе, -  обрадовался Джон, - Каждые десять лет они проходят над Фиджи и на нашем островке вымещают в полной мере свою злость, поскольку на других островах, города и поселки могут спрятаться за высокими горами, а у нас только маленькие травянистые холмики.
- Как же вы переживаете это время?
- О, еще как переживаем. Очень переживаем, правда. У нас есть несколько специальных крепких домов на этот случай, и все с детишками, собаками и кошками прячутся в них. Например, последний такой жесточайший ураган был в 1997. Скорость ветра достигала 140 узлов (миль в час).
Мне, например, это трудно представить. Самый сильный шторм мы пережили  в Балтике. Там были порывы узлов 50-60. На таком ветру можно было лежать под углом 45 к поверхности палубы. На одном из порывов меня подбросило в воздух как надувной мячик и чуть не выбросило в море. А ветер в 140 узлов это в два раза больше.
 Когда они вышли из своих домов-укрытий после этого ужаса, остров был абсолютно голый. Все плантации, деревья,  дома и что бы то ни было просто слизано с лица земли. С собой удалось сохранить только минимум личных вещей. Жизнь каждой семье пришлось начинать сначала. Конечно, правительство Фиджи помогало чем могло, но в целом прошли годы, прежде чем остров вернул прежний облик. И так каждые десять лет. Жизнь начинается с чистого листа. Но в целом, это по-своему очень даже энжой.
18 августа
Отделеная реальность
«Технический прогресс это все костыли и протезы цивилизации…»
С. Лем
  Ночью разыгрался шторм. Еще вечером ветер быстро начал усиливаться и вскоре достиг уверенной отметки в тридцать узлов. Иногда анемометр зашкаливало за сороковку. Мы стояли в четверти мили от берега, и ветер дул точно оттуда, но  волны даже на таком коротком расстоянии успевали разогнаться до почти полуметровой высоты. Кругом пенились белые барашки. Благовест мелко дрожал от налетающих порывов. На закате хотели переставиться немного поближе к берегу, но, как назло, якорная цепь  зацепилась за большую голову коралла, а ветер был уже настолько крепкий, что нырять и распутывать ее было уже невозможно, к тому же быстро темнело. Вытравили цепь побольше. Теперь за якорь было нечего беспокоиться,  выдержала бы только цепь. Выдали на всякий случай второй якорь. Если цепь оборвется, второй обязательно выдюжит. К нему цепь покупали в Панаме, с запасом по толщине. Такая и большой пароход удержит. Сам якорь должен был обязательно зацепиться, так как  на песчаном дне было много коралловых голов. В крайнем случае, за кормой был открытый океан. Если вообще что-то случиться с якорями, просто унесет в море. Конечно, оказаться в такой ветер в открытом море очень даже стремно, но не смертельно.
 И все равно в этой  ревущей и завывающей темноте, а было темно, хоть глаз выколи, было тревожно и неуютно. Пытались отвлечься просмотром фильма, но это мало помогло. Подсознание неуклонно прислушивалось к завыванию ветра снаружи и дрожи корпуса изнутри.
  Утром на лодке, преодолевая порывы ветра и резкие короткие волны, подкатил Джон вместе с молодым парнем племянником.  Он договорился о вечернем концерте в деревне. Снова выпили по кружечке чая и поговорили за жизнь. Разговор зашел о традиционных плотах, на которых плавает коренное население. Эти плоты связаны из бамбука, в длину имеют метра четыре-пять, а в ширину метра полтора. Мы видели их в большом количестве в Савусаву. Для того чтобы не замочить ноги и груз, на них прибита невысокая деревянная площадочка. Эти плоты до сих пор активно используются для рыбалки и транспортировки грузов с острова на остров. Гребут на них веслами. Плоты имеют очень оптимистичное название. Их кличут Вики-Вики, что в переводе означает уйти и не вернуться. Вот такой оптимистичный и жизнеутверждающий черный фиджийский юмор. После плотов разговор плавно свернул на традиционное питание. Оказалось, что население этого острова придерживается определенного принципа приготовления блюд, отличного от принципов других островов.  Принцип этот гласит: смешивай пищу только в желудке! Все блюда здесь готовятся только гомогенные, т.е. из одного вида пищи. Например, отдельно готовится и подается картофель, отдельно мясо, отдельно рыба, и т.д. еще около тридцати наименований.  Все это стоит на столе в отдельных чашках и смешивается друг с другом только в желудке едоков. Делать, например, рагу из мяса с картошкой или макароны по-флотски, а тем более борщ или щи считается абсолютно недопустимым. Наверное, с этого острова берет свое начало оздоровительное раздельное питание. Как-то в молодости я посвятил его освоению несколько лет жизни. Наверное, поэтому традиции  острова сразу нашли отклик в моем сердце, простите, желудке.
Впрочем, вы можете лучше понять нашу кухню вечером на общем пати, - закончил свой рассказ наш гость.  Прощаясь, он обещал заехать и взять нас со всей аппаратурой часиков в пять, перед началом торжеств.
  Ветер между тем не собирался утихать, а совсем даже наоборот. Я стал беспокоиться оставлять лодку даже на пару часов для концерта. Однако, несмотря на напор стихии, Благовест довольно уверенно держался на месте, коралловая голова, за которую обмоталась наша цепь, была большая и крепкая. Как говорится, нет худа без (сами знаете чего). Сорокамиллиметровый синтетический трос  на конце цепи, растягивался и  гасил рывки от порывов ветра, снимая с цепи ударную нагрузку. Второй якорь лежал на дне, готовый принять в крайнем случае ответственность за сохранность Благовеста. Деревня находилась прямо на берегу и мы были видны как на ладони. Если что случиться, можно было вскочить в лодку и вернуться на судно.  В общем, решили не отказываться от обещанного, и стали готовиться к концерту.
  Упущу все подробности связанные с перевозкой кучи аппаратуры в такой шторм на скачущей на волнах, как резвый необъезженный конь, лодочке. Не буду рассказывать про электрические проблемы деревни, решение которых заняло полтора часа, в течении которых зрители терпеливо ждали неизвестно чего. Не упомяну об общей неразберихе в наступающей темноте и непонимании того, что же сейчас будет происходить. В конце всей этой суеты  мы все же оказались на сцене довольно большого зала - дома для общих собраний, на лакированном полу которого, поджав ноги, собралось население поселка.  Прямо перед сценой сидели дети и подростки, совсем малые, замученные долгим ожиданием  уже спали. В одном углу полукругом вокруг традиционной большой чашки местного напитка Кава расположились мужики всех возрастов и комплекций.  В середине, несмело выдвинувшись из широких дверей, сидело  женское население поселка.
  Странно проходил этот концерт. Много мы делали концертов, но этот был очень необычный. Нельзя сказать, что люди не реагировали. Совсем наоборот, все внимание было направлено на нас. Нельзя сказать, что людям не нравилось или нравилось. Мы уже без ложной скромности знаем ценность  наших песен и фотографий. После каждой песни люди дружно хлопали и бурно аплодировали. Но я чувствовал, что что-то происходит не так, как это было обычно.  Не было душевного контакта со зрителями. Казалось, мы проводим концерт для каких-то марсиан, которые впервые встретились с землянами. Наш звукоряд и эмоциональный посыл был для них настолько нов и необычен, что они просто не могли воспринять его как песню. Ухо слышало звуки, а сознание же, по-видимому, не связывало это в музыку. Как сказал бы Леонид Якубович, угадали все буквы, но не смогли назвать слово. Тоже, по-видимому, было и с фотографиями. Только виды природы и животных как будто  вызывали узнавание и понимание. Большие красивые соборы, планы известных городов и мировые шедевры архитектуры никак ни трогали сердца посельчан.
Концерт завершился фотографиями самих зрителей, которые Аня успела сделать во время представления и забойной мелодией Калинки. Это хоть как-то раскачало общее взаимопонимание. После  дружных оваций нас пригласили отведать местных угощений. Я  подсел в кружок к мужикам, продолжавших питьевую церемонию.
- Ну как дела? - спросил меня самый, как мне показалось, солидный и главный джентльмен с большими усами, который очень внимательно прослушал весь наш концерт.
- Отлично!
- А откуда вы приехали?
Если бы я не догадывался о происходящем в душах зрителей на концерте, я был бы крайне удивлен таким вопросом.  В течении вечера я раз двадцать говорил, откуда мы и как мы живем. Теперь же все встало на свои места.
 - Из России, - как ни в чем ни бывало ответил я, как будто не было предыдущих полутора часов непрерывных презентаций.
- О-оо, далече!
- А то!
- Хочешь попробовать нашего традиционного напитка?
- Почту за честь.
Мне зачерпнули в кокосовую скорлупу немного мутноватой жидкости из большой деревянной пиалы на ножках. Жидкость была без запаха и напоминала по вкусу глинистую воду. Я торжественно выпил ее и благоговейно отдал пиалу назад. Мужики дружно захлопали, и я понял, что принят в их клан. Горло стало немного неметь. Возможно, жидкость имела слабый наркотический эффект. Однако больше никаких изменений в теле или сознании я не ощущал.
  Еще при подходе к Фиджи мы прочитали об этом ритуале. Это очень древний и типично Фиджийский церемониал. Зелье Кавы из местного корня толкут в ступке. Для этого выделяется специальный человек. Другой человек, ведет церемонию. Все сидят вокруг большой деревянной пиалы на ножках, кстати, эта пиала присутствует даже на монетах, и внимательно смотрят, настраиваются. Потом измолотый порошок высыпают в пиалу и разбодяживают водой. Затем виночерпий черпает готовый ликвор маленькими пиалами, сделанными из половинок кокосовых орехов, и пускает по кругу. Ведущий указывает кому пить. После выпитого члены церемонии впадают в общее медитативно безличное состояние, которое можно ассоциировать с нашим русским «Хорошо сидим» после энной чарки.
 Раньше, любой гость, пришедший в деревню, должен был обязательно поучаствовать в церемонии. Если он отказывался, это считалось кровной обидой для старейшины. Во всяком случае, так было написано в пособии для яхтсменов за 1992 год.
  Конечно сейчас не то. В деревню, чуть ли не каждый день возят туристов на большом белом катере. На каждого церемонию не наделаешься. Однако все еще помнят те времена, когда гости были редки и поселок жил своей отделенной реальностью, свято чтя древние обычаи предков.
  Уже поздно, когда электричество в деревне было погашено и все погрузилось в завывающую темень, мы возвратились на судно. Как психологи старались понять этот эффект изоляции. Вспомнили рассказы наших коллег, посетивших такую же отдаленную деревню в другой части архипелага. Там вообще, еще живо натуральное хозяйство. Например, жители рассчитывались со строителями школы поросенком и предметами рукотворного творчества - узорными циновками, считающимися тут предметами местной роскоши. Так что немудрено, что и сознание поселян еще относительно чисто и первобытно. Но, как говорят наши чукчи, зато у нас песни хорошие. Т.е. счастливы мы без этих ваших прибамбасов технического прогресса, являющихся, по словам великого мыслителя нашей эпохи Станислава Лема, костылями и протезами цивилизации.
27 августа
Фиджи - Вануату.
Чудеса Святого Николая
  Мы отчалили с Фиджи 20 августа. Отошли миль на двадцать, и ветер кончился. Полтора суток прокачались на волнах никак не утихающих после прошедшего шторма. А на картах погоды через четыре дня обещался такой же шторм, как и был около Вануату, и мы в него неизбежно попадали. Зловещая черная  полоса на картах - перепад давлений, неуклонно двигалась с юго-запада наперерез нам.  Глядя на красные стрелочки, обозначавшие силу и направления ветра, Аня судорожно хваталась за мою мужественную руку, тоже слегка дрожавшую, и умоляющим голосом говорила,
- Мамочка, что же с нами будет.
 - Ничего, ничего, - пытался успокоить я ее, - и не такое бывало. А главное, в общем-то, не скорость ветра, а направление, глянь как раз к усилению примерно на попутный заходит.
 - Где же на попутный?
- Ну, примерно
- Вот именно, примерно
Но, как говорится, ставки сделаны, обратной дороги нет, что будет, то и будет и т.д. Все равно, как пророчили все лоции в этом районе в это время часты сильные ветра, вплоть до штормового. Каждый день мы решили просить заступника за путешествующих святого Николая, помочь нам благополучно дойти до Вануату и понадеялись на волю Господа.
 На второй день нашего движения налетел сильный боковой ветер, точно по прогнозам получаемых по радио карт, и мы понеслись. Это был еще не шторм, он должен был начаться еще через два дня. Однако, и этот ветерок был не слаб. Двадцать, двадцать пять узлов сбоку, как говорят яхтсмены в галфвинд, давало прикурить. Благовест немилосердно качало. А нужно было стараться идти еще круче (под более острым углом) к ветру, выигрывая высоту перед основным усилением, чтобы когда станет совсем туго, увалиться (увеличить угол между курсом судна и направлением ветра) и  идти по ветру.  Волны разбивались о носы Благовеста в мельчайшие брызги и градом покрывали всю палубу, долетая до рубки. Ночью было не до сна. Нужно было постоянно следить за погодой, частыми налетающими порывами, контролировать паруса, мачты и общую обстановку. От непрерывной болтанки и недосыпания в голове гудело. Иногда, через постоянный шум и плеск, слышались голоса. Они чудились нам обоим. Если бы я не был знаком с этим явлением, можно было подумать, что мы сходим с ума. Однако, я несколько раз встречался с ним и раньше, в горах и ночном лесу, когда шум реки и шелест веток и обостренное опасностью внимание, рождали в ушах как будто неясное бормотание, а сознание старалось опознать шум как человеческую речь. Аня здорово испугалась, подумав, что это заговорили души погибших моряков. Мне пришлось прочитать  небольшую лекцию об этом, но все равно, каждый раз, когда это возникало, как будто чувствовалось чье-то незримое присутствие. 
 Сильный боковой ветер и болтанка продолжалось трое суток. Мы исправно молились, и каждый раз строгий облик святого на иконе, как будто бы благословлял нас. И вот, наконец, чудо состоялось. Вместо прогнозируемого еще большего усиления на четвертый день нашего движения ветер плавно затих до благоприятного и повернул нам в корму. Вышло солнышко, и жизнь стала снова казаться прекрасною и очаровательною сказкою. В дополнение ко всему за ночь на палубу, как манна небесная, нападали огромные летучие рыбины. Они были такие большие и тяжелые, что удивительно было, как они вообще могут летать. Машка нашла две рыбины первой и, притащив внутрь, пыталась съесть их под кроватью, но по причине величины не смогла осилить до конца. Мы проснулись от запаха свежеразделанной рыбы. Никак не можем отучить ее от этой привычки. Ну вот хочется ей рыбку покушать в защищенном от всех напастей месте. Мы же, придерживаясь японской системы воспитания,  ее практически не наказываем, и только когда она пытается прорваться сквозь натянутую сеть на крышу тента, используем отпугивающие брызгалки.
 Благоприятная погода и умеренный попутный ветер, вопреки прогнозам, сопутствовали нам до самого конца этого перехода. И 27 августа в четыре часа утра мы бросили якорь в прозрачные голубые воды бухты столицы республики Вануату, города Порт Вила. Как говорится, хочешь верь, хочешь не верь, а факт состоявшегося чуда, налицо. Спасибо тебе Святой Николай за заступничество.
28 августаОфициальный грабеж и долгожданная встреча
Утром приехали карантинные инспектора, два добродушных красавца. Они сразу предъявили нам список чего нельзя ввозить в страну из овощей и фруктов. Там были три длинных колонки названий. Практически ввозить нельзя было ничего. Это нам как-то сразу не понравилось. Но что мы могли сделать, только сидеть с глупыми улыбками и делать вид, что такая процедура для нас обычное дело.  У нас на палубе лежали две связки платанов и папайи с Фиджи. А в запасниках томились  еще огурцы, капуста и картофель с луком. Подробнее изучив список, я обнаружил там отсутствие некоторых основных наименований. А как же огурцы и капуста, поинтересовался я у наших экспроприаторов, их же нет в списке. Один из парней удивленно взглянул на свою бумажонку, как будто видел ее в первый раз. Да, действительно, но это ничего, быстро нашелся он, все рано ввозить нельзя, просто забыли указать. Да, против власти не попрешь. А ведь обирают наши кровные последние запасы. Вы можете купить все это у нас на рынке, успокоили они.  И поди попробуй объясни, что купили уже это на последние деньги, в надежде на дальнюю дорогу, аж до Сингапура.
  После такого оборота дел, пока я отвлекал внимание инспекторов тара-барами, Аня незаметно спрятала наши огурцы и капусту в мешок с бельем. Так что эти джентльмены могли довольствоваться только связкой платанов и папай, которые было уже никуда не деть, поскольку они сразу попались на глаза этим ребятам. Содрав с нас еще тридцать долларов за этот официальный  грабеж, стражи местных огородов побросали нашу провизию в мешки и отчалили. Все, можете снимать желтый флаг (он поднимается на не прошедшем карантинные формальности судне), - сказали они нам на прощанье, удаляясь для следующего абордажа к соседней яхте.
  Хорошо, что Аня в последний день перед прибытием успела наварить варенье из быстро зреющих желтых платанов (разновидность бананов), так что основные припасы, в целом, удалось сохранить. Но все равно возмущение кипело в груди. Как говорил персонаж известной питерской Масяни, хорошенькое, блин, начало!
  Потом поехали в город. Он не произвел на нас особого впечатления. Ну, город и город. Дома и магазины.  А произвело на нас сильнейшее впечатление встреча с нашим коллегой кругосветчиком из Казахстана Леонидом Ивановым. Мы  услышали о нем на Галапагоских островах, потом, прочитали на форуме журнала Катера и Яхты о его заходе на Западное Самоа. И вот, наконец, в яхт-клубе нам говорят, что он здесь. Так вон там его лодочка на якоре стоит, сказала нам дежурная, показывая рукой в приблизительном направлении. Мы знали, что яхту зовут Беби и только. Примерно в этом месте, где нам указали, покачивалась на волнах небольшая, но вполне обустроенная яхта, с солнечными панелями и ветрогенератором. Названия отсюда разглядеть было нельзя. Прибедняется, подумали мы, пишут что самоделка и средств нет, а на такой-то, что не плавать. Мы сели в нашу динги и поехали знакомиться. По мере приближения стало понятно, что эта яхта не нашего казахстанского коллеги. Где же тогда Леонид? А это что за малютка невзрачная. Господи, так вот же написано на потертом ветрами борту - Бэби. Да, сразу стало понятно, что на таком суденышке через два океана мог дойти только настоящий герой. А вот он и сам появляется из люка, невысокий, улыбающийся и скромный. Мы очень тепло поздоровались, как старые знакомые.
- А ведь я вас еще в Панаме видел, пытался с берега до вас докричаться, когда вы на якоре стояли, даже тельняшку одел, чтоб узнали русского моряка, но видно тогда не судьба была, - начал разговор Леонид.
- А мы за вами аж с Галапагосов по следу идем, верили, что обязательно встретим. 
  Потом мы поехали на наш корабль и провели вместе с Леонидом прекрасный теплый дружеский вечер. Приготовили общероссийский салат оливье, подняли бокалы за встречу и потекли рекой истории и байки. Расскажу о них в следующем послании. Уже поздно вечером, когда отвезли Леонида на его крошку Беби, долго  не могли уснуть, размышляя о том, как велик и в то же время мал наш зелено-голубой земной шарик, и как крутится он в безбрежном и холодно-звездном космосе, благодаря бескорыстному теплу которое связывает человеческие сердца.
29 августа
Место прописки - Тихий океан
«Мой адрес не дом и не улица
Мой адрес Советский Союз…»
Из песни
Сегодня с ответным визитом мы идем в гости к интересной семье, путешествующей на парусном тримаране. Мы бросили якорь рядом с их судном, и уже через короткое время к нам подъехал Люк, капитан тримарана, и предложил свое участие и помощь, если такая требовалась для освоения на новом месте. Люк родом из Бельгии, но уже очень давно покинул свою родину и вместе с женой Джеки из Америки, похожей на кореянку живет морской жизнью. Девять лет они провели  на Карибах, где вместе работали на большом  судне для подводников, Люк капитаном, а жена инструктором, и около четырех лет здесь в Тихом океане.
  Ближе к вечеру мы были у них. А все утро и день посвятили исследованию столицы Вануаты городку Порт Вила. Назвать его городом не поворачивается язык. Лишь одна главная улица вдоль берега, на которой есть пару банков, большой крытый рынок, где продается местная съедобная флора, пару супермаркетов, почта, магазинчики с сувенирами и несколько ресторанов, вот собственно и все. Дальше начинаются дома всевозможных правительственных департаментов, стадион, на котором активно бегала молодежь, школа, почему-то огороженная колючей проволокой и одноэтажные дома горожан с садиками, тоже все за заборами. Весь город карабкается от моря на гору и потому с самой верхней точки, куда мы забрались, открывается красивый вид на бухту.
   Случайно забрели на форум евангелистов. На большой лужайке стояла эстрада вся заполненная сидящими почтенными дамами в цветастых платьях с бейджиками на груди. Какой-то маленький дядька что-то назидательно зачитывал им по бумажке, и дамы прилежно записывали его слова, иногда отрываясь для сдержанных оваций. По-видимому, дамы были представителями евангелистских церквей с разных островов. Рядом в соседней большой беседке одни мужики, видимо мужья этих дам, распевали религиозные гимны. Вокруг поляны стояли ларечки, где продавалась всевозможная снедь. Все было погружено в атмосферу возвышенной религиозной тусовки.
 Мы тоже немного побыли там, пытаясь через сопереживание, пищу и общий настрой почувствовать, какова же она евангелистская церковь. Атмосфера была похожа на кришнаитскую, если вы понимаете, что я имею в виду.
  И вот, наконец, мы на борту судна под названием Sloepmouche. Что, как нам потом объяснили, переводится как  колпак для сна. Люк и Джеки оказались очень обаятельные и интересные люди. Сейчас они живут в Тихом океане. Согласитесь, не каждый может написать на своем обратном почтовом адресе, место жительство - Тихий океан. Они переезжают с острова на остров, на одних задерживаются на месяцы или годы, находят работу, потом путешествуют дальше.  Например, одно время на Таите Люк работал гидом на автомобиле. На Таите есть закон, охраняющий рабочие места только для местных. Но местные шоферы не говорят на английском, а местные гиды не водят джипы по пересеченной местности. И здесь, как впрочем и везде, работает принцип: хорошие профессионалы нужны везде. Кроме специальных водительских прав, Люк имеет профессиональные капитанские права, он дайв-инструктор и радиомастер. В свое время, двенадцать лет назад, он стоял у истоков создания системы компьютерной радиосвязи для яхтсменов - winlink. Сейчас ею пользуются почти девяносто процентов круизеров, в том числе она есть и у нас.  Кроме этого Люк является дилером нескольких фирм, устанавливающих высокотехнологичное яхтенное оборудование. Его и Джеки глубокие знания, широта взглядов, смелость мышления, талантливость, обаяние, простота в общении и открытость позволяют жить на яхте в Тихом океане в относительном достатке и свободе, надеясь только на себя.
  Немного мы встречали подобных людей. Большинство для свободной жизни и путешествий на яхте имеют дополнительный доход в виде пенсий, сдачи квартиры,  дивидендов или партнерства в каком-либо бизнесе. Эти же люди нашли способ отдавать свои таланты и энергию, а также получать за это ресурсы в той среде, где живут и путешествуют. Нам об этом остается только мечтать, а еще лучше  учиться и наматывать на ус.
  Мы спросили, ну хорошо, вы все время проводите в местах, где полгода длится период тропических ураганов, что вы делаете в это время?
  О, для этого существует специальная стратегия выживания, ответил Люк. Прежде всего, ураганы здесь в Тихом не такие сильные, как в Атлантике, на Карибах. Например, здесь ураганом считается ветер выше 35 узлов, а на Карибах после 50-ти. Мы сами пережили сильнейший ураган на Карибах на тридцатиметровом судне, где я работал капитаном, мы вам потом расскажем об этом. А здесь в Тихом океане стратегия такова. До начала периода ураганов мы перебираемся в места, где есть бухты максимально закрытые от ветров и волн. И стараемся  не уходить от таких мест дальше, чем на один день пути. Постоянно следя за погодой, мы знаем пути всех ураганов и одного дня бывает достаточно, чтобы укрыться в надежной бухте. Но это еще не все. Каждый раз, в такой бухте мы готовим якорное место. Просто брошенного якоря может оказаться недостаточно для удержания яхты в ураганный ветер. Поэтому Люк или Джеки ныряют на дно, находят подходящую по размерам коралловую голову (кораллы здесь растут на дне в виде тумб и колонн разного размера), обматывают ее прочной цепью, а то и не одной, и подвешивают ее за буек. И уже за эту цепь швартуется их тримаран. Естественно демонтируются и убираются  с палубы все вещи, которые могут быть поломаны или оторваны ветром, например,  ветрогенераторы, тенты, динги и т.д. Эта стратегия еще ни разу не давала осечки. Но самый сильный ураган все же они пережили на Карибах, на острове Сан Мартин.  Это было в 1997 году и назывался он Люси. Тогда в бухте острова собралось пережидать непогоду 1200 яхт. И только двести из них смогли противостоять стихии. Остальные, в том числе и их тридцатиметровый алюминиевый катер, на котором они работали, были выброшены на берег, некоторые яхты утонули, а люди погибли.  Дальше Ким показал нам видеозапись тех роковых суток. Мы своими глазами увидели, как сначала команда готовит судно, заводятся якоря, два здоровенных синтетических троса амортизируют якорную цепь. Вокруг в бухте  на радаре видны множество судов. Затем очень быстро ветер усиливается и достигает ураганной силы. Меньше чем в миле от берега встают двух-трехметровые волны. На них скачут на якорных канатах яхты и катера. Потом ветер еще крепчает (тогда было 120 узлов в море и 75 в бухте),  многие не выдерживают, их начинает неуклонно тащить, а затем выбрасывает на берег. На берегу образовывается сэндвич из яхт и катеров. Все это валится на стоящую у берега автостоянку. Машины и яхты оказываются перемешаны в едином невообразимом месиве из пластика, резины, стекла и металла. Катер Люка держится за счет хороших якорей, крепких цепей и канатов. Кроме того, постоянно на полную мощность работают оба больших основных  дизеля (в которых механик по локоть в мазуте постоянно меняет фильтры), и это как-то компенсирует бешеный напор ветра. Вдруг на судно Кима неуклонно и быстро начинает нести стоящий выше по ветру большой катер.  Двинуться с места нет никакой возможности. Остается только стоически ждать своей участи. Катер срезает своими винтами их якорные цепи и все они, а за ними еще несколько яхт оказываются выброшенными на берег. Хорошо, что там был пляж с песком. Другим повезло меньше. Легкие яхты и катамараны просто забрасывало в лес. В фильме виден катамаран, выброшенный на пятиметровую насыпь.
  После урагана все городские коммуникации были разрушены. По развалинам городка бродили голодные и бесприютные люди и осиротевшие яхтсмены. Некоторые сторожили свои яхты с ружьями наперевес, поскольку на уцелевших яхтах оставались запасы пищи, в то время как в городке все магазины пострадали. 
 Фильм и рассказ произвел на нас сильное впечатление. Какой богатой  и интересной жизнью живут эти люди. А их рассказы о путешествии на кокосовые острова, где столько рыбы, что в метре ничего не видно из-за серебристых тел, где плавают китовые акулы, пятнадцать метров каждая, и где они снимали подводный фильм наподобие Ж. Кусто. И еще много, много всего. Конечно, мы в хорошем смысле позавидовали им. Одно немного смутило. Ради своей свободы  и в связи с кочевой жизнью Люк и Джеки сознательно решили не иметь детей. Ну что ж, у каждого свой путь. Всегда чем-то приходиться жертвовать ради своих идеалов. Может быть их стиль свободной независимой жизни в огромном, прекрасном и бесконечно разнообразном Тихом океане стоит того. Как знать, как знать?
30 августа
Приключения Леонида Иванова
«Те, кто с морем связан, обязательно хороший человек…»
Из высказываний Л. Иванова
Мы сидели с Леонидом  в нашей уютной кают-компании, уплетали салат оливье, традиционное праздничное кушанье россиян с французским названием, и слушали истории из кругосветного плавания Леонида Иванова из казахстанского города Актау (бывший Шевченко).
  Леонид задумал свое плавание давно. Тридцать пять лет он честно отработал на химзаводе (очень вредное производство) и сейчас ушел на заслуженную пенсию. Как сказал его приятель из-за рубежа, который работает в Актау по контракту, теперь ты должен такую пенсию получать, что деньги считать не нужно. Леонид и не считает, а получает свои законные сто долларов, и, как говорится,  на том и спасибо.
   А хобби его было море и яхты. Леонид с теплотой вспоминал дружную компанию в их яхт-клубе, совместные плавания по Каспию и душевные воскресные вечера с банькой и посиделками. Он сам своими руками построил яхту. Его Беби сделана из фанеры и оклеена снаружи стеклотканью с эпоксидкой. По днищу проложен пенопласт, и потому даже заполненная водой яхта не тонет. Длинна ее семь метров, ширина два, весит всего полторы тонны.  Высота борта совсем  небольшая, и потому Бэби выглядит очень не по океански. Однако, по словам Леонида она замечательный ходок. Еще дома, в Казахстане, он пересекал на ней Каспий и ходил из Актау в Махачкалу в гости к Евгению Гвоздеву, нашему известному кругосветчику, который и вдохновил Леонида на его теперешний подвиг. Автопилота на Беби нет, однако яхта так хорошо сбалансирована, что простая система из двух резинок, прикрепленных к рулю, позволяет задавать любой курс, за исключением попутного, и спокойно ложиться спать, будучи уверенным, что направление будет выдержанно верно. Однако, Леонид как Штирлиц  привык  по минутам просыпаться каждый час и, быстро оценив ситуацию, осмотрев горизонт, продолжать прерванное сновидение. На яхте есть мотор, небольшой дизелек от генератора с воздушным охлаждением, который позволяет двигаться со скоростью три узла. Этой скорости было явно недостаточно для прохода по Панамскому  каналу (там наименьшая скорость должна быть пять узлов), и потому Леониду пришлось договориться с местными парнями, и они примерно за те же деньги перевезли его кроху на грузовике.
  Так вот, кроме плаваний по Каспию, Леониду пришлось плавать по Волге и немного по Черному морю. Он пробовал стартовать в кругосветку несколько раз, но каждый раз случалась какая-нибудь останавливающая его ситуация. Один раз он встал на ночевку на Волге за пределами фарватера, а в это время буксир, толкающий баржу, решил срезать угол и зацепил краем стоящую на якоре яхточку. Леонид тогда чудом не погиб. Его долго кувыркало перед носом баржи, пробило огромную дыру, и все было заполнено водой. В кромешной темноте и кипящем аде из обломков и воды было невозможно ничего сделать. И Леонид уже приготовился умирать. Он просто расслабился и отдался на волю Бога. Хорошо, что на барже вовремя заметили неладное и сбросили ход. Потом его полуживого выловили и, отбуксировав полузатопленную яхту за пятьдесят километров до ближайшего порта, оставили чиниться без денег, вещей и еды. Но всюду, и у нас в России и за рубежом, Леонида окружала доброта людей, неизменно протягивающих руку помощи в трудную минуту невзгод. Достойно описать один случай опять в России. Когда Леонид оказался на мели и не мог своими силами стащить яхту на глубокую воду, он выбрался на берег и пошел искать буксира. Капитан одного из них, оценив положение, покачал головой, слишком мелко, не сможет буксир подойти близко. Однако поможем обязательно. Собрав всю команду, они отправились на берег к яхте. Что они собираются делать, ломал голову Леонид. Капитан выстроил команду на берегу и скомандовал, а ну, ребятки, раздевайтесь! поможем нашему казахстанскому другу сами, раз наш буксир не смог. Все бросились в ледяную воду, и в три минуты Беби была на глубокой воде.
  Те, кто с морем связан, обязательно хороший человек, - повторял Леонид, - это я уже давно заметил.
 И вот, наконец, долгожданное событие состоялось. В 2004 году Леонид стартовал из Ростова и взял курс на Средиземное море. Надо сказать, что никаких виз у Леонида не было. Деньги были его пенсионные сбережения и помощь друзей, коллег по яхт-клубу, тех, кто смог поднять свой бизнес.
  Вплоть до Барбадоса (один из островов Карибской группы) Леонид нигде не регистрировался и не оформлялся. У него нет лодочки, и чтобы выйти на берег с якорной стоянки он вынужден плыть или просить соседей подбросить его до берега. На Барабадосе его, плывущим на Беби, обнаружил катер береговой охраны. Стражи границ буквально принудили его пойти и оформиться в таможне, заплатив таможенный  сбор (виза на Барбадос не нужна).  До этого во всех маринах стран Средиземного моря и на Канарах никто из властей не обращал на Беби никакого внимания. Максимум, просили зарегистрироваться в яхт-клубе. 
  Переплыв океан и добравшись до Панамы, Леонид был чуть не ограблен местной шпаной. Это было в Колоне, где яхт-клуб соседствует с кварталами местной бедноты. Как то Леонид возвращался на яхту и шел последним длинным и пустынным проходом, что ведет от городка через пустыри порта к яхт-клубу. И вдруг сзади его кто-то один хватает за горло, а другой лезет в карманы. А в это время Леонид сжимал в одном из карманов паспорт с только что полученными последними деньгами от друзей. В этом была вся моя жизнь, пусть лучше убьют, но руку с паспортом и деньгами я им не отдам. Схватка длилась несколько минут. Нападавшие изодрали  в клочья все штаны и серьезно помяли мореплавателя, но руку он так и не разжал. Все это происходило недалеко от входа в марину. Вскоре подоспела охрана и бандиты дали деру.
 В одной из казахстанских газет после звонка Леонида появилась статья, в которой рассказывается страшная история о том, что Леонида пытались украсть в рабство на банановые плантации Панамы и еще он был ограблен Панамскими пограничниками. Как же  велика должно быть развита фантазия у пишущей нашей братии.  В океане Леонид имел встречи с акулами и китами. Один раз между Галапагосами и Маркизами  был штиль, и я решил почистить дно яхты от ракушек. Только спустился в воду, как увидел их. Сначала подумал дельфины, но они вели себя по другому, не всплывали, хотя тоже шли строем, и были метра два с половиной- три каждая. Я чуть в штаны не наложил тогда, пулей вылетел из воды, - рассказывал Леонид. Потом еще китов спящих видел, такие гиганты. Могли мою Беби в щепки одним прикосновением размолоть. Так я дизелек завел и быстрее деру оттуда.
  После Панамы Леонид побывал на Галапагосских островах, зашел на Маркизы и Западное Самоа. Хотел потом посетить Фиджи, но на подходе порывом ветра в море унесло карту, и потому он направился на следующий архипелаг - Вануату, где мы и встретились.
  Относительно карт. Их  Леонид имеет далеко не на весь маршрут.  Но местные яхтсмены очень щедро делятся с ним, бескорыстно помогая такими жизненно важными вещами.  Обсуждая дальнейший, одинаковый с ним маршрут, мы несколько часов провели с ним у компьютера, по кусочкам  распечатывая электронные карты самых опасных и сложных в навигационном отношении мест. Теперь мы можем быть спокойны за Леонида, вплоть до Средиземки он имеет развернутую навигационную информацию. 
 Мы немного погостили на Беби. Глядя на эту простую лодочку, еще раз вспомнили истории о тех, кто если хочет, то путешествует в океане на том, что есть, а кто не хочет, тот годами и десятилетиями готовится к чему-то, шлифуя в уютной гавани до зеркального блеска многочисленные детали.
 Внутри в маленькой каютке  минимальный комфорт для морского пилигрима. Подвесная плитка с котелком, спальное место, полки с припасами и большая икона. На такой малютке только с Божьей помощью, ну и сам, конечно, не плошай.
  Леонид любит море. Такая суета на берегу, говорит он, а выйдешь в океан, совсем другая жизнь, спокойная и величественная.  Хотя я по дому очень соскучился. По друзьям, по родному клубу, просто по нашей картошке с черным хлебом и маслом. Приеду, наверну.
 И мы с ним полностью и во всем согласились.
 Наш человек!
1 сентября
Вануату. Общие впечатления
«Но каждую пятницу
Как солнце закатится
Кого-то едят под бананом…»
Из шуточной песенки
  В архипелаге Вануату много островов, мы были только на одном из них, в столице Порт Вила, про остальное читали, слышали и видели множество фотографий.
  Например, на одном из островов есть настоящий действующий вулкан. Он небольшой, но из жерла постоянно  течет реальная лава. На другом острове местные аборигены строят из жердей и лиан высоченные вышки, наподобие нефтяных. А потом прыгают сверху, обвязав ноги эластичными лианами, чтобы остановиться в сантиметрах от самой земли. На другом острове мужчины разрисовывают лица и тела разноцветными красками, наряжаются в длинные юбки из мочала и, под аккомпанемент барабанов и хлопков, танцуют ритмические танцы с притопами и прихлопами, держа в руках копья. Девушки надевают много  украшений, разрисовывают лица красками  и носят лифчики из половинок кокосовых орехов. Прямо как в доисторические времена. На следующем острове в праздники мужчины наряжаются в причудливые цветные костюмы. На их головах присутствуют маски и шлемы из длинных цветных игл и перьев.
  Основной повседневной одеждой на островах для женщин и мужчин остается либо набедренные повязки, либо цветастые ситцевые платья до пят у женщин и такие же цветастые рубашки с брюками для мужчин.
  Интересно, что, не смотря на относительную свободу и независимость, многие территории являются частными владениями. Почти каждое заведение или дом обнесены забором или колючей проволокой. А посещая деревни, нужно спрашивать разрешение у старейшин. Фрукты и овощи, растущие в лесу, нельзя рвать, так как все уже поделено, и каждое плодоносящее дерево в лесу чье-то. Центром коммуникационной и деловой активности в городе является рынок. Он расположен под огромным навесом, где квадратами стоят столы с местными овощами и фруктами. В центре квадратов на циновках сидят семьи, женщины в национальных  платьях с ребятишками и мужьями ждут покупателей. Половина рынка занимает что-то вроде общественной столовой. Здесь готовится и продается национальная пища Вануату. В целом она представляет собой густой пудинг (каша) из манки или риса с элементом курицы сверху. Все это заворачивается как в бумагу в огромный ярко-зеленый лист какого-то дерева. Кстати, многие блюда готовят прямо в этих листьях. На прожженном костровище в золе вырывается ямка и туда закладывается гарнир с курицей или рыбой, завернутые в эти самые листья. Все варится в золе до готовности. Гарнир состоит в основном из каш или местных корнеплодов, называемых в целом сладким картофелем. Внешне они один в один как наша большая редиска или хрен. Однако, на вкус похожи на второгоднюю картошку, такие же сладкие и разваристые. Кстати, обычный картофель тут тоже такой же сладкий, а на вид не отличишь от нашего. Еще на рынке в избытке навалено капусты, помидоров, огурцов, тыкв, баклажан, грейпфрутов, лимонов и мандаринов. Некоторые фрукты очень  дешевы, например, плетеная сетка огромных грейпфрутов стоит всего два доллара. Другая снедь чуть подороже. Качан капусты - два доллара, полиэтиленовый мешочек помидор (примерно два кило) тоже два доллара. Большая ветка бананов или платанов по пятерке американской валюты. В стране своя валюта, но мы все  привыкли сравнивать с зелеными купюрами.  В целом, здесь подороже, чем, например, на Фиджи, но выбор гораздо больше.
  Мы закупили овощей и фруктов с расчетом на два месяца плавания. Так, чтобы хватило до Сингапура. У нас нет холодильника, поэтому будем стараться сохранять от гниения и плесени эту снедь как можно дольше. По нашему опыту важно найти такое место, чтобы оно хорошо проветривалось и не было затхлым и влажным. Почти все используют для этого сетки и сетчатые гамачки, которые подвешивают в сухом и проветриваемом помещении, или просто под тентом.
 Для яхтсменов полезным будет узнать, что все услуги таможни, иммиграции и карантинных властей платные. Карантин стоит 30$, таможня 80$, иммиграция 20$. Карантинные власти приезжают на судно сами и обязывают платить, да еще и экспроприируют все овощи и фрукты. А в остальные службы нужно идти в порт самим. У нас все равно, после хакерской атаки на нашу карточку Visa, реально просто не было денег, и потому первый раз за все путешествие мы повели себя не как законопослушные граждане. Все рано стоять нам тут меньше недели, и мы просто не стали регистрироваться там, благо на все предыдущие страны у нас имелись документы. А для представителей этих властей в разных странах важно, чтобы сохранялась задокументированная  преемственность, т.е. не прерывалась цепочка входа-выхода. Иначе вас могут заподозрить в наркотрафике и других махинациях, если вы скрываетесь от регистрации. 
  Вот, собственно, и весь наш небольшой экскурс в Вануатскую действительность. К сожалению или к счастью, за нашу краткую стоянку мы были сконцентрированы на общении с интересными людьми, не вануатцами, и потому впитали дух островов лишь как поверхностные наблюдатели. Что ж, будет хороший повод когда-нибудь сюда вернуться. 
3 сентября
Встреча капитанов
«Ах, сколько путешествий
Опасных происшествий
И сотни приключений
И тысячи побед...»
Из мультфильма про Барона Мюнхгаузена
 Порт Вила стал для нас городом интересных встреч и знакомств. Что ни вечер, то мы были в гостях или у нас были гости, и так всю неполную неделю, которую мы стояли на Вануату. Каждая встреча это  новый мир, новые судьбы, новые рассказы и байки.  Здесь хочется рассказать о некоторых самых знаменательных встречах и вспомнить кое-какие истории рассказанные нам нашими новыми знакомыми.
  Удивительное дело, но именно здесь произошла встреча с двумя капитанами, о которых мы много слышали задолго до этого момента и хотели, но даже не надеялись встретить. Сама судьба свела нас здесь  вместе. Один из них это Леонид Иванов из Казахстанского города Актау и второй Роман Иремашвили из Грузии. О Леониде мы узнали на Галапагосских островах от коллег яхтсменов, а об интересной судьбе Романа рассказали наши знакомые из Грузии, с которыми мы подружились в Панаме.  Роман неожиданно появился у нас на яхте в тот момент, когда мы уже прощались с Леонидом и собирались вместе отправляться в дальний путь в Индонезию. Он совершенно случайно, как это обычно представляется в таких случаях, оказался на этом острове (сейчас его яхта стоит в Новой Каледонии) и, узнав о русских путешественниках, поспешил познакомиться с нами. И вот, после первого шока, который всегда сопутствует подобным неожиданным подаркам судьбы, мы сидим в нашей кают-компании за кружкой традиционного ароматного чая и делимся морскими историями.
  Роман, оказался очень милым и разговорчивым человеком, настоящим грузином, горячим, страстным, юморным, любящим свободу, независимость и авантюрные приключения. Он уже давно уехал из Грузии в Америку и десять лет жил там, учился и работал там по его профессии авиамехаником. Надо сказать, что это уже его не первая специальность.  Все шло хорошо, пока над Нью-Йорком не прогремели зловещие взрывы авиатеррактов. После них жизнь Романа круто изменилась. Дело в том, что один из террористов, который был в тот роковой день в одном из самолетов, учился вместе с Романом в американской летной школе. После одиннадцатого сентября, когда вся Америка заболела манией тотального терроризма, агенты ФБР просто не давали ему проходу. Оказывается, Грузия находится у Американцев в каком-то особом списке потенциально террористических стран, плюс факт возможного контакта Романа с реальным террористом во время учебы. Его таскали на допросы каждый день, выворачивали всю подноготную, и, наконец, довели горячего грузинского парня до ручки. Они меня просто взбесили своей подозрительностью, рассказывал Роман, и однажды он поймал фэбээровцев на сведениях, которые мог знать только его знакомый механик из гаража. Тогда Роман пригрозил им раскрытием их некомпетентности, ведь они по неопытности выдали своего осведомителя, что считается очень серьезной оплошностью. После этого прессинг немного ослаб, но все равно Роман понимал, что нормально жить и работать по его специальности в Америке ему будет не просто.  И тогда он продал все, что успел нажить за десять лет, купил небольшую яхту и отправился на ней вокруг света, подальше от этой «маньячной» страны. До этого опыта океанских плаваний, да и вообще плаваний каких бы то ни было,  у Романа просто не было, пришлось всю школу яхтенного капитана проходить на собственных ошибках. На Карибских островах Роман сразу же попал в тот самый знаменитый ураган 2005 года - Иван Грозный, который в щепки разнес Гренаду и из тысячи яхт сделал «кровавое месиво». Хорошо, что он задел Романа только краем, но и этого хватило, чтобы сломать мачту и порвать все паруса. Роман рассказывает, что ему еще повезло, он был в море, а те, кто стоял в бухтах у берега, потеряли яхты безвозвратно.
 История круизинга знает множество подобных примеров, когда новичок в парусе довольно быстро становится бывалым капитаном. Однако, еще больше существует обратных примеров, когда люди очень быстро разочаровываются в яхтинге, и для них голубая мечта оказывается совсем не такой светлой и беспечной, какой она представлялась до начала первого серьезного плавания. Роман, рассказал о двадцати пяти семейных парах, которые впервые совместно стартовали из Америки в надежде достичь Карибских островов и воплотить там свою мечту о сказочном рае под парусом. До Кариб дошли только единицы, остальные или повернули обратно, или продали яхты и, не солоно хлебавши, вернулись в родные пенаты. Еще одна леденящая душу история повествует о новичке в яхтинге студенте-романтике, который купил небольшую яхту и стартовал на ней из Ванкувера (Канада) на Багамы. В первые дни плавания у него отказал GPS. Не имея возможности определиться, он вынужден был двигаться наугад и около полугода! его носило по ветрам и течениям, он питался пойманной рыбой и собирал дождевую воду, пока не оказался в районе Вануату, т.е. на противоположной стороне Тихого океана, продрейфовав по ветру около шести тысяч миль!
  Подобные истории о начинающих круизерах рассказыал нам и Люк, наш сосед, бывалый капитан, владелец  парусного тримарана. Он лично знал одну отважную старушку, которая поддавшись романтике моря и безответственному яхтенному брокеру, купила очень красивую, но старую деревянную яхту со множеством неисправностей, и даже не проверив как следует двигатель и не имея никакого морского опыта, отправилась на ней одна с кошкой из Картагены в Панаму. Первый же сильный ветер застал ее врасплох, только что установленный двигатель не хотел заводиться, и ее неуклонно несло в море, хотя ветер был не такой уж большой силы. Она стала слезно просить по рации о помощи.
На ее призыв откликнулся огромный пассажирский лайнер с двумя тысячами туристов и битых четыре часа он стоял рядом с ней, пока она колебалась оставлять ей только что приобретенную яхту или нет. Потом она долго не могла найти своего кота. И только когда  капитан пассажирского лайнера ультимативно потребовал от нее, в конце-то концов, перейти на судно или остаться на яхте, она все же решила вернуться к более спокойной жизни, и покинула борт своего любимого только что приобретенного детища. После ее дорогое приобретение видели спокойно дрейфующим у берегов Панамы в целости и сохранности.
  Рассказывая о новичках, Люк также с иронией отзывался о таком явлении среди круизеров, которое можно назвать как стадность. Часто можно  наблюдать, рассказывал он, как круизеры путешествуют группами, и никто не рискует принимать самостоятельного решения. Все снимаются с якоря и переходят в другое место только сообща, ни дай бог кто-то отстанет или уйдет вперед, тут же поднимается суета в эфире и навязчивая забота об отстающем. Доходит до абсурда, даже конкретное место якорения выбирается рядом и сообща. Создается такое ощущение, что люди просто боятся в одиночку отходить от берега. Если бы кто-то скомандовал всем прыгать за борт, никто бы не стал рассуждать, грустно пошутил Люк. И он был прав, настоящего опытного капитана выделяет прежде всего ответственность за  принятие собственных обдуманных решений, а не оглядка на других.
  Возвращаясь к приключениям Романа, можно рассказать, что в Тихом океане, между Галапагосами и Маркизами на его яхту обратил внимание большой кит. Он сначала долго плыл рядом с небольшой яхточкой Романа, разглядывая ее, потом почесался одним, а затем другим боком. Роман рассказывает, что при этом вся яхта ходила ходуном, и он уже подумал, что пора готовить спасательный плотик. Затем морской исполин резко нырнул в глубину, махнув напоследок гигантским хвостовым плавником, и начисто снес с кормы  ветровой автопилот и все, что там еще было закреплено. Так что вторая половина пути до Маркиз была просто сплошной пыткой. Он практически не спал две недели, постоянно стоя на руле. Это только сказки о том, что яхтсмены сильные и спортивные ребята, шутил Роман, откуда тут взяться силе, когда целыми днями сидишь или лежишь на одном месте. До встречи с китом я только и делал, что валялся в каюте и смотрел фильмы по четыре в день. Потом, естественно, у меня уже такого удовольствия не было.
  О встрече с китами в этом районе рассказал и Леонид. Однако он, загодя увидев морских исполинов, поспешил завести двигатель и тихонечко убраться подальше. Еще бы, если бы кит почесался об его малютку, мы бы уже здесь с ним не беседовали. Роман отметил, что часто в этих краях яхтсмены опускают в воду небольшой бронзовый колокольчик на веревочке, его звон будит спящих китов и предотвращает возможное роковое столкновение.
 Хорошо, что нас Бог миловал разминуться с этими животными.
    Как и Люк, Роман придерживается многократно проверенного на собственном опыте убеждения, что хорошие специалисты смогут заработать и безбедно жить в любой стране, особенно со знанием нескольких языков. Здесь  в Тихом океане Роман был просто с руками оторван местными аэродромами, в которых катастрофически не хватало первоклассных специалистов, с американской лицензией. И даже то, что Роман из Грузии, никак не застопорило дело. Уже власти аэропорта быстро решили вопрос с рабочей визой. И сейчас Роман уже год работает в Новой Каледонии.
 Рассказывая о своей работе, Роман говорил о большой ответственности за человеческие жизни, которая ложится на плечи авиамехаников, готовящих самолеты к полетам. Любая авария бросает большую тень на их компетентность.  В то время как подавляющая доля аварий происходит по вине пилотов. Роман рассказывал нам множество историй, о том, как летчики иногда просто элементарно забывают выпустить при посадке шасси, со всеми вытекающими трагическими последствиями. Для нас это было откровением, но Роман утверждал, что все это в порядке вещей.
 Путешествуя на яхте, Роман пережил здесь уже не один ураган. В последний такой тропический шторм, множество яхт вокруг начинало срывать с якорей и уносить в океан. Часто на яхтах в это время никого не было. Получилось так, что он и еще несколько яхтсменов все время шторма дежурили на своих динги и добровольно следили за чужими яхтами. Здесь для этого все оставляют ключи зажигания в кокпитах и в случае срыва якоря и отсутствия хозяев, сосед может подняться на борт, завести двигатель и вернуть яхту на место. Такое вот яхтенное братство. Правда, Роман рассказывал, что работали они в то время до чертиков в глазах, возвращая сорванные яхты, а услышали потом в ответ лишь вялое спасибо.
  Вообще же жизнь и путешествия на яхте год от года становятся все более дорогим и сложным удовольствием. Многие страны вводят непомерно большие платы за оформление входа яхты в страну. Бедные страны хотят на этом нажиться, а богатые просто считают, что имеющие яхты богаты, и должны платить. Например, в Коста-Рике за это требуют триста долларов, в Индонезии около двухсот, в Мексике около пятисот. А в богатой Австралии, если вы не имеете свежей (менее одного года) антиобрастающей краски на днище, вход вам обойдется в более чем тысячу долларов. В этой стране принят закон, охраняющий чистоту местной флоры и фауны, по-которому каждая яхта, не имеющая свежей антиобрастающей окраски, должна быть поднята на берег и окрашена необрастайкой, естественно за счет владельца. По приходу в страну ее осматривает под водой инспектор с аквалангом. Вообще, и капитан Люк и Роман отзывались об Австралийских властях и ситуации с яхтингом в этой стране, которая изменилась буквально в последние пару лет, очень отрицательно. По их словам, а также по словам наших друзей австралийцев с яхты Дива, существующий тотальный контроль, который начинается уже за десятки миль от берега с вертолетов и продолжается после прибытия яхты в порт, а также многочисленные поборы буквально за все и вся, скоро отвадят от страны ее гостей яхтсменов и заставят их обходить этот континент далеко стороной. Доходит до абсурда, Люк упомянул об одной яхте, имеющей поломку мачты и минимум топлива только для прохода в ближайший порт. Однако в этом порту не было возможность оформить яхтенные формальности, он не был так называемым "портом входа". И на запрос по радио о возможности зайти в порт из-за поломки и пополнения запасов топлива, было категорически отказано. Ситуация была совершенно патовая. Хорошо, что на помощь пришли коллеги яхтсмены с проходившей неподалеку австралийской яхты, они подошли к пострадавшим и поделились топливом. Так потом эти спасатели сами имели большие проблемы, поскольку имели контакт с неоформленной яхтой. Там очень тупоголовые чиновники и безумно дорогая жизнь, мы никогда больше не пойдем в Австралию, резюмировали для себя эти капитаны. Конечно, сколько людей столько и мнений. Но, по словам этих людей, жизнь очень быстро меняется и может быть это в порядке вещей, что  в недалеком прошлом очень гостеприимная и открытая страна вдруг превращается в подозрительно маниакальное закрытое княжество.
    В целом, встречи с этими людьми произвели на нас очень большое впечатление. Мы узнали, увидели и почувствовали харизму и силу их личностей, они не боятся строить свою жизнь на постоянных изменениях, смело смотрят в будущее и живут наполненной и счастливой жизнью.
8 сентября
В Коралловом море«А в море палуба всю ночь качается
И ничего вокруг не приключается…»
Из песни Ю. Визбора
  Уже почти неделю идем от Вануату к проливу Торрес. Пролив этот разделяет остров с государством Папуа Новая Гвинея и Австралию. Здесь кончается Тихий океан и начинается Индийский. Пролив очень мелкий и на всем двухсотмильном протяжении  усеян торчащими камнями и рифами. Сквози рифы проложен один обозначенный маяками путь, строго по которому и идут корабли. Сложность прохода составляют сильные ветра и течения, которые могут местами составлять до семи узлов. А у нас скорость хода под двигателем составляет всего пять. Сами понимаете, что маневрировать на парусном судне в рифах на таких течениях на протяжении двухсот миль дело нешуточное. Все это нас настораживает, но пока это в неделе пути отсюда.
    Здесь  же в центре Кораллового моря, ветер дует по большей части в спину. Первые дни он был сильный, но потом постих и скорость резко упала. Явно по внешнему виду и пене за кормой идем никак не меньше пяти узлов, а GPS показывает три. Вот такое встречное течение началось. Думаем, что это локально. По картам течений все-таки они должны быть нам попутны.
  Это еще, как говорится, пол беды, но начиная с Вануату нас постоянно преследует   хаотическое волнение. Волны не столько большие, сколько нерегулярные. Почему так происходит непонятно. Возможно тому виной течения или постоянно заходящие ветра, не могу утверждать, но наш кораблик никак не может в них вписаться. Его качает и спереди назад и сбоку на бок и сикось накось. Привыкнуть к такому непросто. Человек довольно быстро привыкает к регулярным и однотипным раздражителям. Помню, как мы в походе на байдарках несколько дней вынуждены были жить в пяти метрах от железнодорожных путей, по которым постоянно ездил маневровый тепловоз. И тем не менее, уже через день все перестали обращать на него внимание и спокойно спали всю ночь (а некоторые и день). Здесь же тебя ночью валяет сбоку на бок и елозит спереди назад, а потом, вдруг, неожиданно мотанет по диагонали. Наверно поэтому организм не может отдаться полноценному сну даже на короткое время, и мы постоянно вдвоем видим кошмарные сны с запутанными сюжетами, элементами насилия и множеством действующих лиц. Иногда из-за монотонного шума начинаются легкие слуховые галлюцинации, слышны то какие-то неразборчивые слова, как будто кто-то негромко говорит на палубе. А однажды ночью я проснулся от совершенно отчетливой музыки. Она была негромкой, как будто вдалеке была дискотека. Мне подумалось, что рядом, возможно, проходит туристический лайнер, и с него доносятся эти звуки. Я быстро вышел на палубу, но вокруг от горизонта до горизонта катились только длинные ряды волн, зеленовато-серебристых в свете полной и высокой луны. Я немного поволновался по этому поводу, но, окончательно проснувшись, сознание стало более трезвым и разборчивым. Мне еще тогда подумалось, ну хорошо, мы то понимаем, как работает наш мозг и отчего это происходит, поскольку  сами психологи, а простому человеку в такой ситуации каково.
 В книге замечательного исследователя подобных феноменов Джона Лили, который изучал это методом сенсорной депривации (блокировки ощущений), дается подробный анализ, как и почему развиваются  галлюцинации. Лили изучал их в специальной ванне, которая, кстати входит сейчас в обязательные тренировочный комплекс космонавтов. В этой ванне человек лежит погруженный в соленую воду с температурой тела. В комнате с ванной существует абсолютная звуко- и светоизоляция. Таким образом, органы чувств никак не воспринимают внешний мир. И тогда сознание обращается к миру внутреннему. Испытуемому постепенно начинают слышаться голоса, представляются яркие картины и ощущения выходят за границы собственного тела. Польский писатель фантаст Станислав Лем очень красочно описал подобный опыт в одном из рассказов о пилоте Пирксе. Рассудку очень  не легко остаться в рамках трезвости, когда мир обрушивается на тебя лавиной всевозможных образов.
  Нечто подобное происходит и у нас. Постоянный монотонный шум на фоне неспокойного сна, заставляет сознание отключать внешние слуховые ощущения из-за своеобразной перегрузки. И тогда сознание пытается заполнить пустоту понятными слуховыми образами внутреннего мира.
  В рассказах одиночек мореплавателей я часто встречал упоминания об этом явлении. Каким надо быть мужественным и сильным, чтобы, не зная ничего о причинах подобных феноменов, не впасть в панику и сохранить трезвый рассудок.
  Вокруг нас океан пуст и безжизненен. Только птицы иногда что-то высматривают в волнах с высоты. Высматривают, но не ловят. Дорады, которые хоть иногда плыли рядом до Фиджи, здесь как в воду канули. Одну из наших рыболовных приманок в первые дни порвала какая-то огромная рыбина. Я на всякий случай решил насадить на самую здоровенную леску, нашего самого огромного пластикового кальмара. Его длинна составляла сантиметров сорок, никак не меньше, его подарили нам в Панаме. Мне даже трудно представить, как можно было порвать трехмиллиметровую! леску. За нее, наверное, можно был  буксировать наш катамаран. И тем не менее, она порвалась. Остальные наживки поменьше уже неделю бесполезно тащатся за кормой. Как сказал бы Кузьмич, ну нету тут рыбы, ушла за дальний кордон.
  А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо...
13 сентября
Тринадцатое, но не пятница «Оставил циклон на прощанье
Лишь вмятину в правой скуле…»
Из песни Ю.Визбора
   Продолжаем двигаться в Коралловом море. Идем вдоль берегов Папуа Новой Гвинеи. До них около шестидесяти миль. До входа в пролив Торрес около 400. При нашей скорости в пять-шесть узлов будем там через три дня. Вот уже третий день дует сильный ветер. Его скорость 20-25 узлов с порывами до тридцати. Волны метра по четыре высотой с большими белыми гребнями. Приходится идти почти боком к волне. Катамаран все время швыряет. Брызги от гребней летят через всю палубу. Одна наиболее сильная волна сдвинула пятидесятикилограммовые бочки с водой, пришлось их перетащить на подветренную сторону. Днем, когда светит солнышко, и белые гребни на вершинах огромных изумрудных волн бодрят своей первозданностью, все выглядит романтично и стремительно. Но когда дневное светило скрывается за горизонтом, отсалютовав нам золотистыми закатными лучами сквозь сизые бахромистые облака, на  океан спускаются безлунные кромешные сумерки. Ветер ревет в снастях, и за бортом встают шевелящиеся и перекатывающиеся черные водяные исполины. Вот тогда наступает самое время гнать из головы дурные мысли о бедах и несчастьях. Тогда все мое тело превращается в множество чувствительных сенсоров. Я прислушиваюсь к шорохам, плескам и скрипам.  Сознание сканирует каждый болтик, тросик и сварной шовчик. Я, это уже не я, это катамаран, который мчится сквозь бушующее море и каждый его суставчик, шпангоут или трос такелажа чутко реагирует на порывы ветра, удары волны или изменение направления движения. А, вот ритм качаний изменился, наверное из за порыва сошли с курса, пора вставать и поправлять автопилот.  Но это бывает очень редко, большую часть времени корабль идет сам. И ты просто молишься, чтобы ничего не случилось с ним в этой бешенной нерегулярной болтанке.
  Сегодня, наконец, поймали первого тунца. Он был совсем небольшой, но на троих на ужин хватило. На его теле были царапины от зубов. Наверное, уже на крючке его пыталась поймать какая-то большая рыбина. Вторая снасть оборвалась прямо по металлическому тросику. Видимо тоже сначала клюнул тунец, а потом его благополучно съели.
  Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, болтанки и свиста ветра в такелаже вечерами смотрим фильмы с мирным сюжетом и счастливым концом.  Это немного успокаивает, но все равно полночи уснуть не удается. И только к утру забываешься каким-то тревожным  ломанным сном. А уже в шесть часов Маша начинает голосом и усами требовать традиционных утренних поглаживаний.
  По прогнозу перед самым проливом ветер еще усилиться. Но нам бы только дойти до него, а там за рифами сильный ветер без волн не так страшен. Прорвемся.
16 сентября
Этот бесконечный шторм (The endless storm) «И это пройдет»
Надпись на перстне у царя Соломона
  Уже почти неделю без перерыва дует очень сильный, почти штормовой ветер. Последние дни анемометр непрерывно  стоит на отметке тридцать два, тридцать пять, с частыми порывами больше сорока узлов. Неделю назад я поставил его  сигнал на  двадцать два узла, это скорость ветра с которой нужно все время  контролировать состояние парусов и такелажа. Но постоянный нервный писк прибора заставил переставить его на отметку двадцать пять. Примерно на этой границе мы меняем нормальные паруса на штормовые. Потом пришлось переставить его на тридцать узлов, а затем и совсем отключить сигнализацию, поскольку писк стоял непрерывный и сильно нервировал. Максимальная скорость ветра, зафиксированная этим прибором, составляла сорок три узла (22 м/с). На таком ветре можно лежать под углом в сорок пять градусов, и на берегу он уже начинает ломать деревья. Если бы мы шли полным курсом, тогда бы ничего страшного. Мы бы скатывались себе с водяных горок любой высоты и горя бы не знали. Но нам приходится идти ровно боком к волне, поскольку  запаса  на полный курс у нас больше нет. В пятидесяти милях по ветру уже начинаются острова Папуа Новой Гвинеи. И потому мы упорно держим курс на входную точку пролива Торрес.
  Если посмотреть на политическую карту мира, то можно увидеть, что Австралию и Папуа Новую Гвинею разделяет довольно большое водное пространство. Однако на навигационных картах оно представляет собой сплошное месиво рифов, отмелей и небольших островков. Пройти можно только по одному единственному извилистому пути, проложенному между рифами, да и то большие суда там ходить не могут, поскольку глубина в некоторых местах всего десять метров.
  Волны бьют в борт и днище судна с чудовищной силой. Каждая пятая или седьмая волна резко встряхивает и кренит катамаран, а ее пенный гребень, срываясь, превращается в летящую стену крупных брызг, разбивающихся о рубку гранатными взрывами. Стоит завывающий бомбовый вой и свист во всех снастях. Находиться в этом аду неделю без перерыва - занятие не из приятных. Обычно такой шторм в Атлантике или Северном море длится от силы два дня. А здесь это аномально происходит уже неделю. Хорошо, что Аня большую часть проводит внутри и сознательно старается не смотреть на волны. Я же, глядя  на эти темно синие водяные горы, увенчанные ослепительно белыми пенными гребнями, почему-то сравнивал их с нашими горнолыжными горками в Кавголово. На этих горах топорщились горки помельче, на них еще и все это вместе рябило пенистой ветровой рябью. На этих горах как новичок слаломист, который может ехать пока только прямо и боком, скользит наискось вниз наш маленький катамаран.
 Все люки задраены наглухо, поскольку через всю палубу летят потоки воды. И все равно, она неуловимым образом напитывает все вокруг.
  Когда на штормовой океан спускается ночная  темнота, кажется, что все силы ада, ополчившись, стараются разрушить наш обитаемый мирок. Спать весьма проблематично. Не потому что нужно  управлять судном, слава Богу, ветровой автопилот работает великолепно даже в такой шторм, просто от тряски, ударов чудовищного завывания и свиста, а также тревожных мыслей по поводу возможных поломок и плачевных последствий этого, невозможно заснуть. И потому тяжелое поверхностное забытье на короткое время заменяет ночной отдых, и днем общее состояние тревожное и разбитое.
  Но больше всего меня беспокоит состояние Ани. Она, как может, держится молодцом, но накапливающаяся усталость, общая обстановка  непрекращающегося шторма рождает неопределенность и непреходящие страхи. Меня самого преследуют картины катастрофического будущего, ведь судно долгое время при таком движении испытывает сверхъестественные нагрузки  и конца этому пока не видно. О том же думает и Аня. Как психолог я хорошо понимаю, что ничего хорошего такие затяжные страхи принести не могут.  Ну два, три дня шторм, это еще терпимо, это обычное дело для ветров такой силы, но чтобы неделю без перерыва, это уже чересчур. Поэтому мы, как можем, стараемся переключаться на что-то более домашнее и уютное. Смотрим на компьютере  фильмы со счастливым концом, пытаемся бодрить друг друга. Мы надеемся, что достигнув Торресова пролива сможем спрятаться от волн за рифами и считаем мили, оставшиеся до входа в проход. К концу седьмых суток каждый лишний час, проведенный в бушующем океане, уже кажется нам пыткой.
   Перед входом в пролив из-за повышенной влажности вышел из строя инвертор. Это прибор преобразует двенадцати-вольтное напряжение от аккумуляторов в сто десять вольт для компьютера. Это было еще не так критично, поскольку мы могли пользоваться компьютером, когда заводили генератор. Так менее удобно и экономично, но все же терпимо.  Заводим дизель генератор, чтобы уточнить нашу позицию. В нем что-то щелкает и напряжение пропадает. Ремонтировать его сейчас нет никакой возможности. Второй источник тока для компьютера вышел из строя. Остается последняя возможность из трех - старенький, дышащий наладом, бензиновый генераторчик. Дергаю его стартер, и в нем тоже ломается пусковой механизм. Сотни раз до этого он работал безотказно и в этот критический момент отказал. Сломался маленький алюминиевый кулачек. Начинает попахивать мистикой. Все-таки три дублирующих силовых системы сразу вышли из строя - это неспроста. На компьютере карты. Хорошо, что успели внести в GPS несколько начальных точек входа в пролив. Темнеет. Ветер немного заходит на попутный, но по силе никак не уменьшается, а кажется даже наоборот. Заношу маленький генератор в кают-компанию  и пытаюсь смастерить сломанный пусковой кулачек. Но вот, наконец, мне это удается. Пытаюсь найти для генератора место на палубе, где бы не долетали брызги. Дизельгенератор у нас в специальном брызгозащитном  кожухе, а этот маленький, бензиновый, не предполагалось использовать в таких штормовых условиях. Приходится городить из кусков фанеры, которые ветер просто рвет из рук, брызговую защиту. Ну вот, наконец, дергаю ручку. Слава Богу, завелся. Включаем компьютер и определяем свое местоположение. До входа остается совсем немного. Надеемся, там наши мучения закончатся. На всякий случай записываем все координаты точек на маршруте через пролив на бумагу. Как говорится, чем черт не шутит. Если уж взялся лукавый досаждать, так жди от него любого подвоха.  Не зря все эти поломки происходят одна за другой и именно в критический момент.  Невозможно все это было  объяснить простыми случайностями, но, наверное, несомненным влиянием какой-то темной силы, которая пыталась окончательно сломить наш дух и поселить уныние в сердцах.
 Как бы то ни было завтра мы должны войти в пролив.
17 сентября
Гиблое место
  «Нет силы, нет мочи стоять
Сказал кочегар кочегару…»
Из старой песни
  Рассвет принес нам новую неожиданную новость. Мы повернули за рифы, но как ни парадоксально, волны оставались такие же большие. На границе шельфа в том месте, где глубина резко поднялась с километровой до тридцати метров, отсеклась  длинная океанская составляющая штормовых волн. Но короткие  четырех-пяти метровые волны остались. Наветренные рифы были далеки и редки, и не закрывали пролив от волн, как мы надеялись. Но самое печальное, что против таких волн и штормового ветра нам нужно было двигаться  на пределе и даже за пределом наших лавировочных качеств, поскольку туда поворачивал проход в рифах. С подветренной стороны всего в двух милях начинался сплошной рифовый барьер, тянущийся на  десятки миль. Тридцати-сорокоузловой ветер  с порывами дул прямо с океана на него. У нас стояли маленькие штормовые паруса.  С такими волнами и ветром при этих парусах мы могли двигаться максимум в галфинд (боком к ветру). Наши надежды на спокойное движение в проливе окончательно рухнули. Более того, подветренная стена рифа была очень серьезной угрозой. Дело в том, что через пять миль проход среди рифов поворачивал еще более круто к ветру. Там мы сейчас не смогли бы двигаться никаким образом. Оставалась только возможность двигаться туда и обратно до окончания шторма в пределах пяти миль вдоль рифа, о который разбивались океанские валы всего в каких-то двух милях с подветра от нас. Если что-то случится с парусами или двигателем, нам не миновать оказаться на рифах. Вот так, надеялись на спасение, а попали в ловушку.
 Порывы ветра иногда были просто чудовищны. Все вокруг кипело пеной, свистело и завывало. Короткие, но высоченные волны с гребнями резко, зло и как-то нерегулярно качали и били Благовест.
  А мы здесь надеялись на отдых. Состояние наше было предельно утомленным. Трудно было поверить, что предстоят еще большие эмоциональные и физические нагрузки, чем недельный боковой шторм. В голове уже просто мутилось от недосыпа, тело ломило от усталости, нервы уже устали переживать. Нам и судну нужно было найти хоть какую-то передышку.  Впереди и в двух милях с наветра был небольшой островок, рядом с которым на карте была показана приемлемая глубина для якоря. Островок никак не закрывал волнения, но если нам удалось бы подойти к нему, то, возможно, там хоть как-то можно будет переждать этот кошмар. Решили попробовать пробиться к нему.
   Мы сняли паруса и завели двигатель, попробовав идти против ветра и волн. Но куда там, мы могли только стоять на месте, несмотря на полные обороты двигателя. А всего то нужно было пройти против ветра полторы мили. Но даже такую малость никак не удавалось преодолеть. Потом, вдруг (о Боже, каждое вдруг теперь  звучало почти как приговор), что-то внизу затрещало и двигатель остановился. Стало понятно, что что-то намоталось на винт. Заглядываю вниз и вижу, что часть оторванного во время шторма матерчатого обтекателя намоталась на вал и заклинила его, сорвав резиновую трубу, препятствующую проникновению воды в моторную нишу. Теперь вместо нее торчал кляп из толстого сурового дакрона (крепкая синтетическая парусина). Время для раздумий не оставалось, счет шел на минуты, нас  неуклонно и быстро несло на рифы. Быстро надеваю уже порядком изношенный гидрокостюм, прежде всего, чтобы не порезаться об острые ракушки уже наросшие на корпусе, обвязываю себя страховочным тросом, привязываю к руке нож, и прыгаю под катамаран. Полчаса, проведенные в штормовом море под нашим судном, показались мне вечностью.  Меня швыряло как щепку, немилосердно било и колотило всеми местами по всем местам, иногда казалось, что на какое-то время вообще теряю сознание. Но какая-то сверхъестественная  сила, ответственная за наши жизни, заставляла намертво держаться одной рукой за вал, а другой с сумасшедшей скоростью резать этот твердый неподдающийся дакрон. Для этого мне были выделены лишь краткие мгновения между волнами, все остальное время я держался изо всех сил, чтобы не быть снесенным водным потоком и не расшибиться о выступающие предметы. Но все же дело было сделано, и мы снова обрели хоть небольшую, но свободу движения под двигателем. Однако, пока он был все равно бесполезен.
 Пришлось снова поставить паруса и продолжить наше движение поперек ветра. Мы доходили до точки поворота прохода, поворачивали назад и шли обратно к началу канала. Так нам предстояло ходить пока ветер хоть немного  успокоится, хотя бы до двадцати пяти узлов (пока же он дул от тридцати пяти до сорока, с порывами до сорока трех), или повернет на более попутный, чтобы нам пройти дальше по проходу. Так мы ходили остаток дня, но вот опустились сумерки, и наступила еще одна  штормовая ночь, теперь уже в тревожной близи рифов.
  Мы продолжали нарезать наши челночные движения, моля Бога о том, чтобы каждый новый проход не сносил бы нас ближе к кипящим и грохочущим рифам.  Ни о каком сне даже нельзя было думать, хотя организм просто вырубался на несколько минут, тут же просыпаясь, остро чувствуя опасность. Хорошо, что Аня хоть как-то смогла уснуть. Мне же в любом случае нужно было бодрствовать, несмотря ни на что. На рассвете ветер, никак не утихая, немного повернул на попутный и для нас стало возможным пройти в следующий участок канала. В конце него мы обнаружили на карте проход между сплошной стеной рифов и решили уйти с основного пути в этот проход и спрятаться там за небольшим островком. Появилась надежда, что все-таки эту ночь удастся провести на якоре у берега в защищенном месте. Мы уже не верили, что такое бывает.
  Подошли к проходу уже к вечеру. Проход был всего милю шириной, и высоченные крутые волны топорщились и толпились  в этой узости как пассажиры в питерском метро в час пик у двери вагона. Аня при виде этих волн просто пришла в ужас, и к тому же  Машка начала вдруг истошно орать, нечеловеческим голосом, добавляя общий апокалипсический настрой. Сначала мы подумали, что она кричит просто от страха, но постепенно по общему ее поведению поняли, что у нее начались первые в ее жизни  критические дни. Тут такое пекло, а Машка зовет суженого ряженого. Вся эта ситуация стала казаться нам забавной и как-то сняла ненужные страхи. К тому же волны, как бы высоки и круты они не были, нам уже  были не страшны, поскольку мы повернули на попутный курс. Благовест катился на них как заядлый серфингист. И мне пришлось вспомнить все приемы управления маленькой  скоростной спортивной яхтой на парусных соревнованиях в моей юности. Нужно было все время подставлять корму очередной волне и не допускать, чтобы яхта развернулась боком. Для этого приходилось все время следить за фронтом нависающей волны и быстро крутить штурвал. Хорошо, что  такая гонка была недолгой, сразу за проходом волны стали спадать, и вскоре мы выкатились на  ровное водяное поле за небольшим, покрытым джунглевой растительностью островком. Ветер продолжал налетать порывами, но теперь он был больше не в силе  трепать и швырять нас. Впервые за много дней мы могли вздохнуть с облегчением. Бросили якорь под прикрытием небольшой песчаной косы, закрывающей нас от отраженных волн, идущих уже с другой стороны островка. Падая от усталости, поздравили себя с окончанием Тихоокеанского этапа экспедиции и провалились в глубочайший отдохновенный сон.
24 сентября
Видно в понедельник их мама родила «Крокодил не ловится
Не растет кокос…»
Из песни про Остров Невезения
  Всю неделю приходили в себя и чинились после пережитого затяжного шторма. Продолжением начатых повальных поломок был выход из строя компьютера (вдруг, необъяснимо поломалась  материнская плата) и радио-модема (тоже ничем не мотивированная неисправность). Это были очень серьезные потери. Мы остались без электронных карт, связи и вечерних культурных программ. Остается только возможность печатать наши дневники, набирая их ручкой на экранчике микрокомпьютера (типа записной электронной книжки). Почему-то сначала мы твердо верили, что большой набор бумажных карт (около 800) полностью покрывает наш маршрут, и потому особо не волновались. Но проверка показала, что карт на этот сложный и опасный район у нас нет. Оказывается, в Питере мы планировали идти с юга Австралии, опасаясь пиратства в этом районе. Потом прошлый маршрут как-то забылся, после четырех-то лет плавания. И теперь у нас была только подаренная французами предельно общая карта Индонезии, начиная с острова Тимор, который был в пятистах милях от нас, до Таиланда. Остальная наша коллекция карт начиналась только с острова Шри-Ланка. Знали бы мы это раньше, распечатали на принтере все недостающие карты, как сделали это для Иванова Леонида на Вануату. Теперь же единственное, что у нас осталось, это наша нитка маршрута через пролив Торрес, предварительно заложенная нами в GPS, и наша траектория движения с этой нитки до этого острова через проход в рифах. Единственный способ пройти дальше, точно придерживаясь нашей предыдущей траектории, выйти на проложенный маршрут и, не сходя с него, пройти до конца пролива Торрес. Потом до входа в карту Индонезии двигаться по точкам, которые рекомендует кругосветная лоция для яхтсменов Джима Корнела. Что же, мы сами виноваты, не проверили заранее наличие карт и слепо верили в надежность электроники. В дальнейшем будем умнее.  На фоне предыдущих штормовых событий и мистической лавины поломок все это казалось какими-то зловещими предзнаменованиями. Я просто чувствовал, что над нами давлеет какой-то злой рок, который ввергает нас в психологический и физический инферн. Аня тоже бредила мрачными предчувствиями, и, несмотря на спокойную и солнечную погоду, над Благовестом витал апокалипсический настрой. Все мое существо протестовало против этого. Нужно было что-то делать, чтобы переломить этот гнет обстоятельств. Я чувствовал его как очень  явную реальную темную силу, которая решила сломить наш дух. 
  Нужно было срочно делать усилие и преодолевать это давление. И потому мы засучили рукава и ринулись исправлять поломки. Неудачи и обломы преследовали нас на каждом шагу. Техника не хотела чиниться, инструменты выпадали из рук и ломались, отсутствовали именно те диаметры крепежа, которые были нужны, транзисторы, диоды, конденсаторы  никак не хотели правильно подходить друг к другу. Каждый день был похож на битву с чем-то, что не имело названия, и было невидимо, но воспринималось как совершенно реальный сильный и хитрый противник. Первой нашей победой была починка инвертора. Мы везем с собой большой запас радиодеталей и я, в определенных пределах сложности аппаратуры, могу ремонтировать электронные приборы. Этот полезный навык остался еще с юности, когда я сам собирал и чинил усилители и магнитофоны. Два дня, проведенных с паяльником, принесли первую хоть небольшую, но вдохновляющую победу. Это был перелом, по значимости может быть такой, который  принесла Курская битва в баланс сил в Великой Отечественной Войне. Я чувствовал, что наше дело правое, и победа будет за нами. Потом пришел черед дизель-генератору, который тоже пришлось разобрать до винтика и последней проволочки, все до последнего момента казалось безнадежным, но он заработал! Потом восстанавливали резиновую трубу на гребном валу, подтягивали ромбо-ванты на мачте и много, много всего, что потрепал тот злополучный шторм. Каждый день работали от зари до зари. И каждый день рано утром прилетал самолет береговой охраны Австралии и напоминал нам, что мы находимся в территориальных водах Австралии, и нам нельзя контактировать с другими судами, а также выходить на берег, и если мы хотим это сделать, то должны пройти таможню и эмигрейшн. Пришлось рассказать ему всю нашу подноготную, кто мы, откуда, куда и откуда плывем и какие наши ближайшие планы. Мы рассказали ему, что идем в Индонезию, и здесь просто вынуждены немного подремонтироваться перед дальней дорогой, что мы уважаем их законы и ни с кем контактировать не намерены, а сходить на землю, Боже упаси, и в мыслях не было. Покружив и успокоившись, он улетал, чтобы завтра прилететь в точно такое же время и проконтролировать, что же у нас изменилось.  В конце концов, мы попробовали как-то использовать эти визиты с обоюдной пользой, и попросили летчика передать краткое сообщение для друзей и родных о том, что все у нас нормально, только компьютер сломан, и мы выйдем с ними на контакт в Индонезии. После нашей просьбы в  эфире повисла долгая пауза, наверное такого у стражников границы еще никто никогда не просил, а как реагировать в инструкции  не было предусмотрено, потом мы услышали нечто не разборчивое и слова - <перехожу на общий канал вызова>. Мы, конечно, грешим на нашу рацию, поскольку самолета в это время уже и видно не было. Однако, по поводу реагирования стражей порядка на неординарные явления, мы вспомнили давнюю историю в одном из наших велосипедных походах. Дело было около Гдова, мы ехали большой разнокалиберной командой с шуточками-прибауточками и все увешанные разным походным барахлом. Процессию завершал я на веломобиле диковинной конструкции с небольшим грузовым кузовом, в котором на куче спальников восседали кот Лиза и собака Дамка. В общем и целом совершенно шокирующая картина. Так вот, проезжаем мы как-то мимо лесного поста ГАИ. А в этой глуши гаишники не то что машин, велосипедистов то не видели месяцами, а тут такая процессия. В это самое время из этой милицейской будочки выходят два гаишника, дожевывая здоровенные бутерброды. Увидев нас, их глаза неимоверно расширяются, челюсти отвисают, а бутерброды остаются на полпути к ротовому отверстию. Пока мы проезжали около них, растянувшись на полкилометра, они так и стоят, не шелохнувшись и не в силах осмыслить происходящее, только молча провожают глазами каждого участника. Наконец, первый шок проходит, и один из них, понимая, что обязательно нужно что-то сказать,  как-то выразить свои эмоции, поприветствовать что ли, восхититься, возмутиться, наконец,  громко кричит нам вслед: Соблюдайте правила Дорожного Движения!
 А что, все правильно, в шоковой ситуации, как говорится, у кого что болит...
  Но вот, наконец, все что можно починено, остальное придется дочинивать уже в Индонезии. Завтра рано с утра будем продолжать наш путь. Помоги нам Бог.
Индийский океан

Рис 30
Пролив Тореса – Арафурское море – о. Бали – Сингапур – Малаккский пролив – Пхукет – Мальдивы (атолл Улигами) – Йемен (Аден) – Эритрея (Массая) – Египет (Хургада – Суэц – Порт Саид)
26 сентября
Здравствуй новый океан
Новое, это хорошо забытое старое
Поговорка
 Весь предыдущий день, ночь и сегодняшний день шли по проливу Торрес.  Погода благоприятствовала. Однако мы никак не могли отойти еще от кошмара предыдущих дней. Казалось, все это только временное затишье. Вот-вот грянет буря, и все повторится снова. Вчера  долго выбирались под двигателем против несильного ветра, но внушительного течения, выходя на проложенную в нашем GPS траекторию движения.
  После выхода из строя компьютера, ни карт, ни связи у нас не осталось. Только предусмотрительно заложенный в GPS маршрут по точкам через опасный пролив и лоция для яхтсменов Джима Корнела, где указан по точкам дальнейший путь, от выхода из пролива до индонезийского острова Бали. От острова Тимор до Сингапура у нас была предельно общая генеральная карта, подаренная нам на память знакомыми французами. В  Сингапуре или на Бали мы очень  надеялись починить наш компьютер.
 В приемнике GPS есть специальная функция, при которой он запоминает на неком  расстоянии предыдущий маршрут. Так вот, когда мы свернули с генерального курса, чтобы укрыться от шторма за островом, у нас из всей навигационной информации осталась только запомненная приемником наша траектория и точки проложенного пути. Нам нужно было точно следовать по нашему предыдущему маршруту обратно до генерального курса через пролив, и дальше по нему.  Справа и слева от нашего движения могли находиться мели и рифы, о которых мы теперь не имели не малейшего представления. Поэтому необходимо было строго следовать по нитке маршрута, не отклоняясь даже на четверть мили.
  И вот, рано утром, как только рассвело, мы стартовали. По нашим расчетам, которые мы делали предыдущие дни, наблюдая за приливами и течениями, именно в это время течение между рифами должно было быть нам попутным.
   Сначала все шло хорошо. Даже наш знакомый пограничник на самолете помахал нам крыльями и пожелал доброго пути. Мы приободрились, и тут неприятности начались опять. Проклятое место никак не хотел отпускать нас. Сначала выяснилось, что по мере приближения к проходу в рифах течение было встречное, а не попутное, как мы рассчитали, и оно все время усиливалось. Наша скорость на спокойной воде под мотором составляет пять узлов. Встречное волнение высотой примерно метр снижало ее до четырех. А относительно берега мы все равно двигались только пол-узла, остальное съедало течение. Причем было не понятно, изменится ли оно с приходом прилива, или это постоянная скорость, зависящая от перетекания океанов, поскольку Тихий океан немного выше Индийского, как нам говорили знакомые французы. Вся надежда была теперь на двигатель. Только я это подумал, как наш мотор сбавил обороты и замолчал. Что такое? Я посмотрел на расходный тридцатилитровый бак, который  предусмотрительно закачал соляркой перед отходом и обомлел. Топливо из него пропало. Стали искать утечку. Все сухо. Фантастика. Спешно закачали новую порцию. Постепенно стала понятна причина исчезновения солярки. Оказывается, она утекла обратно через насос, которым идет закачка, по принципу того, как это делают шоферы, сливая топливо через трубку с бака. Раньше такого никогда не было, и я не думал, что такое может быть возможным. Ведь в насосе стоит  клапан, препятствующий обратному оттоку топлива. Только прочистил топливную систему от воздуха и начал запускать движок, новая проблема, не заводится и все тут. А тем временем нас неуклонно со скоростью три с половиной узла несет назад в неизвестность. И выигранные таким трудом мили остаются сзади. Лихорадочно пытаюсь проверить все соединения и контакты. Все вроде на месте, пробуем  снова, никак. Нервы на пределе. Ситуация может стать очень опасной. Вырулить на парусах против такого встречного течения и ветра на Благовесте не представляется возможным. Карт этого района нет. Мели и рифы могут быть везде. Проверяю еще и еще раз, в конце концов, замечаю маленький проводок, затерянный в недрах мотора,  который почему-то именно сейчас соскочил с клеммы. Ставлю его на место, и, слава Богу, двигатель сразу запускается. Но лукавый никак не успокаивался. После нескольких минут работы обороты снова упали. Стало понято, что засорился топливный фильтр. И именно сейчас и в данный момент, ни раньше, ни позже. Каким то чутьем за день до этого приготовил запасные фильтры, купленные в Панаме. Меняем фильтры. Двигатель послушно заурчал, и на полных оборотах мы снова ринулись штурмовать этот трудный пролив.
  Все время, пока мы исправляли поломки, меня снова не оставляло чувство  сопротивления какой-то роковой силе, которая пытается нас сломать и погубить. Я собрал всю свою силу и волю в единую точку, молился и пытался несмотря ни на что не поддаваться унынию и панике, а просто методично решать эти задачи, как будто, так и должно было быть. Постепенно я почувствовал, что это сковывающее роковое давление  ослабляет свою хватку. Мы  медленно, но верно уходили все дальше и дальше от этого гиблого места, и на душе становилось светлее и радостнее. Темнота и мрак уступали месту свету, уверенности и свободе. Скорость постепенно возрастала, и мы приближаемся к проложенному маршруту. Каждую милю до него я поднимался на мачту и как моряки прошлого всматривался вдаль. Сверху хорошо и издалека просматривались мели и опасные рифы. Мачту сильно качало, но все равно, было упоительно смотреть сверху на всю эту бирюзовую красоту и ширь, стелящуюся вдаль до горизонта. Один раз я даже заметил какое-то странного вида морское животное, длинной  метра четыре, оно показалось на секунду на волнах и снова ушло в пучину.
 Ну вот, наконец-то, поднимаем паруса, выключаем двигатель и вздыхаем с облегчением. Самое опасное, позади. Теперь нужно  лишь аккуратно соблюдать траекторию нашего движения по известным точкам до выхода из пролива. Постепенно мы приближались к австралийскому материку. Острова становились более высокие. В основном незаселенные, но на некоторых встречались небольшие благоустроенные поселочки. Один из последних относительно больших островов пролива на нашем пути - остров Принца Уэльского. После него открывается светло-голубая ширь Арафурского моря. Рядом с островом Принца Уэльского есть Тьюздей остров, в переводе - четверговый. На нем последняя на нашем маршруте обитаемая гавань и поселение. При его проходе мы надеялись связаться по радио с нашими коллегами яхтсменами, которые могли быть там и попросить передать сообщение домой, чтобы наши родные и друзья не волновались за нас. Дальность связи с нашей рацией миль десять-двенадцать. Загодя начали связываться и вызывать любые парусные суда. Потом вообще любые суда. Никого. Эфир как вымер. И визуально никаких судов и яхт не видно вокруг. Но вот последний  остров уже на траверзе (сбоку от нас). Далеко вдали замечаем стоящий сторожевой корабль пограничников. Да, тут граница охраняется хорошо, враг не пройдет. Пытаемся связаться с ним. Ничего. Может рация сломана. Быстро тестируем ее. Нет, передача и прием нормальные. Просто нам почему-то не отвечают. Начинаем серьезно волноваться, ведь до ближайшего населенного пункта в Индонезии, где мы могли бы сообщить о себе, еще тысяча шестьсот миль пути. Это более двух недель пути. А уже полторы недели о нас ничего не слышно.
  И вдруг, сразу за кормой наш курс пересекает небольшой катерок, два молодых человека в гидрокостюмах приветливо машут рукой. Я машу в ответ и жестами прошу приблизиться. Они поворачивают и подъезжают к борту. Судам, не прошедшим карантин и регистрацию, нельзя контактировать с местными судами. Об этом нас предупреждал еще пограничный самолет. Поэтому мы просто движемся рядом.  На ходу я объясняю им свою просьбу. Они счала немного тушуются, наверное, воспитанные на строгости местных законов. Говорят, обратитесь к пограничникам. Я с жаром объясняю, что мы зовем их по рации, но не получаем ответа. Ну ладно, соглашаются они. Пока Аня пишет текст письма, я немного рассказываю о нас, о том, что мы из России, путешествуем четыре года и сами построили наше судно. Они очень удивляются и выражают свое восхищение. Сзади их катера буксируются длинные шланги. Я спрашиваю, что это такое. Они объясняют, что занимаются ныряниями на рифе, но без акваланга, а с помощью компрессора и шлангов. Очень приятные улыбчивые и милые люди. Но вот письмо готово, мы вместе с нашей открыткой передаем текст и адрес письма в полиэтиленовом пакете. Сердечно благодарим их и говорим, что Бог послал их нам в ответ на наши мольбы. Они улыбаются в ответ, желают нам счастливого пути и поворачивают в сторону острова. Вскоре их катерок пропадает вдали. Мы же, обрадованные таким нежданным подарком для нас, вздыхаем с облегчением и растворяемся в голубой синеве Арафурского моря, оставляя за кормой все беды и треволнения последних дней. До свидания такой разный, но все равно замечательный Тихий, и здравствуй неизвестный еще пока Индийский Океан.

Индийский океан
(Индонезия - Малайзия)
октябрь - декабрь 2006
3 октября
В Тиморское море
Выходит самоубийца на балкон, хочет уже сброситься вниз, потом видит окурок. Дай, думает, покурю перед смертью. Сел, закурил, затянулся, посмотрел на закат, а что, думает, жизнь то, вроде, налаживается.
 Анекдот от Валентины Чижковской
  Уже неделю идем по Арафурскому морю, и завтра с утра начинается новое большое водное пространство - Тиморское море. Моря условно разделены большим австралийским полуостровом, на котором расположен город Дарвин. Сначала вода в море была не синяя, а необычно светло-голубая. Потом вдруг она посинела, и начались обширные светло-зеленые поля крупного планктона. Мы плыли как будто в супе, то ли из криля, то ли из мелких водорослей.
  Погода в эту неделю была просто идеальная для яхтинга. Все время попутный ветер средней силы, волны не больше трех метров, солнышко. Мы еще никак не можем оправиться после затяжного шторма в Тихом океане. И если ветер вдруг начинает приближаться к двадцати узлам, а волны к трем метрам и Аня и я начинаем подсознательно ненормально тревожиться больше необходимого. Нам снова начинают мерещиться ужасы недавнего прошлого. Думаю, что должно пройти еще много времени, пока наши реакции станут более менее адекватными.
  До Индонезийского острова Бали и города Денпасар, куда мы направляемся, остается около тысячи миль. Если не будет штилей, о которых нас предупреждает лоция, надеемся быть там дней через девять - десять. У нас нет специального разрешения для движения по островам, так называемого Круизинг Пермита, и потому входить в крупные города мы не рискуем. Однако, в Денпасар все же зайти нужно, хоть на пару дней. Поскольку необходимо набрать воду и подкупить живые овощи. Мы надеемся также, что сможем починить там наш компьютер и снова обрести подробные электронные карты, связь с друзьями и родными, а также возможность находить отдохновение в просмотре произведений киноискусства. Все-таки вдали от всех и вся это очень важная вещь. Сейчас мы очень остро чувствуем нехватку общения с родиной через письма или хотя бы через фильмы. Больше месяца мы не ступали на землю. И уже три недели находимся в полной информационной изоляции. Сегодня самолет пограничной службы Австралии связался с нами и спросил: кто такие, куда и откуда. Так мы были рады услышать хоть какое-то живое слово.
  Зато здесь нам хоть немного везет с рыбалкой. Поймали уже трех больших тунцов. Каждый килограммов по десять. Тунец рыба неразборчивая, особенно в большой стае. Она хватает все что движется. Не то что дорады. Те, если не голодные, твою наживку изучат вдоль и поперек, пока рискнут попробовать. Долгое время за наживкой плыла какая-то огромная рыбина, метра полтора в длину. То ли акула, то ли марлин (типа меч-рыбы). Но так и не решилась ее проглотить.  А тунцы схватили сразу две, выпущенные с кормы, так что одного нам даже пришлось отпустить обратно. Первый раз решили сделать из такого большого количества рыбы консервы (у нас нет холодильника), как нас научили наши знакомые немцы еще в Венесуэле. По их рецептам рыба варится, потом раскладывается в стеклянные банки с герметичными крышками, предварительно прогретыми на пару. А потом закрытые банки стерилизуются еще несколько минут в паровой бане. Получилось очень здорово. По вкусу как настоящая консервированная рыба. Попробовали, также, засушить пару кусков. Тоже получилось неплохо.  В Португалии нас угощали национальным блюдом из просоленной сушеной рыбы, под названием Бакалява. Так вот, получилось очень похоже. Таким образом, наш белковый рацион более менее нормализовался. Машка, в том числе, разнообразила свое китикетное меню. Она тоже приходит в себя после штормовой недели. Много бегает по всему судну, забирается даже на гики, откуда мы ее постоянно гоняем брызгалкой, чтобы не свалилась в воду, сидит на завалинке перед носовым окном, встречая закаты, и задумчиво размышляет, по-видимому, задаваясь вопросом «Кто я, и зачем я здесь?». В общем, жизнь на нашем маленьком, затерянном в Индийском океане обитаемом мирке постепенно налаживается, несмотря ни на что.
6 октября
В Тиморском море штиль
 «А одиночество прекрасней»
Из песни Дольского
  В лоции для яхтсменов Джима Корнела, сказано: начиная с октября, на маршруте от пролива Торрес до острова Бали начинаются слабые ветра и штили. И точно, только  перевалило за сентябрь,  и ветер как будто выключили. Такое ощущение, что кто-то повернул выключатель огромного вентилятора, который долгое время создавал непрерывный поток воздуха под названием юго-западный муссон. Море успокаивалось еще двое суток, качая нас так называемой мертвой зыбью (волнами без ветра), довольно неприятное явление. Но потом все сгладилось и сейчас океан как спокойное волнующееся зеркало, то здесь, то там слегка подернутое ветровой рябью. Тиморское море просто кипит жизнью. Поля плавающего планктона закончились, вода прозрачная и голубая. Летает много птиц. Большие стаи тунцов мигрируют туда сюда. Серебристые рыбины выпрыгивают из  воды по плавной дуговой траектории и сверкнув боком на солнце без всплеска  продолжают свой водный танец. Стаи дельфинов неспешно патрулируют свои участки моря. Небольшие акулы, хорошо видные сверху, сытые среди этого живого изобилия, просто разминают свои плавники, неслышно скользя в толще, пронизанной лучами солнца прозрачной голубой воды.
  Тут мы впервые увидели своими глазами упомянутых еще Федором Конюховым, а также атласом океанов, водяных змей. Они плавают, извиваясь как настоящие сухопутные змеи, имеют яркую окраску и, осмотрев поверхность моря маленькой головой, ныряют на глубину. Считается, что они ядовиты и опасны для человека.
  С австралийского материка, в своем большинстве представляющего голую  пустыню летит мелкий как пыль песок. И потому частенько небо все затянуто какой-то призрачной вуалью. Не поймешь, то ли это облака, то ли желтоватый дым. Сегодня наблюдали интересное явление, тоже, по-видимому, связанное с пылевыми облаками. Появились облака разных цветовых оттенков,  насыщенно голубые, желтые, темно охристые и просто коричневые. Солнце, еще далекое от заката, светило через полупрозрачное темно-охристое облако как сквозь светофильтр, и было удивительного насыщенного желто-оранжевого света. Чуть приглушенный диск солнца, на который можно было спокойно смотреть незащищенными глазами,  создавал на голубом море солнечную дорожку сверкающих темно желтых бликов, яичного оттенка. Это было изумительно необычно и красиво.
  Абсолютного штиля, слава Богу, не было, и мы, хоть и медленно, но двигались.
 Наша жизнь возвращается в более размеренное русло. Мы продолжаем зализывать психологические раны после пережитого в Тихом океане шторма. Однако, сроки нашего прибытия на Бали отодвигаются. Волнуемся, получили ли наши близкие весть от нас через австралийских дайверов. Надеемся на попутные течения, которое предсказывает лоция и на остатки юго-западного муссона.
  Ночью все освещает огромная полная луна и блестящее зеленовато-синее море под ней. Светло как днем. К тому же, стало намного теплее. Чувствуется, что снова приближаемся к экватору.
 Много говорим о доме, обсуждаем жизнь в Питере, вспоминаем друзей и близких, какие-то светлые и теплые моменты общения и встреч. Все это помогает скрасить оторванность и одиночество, как бы прекрасно и романтично оно не было.
8 октября
Операция Гринпис 
«Человек собаке друг
Это знают все вокруг
Он не лает, не кусается,
На прохожих не бросается
И на кошек ноль внимания
Вот это воспитание»
Песенка из мультфильма
  На море уже сутки стоит полный штиль. Наши надежды дойти до Бали за полторы недели медленно тают. Океан окончательно успокоился, и его ровное зеркало лишь слегка плавно вздымается длинными пологими ртутными переливами.
  За Благовестом тихонечко шевеля маленькими плавниками второй день плывет толстая веретенообразная рыбина со множеством острых зубов на вытянутой морде. Когда впереди катамарана буквально закипела вода от стаи каких-то небольших рыбин, наша знакомая как торпеда вылетела из воды со страшной скоростью и, пролетев над водой метра четыре, приводнилась прямо в центр этой кипящей живой круговерти. Кипение в мгновение прекратилось.
  Морские змеи и дельфины продолжают бороздить море вокруг. Вечером на наши поручни приземлилась большая птица с острым и длинным клювом. Машка тот час заинтересовалась таким наглым соседством. Она, осторожно подкравшись, попробовала лапой потрогать незваную спутницу, на что та строго прикаркнула на нее и притопнула перепончатой ногой. Птица была столь смела, что позволила даже мне подойти близко и прикоснуться к ней, погладив ее гладкоперистую спину. Стало понятно, что ночевать она намерена здесь. Машка, тоже не собиралась отступать. Она забиралась на сетку, специально натянутую на поручни, чтобы она не вывалилась за борт, и кроме того, могла быть клюнута в глаз нашей новой остроносой спутницей. Птицу тоже было жалко сгонять, поскольку было видно, что она не просто так села, а устала и нуждается в отдыхе. Машка же ей точно не даст покоя. Придется думать, как изолировать конфликтующие виды. Достали рыболовную сетку и натянули на вход кают-компании и открытое окно, загнав туда Машку. Сами мы тоже на переходах спим в кают-компании.
  Вот это была ночка! У Машки продолжаются дни гона, и она постоянно орет, ища несуществующих котов. Но раньше она это делала в основном на палубе при луне. Теперь же к этой ее песенной  озабоченности  прибавилась забота о птице, что сидела всего в трех метрах от нее и была, тем не менее, обидно недоступна. Всю ночь Машка с криками и воем носилась от окна к двери, завывая, бросалась и карабкалась по сетке, пытаясь найти хоть какой-нибудь доступ наружу. Мы тоже, естественно не могли нормально спать в этом бедламе. Однако приходилось терпеть и мириться, поскольку это была специально спланированная гуманная  акция Гринпис по спасению друг от друга двух видов фауны, волею судьбы оказавшихся у нас на этом клочке земли в безбрежном штилевом океане.
 А вечером следующего трудового дня, заполненного как всегда до конца разными практическими делами, Судьба приготовила нам настоящий подарок.
  Мы уже немного устали от постоянного вынужденного одиночества, без писем друзей, без любимых фильмов. Компьютер, который мы регулярно пробуем чинить, пока никак не чинится. Но больше всего мы волнуемся, что наши родные и друзья могут волноваться за нас, поскольку не знаем, дошло ли наше письмо, которое мы передали в Торресовом проливе двум ребятам дайверам. Сегодня уже на закате мы увидели приближающуюся яхту. Яхта шла под мотором. К сожалению, из экономических соображений, мы себе это не можем позволить и вынуждены ждать ветра. Вышли на связь, оказались наши коллеги, кругосветчики, тоже семейная пара из Дании, сейчас идут в Индонезию из Австралии. Мы попросили передать наше письмо родным. Они с радостью согласились. Их шикарная яхта прошла в метре от нашего борта. Мы передали им наше послание, поблагодарили и помахали руками, а на последок по радио узнали погоду. Оказалось, что в ближайшие дни будет хороший ветер в направлении Бали.
   Эта неожиданная встреча, переданное сообщение домой, хорошие новости о погоде и красивейший закат, на фоне которого все это произошло, неожиданно подняли нам настроение и возродили надежду на то, что все испытания, которые выпали на нашу долю последнее время в виде штормов и штилей, скоро закончатся.
  Ночью над теплым штилевым океаном висит огромная яркая зеленовато-желтая луна. Ее широкая  извивающаяся дорожка, сверкая, тянется от самого горизонта прямо до твоих ног. И потому кажется, что луна повешена на небе специально для тебя, а не для того, чтобы освещать окружающую природу. От этого явления становится очень интимно и глубоко на душе. И даже здесь, в такой дали от всех, ты, вдруг, ощущаешь такое трогательное вселенское внимание и заботу.
12 октября
По мелководью под спинакером
 Не было у бабки забот, так купила порося
Поговорка
  Тиморское море напротив острова Тимор, в честь которого оно и названо, имеет глубокую впадину, глубина которой около двух километров. На остальном же пространстве оно довольно мелкое, от сорока до восьми метров. С острова Тимор через глубоководье на мелководье идут ловить рыбу множество рыбацких баркасов самых разных размеров и фасонов. Идут далеко от берега за сто и более миль (двести километров). Расхожее мнение, о том, что человек ищет, где лучше, а рыба где глубже, несколько неточно. Как раз рыба любит мелкие места, и любой рыбак скажет вам, что в  море можно хорошо ловить только на банках (так называются неглубокие места на морском сленге), там ее видимо невидимо. Мы наблюдали огромные косяки небольшой рыбы, от которых вода вокруг как будто вскипала. Несколько дней такой косяк почему-то плыл точно под нами. И нас постоянно преследовал звук множества лопающихся пузырьков, так резвясь и играя, выбулькивали на поверхность эти рыбешки.  В другой раз мы были свидетелями косяка огромных рыб, наверное, метра по полтора каждая. Когда эти громадины одна за другой начали с шумом выскакивать и шлепаться обратно (наверное, за ними кто-то охотился), мы подумали, что начался налет и бомбежка натовской авиации. К сожалению, из-за небольшой скорости (всего около трех узлов), а может быть по причине общего изобилия, на наши приманки никто не обращает внимания. Зато, наверное, рыбаки уходят отсюда с полными закромами. Интересно, что рыбацкие лодки никак не придерживаются международных стандартов судовождения. Даже довольно большие по размерам они не имеют стандартных судовых огней, зеленого с правого борта, красного с левого, а также белого  заднего и топового. Зато все увешаны как новогодние елки мигающими гирляндами разноцветных фонариков, как говорится, кто во что горазд. В остальном баркасы похожи на те, что мы видели в Венесуэле, Колумбии и Панаме, деревянные суденышки, с рубкой на корме и большим тентом от нее до самого носа. Естественно, на такой жаре просто жизненно необходимо иметь защиту от солнца. Баркасы ночуют на якорях на мелких местах, а днем ловят рыбу. Странно видеть посреди открытого моря множество стоящих на якорях судов. Ночью они хорошо освещены, но все равно нужно постоянно быть начеку, чтобы не столкнуться с кем-либо. Очень давно ходили слухи, что здесь были случаи пиратства  среди рыбаков. Именно поэтому первоначальный наш маршрут мы запланировали с юга Австралии, обходя эти районы. Но наши австралийские друзья успокоили нас, что тут давно уже все очень спокойно и дружелюбно. Хотя мы, конечно, держим ухо востро. Оружия у нас нет, только подводное ружье, которое полчаса заряжать нужно. Но имеются в запасе способы остановить нападающую лодку выданными за корму плавающими веревками, которые наматываются на винт злоумышленников и стопорят его. Правда, для этого нужно точно определить агрессивные намерения. А то к тебе подъедут от всей души рыбки предложить, а ты им такое западло устроишь. Однако, наличие хоть какого-то, пусть даже воображаемого, способа остановить грубые намерения как-то успокаивает. Все же надеемся, что люди здесь, как и везде до этого, будут добрыми, милыми и гостеприимными.
  Кроме рыбаков и морской фауны Тиморское море населяют нефтяные платформы и танкера. Как-то ночью мы видели огромное зарево, как от большого города, там, где на карте была лишь вода. Днем же мы проплыли большой нефтедобывающий плавучий завод, из высоченных труб которого било пламя газовых факелов, видное за много десятков миль. Вокруг стояли и ждали своей очереди огромные танкера и плавучие буровые установки, смонтированные на специальных судах.
Мы же сейчас приближаемся к точке поворота на Бали, которая как раз находится напротив западного края острова Тимор. От нее нам останется каких-то пятьсот миль до города Денпасар. Три дня мы стояли в полном штиле и уже решили, что ветра тут не будет никогда. Тяжелое это испытание, стоять мертвяком посреди абсолютно гладкого от горизонта до горизонта моря и ждать ветра, не имея никакого прогноза. Морально тяжело. Затем появился маленький ветерок, который нам давал только от силы полтора узла хода. С такой скоростью нам предстояло идти до Бали еще месяц. Это, конечно лучше, чем полный штиль, но тоже не подарок. Стали думать гадать, как скорость повысить, вспомнили про спинакер. Это такой большой и легкий парус, как парашут. Мы им еще с Канар не пользовались, поскольку скорости были и без него достаточные. А теперь он в самый раз сгодится. Полдня ремонтировали, поскольку на последнем подъеме на Канарах оборвался фал, и он был сильно порван в нескольких местах, затем я  смастерил специальный гик, который выдвигал его вбок, чтобы остальные паруса не мешали, и белый пузырь взвился перед нашим носом. Это прибавило скорости аж на полтора узла. Еще бы, его площадь без малого сто квадратных метров. Весь день этот красавец тащил нас на удивленье всем рыбацким баркасам, ведь такими парусами пользуются, в основном, редкие в этих краях спортивные яхты.  Вряд ли кто из круизеров готов поставить спинакер, это хлопотно, а при порывах и опасно, трудно совладать с огромным трепещущимся полотном. Так что круизеры предпочитаю завести двигатель и не париться. Мы же по причине экономии были лишены такой возможности. Однако, все же поволноваться и нам пришлось. К вечеру небо стало хмуриться, и как-то очень  уж неожиданно налетел шквал. Конечно, после недельного шторма в тридцать пять узлов, двадцати узловой шквалик показался нам просто игрушкой, но со стоящим огромным полотнищем спинакера пришлось повозиться. Как назло при спуске он обмотался вокруг ванты и никак не хотел спускаться. Ветер набирал силу, а спинакер заматывался все больше и больше. Наверху развевался огромный пузырь, а внизу он сам затянулся тугим узлом вокруг троса. Пришлось  пока оставить это бесполезное  занятие, и выбирать такой курс, при котором этот раздувающийся  пузырь был бы в ветровой тени грота (основного паруса). Вскоре шквал иссяк, и мы легко распутали и спустили этого парусного монстра. В следующий раз нужно усмирять его загодя.
21 октября На стремнине
Цыплят по осени считают
Поговорка
  Всю ночь попутный ветер и течение толкали нас к Денпасару. До него оставалось каких-то семьдесят миль. По приборам, идя с такой скоростью, мы должны были быть на месте, как только рассветет. На несколько часов даже пришлось убрать основной парус, чтобы не прийти ко входу в бухту затемно.  Но вот уже мы входим в пролив между соседним островом Ломбок и Бали. Остается каких-то десять пятнадцать миль. И вдруг, мы резко встаем как вкопанные. Просто стоим на месте. Ставим основной парус, ничего. Включаем двигатель, никаких изменений. Что такое? Просто какая-то бурная река в океане. Как раз между островами вырывается поток со скоростью шесть-семь узлов. И нам его никак не преодолеть. Уже рассвело, а мы не то, что стоим в одной точке с хорошим попутным ветром под полными парусами и работающим на всю мощность двигателем, а просто медленно, но верно движемся назад. Опять начинается какая-то засада. Столько надежд было на этот город, на хоть какой-то отдых на земле после столь долгого морского пути, на восстановление компьютера и вообще, хоть ненадолго на какие-то другие реалии, кроме бесконечного синего моря и палящего тропического солнца.
  Настроение падает до минимума. Мы не понимаем, можно ли нам надеяться, что эти течения связаны с приливами и отливами, или они постоянны и зависят от смены сезонов. В лоции Джима Корнела, даются по этому поводу довольно туманные пояснения. Но все равно ничего не остается делать, как только стоять и ждать хоть каких-то изменений. В противном случае нужно уходить в океан до Индии. Но у нас нет ни запасов воды, ни продуктов для столь длинного путешествия. Да и, кроме того, сейчас в Индийском океане сезон циклонов, что тоже не прибавляет оптимизма.
  В самый разгар размышлений начал пищать датчик перегрева воды в двигателе. Как всегда все неприятности идут скопом. Проверяем водозаборник, он чист. По-видимому, засорился теплообменник в самом двигателе. И опять это происходит именно в критический момент. Ну что ж, это уже в порядке вещей. Приходится останавливать двигатель и полтора часа тратить на разборку теплообменника и прочистку его множество медных трубочек, по которым течет забортная вода, охлаждающая внутренний контур мотора с антифризом. За это время нас относит еще на несколько миль в океан. Снова заводим двигатель и дополнительно к основным парусам ставим спинакер. Сейчас наша скорость относительно воды никак не меньше семи восьми узлов. А мы продолжаем стоять на месте. Проходят пять! томительных часов ожидания и самых дурных предчувствий. И только на шестой час мы метр за метром начинаем продвигаться вперед. Все-таки, приливные течения не до конца, но как-то компенсируют основной поток воды, который постоянно в этот сезон течет между индонезийскими островами из внутренних морей в океан.
   Скорость постепенно возрастала, а вместе с ней улучшалось наше настроение, и крепла вновь обретенная надежда добраться-таки до долгожданной земли.
   Кругом в разных направлениях быстро скользят по воде небольшие узкие лодочки с двумя аутригерами по бортам и разноцветными треугольными парусами, наподобие дельтаплана. На них рыбаки в широких круглых конусных шляпах ловят рыбу на дорожку (приманку с крючком, которая буксируется за лодкой на леске). Все приветливо машут нам руками. Мы не знаем о Денпасаре ничего, поскольку вся информация была на компьютере. Однако даже за пять миль не видим никаких высотных зданий. И только на главном фарватере, когда нас один за другим обгоняют шикарные скоростные паромы, мы понимаем, что с цивилизацией на Бали все в порядке. А это значит, что можно найти возможность починить такой важный для нас «девайс» как компьютер, и это еще больше поднимает нам настроение.
   Но вот  океанский прибой теряет свою изумрудно пенистую силу на песчаной косе закрывающей вход в бухту. За ней стоят множество лодочек, с которых рыбаки в шляпах ловят рыбу. Другие, в таких же круглых шляпах стоят по пояс, и даже грудь в воде, с удочкой наперевес. И мы плывем вдоль этой длинной очереди  рыбаков и радуемся как дети. Наконец-то закончился этот бесконечный сорокадевятидневный переход. Наконец-то можно будет снова ногами почувствовать твердь земли, ощутить ее запахи, порадоваться мелким радостям, которые предлагает цивилизация,  и главное, спокойно спать по ночам, не опасаясь бурь и шквалов, штормов и штилей, высоких волн, встречных кораблей, коварных течений и рифов.
  Когда проплывали около яхт-клуба то обрадовались еще больше, когда увидели яхту наших старых знакомых голландцев, с которыми мы познакомились еще в Лас Пальмасе, и потом еще долго переписывались. Вот будет удовольствие увидеть их снова.
  Конечно, яхт-клуб был для нас недоступен по финансовым соображениям, и потому мы кинули якорь поодаль, где стояли еще несколько яхточек, таких же как мы экономов.
  Уже вечером, в сумерках,  когда мы вступили на землю, практически все вызывало у нас неконтролируемую эйфорию. Мы с наслаждением вдыхали запахи растений, и даже обыкновенной дорожной пыли, трогали листочки на деревьях и не могли привыкнуть к тому, что пол под ногами не качается.
  День наш закончился визитом к нашим голландским друзьям. Их яхта «Yosoy» за время нашей встречи на Канарских островах побывала на Карибах, в Панаме, Французской Полинезии, на Фиджи, Новой Зеландии и Австралии. Мы все искренне были взаимно рады встретиться снова, и рассказам не было видно конца. Хотя, конечно, мы были несколько неадекватны и сверх эмоциональны, после стольких дней, проведенных в одиночестве, но наши друзья, как мудрые люди, прекрасно понимали наше состояние и делали правильную поправку. В конце вечера они предложили нам завтра воспользоваться их мопедом, который они взяли на прокат, чтобы посетить Денпасар (сама гавань находится несколько в стороне от города). Мы, конечно, с восторгом согласились. Так замечательно закончился этот день, суливший в самом его начале одни беды и разочарования.
23 октября
Абсолютно иная реальность
«Это тебе не Земля и не Африка, родной»
Из фильма «Кин-дза-дза»
Три дня проведенные нами в городе Денпасар на острове Бали запомнились нам как непрерывный поток самых разнообразных событий, и сейчас, оставляя за кормой последний фарватерный буй, хочется вспомнить только самое главное то, что ярко и образно зафиксировалось в памяти как красочная открытка.
То, что мы видели, ощущали и слышали в Европе, Африке, Латинской Америке, на островах Тихого океана и Карибах, было совершенно иное. Здесь начиналась настоящая Азия. Например,  в архитектуре строений преобладали многоуровневые крыши, и даже официальные учреждения и банки были выполнены в стиле пагод. Резные ворота храмов украшали детализированные статуи янычаров, львов и загадочных мистических существ. Узорные и разукрашенные  храмы Хинди чередовались с цветастыми куполами исламским мечетей, из которых по утрам и вечерам над спокойными водами гавани неслась  распевная песня мулы. Как раз в это время начинался исламский праздник Рамадан.
   Почти весь город Дэнпасар состоит из одно- и двухэтажных зданий, и только в центре и у аэропорта возвышаются современные коробки шикарных супермаркетов и навороченных торговых центров. Внутри них все представлено на самом высоком уровне, и многочисленные туристы находят  здесь отдохновение от изнуряющей жары, которую, не останавливаясь, производит палящее тропическое солнце. Денпасар никак не приспособлен для пеших прогулок, в нем патологически нет тротуаров, он не особо приспособлен, также, и для машин, поскольку имеет много узких улиц и мало парковок. Настоящим фаворитом на всех дорогах острова является мопед и мотороллер. Десятки и сотни тысяч, а может, и миллионы мопедов текут по дорогам как живая бурлящая река. Легковые автомобили испуганно жмутся к обочинам и сбавляют скорость в этом беспокойном потоке. Здесь, наверное, будет уместно сравнение с огромным жужжащим ульем, особенно когда множество мопедов одновременно стартуют на зеленый свет светофора. По-видимому, на острове Бали каждый второй, а возможно и первый имеет это удобное, быстрое и экономичное (литра бензина хватает на день) средство передвижения. Это, кстати, говорит и об экономическом положении страны, ведь эти современные машины совсем недешевы. Наши голландские друзья, а затем и новые знакомые из Австралии любезно давали нам в пользование  свои взятые на прокат мопеды для передвижения по острову. И потому за тот недолгий срок, который выпал нам стоять на Бали, мы смогли очень интенсивно поездить по городу и пригородам, много посмотреть и почувствовать особенности жизни балийцев.
  Люди тут невысокие, приветливые и улыбчивые. И совершено другие, чем в Океании.  Тип лица - широкие скулы, немного раскосые глаза. По-английски говорит меньшая половина населения, в основном только те, кто связан с туристическим сервисом. В целом же народ живет скромно, но не бедно. Удивляет огромное количество освоенной полезной площади на острове. Кажется, что каждый клочок земли, даже на самой верхотуре гор заселен и окультурен специальными рукотворными террасами.
  К сожалению, нам удалось побыть на Бали лишь три дня. Из-за финансовых трудностей мы не смогли приобрести разрешения на въезд в страну. За него нужно было платить около двухсот долларов. А это были все деньги, которыми мы располагали, и на которые мы планировали починить компьютер и еще закупить продуктов на месяц до Сингапура. И потому мы встали в порту и решили, что если приедут власти, скажем им правду, т.е. что имеем проблемы с финансами, компьютером и картами, и не можем двигаться дальше, пока не починимся. Мы знали, что можем ссылаться на международную конвенцию по судоходству, в которой сказано, что любое судно имеет право в случае серьезных проблем стоять три дня в порту без регистрации. Конечно, риск в этом случае оставался. Совершенно неизвестно как поведут себя власти, могут ведь и арестовать судно. Но у нас действительно не было выбора, идти дальше по внутренним морям, изобилующим рифами и мелями, без карт, было бы самоубийством.
  По нашему опыту в разных странах с вновь прибывшими яхтами власти ведут себя совершенно по-разному. Чаще всего, если в стране есть контроль и порядок, они сами подъезжают на судно и, если не проводят полное оформление, то хотя бы уведомляют о местных правилах и законах. Если же никто не приезжает, то контроля, обычно, нет, а есть полная свобода совести. Так, например, было в Панаме и Эквадоре (Галапагосы). Там можно стоять месяца, а может и годы, и всем, по большому счету, было до лампочки.
  Придя в порт Денпасара, мы первым делом приехали проконсультироваться к соседям по якорной стоянке. Соседом очень удачно оказался деловой, разговорчивый и милый австралиец Рэдж. Он уже почти год живет тут, работает на местном предприятии программистом и все знает. Мы честно обрисовали ему нашу ситуацию, и спросили его совета. Думаю, что если вы будете стоять тут не больше недели, у вас не должно быть сложностей. Тут редко кто проверяет, например соседняя яхта из Дании стоит тут две недели без регистрации и никто пока ничего. Так что не волнуйтесь, чинитесь, затаривайтесь и отдыхайте.
   Однако, по-видимому, Бог не хотел, чтобы мы долго расслаблялись. Буквально на следующее утро к нам приехали на полусломанной лодочке двое в форме, назвавшиеся  военно-морскими властями. Они очень плохо говорили по-английски, и потому попросили нас приехать в яхт-клуб для переговоров. Пока мы собирались в клуб, Рэдж подъехал к нам и сказал, что эти двое инспектируют гавань примерно раз в две недели, а то и реже, и нам просто не повезло с их очередным объездом. Рэдж также предупредил, что главная их функция тут всеми правдами и неправдами вымогать деньги. Вы вправе воспользоваться вашими законными тремя днями для ремонта, и твердо стойте на этом, посоветовал он.
В яхт-клубе через местного парня переводчика двое из властей выслушали нашу историю о культурном проекте, о пропаже месяц назад всех  денег с карточки, о поломке компьютера с навигационными картами, о праве стоять три дня без регистрации и ремонтироваться. Улыбнувшись саркастической улыбкой, они тут же заявили, что  мы можем стоять тут и две недели, но обязаны  заплатить им сейчас наличными сто американских долларов, а в противном случае мы должны сейчас же уходить. Я понял, что это тот способ вымогать деньги, о котором нам говорил Рэдж. Мы ответили им, что просто не имеем таких денег, и если мы заплатим им, то на ремонт нам не останется, и это была чистая правда. Поняв, что с нас ничего не удастся получить, чиновники просто решили хотя бы удовлетворить свои властные амбиции над белыми людьми. Тогда мы начали отчаянно торговаться и доказывать, что наших три законных дня еще не кончились и уход из порта без карт может стоить им самим проблем, поскольку мы можем сесть на мель и создать сложности для судоходства. Разговор шел на предельном эмоциональном накале, как в той известной сцене из фильма Брилиантовая рука, с жестикуляциями и выражениями типа «Цигель, цигель, ай лю лю!»
 В конце концов, мы сторговались на добавочные шесть часов. В двенадцать часов утра завтра вы должны покинуть порт, заявил чиновник, гордо удаляясь, это мое последнее слово. Дальше спорить было бесполезно. Однако было ясно, что никто, конечно, не будет точно контролировать наш уход, раз с нас нечего взять, особенно в грандиозный праздничный выходной, тот самый знаменитый Рамадан, который намечался завтра, так что мы можем спокойно уйти и послезавтра рано с утра, как раз с отливом, чтобы использовать попутное течение. Что ж, мы сделали все что смогли, выше головы не прыгнешь.
  Аня после этого разговора просто расплакалась. Столько бед случилось с нами в последнее время и сейчас даже не будет нескольких деньков, чтобы как следует отдохнуть перед очередной дальней дорогой, сулящей  новые опасности и непредвиденные сложности. Мне насилу удалось ее успокоить. Рэдж и его сосед Дэвид от души посочувствовали, сказав, что нам просто не повезло, мы попались случайно, и Дэвид в утешение дал нам в безвременное пользование свой мотороллер, чтобы мы могли поездить по городу и острову, посмотреть и сделать необходимые покупки.
   Мы надели шлемы, завели мотор и окунулись в поток легких мотоциклов и мотороллеров, которые текли по нешироким городским улицам, создавая то быстрые стремнины, то водовороты, то неторопливые заводи. Несмотря на печальную перспективу вынужденного ухода, мы отдались этому потоку и с наслаждением  впитывали такую новую для нас энергетику Азии, насыщали свои глаза экзотическими архитектурными формами, виденными раньше только в альманахе кинопутешествий, и старались хоть издали понять и почувствовать, чем живут и дышат люди на острове Бали.
  К концу дня мы вновь столкнулись с методами работы властей, теперь уже балийских гаишников. Как я ни старался ехать аккуратно, все же в один момент, когда и рядом то никого не было, на повороте неверно перестроился в соседний ряд (на Бали левостороннее движение и не сразу поймешь, как правильно вести себя на сложном перекрестке). И как всегда это бывает, их и не видно было до этого, рядом нарисовался автоинспектор. Пригласив нас в будку, он объяснил нам наше нарушение, с которым нельзя было не согласиться. Дальше он повел себя совершенно так же, как наш  заурядный гаишник. Ну что ж, сказал он, раз вы попались, придется платить штраф. Если по квитанции с залогом автомобильных прав, то тридцать долларов, если мне в лапу сейчас обойдемся двадцатью. Мы вытащили при нем наши оставшиеся шесть последних долларов, вывернули бумажник и честно признались, что больше нет. Он долго кривился, недоверчиво заглядывал за подложку кошелька, но в конце концов согласился на синицу в руках. Если на его удочку в день попадаются пару тройку таких же лохов как мы, то гаишники тут должны очень даже неплохо жить.
  Уже поздно вечером, утомленные впечатлениями, мы вернулись на судно. К нам на огонек заглянул Дэвид. Мы сердечно поблагодарили его за одолженный мотороллер и предложили вместе поужинать. С удовольствием согласился он, к тому же у меня с собой как раз есть свой рацион. С этими словами Дэвид достал из  динги огромную тефлоновую лохань и два пакета китайской лапши. Совсем как классический холостяк, подумали мы, питается быстро приготовимой лапшой. Уже то, что человек постеснялся объесть нас, говорило о его скромности и доброте. Разговорившись после ужина с обоюдным меню, мы услышали историю Дэвида. Он очень молодо выглядел, и мы очень удивились, когда узнали, что ему уже пятьдесят пять лет. Когда кто-то выглядит более молодо, чем его реальный возраст, можно заподозрить что этот человек владеет секретами счастливой жизни, даже если он сам себе не отдает в этом отчета. Дэвид - австралиец, имеет жену и двоих взрослых детей, но долгое время уже не жил в Австралии, а работал в азиатских странах,  преподавателем английского. У него нет специального образования и он, по сути, очень простой человек, потому, наверное, ему трудно найти работу в деловой и занятой стране. Как он говорил, возможно только чернорабочим. Он не захотел сидеть на шее у жены и потому выбрал судьбу странника. Поработав несколько лет в Южной Корее, Дэвид путешествовал с приятелем на катамаране, затем снова работал, тоже учителем английского уже на Соломоновых островах, затем снова путешествовал и сейчас планирует вернуться в Корею. Эта работа для души, рассказывал Дэвид, она нетрудна, почетна и интересна. У меня очень скромные запросы, и мне просто нравится узнавать Мир. Очень любопытно, также жить в таких экзотических странах, как, например Соломоновы острова, погружаться в их неторопливую действительность, соприкасаться с внутренним миров ее жителей, впитывать энергетику природы. К тому же жизнь в этих странах очень дешева и не обременена строгими социальными рамками.
  Дэвид, - спросила Аня - к сожалению, по многим причинам мы не смогли побывать в Австралии, но нам очень  интересна эта страна, можешь ли ты нарисовать портрет типичного австралийца, или этот материк, приютивший выходцев из разных стран, не поддается усреднению и типизации. Ну почему  же, - ответил Дэвид - я много поездил, повидал людей и теперь хорошо вижу эти различия. Так как я несколько лет жил в Южной Корее, я могу рассказать это на примере  различий между корейцами и австралийцами. Корейцы в высшей степени церемониальны. Там существует огромное количество ритуалов, регламентирующих все стороны жизни человека. Даже отношения внутри семьи пропитаны духом церемонии. В Австралии все с точностью до наоборот. Там отношения между людьми, начиная с самого раннего возраста и кончая старостью, свободны и равнозначны. Например, миллионер и чернорабочий могут совершенно естественно быть на равной ноге друг с другом, старик и молодой человек так же равны по социальному и человеческому статусу, как и отец с сыном, и т.д. и т.п. Типичный австралиец впитывает этот способ жить с молоком матери, и потому он никак не связан социальными условностями, при естественно врожденном  чувстве уважения и любви к окружающим его людям, природе и социальным ценностям. Обратная сторона этой «непривязанности» - слишком большая наивность, простота и бедность интересов. Работа, пиво, примитивное общение и телевизор, вот чем живет большинство австралийцев, посетовал в завершении нашей беседы Дэвид.
 Да, наверное, это беда не только этой страны, подумали мы.
 Еще Дэвид осторожно поинтересовался, не сможем ли мы взять его как пассажира до Сингапура, но узнав, что мы рассчитываем плыть туда больше двух недель с сожалением снял свое предложение, - А как было бы интересно попутешествовать немного с вами, это был бы совершенно фантастический опыт для меня, сказал он. Вы делаете совершенно невообразимые вещи.
Мы тоже были бы рады взять в соплаватели такого необычного человека и интересного собеседника, но увы. 
 Потом мы тепло простились, и Дэвид пообещал обязательно проводить нас завтра, хотя мы планировали сняться с якоря с рассветом.
В тишине ночи далеко была слышна распевная молитва мулы.
25 октября
В проливе Ломбок
«Кто во что верит, тот то и имеет»
Восточная мудрость
   Рано поутру, едва забрезжил рассвет, мы начали сниматься с якоря. Так как якорь у нас тяжелый, а электрической лебедки нет, эта процедура занимает определенное время. Как только в клюзе загрохотала цепь, Дэвид, как и обещал, подъехал попрощаться, и, смущаясь, протянул нам бумажный пакет.
- Это вам, - сказал он, - пожалуйста, возьмите. В пакете лежали деньги.
- Дэвид, нет, спасибо - запротестовали мы, - ты сам конца с концами сводишь.
- Ничего, мне друг помогает, а вам еще долгий путь и вам нужнее.
Мы были растроганы до глубины души. Дэвид подарил нам свои корейские деньги, которые зарабатывал трудом учителя в Южной Корее. Мы долго махали ему вслед, удивляясь такому краткому, но глубокому духовному резонансу, который возник между нами.
  Тем временем  отливное течение, ускоряясь, снова выносило нас на океанские просторы. Нам предстоял сложный и опасный путь вдоль берега Бали до пролива Ломбок, разделяющего острова Бали и Ломбок, во внутренние индонезийские моря. Всего приблизительно шестьдесят миль пути (110км). Сложность его состояла в том, что нужно было все время двигаться вплотную к береговой линии. Дело в том, что, как мы узнали наверняка, течение между островами меняется не по приливным законам, т.е. каждый день два раза, а от сезона к сезону, только два раза в году. И сейчас как раз начинался сезон, когда течение встречное. Мы столкнулись с ним, когда подходили к острову и с трудом тогда преодолели, нам предстояло это сделать снова. Рассказывали что, иногда, сила течения бывает столь высока, что большие суда не могут преодолеть его и возвращаются пережидать обратно в порт. Приливные течения вносят коррективы в основное течение, делая его чуть слабее или чуть сильнее, но встречное направление остается постоянным. Тактика движения для всех яхт состояла в том, чтобы пробираться к проливу максимально, как только возможно, близко к берегу. Там сила течения ослабевала или даже кое-где образовывались попутные противотечения. В некоторых местах остров окружали рифы, и океанские волны поднимались и обрушивались на берег маленькими пенными цунами. Предстояло идти вдоль этих волн на самой границе их подъема. Все это уже в воображении щекотало нервы, а в действительности выглядело еще более угрожающе. Добравшись до самой узкой части пролива, нужно было выжидать, пока течение чуть ослабнет и изо всех сил  прорываться вперед. На другой стороне скорость течения должна быстро ослабевать с каждой пройденной милей. Все это нам объяснил старожил этих мест, яхтсмен, друг Рэджа, которого он специально пригласил проконсультировать нас. Потом, продолжал «бородатый старожил», вы в течении четырехсот миль пути не будете иметь проблем до пролива Каримата, разделяющий моря Ява и Южно-Китайское. После него следующие четыреста миль до Сингапура ветра пойдут штилевые, поскольку это уже на экваторе, зато налетающие грозы будут такой силы, словно маленькие ураганы. Всего пятнадцать-двадцать минут ветер может подуть с силой до шестидесяти узлов. Если вы не успеете заранее убрать паруса, их разнесет в клочья, как это было с моими, несколько лет назад. К тому же молнии могут вывести из строя вашу бортовую электронику. Так что будьте осторожны, следите за погодой, и как только увидите черное грозовое облако, заранее снимайте паруса и отключайте приборы, а ночью следите за таким облаком по радару. Не переживайте, не вы первые не вы последние, у вас за плечами половина земного шарика, не мне вас учить, успокоил он нас. Но Аня после такой консультации совсем не успокоилась. Теперь к трудностям борьбы с течениями думалось еще и о зловещих мини-ураганах.
   В самый пик размышления о них, напротив одного из рифов, отмеченных «старожилом» как самый сложный, у нас опять вдруг, неожиданно порвался ремень на двигателе. Как всегда, порвался он в самом неблагоприятном для этого месте, когда мы проходили перегиб, на котором скорость течения возрастает. О поломках в критических случаях уже можно писать докторскую диссертацию, вполне хватает практического материала. Этот ремень мы купили и заменили совсем недавно, на Фиджи. Его родной работал целых четыре года, и мы заменили его просто из предосторожности. Пришлось срочно кинуть якорь и заняться сменой ремня опять на старый, который предусмотрительно сохранили. Стоять на якоре в двадцати метрах от клокочущего рифа на течении, по ощущениям, похоже на переход пропасти по тоненькому тросу с палочкой противовесом в руках. Взглянешь вниз, и пропал. Так что мы старались не смотреть на пенистые горы, а просто спешно ремонтировались. Слава Богу, все удалось сделать довольно быстро, и мы тронулись дальше, пробираясь на двигателе против ветра и течения вдоль рифов, и стараясь не быть затянутыми в полосу прибоя с одной стороны и унесенным течением с другой. Фокусы с течением приобретали в некоторых местах совершенно фантастический характер, например в некоторых местах встречались поля совершенно спокойной воды, по периметру которой все бурлило метровыми волнами. И когда один поплавок катамарана двигался по спокойной воде, второй нещадно качало и шатало. В некоторых местах рифы кончались и начинались приятные песочные пляжи и милые рыбацкие деревеньки. Мы шли в каких-то тридцати метрах от берега и все мужчины, женщины и дети приветливо махали нам руками. Было слышно, как они разговаривают между собой, комментируя медленное движение «парусной платформы», как в шутку окрестил «старожил» наш Благовест.
   На ночь встали напротив малюсенького островка под прикрытием небольшого мыса. Между островком и мысом вырывалась стремнина течения, образуя водовороты и перемещающиеся поля коротких волн.
  После ситуации с ремнем, который порвался в самый ответственный момент, мы решили подстраховаться и сделать аварийную систему охлаждения двигателя от ручной помпы. Ведь следующий рывок через узкое горло пролива должен пройти безупречно. Если, не дай Бог, что-то откажет, на таком течении, вблизи рифов, это может окончиться трагически. Так что следующий день был посвящен изготовлению этой резервной системы. 
  И вот, наконец, на самом рассвете следующего дня, мы тронулись на решающий штурм.
Предстояло пройти последние десять миль и в конце преодолеть две-три мили самой узкой части пролива, в которой и была наибольшая сила течения. Если нам повезет и в это время, приливная волна с океана чуть ослабит напор воды, текущий из внутренних индонезийских морей, мы, может быть, сможем проскочить этот коварный пролив, если нет, придется возвращаться назад на прежнее место последней стоянки и пробовать заново.
  Когда утреннее солнце окрасило рассветные дали в оранжевые и светло розовые тона, нам открылась удивительная картина. Весь горизонт, от края и до края был густо усеян десятками, а может быть сотнями тысяч  маленьких парусников. Когда мы плыли вдоль острова, то видели, что каждый пляж, пляжик, лощинка или просто покатое место на берегу были заставлены этими лодочками в несколько рядов, так что на всем побережье на протяжении десятков миль,  просто не оставалось свободного места. И вот теперь все эти суденышки высыпали на простор океана. К двенадцати часам вся эта армада «ломанулась» на берег, и мы оказались как будто участниками огромной и многочисленной регаты.
   Лодочки, на которых ловят рыбу островитяне, совсем даже не примитивные «долбленки». Это современные, хотя и сделанные в лучших старинных традициях по деревянным прототипам, быстроходные парусно-моторные суда. Длиной они метров пять. Один узкий, но высокий по бортам центральный корпус, сделанный из пластика, поддерживается с боков двумя чуть выгнутыми легкими трубами, аутригерами, которые разнесены от центрального корпуса на метр. Таким образом, получается очень легкая, быстроходная и устойчивая на волнах конструкция. Парус, наподобие дельтаплана, с двумя равными по длине легкими шестами, крепится к низенькой мачте. В зависимости от направления ветра, то один шест, то другой становится, соответственно, то мачтой, то гиком. А если нужно, вся система быстро снимается и парус, намотанный на шесты, убирается внутрь лодки. Исключительно красивая и эффективная конструкция. Сколько мы ходим по свету, такую видели впервые.  Каждая лодочка оснащена подвесным мотором, бензиновым или даже дизельным, последние похожи на лесочные газонокосилки, только вместо лески там маленький винт. И больше всего поражает, что этих совершенно одинаковых конструкций из современных материалов, сделанных по современным технологиям сотни тысяч! И это только на одном острове.  И каждая отнюдь не дешева. Вот потом и рассказывай, что индонезийцы бедно живут.
  Так как мы продолжали пробираться к горлышку пролива вдоль самого берега, то на какое-то время стали просто окружены со всех сторон рыбаками. Нам приветливо улыбались, махали руками, с любопытством рассматривали. Один молодой симпатичный парень, сравняв скорости, и узнав, откуда мы,  от души предложил несколько пойманных рыбешек. Мы тоже  от души перебросили ему в ответ банку шоколадного крема.
- Сколько длится вся рыбалка? - спросили мы,
- Часа четыре
- А ловите  каждый день?
- Да нет, только несколько раз в неделю.
  Вот так, ловят, оказывается, не особо напрягаясь, и этого уже хватает. Океан всех кормит.
   Но вот, наконец-то мы пробрались до последнего маленького мыска, за которым начинается самая  узкая часть пролива. Ручку газа до упора и выходим на стремнину. Водовороты сбивают катамаран с курса, приходится все время следить за направлением носов в нужную сторону. Стараемся, как это  только возможно, жаться к берегу. Но с этой стороны близко к земле идти тоже опасно из-за прижимного течения. Скорость около одного узла и даже меньше, но мы все же идем вперед. Слава богу, помогает ветер, который вдруг задул с силой до 20 узлов нам в спину. Наверное, и время выпало самое удачное для прохода. Три часа отчаянного напряжения с хорошим попутным ветром, и мы метр за метром проходим в море Бали. С каждой милей течение ослабевает, а наша скорость увеличивается пропорционально нашему настроению. Наконец-то прорвались с Божьей помощью!
    Высоченный горный массив острова Бали, с горой вулканом в три тысячи метров посередине, постепенн6о тает в фиолетовой закатной дымке. Теперь какое-то время мы можем не опасаться коварных рифов, обезоруживающих течений, зловещего океанского прибоя и всего того, что перегружало тревогами наши души последние несколько месяцев. Впереди новые, неведомые пока нам опасности, которые могут начаться ближе к экватору, а здесь во внутренних морях, окруженных со всех сторон высокими островами, навигация должна быть спокойной и безопасной, во всяком случае, так мы думаем. А ведь, как говорится, кто во что верит, тот то и имеет.
27 октября
Вошли в море Ява
Надейся на лучшее, а готовься к худшему
Поговорка
   Только что пересекли границу цепи рифов и островов отделяющую море Бали от моря Ява. Плавание протекает на редкость спокойно и размерено. После напряженного прибрежного движения и борьбы с течениями здесь, как говориться «тишь да гладь, да Божья благодать». Даже жаркое солнце как-то не так палит на попутном в меру свежем ветерке. Волны очень небольшие (в океане при таком ветре они были бы уже приличные) и это придает плаванию расслабленный и релаксирующий характер. Жалеем, что никто из друзей и знакомых не смог присоединиться к нам в этом районе, считающимся самым лучшим местом для спокойного яхтинга. 
  Сегодня, наконец-то, смогли полноценно связаться с австралийскими радиостанциями, передать и получить почту. Наверное, рядом с берегом мешали высоченные горы, до трех тысяч метров на Бали. А станция в Маниле на Филиппинах хотя и расположена на таком же расстоянии и даже ближе, пока не отвечает. Возможно виной тому атмосферные явления на экваторе, который всего в четырехстах милях от нас. Как раз в этом районе начинается влияние так называемой «тропопаузы», когда стены теплого воздуха поднимаются вверх до тропосферы с одной и другой стороны экватора. До этих вертикальных потоков дуют постоянные муссоны и пассаты, а между ними находится зона штилей и слабых ветров. Наверное,  эти стены теплого воздуха и не пропускают наши сигналы к филиппинской радиостанции.
  Жаль, никак не можем полноценно пообщаться с родными и друзьями, а это так поддерживает нас. Ну что ж, будем надеяться на лучшее.
S  07°04
E 114°52
4 ноября
В проливе Каримата
«Десять человек на сундук мертвеца!
Йо-хо-хо…»
Из пиратской песенки
    До пролива Каримата у вас не будет никаких проблем, будет хороший попутный ветер, солнышко и все такое, а потом начнутся штили и грозовые шквалы по типу мини-ураганов, рассказывал нам в Денпасаре тот же самый  «бородатый старожил». Как он «накаркал», так все и случилось. Наверное, чтобы не расстраивать нас окончательно, «старожил» умолчал еще о небольшом бонусе,  постоянном встречном течении, силой до двух узлов, которому подвержено все море после пролива, от края и до края.
  И действительно, море Ява сплошная «лафа» для, как тут принято говорить «сейлинга» (от английского слова Sail), т.е. движения под парусом. Попутный не сильный ветерок толкает вас вперед по совершенно спокойному морю. Волны, не выше чем в каком-нибудь озерце. Суда довольно редки и обходят вас далеко стороной. Правда ближе к проливу Каримата, разделяющего моря Ява и Южно-Китайское, появилась постоянная туманная дымка, через которую солнце, даже еще не клонящееся к горизонту светило необычным ярко малиновым цветом. Оранжевый диск луны такой же яркий днем, как и ночью, и рубиновый диск солнца в фиолетовом полупрозрачном тумане создавали ощущение инопланетной действительности. Вспоминался «Солярис» Станислава Лема. Там на далекой планете с разумным океаном тоже светило два солнца и над морем клубился призрачный сиреневый туман. Чем ближе мы подходили к проливу, тем более напряженной становилась общая атмосфера вокруг. В один из дней явственно запахло гарью, потом запах гари настолько усилился, что стало трудно дышать. Вода, собранная после дождя носила резкий запах той же гари. Где-то на островах горели леса. Потом гарь прошла, но дымка превратилась в плотный туман. Как раз в это время мы были на подходе к проливу (02° 19S 109° 17 E). Здесь лежал путь больших судов, идущих с севера на юг и обратно. В этом месте они разворачивались по большой дуге. Почему-то до этого момента у меня была абсолютная уверенность, что на всех больших судах установлена специальная автоматическая система расхождения со встречными кораблями. До этого момента, каким бы курсом мы не шли,  танкеры, сухогрузы и все другие корабли загодя начинали маневр расхождения и обходили нас по большой дуге. Даже если рулевой задремал, автоматика сама должна рассчитать наилучшие условия расхождения с любым объектом, думал я. Но когда точно в середине пролива темнеющим вечером из тумана всего в четверти мили от нас обрисовался черный нос сухогруза с топовыми огнями на мачтах, который спешно разворачивался в условиях прямой недалекой видимости, меня взяло большое сомнение. А действительно ли все корабли оборудованы такими устройствами. Ведь у больших судов должны быть очень хорошие радары, гораздо лучше нашего, почему же этот корабль допустил столь непозволительную опасную близость. В общем, мы стали держать «ухо востро», хотя, как тут это ухо удержишь, когда в миле ничего уже не видно, а радар слабенький, да и в последнее время что-то стал барахлить. Не с рожком же на палубе стоять. Для большого корабля гуди не гуди, все равно никто не услышит за железными стенами их рубок. Остается только на Бога надеяться, и верить, что еще не время «отдавать концы».
Так вот, если верить рассказам все того же старожила, подкрепленным чтением лоции для парусников Джима Корнела, сразу за проливом должны быть штили и грозы, с сильнейшими порывами, сметающими все живое. И точно, как только мы пересекли условную границу морей (02°04 S 108°39 E), ветер как обрезало, вместо тумана полнеба закрыла черная туча, еще более зловещая в темнеющих сумерках, и засверкало. Мы срочно спустили паруса и отключили все приборы, а самый наш главный прибор GPS даже сняли со штатного места, и я сунул его в карман, поближе к телу. В лоции для яхтсменов рекомендовалось еще на всякий случай завернуть все это фольгу, но на это мы уже пойти не могли. Вспомнились еще рассказы наших знакомых, как у них и у нескольких яхт вокруг на острове Бонейра в Карибском море, молния вывела из строя всю бортовую электронику, и это несмотря на то, что она была отключена. Тогда они говорили о каком-то обратном ударе током из воды. Я не совсем понял, как это может быть, однако они утверждали, что это может быть, и уже было, и было очень серьезно.
  Так что мы все отключили и сидели в центре рубки, стараясь не касаться ногами  металлических частей и вообще не делать лишних движений. Кругом уже не просто сверкало, но и грохотало, и мы с трепетом высчитывали время между сверканием и громом, умножая это на скорость звука и понимая, что до контрольной точки остается четыре, три, а затем и каких-то две мили. Потом налетел порыв ветра, но, слава Богу, не такой как предсказывал «старожил» в шестьдесят узлов, а всего в тридцать. Пошел проливной дождь. Для нас это было пустяки, все было заранее убрано и привязано, настораживали только молнии. Пошли минуты томительного ожидания хоть какой-то развязки. Но вот, наконец, вспышки и гром  стали более разниться по времени, и стало ясно, что на этот раз нас минула «чаша сия».
  Гроза прошла, и мы столкнулись с еще одной очень неприятной для нас реальностью, встречным течением скоростью до 2 узлов. Ветер кончился, и нас непрерывно несло назад. Пришлось включить двигатель и срочно лезть во всевозможные руководства, справочники и электронные программы. Так и есть, все доступные информационные средства показывали, что в этот сезон существует постоянное встречное течение от одного до двух узлов по всему морю, вплоть до Сингапура. А это значит, что в условиях постоянных штилей нам нужно было пройти четыреста миль против встречного течения на двигателе. Прикинули сколько у нас солярки. Ее явно не хватало.  Да и покупка солярки никак не входила в наши финансовые планы. Мы думали, что ее хватит до Индии, а то и до Красного моря, экономили по-черному, а тут надо потратить все оставшиеся пятьсот литров. Но делать нечего, придется идти до ближайшего острова по нашему курсу, под названием Бинтан, на котором закупиться до Сингапура, а там снова покупать до Таиланда. Откуда найдем денег на это, пока непонятно, но других вариантов нет.
   С тех пор двигатель молотил воду непрерывно, отключаясь только на короткое время, когда ветровые шквалы из под тучек позволяли хоть ненадолго воспользоваться парусами. Солярка текла рекой, а сердце кровью обливалось, глядя на это.
  Мы шли по Южно-Китайскому морю, имеющего дурную славу среди капитанов больших коммерческих кораблей, как рассадник  не контролируемого пиратства. Еще до старта нашей экспедиции мы беседовали со старшим помощником капитана, судно которого было атаковано пиратами к востоку от Сингапура. Обычно, когда мы проходим этот район, корабль идет на самой максимальной скорости, кроме того, мы просто завариваем изнутри двери, выходящие на палубу, и задраиваем все иллюминаторы, рассказывал старший помощник. Пираты, как правило, не нападают на первое попавшееся судно, у них есть на берегу осведомитель, который указывает, какое судно везет самый выгодный груз и какое относительно богато. Потом два быстроходных катера, связанные между собой тросом  заходят с носа корабля и гасят ход. Корабль наезжает на трос носовой бульбой  и  прижимает пиратские катера к своим бортам,  и дальше в ход идут старые испытанные  приспособления – абордажные крючья, веревочные лестницы и т.д. Обычно, пиратам не оказывают сопротивление, поскольку они хорошо вооружены и обучены, а у команды судна даже оружия нет. Поэтому они бесчинствуют на палубе, пытаются добраться до груза, а если проникают в рубку, то и до судовой кассы. Существуют сейчас уже специальные сигналы пиратского нападения, которое посылает корабль по спутниковой системе, но обычно пираты действуют быстро и слаженно, а сделав дело, уходят на своих быстроходных катерах и прячутся в  бесконечных индонезийских островах и бухтах. Некоторое время назад бывали случаи нападения и на яхты, но в последнее время для нашего брата все стало более спокойно и мирно. После таких рассказов четыре года назад, когда мы планировали наш маршрут, все решили не рисковать и обойти этот район стороной. Но жизнь не стоит на месте, многие реалии меняются в лучшую сторону, и опыт яхтинга в этом районе не дает поводов беспокоиться больше об этом.
8 ноября
Нашествие хищных птицКапитан
  «Пусть выживет сильнейший»
Из фильма про монастырь Шао-Линь
  Откуда ни возьмись, прилетела сова.  Я стоял на палубе и смотрел в туманную даль моря. Она превратилась из маленькой размытой и далекой точки в большую лесную птицу. Два круглых огромных желтых глаза пронеслись буквально в метре от меня. Они смотрели  испуганно и одиноко. Наверное, пожары на островах, гарь от которых так явственно ощущалась в воздухе в последние дни, вынудили эту  лесную птицу отважиться на бегство в бесконечное море. Сова приземлилась у нас на мачте, и мы стали похожи на лесную чащу. Вслед за совой нахлынули другие птицы, помельче и побольше, тоже, наверное, согнанные с насиженных мест бессердечным огнем. Среди них преобладали хищные, с изогнутыми носами и решительным взглядом. В один день мы насчитали восемь этих боевых машин. Расселись они по краспицам на мачтах, отдохнули чуток и ушли на боевое задание. А вокруг летали еще маленькие такие птахи, похожие на наших ласточек. Так вот, все эти соколы-совы вскоре вернулись, неся в лапах по такой вот птахе. Кто не нашел себе добычу отобрал у соседа. Расселись они снова на мачтах, палубе, вантах и начали свой кровавый пир. Сверху пошел снег из разноцветных перьев. Как будто кто-то подушки решил распотрошить. Машка от такого наглого и незваного соседства просто потеряла дар речи и поначалу даже как-то растерялась. Это на ее то территории незваные гости, никак с ней не считаясь, устраивают что ни попадя. Но вскоре она «оклемалась», и начала гонять этих птичек почем зря. У одной даже отняла ее добычу и как порядочная кошка притащила в кают-компанию для общего потребления. Мы, конечно, одобрили ее компанейские наклонности, но никак не одобрили способ их выражения. 
  Бедные маленькие ласточки. Некоторые просто падали на палубу от усталости, мы прятали их на ночь в каюту, чтобы они смогли отдохнуть, а потом выпущенные утром они у нас на глазах были пойманы и растерзаны безжалостными тварями. Прямо как в фильмах про войну с участиями летчиков «Люфтваффе» на истребителях «Мессершмидт» и наших беззащитных У-2. Мы постоянно наблюдали эти воздушные бои.
   Вся эта бойня не была долгой, через пару дней пищевая цепочка иссякла, хищники пробовали ловить стрекоз, но эта пища уже не так насыщала, и они покинули наше временное пристанище, по-видимому, снова пытаясь пробиться  в родные пенаты. И Благовест из авианосца, сеющего вокруг смерть, снова превратился в мирное научно исследовательское судно с гуманитарно-культурными наклонностями.
01° 30 S
107°  30 E
16 ноября
Мытарства на острове Бинтан
- А «четлане и пацаки» это национальность?
- нет
-   биологический фактор?
-    нет
-     лица с других планет?
-     нет, ты что дальтоник, скрипач, зеленый цвет от оранжевого отличить не можешь, турист!
Из фильма Кин-Дза-Дза
Соляра катострафически убывала. Каждый раз, когда я закачивал очередную порцию топлива из больших баков в расходный бачок, я все ждал, когда же помпа издаст звук, похожий на тот, когда со дна стакана трубочкой высасываешь  последнюю капельку Кока-колы.
  Штили и встречные течения продолжались. Но все же мы дотянули до острова Бинтан, и к концу 5 суток хода под мотором от пролива Каримата, разделяющего моря Ява и Южно-Китайское, вошли в лабиринт  маленьких островочков около городка Киджанг. Здешняя Индонезия была совсем другая, нежели та, что у  Бали. Невысокие зеленые островки чередовались пространствами тихой водной глади, совсем как у нас в Ладожских шхерах, с одной только разницей, что вместо елок  и сосен здесь преобладали пальмы. По берегам то тут, то там появлялись небольшие деревеньки, построенные прямо на воде. Нехитрые домики были приподняты над водой на частоколе шестов, и рядом парковались небольшие лодочки. Между деревеньками существовало оживленное движение, причем почти все лодчонки с невысокими бортами и острым носом имели дизельные движочки с воздушным охлаждение и без глушителя. Даже не специалист мог понять это по невероятно громкому ритмичо-чавкающему звуку, который на гладкой воде при тихом ветре разносился на многие и многие мили.
   В лоции для яхтсменов как основная характеристика города, была написана интересная фраза: «в Киджанге есть прекрасная станция заправки».  Это как-то бодрило и давало уверенности в завтрашнем дне.  Мы бросили якорь напротив небольшого, густо заселенного одноэтажными домиками, микрорайончика Киджанга и я поехал на берег в разведку. Аня осталась на Благовесте, поскольку в той же лоции указывалось, что в этих местах, во избежание краж не рекомендуется осталять яхту без присмотра. Поехал я на маленьком складном велосипедике, стареньком, но довольно экзотичном на вид. Начиная с первого человека, увидевшего меня, и на протяжении всей долгой поездки я был постоянно преследуем широко открытыми от удивления глазами, обезоруживающей приветливой улыбкой и одной единственной фразой «Хэлло Мистер!» У меня сразу сложилось такое мнение, что тут люди с рождения никогда  не видели белого человека.  Индонезианская действительность была в точности такой же, как и на острове Бали. Те же невысокие скромные, но опрятные на вид домики, бесконечная вереница мопедов и мотоциклов на дорогах, множество красивых церквей (здесь правда преобладали мечети).
   Мне предстояло сделать два дела, обменять американские доллары на местные рупии и найти эту «прекрасную заправочную станцию». Поколесив по городку, я обнаружил одно единственное небольшое здание банка, который был закрыт на обед. Пока оствалось время нужно было разведатье местонахождение заправки. Почти никто в городе не говорил по-английски, и мне составляло немало трудов на пальцах объяснить, что же мне все-таки нужно. Меня посылали в ту или другую сторону, пока, в конце концов, мне не встретился один милый сингапурец, говоривший на прекрасном английском. Он вызвался помочь мне, найти где обменять деньги  и показать станцию. Пока мы пошли с ним к небольшому китайскому магазинчику, где работали его друзья, Джон рассказал по пути,  что является владельцем небольшого отеля на соседнем острове. Но бизнес в последнее время идет не очень хорошо, поскольку после террористических взрывов в Джакарте, несколько лет назад, клиенты неохотно едут в Индонезию. А вообще, ему нравится эта страна, которая по-сравнению с Сингапуром более проста и натуральна. В магазинчике друзья Джона сообщили нерадостную новость, обменять американские доллары на рупии в этом городке невозможно, поскольку даже в местном банке, куда они позвонили по нашей просьбе, нет обменного пункта. Это можно сделать только в главном городе на острове - Киянг Пинанг, до которого двадцать пять километров по дороге. Ну что ж, ничего не остается, как ехать туда. Благодарю Джона, сажусь на «велик» и вперед.
   Дорога идет по «долинам и по взгорьям», пятьдесят километров путь не близкий. Удивило, что даже на небольшом островке существует военный аэропорт с одним малюсеньким самолетиком. По пути до города множество ремонтных мастерских для мопедов, которые остаются основным транспортом здесь. Город Киянг Пинанг оказался довольно большим центром, пришлось поездить, пока нашел специальные пункты обмена.
Назавтра поднимаем якорь и едем на станцию, предвкушая заправку относительно дешевой соляркой. Швартуемся к борту рыбака, который стоит перед нами. Иду в контору платить. Там в окошке долго думают, что-то говорят по-своему, потом возвращают мне деньги и, показывая на лодку, что-то говорят,  упоминая слово «бандера» (я помню, что по-испански это флаг). Понимаю, что тут продают солярку только своим. Пробую что-то убедительно говорить по-английски, но меня не понимают абсолютно. Пытаюсь спросить, где можно купить, в ответ рисуют какую-то непонятную схему. Мы ее берем и уплываем в никуда в совершенно растроенных чувствах. Долго ходим по протокам, пытаясь, найти что-то похожее на заправку, но ничего не находя, в отчаянии подходим к пирсу, где стоят корабли госслужб, и спрашиваем совета. Экипажи кораблей не на шутку озаботились нашей проблемой. Срочно был созван «военный совет», нам выделяют провожатого, и мы снова направляемся на ту же самую заправку. Провожатый, симпатичный молодой, улыбчивый парень, Люис, работает на госсудне механиком-дизелистом. Пока то да се, мы рапросили о его жизни здесь. У Люиса есть семья, жена и двое детей лет по семь–восемь. Работает в семье только он. Жена сидит с детьмя. Зарплата в гос конторе двести долларов в месяц, и это все средства к существованию. Но по словам Люиса это средний уровень зарплат здесь, и ему еще повезло, что он работает в стабильном гос учереждении.
 Но вот и знакомая заправка. Люис идет договариваться, мы ободренные следуем за ним. Но  тут опять «облом». После недолгих переговоров, Люис возвращается, качая головой, никак нельзя, говорит он, действительно тут только для Индонезийцев. Государство субсидирует местных рыбаков и потому солярка дешевая и для своих, а все иностранцы должны покупать ее по завышенной цене и в другом месте. Делать нечего, снова отчаливаем и едем по подсказке Люиса в самый дальний конец гавани. Там на якоре стоит маленький дебаркатер, с которого и продают дорогую солярку для иностранцев. Ни за чтобы не догадались, что нам нужно сюда. Цены здесь в полтора раза выше, чем в местной заправке. Денег катастрофически мало. По таким ценам до Сингапура может не хватить. Есть еще шанс купить на обычной автомобильной заправке. Но для этого надо потерять еще день или два, поскольку заправка далеко, нужно возить топливо на велосипеде затем на лодочке в канистрах много раз, да еще есть риск, что и там не продадут. В конце концов, решаемся покупать тут. Завозим Люиса обратно на его судна, тепло благодарим его и экипажи кораблей, которые машут нам на прощание руками и желают счастливого пути, и уходим в последний на этом этапе  переход до Сингапура.
17-27 ноября
Сингапур
«…в отдельно взятой стране.»
В.И. Ленин
  Еще тогда, на острове Бали, один «бородатый старожил», рассказывая нам про сложности пути до Сингапура, говорил – «…а перед этим городом встретите вы путь судоходный о четырех дорогах, по каждой из которых идут со страшной скоростью большие пребольшие корабли, всего через десять минут каждый следующий. И чтобы пересечь путь тот, и не быть раздавленным, немалая удача должна случиться, и потому дождитесь вы хорошей погоды поутру, помолитесь, закройте глаза и дайте газу, авось и пронесет, надеюсь, что не в желудочно-кишечном смысле».
  Еще далеко загодя мы увидели как «течет железная река», так выразился в своих дневниках наш товарищ и коллега, капитан яхты Чава с Камчатки. Корабли шли бодрым темпом в четыре ряда, сохраняя минимально возможную дистанцию, как на военных учениях. Нам предстояло, не нарушая их стройных рядов, оказаться на другой стороне этого оживленного проспекта.
  Мы переночевали напротив Сингапура в большой бухте на якоре,  вместе с океанскими кораблями, подняв тем самым свой статус до уровня взрослого судна, а утром, как только забрезжил рассвет, пошли на приступ.  Пересечение этого потока судов было похоже на перебегание Невского проспекта в неположенном месте в час пик. Перебегаешь первую линию у самого носа судна, тормозишься у второй полосы, ждешь окошка, потом следующую и т.д. Железные громады, пеня носом водную поверхность проходят в паре десятков метров от тебя. Между их высоченными бортами чувствуешь себя как букашка  в Большом Каньоне. Адреналин хлещет рекой. Не дай Бог в это время что-либо случится с двигателем или видимость из-за дождя понизится, поминай, как звали, ведь никто даже не заметит, что проплывал тут какой-то, извините, красненький катамаранчик. Однако, все на свете кончается, и нас, все-таки, успешно пронесло, и совсем даже не в том смысле.
  Мы радовались нашей удаче как дети. Еще бы, все напасти, о которых пророчил «старожил», позади. До этого Аня, обладающая поразительно развитым воображением, обыгрывала каждое пророчество с разных сторон и часто беспокоилась неудачными выдуманным концовкам. А тут, все в один момент кончилось.
  Но, как это часто бывает, радость наша была недолгой. При подходе к острову мы заметили странное явление. Каждую милю вокруг острова, диаметр которого составляет всего двадцать миль, охранял катер под названием «пограничная полиция», и что самое неприятное, вокруг не было заметно ни одной яхты на якоре. Вскоре, наши самые дурные предчувствия подтвердились. Один из катерков подъехал к нам, и молодой парень, китайской наружности, искренне улыбаясь, поведал о том, что стоянки вокруг всего острова запрещены, и мы обязаны останавливаться только в маринах. Вот это был сюрприз. Наши коллеги, кто путешествовал здесь всего несколько лет назад, уверяли нас, что тут можно стоять на якоре совершенно бесплатно и даже за гроши пользоваться душем и другими яхтенными сервисами. Как все быстро меняется  в этом мире. Но нам просто позарез нужен был Сингапур. Важная посылка с новой карточкой VISA для нас была уже в пути. Мы должны ее получить именно здесь. Оплатить же стоянку в марине мы  просто не могли, физически не было денег. Казалось бы совершенно безвыходная ситуация. Но, может быть, из-за пережитого уже множества опасных ситуаций за последнее время, может быть из-за начавшегося психологического шока, может просто от накопившейся огромной усталости за череду длинных и волнительных переходов, начиная с самой Панамы, мы не чувствовали никакой паники или беспокойства, но только спокойную, фатальную предопределенность нашей Судьбы. Мы пришли к дежурному хабамастеру, молодому улыбчивому парню, которого звали Ли, и объяснили нашу ситуацию, начиная с культурного проекта, пропажи денег и ожидания посылки, честно сказав, что платить нам нечем, а нужно ждать здесь примерно неделю. Ли очень искренне нам посочувствовал, но сказал, что своей властью он может нам дать постоять только ночь, а решить должен менеджер клуба завтра. Мы были рады постоять хотя бы и это время  в нормальных цивилизованных условиях. Нам вручили штекер для электричества, показали шланг для воды, и пожелали приятных сновидений.
   Наутро мы пошли к менеджеру. Им оказался молодой обаятельный парень, которого звали Фил. Он был реально тронут нашей историей, и сказал, что очень нам симпатизирует, но своей властью может дать только три дня. А недельную стоянку может разрешить  только президент клуба. Мы были просто на верху от счастья. Еще бы, это была, наверное, самая дорогая и шикарная марина во всем Сингапуре, стоянка в которой для нас стоила бы как минимум семьдесят американских долларов за день. Но, главное, было, конечно, не в этом, а в том, что нам просто был жизненно необходим физический и душевный покой, хотя бы на малое время. Мы были реально морально истощены и вымотаны длинными безостановочными переходами. Непрерывное, многомесячное (почти полугодовое) хроническое напряжение могло вылиться в проблемы на психическом и телесном уровне.
  Когда мы в следующий раз пришли в офис марины, Фил церемонно усадил нас, и торжественно произнес такие   слова: «Президент просил передать Вам, что счастлив оказать Вашей экспедиции посильную помощь, и почтет за честь предоставить бесплатную стоянку на затребованное Вами количество дней, со всеми сопутствующими сервисами и возможностями. И, если у Вас будут еще какие-либо просьбы и пожелания, он готов помочь Вам по мере сил».
Так мы попали с корабля на бал этой шикарной жизни. А вокруг действительно было сверкающе роскошно. И это вовсе не оттого, что мы давно отвыкли от роскоши и радовались бытовым пустякам. Нам было с чем сравнивать. Мы видели самые лучшие марины Европы, Англии, Карибских стран, Панамы и островов Океании.  И все они, объективно не шли ни в какое сравнение с этой Рафлес Мариной.  Эта марина была организована не просто как яхтенная стоянка со всевозможными яхтенными сервисами, но как частный клуб для людей, увлеченных водными видами спорта и отдыха на воде. В ее  главном здании с высоченными потолками били прохладные фонтаны, зеленели сады над искусственными прудиками, полированные мраморные колонны и лестницы сверкали белоснежными гранями. Изысканные скульптуры украшали внутренний и внешний интерьер здания. Для членов клуба были доступны игровые залы, боулинг, бесплатный Интернет, кинопросмотры в студии с новейшей видеоаппаратурой и многое еще, что мы просто не успели узнать. В клубе занималось много молодежи на парусных спортивных лодках, байдарках и даже в секции скалолазания. Нас удивил, также, огромный многоэтажный эллинг, в котором как в сотах в улье были запаркованы катера. Их владельцы с семьями, в праздники и выходные, спускали  катера огромным краном и затем, после водной прогулки, опять помещали в ячейку. Таким образом, их суда были на воде небольшой отрезок времени и потому не портились от этого, не обрастали ракушками, и не имели других проблем, которые доставляет любому кораблю теплая соленая вода. Прямо посреди марины рядом с рестораном, находился комплекс с бассейнами под открытым небом. Бассейн подходил прямо к бару и можно было сидеть в воде на специальных подводных стульчиках и потягивать холодный джуз.  Как говорил известный мультяшный персонаж попугай Кеша, «пью джуз, не выходя из бассейна». В комплекс входили также несколько бассейнов разной глубины, водяные горки, фонтаны, искусственные водопады и ванны джакузи с горячей водой. Всем этим, за исключением ресторана, конечно, можно было пользоваться совершенно бесплатно. После почти полугода строгой спартанской жизни вся эта роскошь не только немного вскружила нам голову, но очень помогла  быстро восстановить душевную и телесную усталость.
   Однако больше всего нас удивил сам Сингапур. После недели пребывания там мы поняли, что построить счастливую и светлую жизнь можно даже и в отдельно взятой стране. Само государство Сингапур находится на острове, отделенном от материка лишь речкой. Все государство, это сплошной город, примерно равный по размерениям нашему родному Питеру. В этом городе-государстве жизнь налажена таким образом, каким, наверное, ее представляли себе философы идеалисты в своих социальных утопиях.
  Сколько мы не посещали больших городов-мегаполисов, каждый раз ощущали суету и напряженной ритм деловой жизни, то, что по-английски выражается коротеньким словечком «Бизи». Большой город, обычно, вытягивает силы и является, в этом смысле, антиподом лесному или сельскому бытию. Здесь же было совсем не так. Ощущения после прогулки по городу были такие, словно ты отдохнувший возвратился из леса. Это происходит удивительным, просто волшебным образом, что тому виной, непонятно. Может быть продуманная  гармония  городской архитектуры, когда высоченные небоскребы окружены  зеленью  деревьев и цветами, и, кажется, как будто бы не построены, а просто растут из земли, настолько органично они вписаны в пространство.  Может быть это бодрящий, несмотря на жару, свежий морской воздух, который не содержит даже намека на смог, поскольку автомобилей здесь на редкость немного, и мы ни где не видели каких-либо пробок или загроможденных парковок, все спрятано в многоэтажных стоянках или под землей. Может быть, такое ощущение происходит от огромного количества зелени и цветов вокруг. Весь город просто утопает в живых насаждениях, парках и садах.
  Но самое главное, наверное, это состояние людей. Его кратко можно определить, как спокойно-счастливо-деловое. Это не бездумно-тупое счастье негра, жующего банан под  пальмой, это не беззаботное счастье бедного танцующего латиноса,  это счастье людей, живущих нормальной трудовой жизнью, которые уверены в себе и своей стране.
   Не удивительно, что все социальные ценности настолько глубоко укоренились в сознании людей, ведь они прописаны даже на деньгах. На купюрах нарисованы не портреты лидеров, а понятные для каждого идеальные образы, такие как зеленый город, спорт и здоровье, образование, искусство.  
   В Сингапуре нет большой разницы между богатыми и бедными. Почти все живут средне хорошо. Поразительным показателем того является полное отсутствие нищих на улицах. Нет также, бедных кварталов, большие площади занимают спальные микрорайоны, с высотными зданиями разных серий. Каждый микрорайон очень чист и зелен. На улице мало урн, и вместе с тем, мы не видели ни одной бумажки, люди просто не сорят! То же и с правопорядком, за все наше пребывание, мы только один раз увидели полицейскую машину. Нет, также, никаких камер слежения. Вспоминаю Лондон, там на каждом углу полицейский, на каждом здании камера. Здесь же этого просто не требуется, все настолько доброжелательны друг с другом, что, кажется, в человеческом существе просто не может быть агрессии, воровства или  каких-либо иных пороков. Безупречно работает городской транспорт, автобусы и метро. Нет никакой толкотни и пробок, даже в час пик. Удивительно еще то, что на улицах и в будни и в рабочие дни, и в центре и на окраинах немного людей. По-видимому, отношение труда, учебы и отдыха, а также периферии и центра, приведены здесь к полной гармонии. В целом, Сингапур оставил у нас ощущения города будущего,  т.е. идеально организованного городского пространства и социального мироустройства.
  Мы позвонили в наше посольство и предложили организовать концерт для  персонала и русских, кто живет здесь. Игорь Дмитриевич, наш консул, оказался очень приятным человеком, он приехал к нам на Благовест, и в череде душевных разговоров,  поведал нам о том, что еще тридцать лет назад Сингапур был такой же отсталой и бедной азиатской страной, как и все соседи. И только мудрая политика правительства, которая началась с непримиримой борьбы с коррупцией, дала такие прекрасные результаты. Потом был концерт в консульстве с общим пением под аккордеон любимых песен, шикарный стол в нашу честь, и, на следующий день щедрые подарки в виде месячного сухого пайка от завхоза посольства. Учитывая наше спартанскую экономию, это был очень щедрый подарок. На прощание, душа-человек завхоз, подарил от себя большую банку консервированной дальневосточной селедки.
  Потом был концерт в марине для яхтсменов и персонала. Мы как могли, старались отблагодарить всех тех, кто подарил нам такую счастливую  и наполненную неделю жизни. На прощанье презентовали яхт-клубу картину, работы маслом, «морские истории», которая выставлялась еще на Гран Канарии (Канарские острова). Тепло попрощавшись со всеми работниками марины, мы стали готовиться к отходу. Перед самым отплытием познакомились с молодыми ребятами, которые были нашими соседями по бону. Оказалось, мы в одно и тоже время были на Гран Канарии, и ребята видели там наш катамаран. Мы услышали от них такую историю. Оказывается, они плывут вместе только от островов Кабо-Верде. Софи путешествовала до этого на другой яхте вместе с сестрой, но там они встретились с Хаканом, который плыл один, полюбили друг друга, и вот уже два года живут и путешествуют вместе. Представьте себе, какое это сильнейшее испытание для обоих, жить вот так бок о бок, в ограниченном пространстве, столько времени, испытывая  трудности и лишения дальнего плавания. Существуют множественные случаи обратного порядка. Есть даже такой распространенный феномен, он называется «яхта рухнувшей мечты», когда супруги покупают яхту, а затем, пожив вместе несколько месяцев, а то и недель, продают яхту, а часто, и расходятся навсегда. Ведь жить в городе и видеть друг друга только после работы и по праздникам совсем не то же самое, что ежедневно находиться в стесненных обстоятельствах, не имея возможности уйти, быть всегда на виду, не держать тайн от другого, да временами еще  взаимодействовать в экстремальных условиях. Здесь должна быть настоящая глубокая, сильная любовь, и многотерпимая широта души. Такими мы их и узнали.
   Еще во время пребывания на Канарах, мы имели одинаковое намерение огибать с юга южно-американский континент, но окружающие «старожилы» рисовали нам страшные картины гибели от нерегулярных океанских волн, с опрокидывающимися гребнями, крушения от штормовых ветров, от которых некуда скрыться, бессмысленную борьбу с сильными течениями и полное отсутствие какой-либо возможности быть спасенными. Мы испугались тогда, и пошли через Панамский канал, а ребята нет. Они  смело шли вперед, несмотря ни на что. Боролись со встречными ледяными ветрами, беспощадными течениями, прошли Магелланов пролив, потом долго штилевали в Тихом океане. У островов Папуа Новой Гвинеи ребята попали в тот же шторм, что и мы. Правда, он длился не пять дней, как у нас, а только два, однако после пережитого у Софи возникли очень похожие на Анины состояния глубинного иррационального страха перед волнами. Шторм забросил их на острова Папуа, и там они попали в такую глушь, что даже встретились с людьми, которые за всю свою жизнь никогда не видели денег. По виду они были точно как каннибалы, но очень добрые и приветливые. Мы тепло простились с нашими хорошими знакомыми, но, наверное, ненадолго, поскольку дальше до Турции, откуда Хакан родом, мы пойдем одинаковыми маршрутами, а значит, будут еще встречи и запоминающиеся вечера. А что самое главное в нашей жизни, как ни сердечное тепло дружеского общения.
30 ноября
Сетевые разборки
Рыбачка Соня как-то в мае,
Причалив к берегу баркас,
Ему сказала, все вас знают,
А я так вижу в первый раз
Из песни про Костю из Одессы
Пошли вторые сутки, с того времени, как мы покинули гостеприимную Рафелс Марину в Сингапуре. Мы продолжаем двигаться вдоль малазийского берега по направлению к Таиланду. Думаем зайти по пути в один из малазийских портов, предположительно это порт Диксон (совсем как у нас на дальнем востоке), и оттуда на денек съездить в столицу Малайзии – город Куала-Лумпур. В этом городе совсем недавно построены два самые высокие в мире небоскребы-близнецы, соединенные между собой навесным мостом. В журнале «Гео» мы прочитали большую иллюстрированную статью об их проектировании и строительстве. Все наши знакомые яхтсмены, кто путешествует в этом районе, собирались обязательно заехать и посмотреть на это современное чудо света.
  Сценарий нашего движения повторяется с точностью до часа, день ото дня. С утра нас встречает солнце и спокойный умеренный бриз с берега. К середине дня появляются облачка, а затем над берегом, вдоль которого мы движемся примерно в пяти милях,  формируется мощное грозовое облако, застилающее почти все побережье. Потом это черное свинцовое образование начинает двигаться к нам в море. Серая непроницаемая стена дождя приближается в угрожающей штилевой тишине, сопровождаемая яркими вспышками извилистых молний,  и грозными раскатами грома. Стена эта столь высока, темна и беспощадна, что, кажется, все живое будет сметено падающей водяной лавиной. Потом в распущенные загодя паруса ударяет немыслимый по силе мощный порыв ветра, и сверху, из фиолетово-черных небес обрушивается  Ниагара. Ветер не может пробиться через эти потоки воды и потому его сила вскоре сходит на нет, а сильнейший поток дождя продолжается еще час или полтора. В это время мы втроем как мышки сидим в кают-компании с выключенными электроприборами и слушаем грозовую канонаду. Потом дождь тоже иссякает, и промытые закатные краски высвечивают на фоне темнеющего  неба невысокий  гористый профиль малазийского берега. На океан опускается теплая звездная ночь. Рыбаки на своих небольших лодочках засвечивают люминесцентные цветные фонарики и отправляются на свой нехитрый промысел.
   С этими рыбаками сегодня ночью случился у нас один казус. Как обычно после трудового дня и скромного ужина у нас начинается культурная программа с просмотром присланных нашими друзьями в Сингапур новых российских фильмов. Для нас это реальная отдушина приобщиться к далекой и родной действительности. Конечно, каждые полчаса, а то и чаще, приходилось выбираться на палубу и менять курс судна, выискивая в лабиринте рыбацких огоньков наиболее просторную дорогу. Мы не представляли, как тут рыбачат, сидят ли с удочкой наперевес, ставят ли донные ловушки или распускают сети. Но однажды, засмотревшись на один интересный эпизод, мы, вдруг, видим огонь рыбацкой лодки прямо рядом с нашим бортом. Рыбаки ведут себя странно, ничего не говорят, не кричат, а просто стоят в нескольких метрах от Благовеста. Смотрю на GPS, он показывает нулевую скорость. Приплыли, блин! Одно из двух, или сели на мель, или запутались в сетях. Эхолот показывает двадцать метров, значит второе. Придется забираться в воду и проталкивать сети под рулями. Для нас это привычная практика. Она началась уже с первых выходов Благовеста в Финский залив. Сети запутывались за рули, наматывались на винт (если мы шли под двигателем) и вообще цеплялись за любые выступающие предметы. Сначала, по-неопытности, я их беспощадно резал еще тогда в ледяной воде, распутывал и разрывал в клочья. Потом на смену пришла более щадящая технология, теперь я просто аккуратно встаю на верхнюю веревку сетей, притапливая ее под наши рули, или, в крайнем случае, поднимаю рули, и тогда сеть беспрепятственно уходит за корму. То же самое я проделал и здесь. Во время этого ныряния какая-то медуза больно обожгла мне ногу. Рыбаки  причалили к борту, один парень залез на нашу палубу и помог поднять один из рулей, с которого веревка никак не хотела слезать. Потери для сетей были минимальные, ну, может быть, несколько ячеек порвалось. Рыбаки же повели себя неожиданно активно. Из троих человек по-английски говорил один, да и то очень и очень плохо, почти никак. Попросив у нас карандашик и бумагу, они что-то долго рисовали на ней, а потом предъявили нам калькуляцию их убытков, которая выражалась примерно в четырех с половиной тысячах долларов (во всяком случае, там стоял значок доллара) или, может быть, это были  их местные деньги (тогда примерно двести пятьдесят долларов). В любом случае, это было просто наглое вымогательство. Я на пальцах и очень эмоционально жестами категорически дал понять, что денег у нас нет, и платить мы не собираемся, поскольку сеть фактически почти не пострадала. Протри глаза, «френд», сказал я «переводчику», перед тобой стоит не «ричь пипл»(богатый человек), которого ты надеешься нагреть, а такой же как ты бедолага, считающий каждую копейку. Посмотри на наше судно, оно сделано нашими руками, а не куплено за деньги. Мы приплыли издалека и не знаем, как вы тут ловите, и чего нам следует опасаться. То, что вы расставляет такие длинные сети в темноте, и не обозначаете их светом,  конечно, не делает вам чести, но все же  мы понимаем, что ваш труд не легкий и уважаем ваши старания, и потому готовы предложить как компенсацию бутылку дорогого элитного рома (подарок английских друзей) и кое-что из одежды. Это все что у нас есть.  Да и на самом деле несколько порванных ячеек в сети больше никак не стоят.
  В ответ на мой эмоциональный «спитч», думаю понятный достаточно хорошо, поскольку общий смысл, исходя из ситуации, и они и мы улавливали прекрасно, рыбаки начали что-то шумно обсуждать между собой, потом, вдруг, отчалили от борта и, оставив парня на нашей палубе, уехали в темноту ночи. Ситуация переставала быть дружеской и беззаботной. Неизвестно с кем и с какими намерениями они вернутся назад. Я достал, не распакованный с начала путешествия большой ящик с пиротехникой, и набил карманы штанов сигнальными ракетами. Если стрельнуть ракетой даже просто в лодку, мало не покажется. Мы убрали некоторую самую важную аппаратуру подальше на всякий случай, и стали ждать развития событий. Ветра почти не было, но все же нас несло течением. Прошел почти час. Парень сидел в темноте на носу, и говорить с ним было бесполезно. Только мы собрались угостить нашего незваного гостя чаем, как услышали звук приближающегося мотора. Это возвратились наши знакомые, слава Богу, пока одни. Они снова начали что-то обсуждать между собой и, обращаясь к нам, снова стали требовать деньги. Пришлось повторить речь с небольшими вариациями сначала, потом еще и еще. Красной нитью звучали слова «Ноу мани!, андестенд?» (нет денег, понимаете?). Я понимал, что они уже давно «андестенд», но сдаваться так просто не хотят. Потом выяснилось, что мы ждем какого-то их «френда», который сейчас приедет и будет с нами говорить по-английски. Кругом на несколько миль не было видно не одной лодки. Я как мог объяснил, что если даже «френд» и приедет, то ничего не изменится, у нас нет денег и мы можем компенсировать убытки только ромом и одеждой. Атмосфера стала слегка накаляться. Мы  сидели в темноте на палубе и ждали «френда». Если «френд» приедет не один, а с компанией молодцов, то я был морально готов вступить с ними в бой. Лодка с рыбаками болталась у нашего борта.  Нас неумолимо несло течением все дальше и дальше от берега. В голове у меня проигрывались разные сюжеты. Например, можно было пригрозить им ракетами и приказать убираться восвояси. Или перейти  на официальный тон и предложить покинуть борт российского судна, чтобы разбираться на государственном уровне. Останавливало то, что это были простые люди, которые пострадали из-за нас, конечно, не так как они это выказывали, но все же. Прошел еще один час. Они стали явно нервничать. «Френд» не ехал. Перефразируя Штирлица, я подумал,  «что-то у них там не сложилось». Нас продолжало нести неумолимое течение. Ели мы так будем сидеть и дальше, то у них бензина не хватит вернуться, подумал я еще. Время работало на нас. Или как сказал бы Штирлиц «время пока терпит».
  Когда наступил апогей их морального неравновесия, я с решительным видом подошел к борту, и, показывая на воображаемые часы, спросил, долго еще мы будем тут бессмысленно убивать общее время?  Сама логика развития ситуации уже исчерпала их необоснованные претензии.
  Ладно, махнул рукой «переводчик» давайте сюда ваше вино, и что у вас там еще. Они забрали ром, одежду и, приняв наши извинения, отчалили домой.
3 декабря
Визит к башням близнецам
Бомба в одно место два раза не падает
Военная поговорка
  Начиная от большого города Малакка, который уже остался в двадцати милях позади нас, побережье разительно изменилось. До этого по берегу тянулись бесконечные леса с редкими  деревеньками и невообразимым количеством рыбацких лодок, путающих вдоль берега лабиринты сетей. После Малакки  побережье стали занимать живописные отельные комплексы, белоснежные песчаные пляжи, заполненные туристами и,  как это не парадоксально, высокие трубы нефтеперерабатывающих заводов, на которых горели факела сопутствующих нефтепереработке газов.
   Еще давным-давно, года два назад, нам попался на глаза журнал «Гео» в котором рассказывалось об уникальном строительстве в столице Малайзии двух одинаковых небоскребов, которые были и остаются самыми высокими высотными зданиями в мире. Спроектированы они были бразильским архитектором  ... Уже в процессе начавшегося строительства правительство Малайзии попросило увеличить высоту до рекордной в мире. Пришлось срочно решать труднейшие инженерные задачи, балансируя на гранях гармонии, безопасности и престижа.
  Между зданиями на высоте сорок второго этажа перекинут ажурный крытый мостик. Башни плавно заужаются к верху и увенчаны высокими шпилями.  В целом на фотографии это выглядело как очень красивое современное архитектурное сооружение, не то что какие-то там тупые стеклянные коробки параллелепипеды.
  Планируя посмотреть это чудо архитектуры своими глазами, мы решили съездить в столицу Малайзии город Куала-Лумпур, и для этого становились на две ночи напротив Адмирал Марины в восьми милях от порта Диксон. От порта Диксон нам предстоял восьмидесятикилометровый путь до столицы на автобусе. Как и предыдущая Рафлз Марина в Сингапуре, эта марина были просто фантастически роскошна. По свому шику они намного превосходила марину Сант-Катарин-Док, самую дорогую и престижную в Лондоне, где мы простояли месяц за «здорово живешь». Я имею в виду, конечно, не боны на воде,  они везде одинаково хороши, но само здание яхт-клуба и окружающие его красоты. В «Адмирал Марине» яхтсмены поднимаются с бонов на  террасу, к белоснежному зданию с фигурными крышами, открывают большую стеклянную дверь и попадают в высокий огромный холл с резными колоннами из камня,  сводчатыми высоченными потолками,  и всевозможные фонтанами, от которых распространялась бодрящая свежесть и отдохновенный шум. Все утопает в зелени и цветах. На втором этаже располагаются апартаменты для гостей, роскошь которых трудно даже вообразить. Кругом сверкает, сияет и переливается полированными гранями и зеркальными плоскостями. Мы то никак не претендовали на стоянку в этой марине, поскольку и на якоре, напротив пляжа и рядом с мариной было мило и уютно, ну и конечно по финансовым причинам, в основном.
   Итак, рано утром, мы припарковали нашу лодочку в этой марине, и отправились на поиски автобуса до столицы. И тут мы немного разволновались, столкнувшись с несколькими нешуточными проблемками. Оказывается Малайзия в основном мусульманская страна. Конечно, в ней живут и здравствуют представители других религий, христиане, буддисты, индуисты, но мусульман там подавляющее большинство. Как правило, мусульмане очень строги в отношении женской одежды. Женщины практикуют обязательный платок на голове, брюки или юбку до пят. Аня же по причине жары надела открытую снизу и сверху одежду. Как только мы вышли на улицу, так сразу же поняли нашу ошибку. На нас смотрели несколько отстраненно, и главное, никак не брали в попутные машины. Мы уже устали «голосовать», когда нас подобрал отстраненный от всего мира буддист в компании со своим другом, мусульманином. Разговорились, оказались очень милые люди, выяснилось, что  их фирма поставляет газовые насосы в Россию. По этому поводу они повозили нас по Диксону, показали, где поменять деньги, и посадили на автобус.
  Пока мы ехали до столицы, нам пришлось пережить еще один очень неприятный момент. Первый же проверенный нами автомат для снятия денег показал нам нули в нашем электронном хранилище. Мы были просто в шоке. Неужели у нас снова украли деньги с электронной карты, только что присланной из Питера. Других автоматов поблизости не было, и потому проверить еще раз было невозможно. Всю дорогу до столицы мы думали-гадали, куда могли деваться наши денежки. Ведь мы еще не оправились от пропажи денег несколько месяцев назад. Тогда какой-то хакер вычислил нашу карточку через Интернет и украл все, что там было.  Новую карточку нам прислали через почту «Федэкс» с минимум денег от родных и друзей, предупредив, что на таможне могут возникнуть проблемы.  Неужели «началось», думали мы, и может ли упасть  бомба в одно и тоже место второй раз.  Может быть, на таможне сняли копию с нашей карты и уже воспользовались ей?  Мы старались отвлечься от подобных мыслей, но они возвращались и на разные лады, будоража наше воспаленное воображение. Все время вспоминалась знаменитая фраза Шарикова: «Как же я буду харчеваться?».
   Когда следующая банковская машина уже в Куала-Лумпур зашуршала, отсчитывая нам запрошенные купюры, мы снова воспарили духом, и уже не стали пересчитывать безвозвратно погибшие нервные клетки. Обычно, когда обретаешь то, что казалось уже давно потерял, радостнее вдвойне,  и в этом настроении все остальное уже воспринимаешь как-то более оптимистичнее и живее.
  В столице было многолюдно. В отличии от Сингапура, городские улицы полны прохожих. У нас было совсем немного времени до последнего автобуса обратно, и потому мы выбрали простую тактику знакомства с городом – поездки в надземном городском транспорте. Слава Богу, транспорт в Малайзии достаточно недорогой. Поезда надземного транспорта движутся на высоких опорах посередине проспектов и прямо над крышам домов. В Куала-Лумпур есть два вида «надземок» – метро и монорельс. Особенно уникальные ощущения можно получить на втором. Небольшой обтекаемый вагончик словно летит между домами и над проспектами, то набирая высоту, то опускаясь ко входам торговых центров. Ближе к окраинам города - дома заметно попроще, зато в центре архитектура радует глаз сверканием стеклянных плоскостей высотных зданий, строгим шиком банков, узорными минаретами мечетей, нагромождением разрисованных богов в индуистских храмах, и фейерверком огней в универмагах.  Вообще, не зря именно здесь в Куала-Лумпур были построены самые высокие здания в мире. Тут в  воздухе  прямо носится идея гигантизма.  Во всяком случае, один из торговых центров, куда мы случайно зашли, показался нам самым большим, какие нам довелось видеть. Стиль, в котором он был построен, походил на наш сталинский, с такими же невообразимо огромными гранитными колоннадами, только во много раз грандиознее, и без излишней помпезности.
  И вот, наконец, и основная цель нашей  поездки – знаменитые небоскребы. Уже издали они привлекают взгляд своей необычной устремленностью в небо. Здания построены из блестящего металла и потому кажутся ажурными и легкими. Высокие шпили придают им черты культовых построек, создавая ареол таинственности и устремленности к Горнему миру, хотя внутри всего лишь офисы множества фирм. Вблизи, если запрокинуть голову вверх и удивиться бесконечности этажей, уходящих в облака, башни напоминают гигантский звездолет, готовый  с минуты на минуту стартовать к далеким звездным мирам.  Этот образ произрастает, наверное, опять-таки от блеска серебристого металла, ассоциирующегося у нашего поколения с сигарами межзвездных кораблей в научно-фантастических рассказах.
Около зданий разбиты чудесные сады с озерами, фонтанами и ажурными мостиками. Со всего мира люди приезжают полюбоваться на это чудо городской архитектуры, но, несмотря на множество народу вокруг, и общая энергетика пространства вокруг башен очень и очень позитивная, такое ощущение, что в воздухе растворена сверкающая атмосфера праздника.
   Приехали назад на электричке к последнему автобусу, и как назло его отменили. Придется ехать домой на такси втридорога. Но, нет худа без добра. Рядом с нами ждали автобуса молодая пара, очень похожие на русских. Мы долго переглядывались, не решаясь заговорить друг с другом, и только когда мы и они пошли садиться на такси,  познакомились. Оказалось, это действительно русские ребята. Виктор из Москвы и Алия (из Казахстана) работают в Куала-Лумпур по контрактам. Виктор работает тут уже полгода, и как раз офис его фирмы расположен на сороковом этаже одной из чудо-башен. Он рассказал, что в пасмурную погоду верхние этажи скрываются в облаках, а в шпили часто бьет молния. Рассказали, что Малайзии большая русская община, что многие собираются в Российском посольстве, общаются, справляют праздники. Есть тут и православная церковь. Ребята работают и живут здесь, им нравится, и, слава Богу, они счастливы.  Вот такая чудесная встреча в завершении долгого и насыщенного впечатлениями дня.
6 декабря
Смерч в океане
И заглядевшись на меня, дворник Степанов
Спрячет метлу и полетит за мной
Из песни Ивасей
Мы продолжаем медленно двигаться к Таиланду к городу Пхукет. Сейчас наша жизнь подчинена особенностям лунного календаря. А если быть точнее, капризам смены течений, которые как раз зависят от приливов-отливов, которыми, в свою очередь, заведует луна. Ветра в этом районе очень слабые, непостоянные, а чаще всего встречные, и потому если ты  имеешь мало топлива и денежных ресурсов, то ты должен четко следить за течениями, которые меняют направление четыре раза в день и всегда быть начеку. Как только попутное течение идет на спад, ты должен бросать якорь в заранее вычисленном месте, благо мы движемся около берега, где много банок и отмелей, и ждать шесть часов до новой смены. Затем якорь поднимается, нас проносит со слабым ветерком еще миль двадцать, и снова якорная стояка на следующие шесть часов. Каждые сутки время смены течений сдвигается на один час вперед, потому и наш распорядок движется вслед. Два раза в сутки нужно тягать якорь и поднимать паруса. Это не Бог весть какая работа, но все же мозоли на руках уже есть, ведь якорь приходиться поднимать вручную. Но самое трудное, это, конечно, сбивка суточного графика. И, прежде всего, нерегулярный рваный сон, который приходится то на день, то на ночь. В ночные переходы нужно контролировать обстановку каждый час, а то и чаще. Около берега полно рыбаков, а после известного инцидента мы стараемся держаться от них подальше. Однако дальше сразу за зоной лова начинается  судовой ход, по которому происходит оживленное движение в обоих направлениях. Большие корабли идут на крейсерской скорости и довольно часто. Вспоминается одна, прочитанная в журнале «Катера и Яхты» история, когда нашу яхту подцепило на бульбу (такое утолщение на носу) турецкое судно. На судне даже не заметили, что тащат на полной скорости четырнадцатиметровую яхту. И только когда кто-то из экипажа чудовищными усилиями залез на палубу корабля и, обложив всех матом, указал на инцидент, только тогда судно застопорило ход. После столь серьезного удара яхта получила пробоину, и только героическими усилиями экипажа удалось довести ее до ближайшего порта. Капитан судна даже не извинился.
  Так что мы должны балансировать, как говорится, между Сциллой и Харибдой, стараясь не запутаться в сетях с одной стороны и не быть раздавленными танкерами, с другой. 
   Проливные дожди и шквалы продолжаются, но уже не так регулярно, как прежде. А недавно пришлось поволноваться по-настоящему. Как-то утром, выйдя на палубу,  я остановился как вкопанный. Пол неба закрывала огромная иссиня-черная грозовая туча. Под ней маленькими букашками ползали океанские танкеры. К таким тучам мы уже привыкли, но прямо перед этой, как будто бы огромный невидимый дворник мел гладь моря высоченной до неба метлой водяного смерча. Эта метла хищно изгибалась и у своего основания создавала воронку, разбрасывала вокруг себя фонтаны брызг. Она прошла совсем рядом с одним из танкеров, и стали понятны ее фантастические размеры. Издалека казалось, что движения ее были медленные, какие-то фатально непредсказуемые, и потому становилось по-настоящему страшно и тоскливо. Я очень зримо представил себе, как это все будет происходить. Вот водяная колонна все ближе и ближе, вот уже долетают брызги и слышен шум, устремляющейся вверх воды. Вот, наконец, он поглощает нас, ломаются и улетают вверх доски палубы, срывает обшивку с мачт, паруса отрывает и уносит вверх как носовые платочки, и следом мы с Аней, взявшись за руки и, схватив в последний момент Машку, устремляемся в свободный, ничем не ограниченный полет.
   Смерч двигался в каких-то двух-трех милях от нас. Убежать было совершенно нереально. Скорость смерча была явно больше нашей. Приходилось только ждать и молиться, чтобы минула нас «чаша сия». Слава Богу, смерч начал уходить влево от нас, затем неестественно изогнулся, сделался тоненькой ниточкой у основания облака и распался на мелкие водяные брызги.

Индийский океан (Малайзия - Тайланд) декабрь 200619 декабряВстречи на островах ЛангкавиКапитан
…где в лесах много, много  диких обезьян
Из фильма «Здравствуйте, я ваша тетя»
    Острова Лангкави находятся на самой границе между Малайзией и Таиландом. Только отсюда начинаются самые красивые и романтические места, если плыть от Сингапура на север. До этого берега имеют низкий однообразный ландшафт, и вода мутно-коричневого цвета.  Здесь же появляются высокие зеленые пики гор, скрытые в лазурных бухтах, белоснежные пляжи с кристально-прозрачной голубой водой, белые скальные обрывы с темными таинственными глазницами пещер, и богатый животный мир, с огромным количеством диких обезьян, парящими в небе ширококрылыми орлами, дельфинами, касатками  и акулами в воде.
  Последние дни перед этими райскими островами мы как будто прорывались через невидимый, но ощутимый барьер, состоящий из грозовых облаков, со шквалами, ливнями, пронизанных бесконечными огненными стрелами молний. Словно эти места специально для чего-то охраняются небесными силами. Такие световые эффекты можно было увидеть, наверное, только в фильмах ужасов.  Весь день в жарком воздухе накапливалось небесное электричество, а к вечеру все затягивалось чернотой туч, и, как только темнело,  начиналось цветомузыкальное представление. Почти каждые несколько секунд весь небосвод озарялся ярчайшими вспышками молний, а затем, то мощно и раскатисто, то приглушенно ворчливо грохотал гром.  Полупрозрачные чернила облаков на миг, из кромешной темноты, проявляли себя то причудливыми фигурами несуществующих животных, то пугающими страшными рожами, то фантастическими цветами. Точно небесный киномеханик задумал напугать и удивить невольного зрителя одновременно. И ему это удавалось. Было страшно и увлекательно.
   Первое место посещения островов Лангкави - большое внутреннее пресноводное озеро. На пути к нему множество обезьян группами и по одному предлагают поделиться заготовленными  для пикника продуктами.  У каждой обезьяны большие бакенбарды и борода.  Как будто старички аскеты, познавшие мудрость бытия, вышли попросить свое законное подаяние.
  Над внутренними лагунами парят орлы. На скальных утесах и на деревьях видны их гнезда. Эти большие гордые птицы являются символом здешних мест. И потому в небольшом столичном городке Коах, на центральной набережной, раскинув широченные крылья, примостился над рукотворным фонтаном огромный монумент орла. Ночью, когда его подсвеченный хищный профиль смотрит на ребристое зеркало лагуны, где на якорях, среди змеистых отражений береговых фонарей покачиваются множество яхт, кажется, что  ты находишься под его надежной охраной и защитой.
  Когда мы уже в сумерках подходили к якорной стоянке, перед нами открывался большой выбор, куда кидать наш видавший виды якорек. Мы долго решали, вглядываясь в окуляры бинокля, а потом направили наш кораблик наугад, ибо везде было одинаково хорошо. Выбрав свободное место, заякорились, и стали всматриваться в цвета флага рядом стоящей яхточки. По всем правилам это должен быть российский флаг. Но это совершенно невероятно. Откуда, здесь? И как это было возможно, из множества выборов нам прийти именно сюда? Подумали что, может быть, есть похожие по цветам флаги. На всякий случай крикнули, - «Эй, россияне!» В ответ услышали – «Да, сейчас подъедем». Нашему удивлению не было границ. Кажется, умом понимаешь, что все предопределено в этом Мире, но каждый раз поражаешься  Чуду.
  Оказалось, на яхте путешествует молодая пара. Ребята уже давно уехали из России и много лет работали в Средиземном море на парусном катамаране у богатого Американца. Потом накопили денег на свою лодку и сейчас идут из Средиземки в Тихий океан вести жизнь пилигримов.  
  Мы долго не могли расстаться, засидевшись далеко за полночь, по-русски углубляясь в душевные разговоры, находя новые и новые темы, проникая глубже и глубже в жизненную философию  собеседника.
  Каждый раз, общаясь ли с нашими  соотечественником или с иностранцами, я пытаюсь понять, как человек относиться к жизни, что ему дорого, и какими мерками он живет. Большинство встреченных нами путешественников, все-таки, тяготеет к космополитическим идеалам. Для них границы и государства условны, вся Земля стала для них родным домом. Добыча хлеба насущного тоже не представляется им каким-то сложным делом. Кажется, что эти люди живут по принципу «будет день, будет пища». На Фиджи, например, один норвежец, который уже много лет живет на крохотной яхточке во всем Тихом океане, на вопрос, на какие средства он существует, и волнуется ли он по этому поводу,  ответил: если получается найти  работу – хорошо, если нет, то рыбы в океане и кокосов на берегу хватит на всех. Примерно такое же отношение к жизни было и у наших новых знакомых. Я немного позавидовал этой легкости и простоте отношений к жизни, которая достойна  лучших традиций «непривязанности» в буддизме или аскетическом христианстве.  Воистину, как говорил Христос, «живите как птицы небесные». Не каждому такое по плечу.
 Например, мы никак не можем отсоединиться от беспокойства за завтрашний день, может быть только в последнее время удается не думать о будущем в тревожных тонах. Ну, и, конечно, мы далеко не космополиты.  Нам до боли в душе мила наша страна, наш город, наши друзья и родные. Поэтому мы стремимся вернуться домой и посвящаем свое плавание нашим соотечественникам. Не знаю, хорошо это или плохо с точки зрения духовного развития, но ничего тут пока не поделаешь. Наша разность взглядов на этот предмет никак не повлияла на теплоту наших отношений с новыми знакомыми, мы встретились и расстались хорошими друзьями.
  Ребята уходили на ремонт в соседнюю марину, и потому наша встреча была недолгой. На прощанье они рассказали нам о русском ресторане, который находился на другом конце острова, и о котором мы слышали от знакомых в Куало Лумпуре. Через день мы снялись с якоря и перебрались в соседнюю бухту к русскому ресторану.
  Ресторан носил название СССР-ресторан. Его содержала целая дружная семья с очаровательной, доброй и заботливой мамой Заби во главе. Все они всего три года приехали из Бишкека (бывший Фрунзе), и за эти годы подняли свой нелегкий бизнес. То, что эти милые  и дружные люди трудятся от зари до зари в поте лица, было видно с самого первого момента нашего знакомства. Заби, очень типично по-восточному, скромная женщина, всю свою жизнь работала челюстно-лицевым хирургом. Но когда союз распался, страны отделились и обнищали, Заби перебралась сюда и решила организовать свое дело. До этого она много лет ездила на острова как турист, присматривалась, узнавала. В ресторане висят флаги бывших союзных республик, пионерская и комсомольская символика. Чувствуется, что энергетика дружбы между народами и простыми людьми, которая была во время жизни Союза, несмотря на все негативы того времени, жива в сердцах людей и сейчас. Кстати, многие иностранцы помнят нашу страну именно как Союз Республик. Ресторан пользуется успехом среди приезжих, хотя, конечно, тут немного дороже, чем в соседних, китайских. Зато готовят просто отменно. За все время нашего нахождения тут, нас угощали совершенно бесплатно и очень вкусно. Никакой китайский ресторан в сравнение не идет.
  Мы сразу договорились о проведении концертов, надеясь заработать на заправку горючим, поскольку тут, вплоть до Красного моря,  было самое дешевое топливо. Заби посетовала, что сейчас не сезон, поэтому договорились, что мы сами сделаем рекламу среди яхтсменов и получим 15 процентов с каждого заказа во время концерта.
  На следующий день мы напечатали рекламные листки и поездили на нашей лодочке по тем, кто стоял на якоре, а потом нанесли визит на яхты в марине, заодно познакомились со многими интересными экипажами. Затем два дня под флагами бывших союзных республик, по вечерам пели русские песни и показывали наше слайд-шоу. Было много друзей яхтсменов, много теплых слов. Заработали, конечно, не так много, но на заправку хватило. Добавил до полного комплекта наш новый хороший товарищ, с которым мы познакомились здесь.
  Александр, капитан катамарана, припаркованного рядом с русским рестораном, оказался очень интересным и глубоким человеком. Сейчас Александр живет в Новой Зеландии, хотя родом он из Иркутска. В девяностых годах Александр был директором яхт-клуба, и сам построил четырнадцатиметровую металлическую яхту по известному проекту «Гидра». Затем в 92 году он с экипажем из своих друзей принял участие в международной регате по пути Магеллана. Все начиналось хорошо, однако в Сан-Франциско на яхту обрушился развал Советского Союза и  заморозка всех валютных счетов, в том числе пропал весь бюджет экспедиции. Экипаж и яхта остались брошенными в чужой стране на произвол судьбы. Полтора года капитан и экипаж боролись за выживание, работая на разных работах, собирая деньги, кто на возвращение домой, кто на продолжение плавания. Почти весь экипаж вернулся, а капитан со своими единомышленниками продолжил начатое. В Новой Зеландии он остался один, и опять без денег. Пришлось все начинать сначала.
  Наши судьбы, взгляды на жизнь, ценности и смыслы оказались поразительно похожи.  Так мы нашли друг друга на другой стороне планеты.  23 декабряОстрова Ко-Рок, Кошмарное наваждениеКапитан
 «А гамак то у вас дядюшка,
 совсем бренный…»
 Туви Янсон «Приключения Мумми-троля»
 На переходе от Островов Лангкави (N06.18 E099.50) к Пхукету (N07.48 E098.21)  мы пережили непростую ночку, вдруг задул сильный ветер. Короткие и высокие волны вздымались в ночной темноте и набрасывались своей теплой и неумолимой мощью на наше суденышко. Поначалу у нас было намерение посетить остров Ко-Мук (N07.22 E099.16) с его знаменитой бухтой, в которой через живописный грот можно вплыть прямо во внутреннее озеро. Однако разыгравшийся встречный ветер разрушил все наши планы, и нам пришлось бороться хотя бы за то, чтобы не быть унесенными мимо Пхукета в Индийский океан. Единственными островами, к которым еще можно было пробиться, были острова Ко-Рок (N07.13 E099.04).
  Мы пытались идти как можно круче к ветру, насколько это позволяли волны, и все равно нам не хватало десяток градусов по курсу, чтобы добраться до желанного укрытия. Тянулись томительные ночные часы борьбы за каждую выигранную милю наветренности. В конце концов, с Божьей помощью, нам все же удалось пробиться к островам, и, очутившись под их ветровым прикрытием, войти в долгожданную бухту.
  Утром Мир казался  рожденным заново. Чистая прозрачная вода мирно играла яркими солнечными бликами. Белоснежная полоса длинного песчаного пляжа окаймляла ярко зеленую стену джунглей, взбиравшихся на изрезанную живописными трещинами скалистую гору.
  «Лагерь Рейнджеров», прочитали мы большую вывеску, высадившись на берег. И действительно, все было приготовлено для этих самых загадочных рейнджеров. Кругом под пальмами стояли пустые палатки, пустели столовые и душевые, и вокруг не было видно ни души. На берегу стояла вышка с громкоговорителями, а под ней понятной для всех символикой громко предупреждала, большая табличка с надписью: Осторожно, цунами! Путь для эвакуации вон там!
  Эта вопиющая обжитая пустота вокруг, вкупе со зловещей табличкой создавала пронзительное ощущение приближающейся неотвратимой опасности, избежать которую мы уже не успевали. С тоскою подумалось о Вечном, о бренности Мира, о том, что в жизни так и не удалось сделать ничего стоящего, и о Машке оставленной на Благовесте. 
  А как ты думаешь, катамаран тоже погибнет, вдруг спросила меня Аня. Почему-то громко резануло слово – «тоже». Ну что ты, конечно же нет, вторя Масяниному Хрюнделю (персонаж из популярного мультфильма), пытался успокоить ее я.
  Вдруг, далекий ритмичный звук топора, где-то недалеко колющего дрова рейнджера для обеденного костерка, вывел нас из экзистенционального оцепенения. И мы, стряхнув с глаз кошмарное наваждение, пошли в гору по живописной лесной тропинке, впитывая в себя ароматы тропического леса, и вслух рассуждая об относительности  мимолетного настроения и абсолютности дружбы и человеческой привязанности. Сделав петлю наверх и вернувшись обратно на пляж, мы увидели одну парочку, которая мило отдыхала в этом пустующем лагере. Да еще стоявшие в этой же бухточке пара-тройка яхт придавали оптимизма и уверенности. А на следующий день картина стала еще более оживленной, как раз в субботний день сюда на катерах привезли понырять и побродить по диким берегам туристов, видимо с соседних, более наполненных, курортов.  
 25 декабряНа островах
Пи-Пи
  Это самое тихое место на свете.
Тут же никого нет...
Из фильма А.Тарковского «Сталкер»
   Приходить на якорные стоянки в темноте стало для нас уже дурной привычкой. Каждый раз зарекаемся от этого, и каждый раз по-другому ну никак не получается. На последний перед Пхукетом остров Пи-Пи, мы добрались затемно как раз в самый разгар празднования католического рождества. Яхты в гавани стояли на якорях у высоченной скалы на темной стороне бухты и отсюда, как из тихого отшельнического скита из глубокой тишины и покоя видны и слышны были разгульные пляски и каскады цветных фейерверков. Странно, подумалось тогда, Бог родился, а там такая суета.
   От нашего знакомого мы знали, что этот остров сильно пострадал во время того страшного цунами, два года назад. Волной смыло отели и рестораны, полные беззаботно отдыхающих людей. Никто ни о чем не подозревал. Волна поднялась быстро и необычно высоко, чему способствовал рельеф берега, сужающийся наподобие бутылочного горлышка. Пятнадцатиметровый обрушивающийся водяной вал не оставил после себя ничего живого. За несколько минут из райского местечка это место превратилось в братскую могилу. Сейчас тут снова кипит жизнь. Странное создание человек, ему не хочется думать о плохом, даже если в воздухе еще висит запах смерти. Почти все отели, бары и ресторанчики  отстроены заново. Народу в местном городишке и на пляжах видимо-невидимо. И все вокруг несет с собой суетную и  деловую энергетику города. Отдыхающие спешат сбросить с себя деловую суеты и побыстрее ухватить природной энергии, и потому эта выброшенная суета так и висит в воздухе.  После стольких месяцев  анахоретского существования  это оставило у нас тяжелый неприятный осадок, захотелось снова уйти подальше в моря к необитаемым островам с суровыми скалами и нетронутыми цивилизацией аборигенами.
  Как раз рядом с этой «туристической Меккой», всего в пяти милях находился знаменитый островок Пи Пи Ли. Он был известен своей живописной бухтой и диким пляжем, на котором снимался популярный художественный фильм «Пляж» с Ди Каприо в главной роли. На следующий день, как только рассвело, мы отправились туда.
  После островов Белого моря, на которых мы побывали десять лет назад, это был, наверное, самый выдающийся по свой красоте и величию остров. Громада каменных скал вырастала вертикальными плоскостями изрезанных каменных стен  прямо из зеленовато-прозрачной, чуть подернутой ветровой рябью, воды. Далеко на самом верху, на этих желтовато-коричневых скалах аккуратными шапочками пышно зеленели джунгли. Архитектурное соотношение  этих каменных исполинов было столь гармонично для глаз, что было просто невозможно оторваться, созерцая эту каменную симфонию. По-видимому, в этом во всем была скрыта некая мистическая составляющая, наподобие «Леонардовского золотого сечения».
  С одной стороны острова прямо посередине бесконечной и вертикальной каменной стены зияла пасть огромной, невообразимо высокой и глубокой пещеры. Говорят, что на потолке этой пещеры есть рисунки, сделанные флибустьерами далекого прошлого. Проникнуть в пещеру с моря довольно непросто, однако там живет семья местных морских цыган. Нам рассказывали об этом народе, что они живут на море, в небольших открытых лодках всеми  семьями, кочуя вдоль берега до Индии и обратно. Рыбная ловля и продажа нехитрых сувениров составляет их невеликий доход, позволяющий покупать снедь и бензин.
 Наш путь лежал на другую сторону острова в знаменитую бухту. А вот и она. Высоченный каменный мешок с одной стороны обрывается в море вертикальными стенами, а с другой уходит в джунгли широкой белой полосой пляжа. Несколько яхт, стоящих в середине бухты казались малюсенькими изящными  игрушками, изготовленными с ювелирной точностью в масштабе один к ста. Мы заняли место в строю этих моделек и поехали на пляж.  Было утро и солнечные лучи только только золотили песок. Кроме такой же как мы парочки романтиков яхтсменов, тут никого не было. Эти высоченные черные дикие скалы, голубая вода и нетронутый  песок  поднимали из самых глубин подсознания архетипические образы первозданности, создавая тем самым возвышенное романтическое настроение. Мы углубились в джунгли, совсем как вновь созданные Адам и Ева. Там в другую бухточку через тенистый зеленый живой коридор тянулась небольшая тропинка. Когда мы, искупавшись в противоположной маленькой бухточке со множеством красивых рыбок и кораллов, возвратились обратно и вышли на наш первобытный пляж, то просто онемели  от неожиданности. Казалось, мы попали в самый разгар высадки второго фронта. Почти все пространство песка было забито загорающими, а все водное пространство бухты скоростными катерами. Катера все прибывали и прибывали, казалось им не будет конца. С больших кораблей как саранча в красных жилетах сыпались в воду новоиспеченные сноркелеры (люди, плавающие с маской и трубкой), они постепенно, но стремительно заполняли собой все пространство и скоро везде были видны только красные спины с фыркающими трубками впереди. Эта картина была настолько чудовищна и противоестественна прекрасному дикому окружающему пейзажу, что захотелось побыстрее уйти подальше и не видеть всего этого урбанизаторского нашествия.  Мы отцепились от буя, и, расталкивая багром катера и вездесущих сноркелеров, вышли из бухты, взяв курс на Пхукет в бухту Чалонг.
   26 декабря
Пхукет. Засиженный Рай и русские дайверы
«Сбылась мечта идиота»
Поговорка
  Еще, наверное, год назад мы услышали от наших коллег круизеров весть о Пхукете. Это Мекка, поверьте, утверждали они, это как сказка, или как рай на земле. Рай для нашего брата путешественника. Там красивые места, все безумно дешево и народ живет самый доброжелательный в мире. Это звучало как пророчество. С некоторого времени мы с осторожностью относимся к подобного рода высказываниям, поскольку сами посетили несколько таких вот предсказанных райских кущей.  Как бы то ни было, полные самых радужных ожиданий, мы, по устоявшейся порочной привычке приходить ночью, вошли в бухту местечка Чалонг, что недалеко от города Пхукет на острове с одноименным названием.
  Русские дайверы
  Первое, что мы увидели, вступив на улицы ночного городка, был русский дайвинг клуб. «Веселый Роджер», почитали мы большую вывеску белым по синему и улыбающийся пират с картинки подмигнул нам своим единственным глазом.
  Затем на маленькой улочке мы насчитали четыре подобных клуба и назавтра пошли знакомиться.
  Когда мы уходили в экспедицию, нашим куратором по дайвингу был известный питерский дайвер Юра Бельский. Поэтому мы подумали, может быть здесь есть и его контора тоже. Оказалось, что в прошлом его брат Александр был соучредителем одного из этих дайв-клубов. Сейчас же его хозяева наши земляки из Питера Саша и Света. Они начинали свой бизнес еще четыре года назад, и сейчас уже имеют свой корабль, что, как оказалось,  является признаком большого преуспевания фирмы. Саша и Света оказались очень милыми и общительными людьми, мы познакомились и они рассказали нам много интересных историй из их жизни здесь, а также о Пхукете, и пхукетцах в частности.
Истории о цунами и тайцах
 Как вы, наверное, знаете, вспоминала Светлана, гигантская разрушительная волна, которая прокатилась два года назад по всем побережьям Индийского океана не оставила своим убийственным вниманием и берега Таиланда. Здесь погибли тысячи людей, застигнутые врасплох десятиметровой стеной воды, сметающей все на своем пути. В некоторых местах вода просто сначала ушла в океан, а дети и взрослые обрадовавшись такой «удаче» кинулись подбирать рыбу на образовавшейся отмели. Потом вода начала стремительно прибывать и поднялась до уровня второго этажа. Здания были снесены, а люди убиты или покалечены быстрыми потоками. В других местах профиль дна и берега был такой, что способствовал образованию высокой, десяти-пятнадцати метровой обрушивающейся волны. Этому валу уже никто и ничто противостоять не могло, разрушения и жертвы были катастрофическими. Мы как раз в это время были на Пхукете (местечко Чалонг), рассказывала Светлана. Здесь пострадали только прибрежные здания, а наш офис расположен чуть дальше от берега. Еще много месяцев волны выносили на берег трупы. Мы сами участвовали в поиске пропавших, как волонтеры. Ныряли в разных местах доставали тела и личные вещи людей. С воздуха всплывающие тела находили вертолеты, они метили воду вокруг специальной краской, а затем катера подбирали несчастных.
  На стороне острова, обращенной к океану, разрушения были особенно ужасны. Там как раз на берег обрушилась настоящая огромная волна. Рыбацкие суда и большой военный катер были выброшены далеко в лес. Волна прокатилась  вверх по долинам, как раз там, где были основные поселения. Погибли тысячи людей. Как это не парадоксально, но тайцы в своем подавляющем большинстве не умеют плавать, хотя и живут около моря. Кроме местного населения погибло множество нелегальных иммигрантов из соседней Бирмы. Эти люди нанимаются на самую черную работу здесь, живут в лачугах и, естественно, никак не зарегистрированы.
  Почему же так произошло, спросили мы, почему никто не предупредил, ведь стоило загодя уйти на высокие места, и люди бы были спасены. Все очень просто, отвечала Светлана, тут триста лет ничего подобного не было, потому и не существовало никакой системы предупреждения. Был даже негативный случай, когда кто-то сознательно пустил слух о цунами, люди покинули свои дома и магазины, и их тут же разграбили.
  Теперь по всему берегу и островам стоят высокие вышки с громкоговорителями, везде оборудованы эвакуационные дороги, ведущие на высокие места, и вообще, создана целая система предупреждения. Да, как говорится, видимо не только у нас «пока гром не грянет …».
  О тайцах
  Подавляющее число Тайцев – буддисты. Буддизм наложил отпечаток на мировоззрение и характер тайцев. Они спокойны, медитативны и улыбчивы (кстати, Таиланд так и переводится – страна улыбки), как статуи Будды, которые, кстати, во множестве присутствуют буквально везде. Одна огромная тридцатиметровая статуя строится сейчас на высокой горе прямо над городом Пхукет. Ее хорошо видно далеко с моря и со всех прилегающих к горе равнин. Огромный Будда пока еще весь в строительных лесах, но уже распространяет свои благотворные и величественные «флюиды» далеко на окружающее пространство. Кстати, по странному, мистическому стечению обстоятельств, подавляющее число статуй никак не пострадало во время нашествия цунами. Мы видели кадры кинохроники, когда вокруг высятся руины разрушенных домов, а статуи живы и невредимы.
  Тайцы  ценят красоту окружающего мира, любят вкусно поесть и  отдаться во власть созерцательности. Ритм их жизни отличен от агрессивного ритма делового американца или европейца, и потому они как бы не замечаются многочисленными туристами. Это помогает им, несмотря на туристический беспредел, все же сохранить свою самобытность и душевный настрой.
Кроме того, они очень любят своего короля и королеву. Их портреты можно найти в каждом доме и офисе. Король смотрит с портретов строгими и заботливыми глазами. Сразу видно, что этот человек самоотверженно живет заботами других. И действительно по многочисленным рассказам, он много ездит по стране и реально занимается ее мироустройством.
О том, как мы стали дайв-ботом
  В том дайвинг-центре с Веселым Роджером, который мы встретили первым, заправлял Дима. Дима талантлив во всем. Он обладает редким даром быть простым, глубоким и добрым в одно и то же время. Димин центр находился на перепутье дорог, и потому в нем всегда было многолюдно, общительно и интересно. Подруга Димы из Германии, в которую он влюблен до глубины души и на которой на днях собирался жениться, является его соратницей в делах. Вместе они так совпали по характерам, что казалось, судьба временно ошиблась, поместив их на момент рождения в разные страны, когда они буквально созданы друг для друга. Ко всем, кто прибывал в центр, Дима старался найти дружеский подход, поскольку не признавал формализма в отношениях. Дружеский подход, по нашей  русской привычке, требовал застолья и традиционных посиделок. И Диме приходилось, по широте своей душевной, пить со всеми вновь прибывшими. А люди ведь  приезжали туда отдохнуть и расслабиться после напряженных месяцев работы, иногда совсем не понимая, что Дима иногда тоже, нужен элементарный человеческий отдых. И потому, как это было с Шуриком в известном фильме «Кавказская Пленница», мы имели дело с «несчастным случаем на производстве». Дима постоянно ходил не выспавшийся, с красными глазами, а ведь ему нужно было после вечерних посиделок вставать в шесть  утра и отправлять очередной катер на ныряния, а потом весь день организовывать следующий тур. Однако, так «по-человечески» ведя свой бизнес, Дима всего за несколько месяцев работы сделал то, на что у других, уходили годы.
На память о нашей встрече мы даже обменялись якорями. Дима подарил нам адмиралтейский якорь, лежащий у них в офисе как инсталляция, а мы на его место отдали свой старый, боевой.
На втором этаже его конторы было несколько комнат, в одной из которых он жил, а другие сдавал по дешевке приезжим нуждающимся. В одной из комнат обитали две семьи молодых ребят из Питера. Мы подружились, и Дима вместе с нами организовал для них семейный подводный тур на соседние острова.
  В этой экспедиции принимали участие двое братьев с их женами, их маленькая дочка и дайв-инструктор поляк.
 Мы, погрузив необходимое снаряжение,  вышли вечером и пошли за двадцать миль на острова Пи-Пи, где, собственно, уже побывали, но рады побывать еще раз. Для всех присутствующих, провести теплую тропическую ночь, идя на яхте под парусами и яркими звездами в свежий ветер, было просто романтической песней. Мы проговорили о многом, прежде чем ребята пошли спать по каютам перед сложным днем погружений. Все они жили в Питере, и нам было приятно впитать в себя Питерскую энергетику, послушать их рассказы и рассказать кое-что самим.
 Андрюха.
 Старшим в семье был  Андрей. Как только мы с ним познакомились, он сразу заявился идти с нами дальше, хоть вплоть до Питера. Но, почему-то, как только он это сказал, во мне тут же родилась уверенность, что это не для него. Все-таки путешествие на яхте требует определенной созерцательности, а Андрей до мозга и костей деятельный человек. В своем возрасте Христа он успел то, на что другие тратят несколько жизней, если верить восточной доктрине перевоплощений. Перепробовав себя во множестве специальностей, изведав нужду и богатство, наркотическую зависимость и свободу от нее, повидав и претерпев от сильных мира сего, Андрюха в один день оказался в Тайланде. И вдруг увидел совершенно другую сторону жизни, никак не связанную с тотальной добычей денег, борьбой за власть и агрессивными городскими ритмами. Как же так, подумал он, вот жизнь интереснее, красивее и спокойнее, чем все то, что я видел за свои годы, почему же все окружающие меня люди ничего не знают о ней, почему толкутся в своих пыльных городах, дерутся за деньги и все что с ними связано. Ради чего? Разве они могут там,  из окна своей дорогой машины или из-за высокого забора загородного особняка увидеть и почувствовать ширь и глубину океана, дурманящие запахи тропических лесов, проникнуться простой и бесхитростной философией востока, ощутить ритм Вечности, наконец? Да и жизнь здесь не требует изнуряющей отдачи своей душевной энергетики, а наоборот, наполняет душу Тишиной, Красотой и новыми космическими смыслами. Эй, звал Андрюха своим знакомым, по доброте своей душевной, оглянитесь, тут не нужны те бешеные деньги, которые вы зубами выгрызаете у жизни, здесь можно довольствоваться очень малым, а получать взамен неслыханно много. Но его никто не слышал. Не так то просто остановиться в непрерывной деловой суете, прислушаться к себе, а тем более услышать другого. Это только кажется, что мы свободны и независимы в своих выборах, а на самом деле все несем добровольные вериги привязанности к тому, что привыкли делать с детства. Андрюха же, оставшись в душе очень практическим и неугомонным человеком, открыл для себя другую реальность, возможность быть по-настоящему свободным. Он много путешествует, занимается дайвингом, активно изучает языки, знакомится с людьми и заново открывает для себя Мир. Его грандиозные планы сейчас сродни планам Магеллана, и я по-доброму позавидовал ему.
 
О том, как делается дайвинг
Мы делали дайвинг на нескольких островах. Как только рассвело, подошли к небольшому скальному островку в архипелаге Пи-Пи. Питер, дайв-инструктор из Польши, поднял всех ни свет ни заря. Скоро здесь будут толпы других дайверов, и вы будете вместо рыб и кораллов наблюдать только их, пояснил он. Так что быстро одеваемся и вниз. Ребята очень организованно водрузили на себя подводное снаряжение, и все попрыгали вниз. Мы медленно дрейфовали по ветру и течению вдоль скал, пристально всматриваясь в солнечные блики волн, пытались разглядеть оранжевый буек, который при всплытии надувал Питер. А вот, наконец, и он. Поднимаем всех на борт. Ребята делятся впечатлениями и отдыхают, а мы тем временем переезжаем на другой островок и процесс погружения повторяется. Однако, сейчас уже за полдень и на месте погружения дежурят множество других дайвинг-ботов малых и больших. Все маневрируют на небольшой площади, стараясь подобрать своих всплывших дайверов. Из-за скал ветер дует порывами, да и приливное течение тут до двух узлов. В таких условиях толкотня кораблей требует максимального внимания. Постоянно даю то задний, то передний ход, вращаю штурвал, стараясь удержаться на месте или протиснуться в образовавшуюся между кораблями брешь. С подветра, в полумиле, высится живописная двухсотметровая скальная стена. Не хочется оказаться расплющенным о ее резную светло-коричневую плоскость. «Наших» все нет и нет. Прошли уже оговоренные сорок минут. Начинаем волноваться. Но вот, наконец, и они. Даю полный газ, другие корабли пятятся и пропускают нас. Снова все на борту и мы отправляемся ночевать в легендарно бухту острова Пи-Пи.
  Тут нас ждет сюрприз. Мы встречаемся с катамараном, на котором капитанит Александр из Новой Зеландии, с которым близко сошлись на островах Лангкави. Мы бесконечно рады встрече. Наши катамараны пришвартовались бортами, и мы провели незабываемый дружеский вечер в этой прекрасной бухте, ужиная на фоне заката на палубе Благовеста в теплой компании Питерцев, Питера из Польши, нашего близкого друга Саши и очень приятных людей – владельцев катамарана, тоже русских из Смнгапура.
  На утро по пути назад в Пхукет, мы сделали еще два погружения, и ребята встретили, наконец, тигровых акул, на фоне которых сфотографировались на дне и были безумно этому рады. Питер оказался очень опытный инструктор и прекрасный человек. Профессионал и романтик – две редко встречающиеся опции. Мы разговорились, и Питер приоткрыл мне свою историю. Много лет, рассказывал он, я работал в офисе как торговый агент. Моим занятием были бесконечные телефонные переговоры, заполнение документов и вообще вся эта рутина, которая связана с бизнесом продаж. И вот, как-то, в один из отпусков, я поехал на Красное море отдохнуть и решил попробовать понырять с аквалангом. Тогда я был просто зачарован, открывшимся передо мной прекрасным и удивительным миром свободы, беспредельной голубизны и невообразимых красок, а также возможностью движения в трех измерениях. Я решил, что, во что бы то ни стало, стану дайв-инструктором и уеду работать в романтические страны. Я стал учиться, много нырял в Балтийском море, и в один день мы уехали работать сюда. Сейчас я счастлив. Моя мечта сбылась, и хотя мне приходиться много  и интенсивно нырять, каждый раз красота подводного мира вновь очаровывает меня, дает новые силы и вдохновляет.
2007 год
20 января Об острове Пхукет
 На острове Пхукет, как и в других соседних странах, в большинстве своем принято передвигаться, в основном, на мопедах. Взять мопед в прокат очень легко. Для этого в некоторых местах даже паспорт не требуется. Просто записывают номер водительских прав, ты платишь около 4 долларов и сутки наслаждаешься свободой передвижения со скоростью до 110 км/ч. Мы постарались максимально использовать такую возможность, и изъездили все рекомендованные нашими друзьями места.
   Например, мы побывали на нескольких длиннейших живописных пляжах, которые отличаются между собой качеством песка. На одном он мельчайший как лунная пыль, в которой тонут тяжелые предметы. На другом, песок своей белизной похож на только что выпавший снег и, что самое удивительное, так же как снег скрипит под ногами. Правда очень жаркое и даже злое тропическое солнце не дает полностью провести такую аналогию.
  Посетили мы два буддийских монастыря. Там наблюдали исключительно красивые культовые сооружения со множеством резных украшений, колонн и объемных изображений божеств. Монахи в ярко оранжевых одеяниях и сандалах ведут службу, распевая мантры. А толпы туристов пытаются запечатлеть весь этот антураж на видео и фотокамеры. Из-за этого туристского нашествия мистическая энергетика достаточно выхолощена, но красота архитектурного стиля все равно остается.
В памяти остался еще сад бабочек. Множество этих нежных созданий летают среди ярких тропических цветов, и кажется, что ты попал в какой-то волшебно-сказочный мир, который ведет свое начало от эльфов и фей.
Сам город Пхукет ничем не примечателен. Все его улицы это сплошные одноэтажные магазинчики для местных. Есть большой рынок с местными фруктами, но почему-то здесь они не дешевы. А также сад с орхидеями на деревьях. В этот сад приезжают отдохнуть в обеденный перерыв местная молодежь прямо на мопедах. Здесь в прохладно и зелено. Отдыхающие заваливаются на лужайку в тень деревьев рядом со своими мопедами и спят, положив руку под голову. На скамейках рядом с ними спят бездомные собаки.
 
Другие городки полны туристов. И все что там происходит «заточено» под их присутствие. Среди них выделяется вторая столица острова – Патонг. Здесь трудно пройти по улицам из-за количества гуляющего народа и днем и ночью. Одна из двух его улиц проходит прямо вдоль пляжа, на котором днем просто «яблоку некуда упасть», поскольку все занято обнаженными загорающими телами. Такого количества отдыхающих нам прежде не приходилось видеть ни где, причем каждый пятый был русским. Русская речь доносилась отовсюду. Здесь де есть несколько русских ресторанов и туристических агентств. Многие вывески написаны по-русски.
Ну и, конечно же, нельзя не упомянуть о прекраснейшем тайском массаже. Его, наверное, испытывает на себе любой, приезжающий в эту страну. Мы тоже не стали мудрить и выделяться. Буквально в последний день на острове мы получили огромное удовольствие от массажа и бани, что-то типа турецкой парной на травах с запахом лимонника. Хоть такой сервис здесь предлагается на каждом углу, или буквально через топчан на пляжах, нас отвели в специальное место, для тех кто здесь живет и работает. Сервис был по высшему разряду как для "своих". Мерно раскачивающиеся тайки, мнущие и крутящие нас, наши руки, ноги и тело, необычайно легкие, расслабленные и наполненные живой энергией, и, вдобавок ко всему, давно забытое ощущение бани, приятного жара и благоухания. Это был замечательный прощальный аккорд.
 Тайланд запомнился нам обилием всевозможных экзотических фруктов с незнакомыми доселе названиями и по очень дешевым ценам. Мы многократно устраивали для себя витаминные пиры. Избегали только покупать дуриан, огромный колючий