Часть 3

Часть III . Экономическая и социальная география районов России и проблемы регионального развития 1. Экономическая и социальная география районов России. 1) О методике лекций по районному курсу экономической географии СССР Баранский Н.Н. Избранные труды. Становление советской экономической географии. М., Мысль, 1980. С. 255 – 269. Методика у нас вообще не в особом почете, а особенно методика географии. Что же касается методики географического преподавания в высшей школе, то ею как будто никто нигде и не занимается. Что для высшей школы вопросы методики имеют гораздо меньшее значение, чем для средней и начальной, – это, конечно, бесспорно. Но целиком и полностью отрицать ее значение для высшей школы было бы, мне думается, явно неправильно. Студент уже не школьник, но он еще не специалист-ученый. Соде р жание лекции для него важнее ее методического оформления, «что» важнее, чем «как», но и это «как» далеко не безразлично. От методического оформления лекции в весьма большой степени зависит и усвоение самого содержания. Методика преподавания всякой дисциплины, особенно преподавания вузовск о го, неразрывно связана с методологией данной дисциплины и не может, трактоваться вне этой связи, причем методология в этом сочетании играет ведущую, решающую роль. Методологических ошибок не поправишь никакими методическими ухищрени я ми; здесь не помогут никакие наглядные пособия, ни тем более вибрация голоса и же с тикуляция. Правильная методика районного курса экономической географии СССР пре ж де всего предполагает глубокое усвоение преподавателем госплановской методологии районирования. Понимание района не как территории с максимальной однородностью статистико-экономических показателей, а как территориально-хозяйственного ко м плекса с максимальной производственной увязкой входящих в него элементов и с о б щесоюзного значения специализацией – это понимание должно пронизывать не на сл о вах, а на деле все преподавание, весь курс и каждую лекцию. Необходимо иметь в виду, что это понимание района и составляющее крупнейшее завоевание нашей советской экономико-географической науки, дает нам не только логическое определение, но и з а кон развития каждого района в направлении завершения и укрепления его производс т венных связей. Ясно, что это же понимание должно быть и путеводной звездой при п о строении методики изучения района. Ввиду кардинальной важности этих положений для нашей темы совершенно необходимо дать к ним несколько конкретных иллюстраций. Северный Кавказ в том виде, как он был выделен в 1924 г., представляет собой чисто механическое соединение ряда отраслей горнодобывающей промышленности и сельского хозяйства <…>. И та и другая категория отраслей не были между собой пр о изводственно связаны и в значительной мере работали на рынок внекраевой (уголь, ж е лезо, нефть) или даже заграничный (цемент, пшеница и др.). Первая же крупная стро й ка – Ростовский сельмаш – осуществила производственную увязку основных отраслей края. Из местного по большей части материала (и железа, и ценной древесины горных лесов) на местном топливе стали производиться сельскохозяйственные машины, кот о рые пошли работать на местные поля и на местном же топливе (грозненская и майко п ская нефть). Вокруг основной производственной специализации района увязываются отра с ли, имеющие к ней подчас весьма отдаленное отношение. Вот конкретный пример, вз я тый прямо с натуры. Как известно, Северный край родился у нас с ярко выраженной специализац и ей «лес на экспорт» и долгое время так и назывался «валютным цехом». Представитель краевой власти, хорошо проникшийся специализацией своего края и приобретший даже «лесоэкспортное» выражение лица, объехал лесозаготовки, провел на них производс т венные совещания, пропитался разными «нуждами», в частности нуждой в прозодежде. Едет по Вологде, видит вывеску «Швейно-пошивочная артель», остановил машину, зашел, спросил: – На кого работаете? – Да на вольный рынок. – Как такое на вольный рынок?! Кончено дело! Берем всю продукцию на лес о заготовки и лесосплав. Вот таким-то образом даже швейно-пошивочная мастерская и та прониклась лесоэкспортной специализацией. Как идет ход мыслей при конструировании производственно-территориального комплекса? Приводятся в известность все природные ресурсы территории, важные как для сельского хозяйства, так и для промышленности, начиная с уже использованных и ко н чая только что открытыми. Выясняются возможные производственные связи отраслей, уже созданных (или могущих быть созданными) на базе этих ресурсов. Отбираются из них на первый план наиболее актуальные с точки зрения очередных общесоюзных п о требностей. Строится развернутая схема производственных связей при максимальном использовании всех ресурсов; выделяется то, что уже осуществлено, и то, что должно быть осуществлено в первую, вторую, третью очередь, с обязательным учетом неу к лонного укрепления, расширения и углубления внутрирайонных производственных связей. Эта схема сама наглядно покажет те элементы комплекса, которые занимают в ней центральную, ведущую роль. Такого рода схема внутрипроизводственных связей есть в то же время и лучшая схема при изложении экономико-географической характ е ристики района. Суть же районной методологии – изучение специфического для данного ра й она пространственного сочетания производительных сил – при таком отраслево-статистическом изложении благополучно пропадает, и вместе с нею пропадает та связь явлений, изучение которой составляет суть диалектического метода. Дают отдельные отрасли в статистическом изложении, мучат студентов пере ч нями заводов и даже цехов с массой справочных, ничем между собою не связанных сведений порядка исторического, технического и особенно статистического, а пр о странственного сочетания этих отраслей, специфики его сочетания в данном районе, характеристики района как раз и не дают, оставляют ее на разумение самих слушат е лей. Ожидать от слушателей (или читателей), что они окажутся «умнее» лектора (или автора), совершенно нелепо. Тогда проще всего было бы поменяться ролями! Между тем основное содержание районного курса экономической географии СССР заключается именно в характеристике республик, краев и областей, а не в их описании. Из этого отнюдь не следует, что мы предлагаем перепрыгивать через ко н кретику; из этого следует только то, что конкретика должна излагаться не по раз и н а всегда определенным «полочкам», а в логической системе, диктуемой спецификой данного района, что определенные отрасли и предприятия должны быть изображены как элементы территориально-хозяйственного комплекса (быть может еще только со з дающегося), а не как membra disjecta . В этом вся суть и методологии, и методики ра й онного курса. Что же нужно для того, чтобы получить именно характеристику, а не голое э м пирическое описание? Для этого необходимо, чтобы лектор, призванный поучать студенческую ауд и торию, сам предварительно произвел большую работу по освоению собранного им фактического материала, чтобы он отобрал наиболее важные и специфические призн а ки каждого района и связал эти признаки с особенностями положения, природы и ист о рических судеб района. Только в результате такой увязки и может сложиться логически цельная концепция района. Характеристика есть рассуждение , а не описание и не п о вествование. Это значит, что последовательность изложения в ней диктуется не местом и не временем и тем более не порядком граф или строк в статистической таблице, а л о гикой; в данном случае эта логика вытекает из анализа того территориально-производственного комплекса, который представляет собой каждый данный район. И д ти надо от важнейших его элементов, составляющих его ядро, непосредственно связа н ных с его специализацией в общесоюзной хозяйственной системе. От этого «ядра» надо идти далее, к его «периферии» вЂ“ второстепенным отраслям, имеющим местное знач е ние. И основное внимание должно быть все время устремлено на производственные связи внутри данного районного комплекса. Тогда, и только тогда, отдельные отрасли и отдельные предприятия и вся вообще масса конкретного материала найдут свое естес т венное место в изложении. Определенные совокупности и сочетания признаков при этом интегрируются в тип. В этом отношении очень много должны помочь районному курсу предваряющие его «отраслевые курсы» географии сельского хозяйства, геогр а фии промышленности и географии транспорта, в которых уже должны быть даны час т ные закономерности размещения отдельных отраслей с учетом технических особенн о стей каждой отрасли и должны быть установлены типовые связи каждой отрасли с др у гими отраслями и с определенным сочетанием природных и общественно-исторических условий. При этом перечислять все признаки и все показатели отнюдь не нужно. Нео б ходимо твердо помнить, что то, что есть везде (как воздух), в географии не должно быть нигде. Характеристика по сравнению с голоэмпирическим описанием имеет несра в ненно большую ценность и научную, и методическую. Научная ценность характеристики по сравнению с описанием заключается в том, что, тогда как описание не дает ничего сверх того, что непосредственно в нем с о держится, характеристика позволяет ответить на ряд новых вопросов, позволяет в зн а чительной мере предвидеть грядущее развитие района, понимать, на что он «способен» в будущем. Изучив характеристику того или иного экономического района, зная особенн о сти его природы, положения, исторических судеб и обусловленных всем этим трудовых навыков его населения, зная возможности развития района, мы уже в значительной м е ре понимаем основные его нужды и основные пути его дальнейшего развития. С этим неразрывно связана и методическая ценность характеристики по сра в нению с простым описанием. Описание как таковое надо усваивать памятью; призвать на помощь соображение можно лишь в меру того, как мы сами будем переваривать фактический материал описания и хотя бы частично претворять его в характеристику. Память – орудие непрочное и неверное; без конца нагружать память невозможно. Зн а ний, приобретенных памятью, студенту сплошь и рядом хватает только от экзамена до экзамена; одна дисциплина последовательно освобождает в его голове место для др у гой. Что же останется при окончании факультета? И кому такая учеба нужна? Совсем другая картина получается при замене памяти соображением. Правда, вполне можно представить себе и таких слушателей, для которых, особенно по перв о началу, описание усваивать легче, чем характеристики. Смущаться этим, однако, не приходится. Обучение должно состоять прежде всего в развитии соображения. И соо б ражение надо развивать у всех, кто пришел учиться в высшее учебное заведение. Лекция по районному курсу должна давать характеристику, а не описание и голые перечни. В противном случае эти лекции прямо-таки вредны, поскольку они внушают слушателям ложное представление о самом существе и задачах районного курса экономической географии СССР. Предположим, что это главное уже есть. Что еще следовало бы иметь в лекц и ях по районному курсу? Здесь, по нашему мнению, речь может идти, с одной стороны, о введении в лекцию научно-исследовательского начала, а с другой стороны, о ее художественном оформлении. Ввести в лекцию научно-исследовательское начало – это значит прежде всего построить лекцию таким образом, чтобы она вводила слушателя в лабораторию мысли лектора. Характеристика не излагается в готовом виде, а вырабатывается здесь, на глазах у студентов, «эвристическим» путем. Лектор излагает студентам весь ход своей мысли, которым он пришел к данной концепции района, включая и уклонения от правильного пути и тупики: «Вот факты, а как их надо обобщить и какие из них надо сделать выводы?», «А вот были мнения и противоположного направления, как и чем их опровергнуть?» При таком способе изложения все свои утверждения лектор должен подробно, строго доказать. При этом очень важно приводить расчеты, калькуляции, и с пользовать материалы проектирующих организаций. Такой способ изложения требует много времени, уже поэтому пользоваться им сплошь невозможно. Но изложить таким путем хоть 2– 3 района крайне желательно и даже необходимо. Такой путь изложения особенно ценен тем, что дает студенту не только готовые выводы и не только сырой материал, но дает и метод получения ряда фактов, соответствующих выводов и обо б щений, метод получения новой научной истины. А это и есть самое важное и самое ценное, то самое, чем университетское преподавание по существу отличается от преп о давания школьного. Этот путь изложения более всего способствует выработке новых научных исследователей. Такими именно лекциями создаются научные школы. Под художественным оформлением лекции, посвященной характеристике ра й она, я разумею создание образов, эту характеристику в себе воплощающих или хотя бы ее иллюстрирующих. Сюда же можно отнести и стилизацию района в допустимых, о д нако, пределах, а также «всестороннее опосредствование» характеристики. Стилизация района ближайшим образом может заключаться в резко подчер к нутом внимании к основной ведущей отрасли, составляющей специализацию района в общесоюзном масштабе, скажем к лесному хозяйству в Архангельской области, к хлопку в Узбекистане, к цветным металлам и скотоводству в Казахстане, к лесному х о зяйству и золотопромышленности в Красноярском крае и т.д. Это не значит, конечно, что при характеристике каждого из районов надо ограничиваться лишь ведущей отра с лью, составляющей его всесоюзную специализацию, но это значит: 1) что этой отрасли должно быть уделено наибольшее внимание; 2) что должны быть тщательно и полно вскрыты все факторы, эту специализ а цию обусловившие, как порядка природного, так и порядка общественно-исторического; 3) что при характеристике прочих отраслей хозяйства следует обратить вним а ние на их увязку с этой ведущей отраслью. Под всесторонним опосредствованием мы разумеем в данном случае сообщ е ние различных мелочей сплошь и рядом бытового порядка, резко подчеркивающих особо характерные для данного района особенности. Так, например, говоря о засушл и вости и знойности климата Средней Азии, можно использовать тип тамошних жилищ, приспособленных к этим особенностям климата (дома с плоскими крышами и с окнами только на внутренний двор и т.п.); или, говоря о крайнем севере Якутии, указать на н е привычку местного населения к хлебу; или, говоря о повышенной влажности запада европейской части, отметить деревянные «зонтики» над стогами сена и т.д. Такого рода «всестороннее опосредствование» гораздо важнее, чем это принято думать. Если даже лектор спорадически, от случая к случаю, дает примеры такого опосредствования, не задаваясь целью дать полную, в стиле комплексного страноведения, картину жизни района, это все-таки очень полезно тем, что наводит слушателей на мысль о существ о вании такого рода связей и взаимодействий, которые им раньше и не приходили в г о лову. Это, несомненно, расширяет кругозор слушателей, приучает их к наблюдательн о сти и во всяком случае сильно подымает интерес к предмету. Ясно само собою, что незаменимой предпосылкой к тому, чтобы набрать до с таточный запас такого рода деталей и «черточек», служит личное посещение района. Живо рассказывать легче всего о том районе, который ) видел собственными глазами. К художественному оформлению лекции следует отнести и демонстрацию н а глядных пособий, картин, диафотографий, кинофильмов и т.д. Оба момента – и введение научно-исследовательского элемента, и художес т венное оформление – друг друга отнюдь не исключают и могут быть последовательно применены в одной и той же лекции. Если сравнить эти два приема по их важности, то, конечно, первый из них следует признать несравненно более важным. И необходимо с большим удовлетворением отметить, что студентов, умеющих должным образом оц е нить введение в лекцию научно-исследовательского элемента, год от году становится больше. Не входя в вопрос о схеме районной характеристики, о чем мы имели случай уже не раз высказываться в печати, ограничимся здесь лишь беглым указанием на те элементы этой характеристики, которые, несмотря на всю их важность, очень часто упускаются как в письменном, так и в устном изложении (на лекциях). Это обоснов а ние границ района, процесс его формирования, выявление производс т венных связей внутри района, выявление типов сельского хозяйства и их обусловленности региональными факторами и, наконец, выявление перспектив развития. С какой бы территорией мы ни имели дело, необходимо иметь в виду, что ее можно и должно рассматривать двояко: 1) как часть некоторого более обширного цел о го и 2) как целое, состоящее из частей. Широко распространенным недостатком райо н ных характеристик является схематизм их структуры, происходящий от непонимания того, что для характеристики (в противоположность описанию) не может быть единой для всех районов строго одинаковой схемы, ибо структура характеристики в знач и тельной мере зависит от специфики самого района, от состава его производственного комплекса и характера внутренних производственных связей. В составлении районной характеристики сравнения имеют исключительно важное значение, опять-таки и в методологическом и в методическом отношениях. Научное значение сравнительного метода в географии ясно само собой, оно связано с почти полной невозможностью опыта. Помочь уточнению характеристики района может сравнение его с рядом других аналогичных ему районов. Сравнительный метод в географии особенно важен и полезен не только в силу недоступности эксперимента, но и еще по одной немаловажной причине. У нас многими принято говорить не только о размещении, но обязательно и о развитии. Такая даже формула сакраментальная выработалась: «Развитие и размещение черной металлургии», «Развитие и размещение машиностроения» и т.д. Причем на практике чаще всего получается, что «развитие» совсем заслоняет собою «размещение». Слов нет, к вопросам размещения необходимо, как и ко всему на свете, подходить исторически и давать это размещение в его развитии. Но когда географ с размещения (включая сюда и развитие этого размещения) переходит на развитие как таковое, то он, конечно, «охотится на чужих полях», маскируя этим отсутствие у него собственной экономико-географической точки зрения. Привлечение аналогичных районов полезно как раз в том отношении, что оттесняет на задний план конъюнктурные моменты и в то же время подчеркивает моменты общего порядка. Введение сравнений заставляет задуматься о важнейших вопросах: о типологии районов, о характерных чертах каждого типа районов, о разных стадиях развития одного и того же типа и т.д. В книге Russel Smith’ a « Men and Resources » для каждого района Северной Америки автор старается подыскать аналогию в других частях света, и хотя его сравнения далеко не всегда вполне удачны, однако даже и в этих случаях для уяснения сути каждого района они небесполезны. В методическом отношении сравнения особенно полезны как наиболее эффективный способ повторения и закрепления уже пройденного. Многолетнее наблюдение на экзаменах показывает, что подавляющее большинство студентов затрудняется сравнениями. Вместо того, чтобы, сравнивая, скажем, Северный Кавказ с Закавказьем, дать черты сходства и черты различия и привести и те и другие в определенную логическую систему, студенты обыкновенно начинают говорить все, что они знают, – сначала о Северном Кавказе, затем о Закавказье. Приходится предположить, что в средней школе они никакими сравнениями никогда ни по какому поводу не занимались. Совершенно ясно, что и в лекциях по районному курсу экономической географии СССР необходимо пользоваться сравнительным методом в гораздо большей степени, чем это имеет место в настоящее время. Крупным недостатком лекций по районному курсу СССР является почти полная их оторванность от прочих курсов учебного плана географического факультета. Здесь необходимо иметь в виду, что до революции географических факультетов у нас не было, а потому в большинстве своем вузовские лекторы, читающие экономико-географические курсы, стали экономико-географами по способу «самопроизвольного зарождения», географического факультета не проходили и большинства читающихся на нем дисциплин (особенно физико-географических) не слушали и не знают. А как же будешь связывать с тем, чего сам не знаешь? Студенты географического факультета приходят к экономической географии от уже почти законченного цикла физико-географических дисциплин, а их лекторы по экономической географии пришли к ней от статистики, экономики, политической экономии или экономической политики. Что в этом нет ничего хорошего, это ясно само собой. С какими же курсами необходима увязка в лекциях по районной географии СССР? В первую очередь, конечно, с так называемыми отраслевыми курсами– географией промышленности, географией сельского хозяйства и географией транспорта. Об этом выше уже говорилось. Но этим дело не ограничивается. Очень важна также увязка с курсом физической географии СССР, а частично и с рядом других физико-географических курсов, а также с курсом геологии СССР, особенно при характеристике и оценке месторождений полезных ископаемых. Увязка должна состоять в использовании знаний, даваемых каждой из этих дисциплин, а когда это требуется – и в пополнении их в определенной связи с общим положением соответствующей дисциплины. Через экономическую карту района, словесно создаваемую на лекции, должны, так сказать, «просвечивать» и карта ландшафтов, и карта отдельных более важных для данного района физико-географических элементов. Благодаря этому районный курс экономической географии СССР мог бы обогатиться новым содержанием, характеристики стали бы более полными и обоснованными и, конечно, несравненно более географическими. Методическое значение увязки между дисциплинами ясно само собой. Только этим путем на ряде конкретных наглядных примеров студенты смогут осознать внутренний смысл того учебного плана, по которому они учатся, и получат то, что действительно можно назвать «системой научных знаний». Для осуществления этой увязки лекторам районного курса экономической географии СССР совершенно необходимо возможно ближе ознакомиться с содержанием всех смежных курсов, которые читаются их студентами. Очень важно на лекциях по районному курсу экономической географии СССР давать по некоторым более важным и более интересным частям территории, так сказать, «крупномасштабные» врезки, т.е. более детальное изложение. Кроме своей прямой цели – более подробного фактического ознакомления с данными частями территории этот прием преследует и важные методологические цели. Он вскрывает относительность генерализованного мелкомасштабного рассмотрения, позволяет дать более детальный и более глубокий анализ и подметить многие закономерности, ускользнувшие при мелкомасштабном обзоре. Вот несколько примеров: а) связь текстильных фабрик с реками в Промышленном Центре; б) сочетание огородничества и садоводства на дне долин с пастбищным скотоводством на верхних уровнях в горных районах Кавказа; в) приуроченность садоводства, в частности виноградарства, к глубоким долинам Днестра и его притоков в Молдавии и на юго-западе Украины. Такому более подробному рассмотрению следует подвергать также типичные для данной области микрорайоны, например бассейны лесосплавных рек на Севере, свеклосахарные заводы с их окружением на Украине, горные долины Кавказа, оазисы Средней Азии, уральские древесноугольные заводы с их лесной и рудной базой и т.д. Этот прием знакомит слушателей со «строением клеток, образующих ткань данного района», дает своего рода «гистологию». Это лучший способ дать Слушателям конкретное понятие о районе как о совокупности определенным образом связанных между собой подрайонов и микрорайонов. А то ведь при «традиционном» преподавании студенты привыкают думать, будто район состоит… из отраслей. На самом же деле район состоит из подрайонов, а не из отраслей. О необходимости карты и ее использования теперь можно не распространяться. Абсолютно необходимы для районного курса общие географические карты отдельных частей СССР достаточно крупного масштаба, четко оформленные, хорошо видные даже с последних мест аудитории. Важны, конечно, и специальные экономические карты… Но полного набора таких карт все равно не заготовишь. Поэтому лектору совершенно необходимо напрактиковаться в искусстве вычерчивания картосхем цветным мелком на доске. Такая «самоиллюстрация» имеет очень большое значение по ряду причин: а) у слушателей включается моторная память; б) лектор отбирает для изображения именно те элементы карты, которые ему в данный момент нужны; в) лектор получает возможность совместить в своем изложении ординаты места и времени. И студенты записи лекций ведут путем заполнения контуров в своих тетрадях. Тем самым «словесность» заменяется настоящей географией. Отговариваться неумением чертить не приходится. Надо упражняться. Основные точки и линии можно наносить на доску заранее; для облегчения памяти можно запастись маленьким чертежиком на бумаге и с него во время лекции срисовывать. В процессе лекции, останавливаясь на отдельных особо важных пунктах или малых участках территории, следует давать их ситуацию мелком на доске. Ярко, с достаточными подробностями данные точки, подобно маякам, освещают территорию далеко кругом себя и очень помогают ориентировке на карте. Важно также уделять внимание экономико-географическим профилям, проводя их поперек различных зон, поперек речных пойм, горных долин, горных хребтов и т.д. Фактически ведь большие территории сплошь и не исследуются, а лишь по отдельным небольшим ареалам и определенным маршрутам. Вот еще несколько практических советов. 1. Районный курс экономической географии СССР необходимо вести на достаточно высоком уровне, для чего прежде всего необходима прочная (многолетняя) специализация лекторов на определенных районах, чтобы и научно-исследовательская работа каждого лектора велась по темам его районов. Лектору совершенно необходимо использовать каждую возможность для поездки в свои районы; это обогатит его личными впечатлениями и послужит лучшим средством для оживления читаемых лекций. 2. Очень важно знать свою аудиторию, чтобы правильно «взять прицел» без «недолетов» и «перелетов». Для этого рекомендуется две-три первые лекции прерывать вопросами к аудитории, имеющими целью выяснить уровень подготовки студентов, а также направление и глубину их интересов к данной дисциплине. 3. С целью облегчить студентам запись и усвоение лекций можно рекомендовать раздачу кратких вопросников на несколько лекций вперед (по 5– 10 вопросов на лекцию). В прежние времена этот способ широко практиковался пропагандистами в нелегальных кружках, и не без успеха. Возможно, особенно в начале курса, а также для более сложных по своей структуре лекций, давать на доске ее логическую схему. 4. Готовиться к лекции необходимо, но это надо делать загодя и исподволь, отнюдь не накануне. Иначе получится не лучше, а хуже, ибо в этом случае уже не лектор будет владеть материалом, а материал лектором и вместо лекции получится ученический пересказ прочитанного с мучительным припоминанием фактов, еще не улегшихся толком в голове самого лектора. Накануне лекции можно проводить лишь чисто методическую подготовку, например составить план лекции, приготовить наглядные пособия, схемы, таблицы и т.д. 5. План лекции должен быть самым кратким. Лектор должен не «читать», а естественно говорить… 2) Макроэкономическое районирование страны В кн. Гладкий Ю.Н., Чистобаев А.И. Регионоведение. М., Гардарики, 2000. С. 247 - 264. Дореволюционный опыт экономического районирования Вопросы экономического районирования разрабатывались отечественными учеными, начиная с середины XVIII в. О важности порайонного изучения России писал еще М.В. Ломоносов. Наличие в стране различных районов, различающихся природой, хозяйством и трудовыми навыками, отмечал А.Н. Радищев; он считал необходимым провести районирование страны на научной основе. Эта идея стала воплощаться в жизнь в первой половине XIX в. В 1819 г. К.И. Арсеньев предложил разделить страну на десять «пространств, различающихся в том или ином отношении. В 1848 г. он уточнил свою сетку районирования, выделив целую систему районов - крупных хозяйственных, а в их пределах - подрайонов и микрорайонов. В 1847 г Н.П. Огарев опубликовал первую работу по методологии хозяйственного районирования. Он считал, что основой этого процесса должен быть учет «материальных сил государства», а также учет географического положения, природных условий, транспортных связей, народов, населяющих ту или иную территорию, особенностей социальных отношений в различных частях страны. Им была высказана мысль о необходимости понимания района как реально существующего образования, а не как «игры ума». Дважды (в 1871 и 1878 г.) районирование России проводил П.П. Семенов Тян-Шанский. Его районирование, как и районирование Арсеньева, было общегеографическим, оно учитывало особенности природы, населения и хозяйства в различных частях страны, и на этой основе устанавливались районы. «Семеновские районы» в то время пользовались большой известностью, широко использовались при обработке статистических материалов. Особый интерес представляет выполненный великим русским химиком Д.И. Менделеевым количественный сравнительный анализ системы районов на основе хозяйственной оценки («веса») районов. В качестве условия для развития районов, разделения труда между ними выступали задачи развития промышленности, плотность населения, наличие сырья и топлива. Ученым были выделены 14 краев, для которых он обобщил типичные черты на базе отобранных «выразительных показателей». Проблемами хозяйственного районирования Российской империи занимались также П.И. Пестель, Н.М. Муравьев, Н.Г. Чернышевский и другие ученые. Большое количество работ по районированию указывает на приоритет по разработке этой проблемы отечественной экономической географии в мировой науке. Ленинские идеи экономического районирования Научные положения экономического районирования на основе диалектико-материалистического подхода разработаны В.И. Лениным в его труде «Развитие капитализма в России» (1899) и дополнены в его последующих работах. Ленин показал, что при капитализме экономические районы возникают как результат территориального разделения труда в условиях товарного производства. Он рассматривал районы как определенную, закономерно возникающую категорию социально-экономических процессов и явлений, подчеркивал необходимость учета социально-экономического и исторического своеобразия районов, доказал взаимосвязь между процессами районообразования и ходом общественного производства. Эти принципы районирования стали основой плана ГОЭЛРО (1920), они излагались в ряде работ, предшествовавших принятию первого пятилетнего плана. В последующие годы теория районирования развивалась и углублялась. Многие отечественные ученые внесли свой вклад в разработку этой теории; назовем здесь лишь некоторых: П.М. Алампиев, И.Г. Александров, Н.Н. Баранский, В.В. Кистанов, Н.Н. Колосовский, А.Е. Пробст, Ю.Г. Саушкин и др. Их труды послужили методологической основой для дальнейшей разработки проблем районирования в экономической географии. План ГОЭЛРО и районирование Идеи экономического районирования как основы территориальной организации народного хозяйства страны получили свое первое воплощение в плане государственной электрификации России (ГОЭЛРО). Этот план предусматривал такую специализацию производства в экономических районах и такие связи между ними, которые обеспечивали комплексное развитие районов на базе широкого использования природных ресурсов. Сочетание отдельных элементов и отраслей народного хозяйства с географическими, историческими и другими условиями изменяется от одного региона страны к другому. В связи с этим для выработки рационального плана развития хозяйства страны требовалось ее подразделение на хозяйственно-самостоятельные единицы - районы. Поэтому план ГОЭЛРО был составлен не только в целом по стране, но и в территориальном разрезе - по восьми крупным экономическим районам: Северному, Центрально-Промышленному, Приволжскому, Донецко-Южному, Уральскому, Кавказскому, Туркестанскому и Западно-Сибирскому (Восточная Сибирь и Дальний Восток в план ГОЭЛРО не входили). Хозяйственное развитие каждого экономического района, прежде всего его электрификация, рассматривалось в единстве с планом развития хозяйства страны. Такой подход имел целью сбалансировать основные показатели развития производительных сил страны по вертикали (отраслевой разрез) с их территориальным размещением - по горизонтали (районный разрез). Через год (1921) в постановлении Совнаркома «О плане электрификации» указывалось на составление дополнительных планов электрификации по новым экономическим районам: Центрально-Черноземному, Северо-Западному. Средне-Волжскому, Юго-Восточному. Работы комиссий Госплана и ВЦИК по районированию Прямым и непосредственным продолжением плана ГОЭЛРО явились начатые в 1921 г. работы Комиссии Госплана (под председательством Г.М. Кржижановского) и Комиссии при Президиуме ВЦИК (под председательством М.И. Калинина) по районированию России. В принятых документах экономический район понимался как комбинированная производственная совокупность, построенная по энергетическому принципу в широком смысле, с максимально завершенным, но не замкнутым хозяйством. Территории районов выделялись в соответствии с задачами перспективного развития, материально-техническая база районов проектировалась как единое целое, районы в плановом порядке специализировались и связывались наиболее целесообразным образом со всей системой народного хозяйства страны. На основе этих методологических предпосылок был разработан детальный проект экономического районирования с разделением всей страны на 21 район: Северо-Западный. Северный, Западный, Центрально-Промышленный, Ветлужско-Вятский, Уральский, Юго-Западный, Центрально-Черноземный, Средне-Волжский, Юго-Восточный, Южный Горнопромышленный, Кавказский, Западно-Сибирский, Кузнецко-Алтайский, Енисейский, Ленско-Ангарский, Якутский, Дальневосточный, Западно-Киргизский и Восточно-Киргизский, Туркестанский. В апреле 1923 г. предложения по районированию получили принципиальное одобрение XII съезда ВКП(б). Несмотря на это практических шагов по реализации результатов работы комиссий не было сделано. Во второй половине 1920-х - начале 1930-х гг. установки на экономическое районирование и административно-территориальное устройство страны несколько раз изменялись. Старое губернское деление территории было упразднено, вместо него образованы области и края, количество которых постоянно нарастало. Что касается крупных экономических районов (макрорегионов), то они использовались исключительно как счетные единицы при обосновании перспективных планов. Какие-либо органы управления на данном уровне отсутствовали. Экономическое районирование в эпоху централизованного планирования Необходимость создания системы крупных экономических районов страны снова была признана в 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б), утвердившем главные задания третьего пятилетнего плана. Тогда было решено вести планирование по союзным республикам, а в РСФСР - по девяти основным экономическим районам. В 1940 г. СССР был разделен на девять районов («экономических очагов»): Центр, Запад, Север и Северо-Запад, Юг, Юго-Восток, Закавказье, Средняя Азия и Казахстан. Урал и Западная Сибирь, Восточная Сибирь и Дальний Восток. В послевоенный период при составлении четвертого пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства (1946-1950) страну разделили на 13 основных экономических районов: Центр, Северо-Запад, Север, Запад, Юг, Северный Кавказ, Поволжье, Урал, Закавказье, Казахстан и Средняя Азия, Западная Сибирь, Восточная Сибирь, Дальний Восток. Перед каждым районом была поставлена задача максимального обеспечения собственным топливом, энергией, металлом, машинами, строительными материалами, изделиями легкой и пищевой промышленности, сельскохозяйственной продукцией. В последующие годы экономические районы разукрупнялись. В 1960 г. число их возросло до 16, в 1961 г. - до 17. В сентябре 1963 г. была утверждена сетка из 18 крупных экономических районов, с выделением отдельно Молдавской ССР. В ноябре 1982 г. (в связи с появлением новых центров хозяйственного тяготения, формированием новых территориально-хозяйственных образований) Северо-Западный район разделен на два района: Северо-Западный и Северный. Таким образом, в стране стало 19 крупных экономических районов. Тем же постановлением Совета Министров СССР (1982) Башкирская АССР из состава Поволжья отнесена к Уральскому району. С тех пор экономическое районирование СССР не менялось. После распада СССР (1991) речь об экономическом районировании ни в РСФСР, ни в РФ (1993) не шла. Следовательно, можно считать, что ныне в РФ существуют 11 крупных экономических районов: Центральный, Центрально-Черноземный, Волго-Вятский, Северо-Западный, Северный, Поволжский, Северо-Кавказский, Уральский, Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский, Дальневосточный. Характеристика макрорегионов России С учетом специфики условий и факторов развития и размещения производительных сил на территории современной России можно выделить три уровня макрорегионов. Первый уровень составляют три макрозоны: 1) европейская территория страны (включая Урал), 2) Сибирь и Дальний Восток, 3) Российский Север. Заметим, что третья макрозона как бы накладывается на территории двух первых макрозон; необходимость выделения ее в особую зону обусловлена наличием здесь вечной мерзлоты, необходимостью особой стратегии социально-экономического развития. Ко второму уровню относятся так называемые укрупненные районы: Большой Северо-Запад, Большой Центр, Юг, Урало-Поволжье, Сибирь и Дальний Восток. Третий уровень составляют те самые 11 крупных экономических районов, которые названы выше. Следует упомянуть также особый вид районирования - выделение программно-целевых народно-хозяйственных зон (Нечерноземная зона РСФСР, зона Байкало-Амурской магистрали и др.) и территориально-производственных комплексов (Тимано-Печорский, Канско-Ачинский, Южно-Якутский и др.). По уровню обеспеченности полезными ископаемыми крупные экономические районы России можно подразделить на четыре группы. Первая группа - это районы с широким комплексом полезных ископаемых, благоприятными условиями для развития производств, опирающихся на первичные ресурсы (Восточно-Сибирский и Уральский районы). Вторая группа - районы с богатыми подземными ресурсами, добыча которых возможна в крупных масштабах (Северный, Поволжский, Западно-Сибирский, Дальневосточный). Третья группа - районы с относительно ограниченным кругом полезных ископаемых, хотя по отдельным видам запасы полезных ископаемых существенны (Северо-Западный, Центрально-Черноземный, Северо-Кавказский). Четвертая группа - это районы, в которых полезные ископаемые скудны (Волго-Вятский, Центральный). В европейской части России многие виды полезных ископаемых имеют внутрирайонное значение. Здесь особенно лимитированы топливно-энергетические ресурсы, исключая Северный район, где выявлены крупные запасы нефти, природного газа, каменного угля. В азиатской части страны размещаются основные топливно-энергетические ресурсы, запасы руд цветных металлов, горнохимического и горнорудного сырья; однако большая удаленность их от основных мест расселения, центров обработки и переработки сырья обусловливает значительные издержки на транспорт. Неравномерное размещение характерно и для лесных ресурсов . В восточных районах сосредоточено 2/3 запасов леса, в западных районах (включая Урал) из оставшейся 1/3 общероссийских запасов подавляющая часть запасов приходится на Северный и Уральский экономические районы. Самая высокая распаханность территории в Центрально-Черноземном районе - 66%, наименьшая - на Дальнем Востоке - 0,5%. В последние два-три десятилетия XX в. во всех экономических районах проявляется тенденция сокращения пашни в абсолютном измерении и особенно в расчете на душу населения. Еще ярче выражены различия в сдвигах размещения населения : в восточной части численность населения устойчиво падает, в западной части, кроме Северного района, - растет. Это объясняется не столько воздействием естественного движения населения, сколько влиянием механического притока, т.е. миграцией населения. Особенно значителен приток мигрантов в Центральный и Центрально-Черноземный экономические районы. Территориальная структура хозяйства сужается на севере и востоке страны Очевиден сдвиг производства в наиболее освоенную часть страны, прежде всего в Большой Центр, а также к полимагистралям Запад – Восток. Внутри экономических районов заметно перемещение (концентрация) хозяйства к большим городам, агломерациям. В целом можно сделать вывод о сужении экономического пространства России. Оценим последствия названных тенденций для социально-экономического развития страны. Хотя технический прогресс позволяет применять взаимозаменяемые виды сырья, в результате чего утрачивается монополия отдельных районов на некоторые виды сырья, тем не менее развитие экономики невозможно без дальнейшего наращивания минерально-сырьевой базы. Следовательно, и в перспективе не отпадет надобность в освоении природных ресурсов восточных районов. Поскольку трудозатраты в районах нового освоения выше, чем в староосвоенных развитых районах, техническая оснащенность производства в отдаленных районах, особенно северных, должна быть самой высокой. Соотношения районообразования и районирования Согласно теории районирования, страна — это система экономических районов, формирующихся в пределах данного экономического пространства. В основе образования экономических районов (районообразования) лежат сложные процессы географического геотерриториального) разделения труда. Познание и моделирование этих процессов суть экономического районирования. Районирование не может с полной достоверностью отражать объективно существующие районы, поскольку не бывают тождественными объект и его модель. Поэтому выделение районов, выявление их границ осуществляются только в соответствии с конкретным уровнем познания законов общественного развития и самого процесса районообразования. Всегда есть непознанные или не до конца познанные общественные законы, включая и те, на которых базируется районообразование. Соответственно, и экономическое районирование лишь приближается - в тенденции - к полному отражению процесса районообразования Районообразование - это непрерывный и чрезвычайно многосложный процесс, в котором переплетаются и взаимодействуют все тенденции социально-экономического развития, всегда имеются не только прочные, устойчивые элементы и связи, но и уже отмирающие или только еще зарождающиеся. Районирование - это обязательно «срез» экономического районообразования на какой-то момент или под каким-то углом зрения. Именно поэтому экономическое районирование, будучи даже совершенно верным в принципе, не может полностью отразить всю сложность процесса районообразования. Поскольку все экономические процессы всегда социальны (асоциальных экономических процессов, явлений, событий в обществе просто не бывает), то и экономическое районирование всегда имеет социально-экономическое содержание. Вместе с тем районирование должно учитывать, что размещение производства всегда в той или иной мере зависит от естественной базы - природных условий и ресурсов. Следовательно, для районирования одинаково важное значение имеют и социальные, и экономические, и природные факторы. Акцент не на отдельный фактор названной триады, а на сочетание факторов - таков непреложный принцип отечественного районирования. В настоящее время оно окончательно превратилось в социально-экономико-природное районирование, хотя в силу традиций продолжает использоваться термин «экономическое районирование». Любое, даже наиболее тщательно и подробно обоснованное районирование содержит элемент генерализации и условности. Проводимые при районировании границы не существуют реально как некие линии, на которых один объективно существующий район сменяется другим. Эти границы имеются лишь в нашем сознании и только в тенденции приближаются к реальным пространственным характеристикам районов. Таким образом, экономическое районирование направлено на то, чтобы посредством выделения и разграничения районов правильно (адекватно) отразить процесс районообразования. Необходимость отражения динамики статичной схемой неизбежно приводит к условности границ районов и схемы районирования. Административно-территориальное деление: от Руси до современной России При смене общественной формации Российского государства изменялось и его административно-территориальное деление, причем преемственности в решении данного вопроса не было. Напротив, старое полностью отвергалось, а каждый очередной реформатор стремился реализовать свое видение внутреннего устройства страны и в соответствии с ним организовывал управление подведомственными территориями (регионами). И тем не менее при каждой очередной реформе «старое» все-таки проникало в «новое», на протяжении длительного времени проявлялось в системах расселения, оказывало определенное воздействие на многие стороны жизни общества. Основные единицы административно-территориального деления страны отвечают мезоэкономическому уровню территориальной организации общества. В царской России основными единицами административно-территориального устройства (мезорегионов) были генерал-губернаторства, губернии, области и самостоятельные округа. В РСФСР - это автономные республики, края, области, а также автономные области в составе краев и автономные округа в составе областей. В нынешней РФ мезорегионами являются 21 республика (в составе РФ), 6 краев, 49 областей, 1 автономная область, 10 автономных округов и 2 города федерального значения (Москва и Санкт-Петербург), т.е. 89 субъектов РФ. Во всех этих административно-территориальных единицах есть органы управления. В низовых административно-территориальных единицах (микрорегионах) концентрируются контакты индивидуумов друг с другом, а также с предметами и орудиями труда в рамках суточного цикла жизнедеятельности. В царской России - уезды, отделы, городские районы, а в сельской местности - волости, в РСФСР - областные и городские административные районы, сельсоветы. В современной РФ к микрорегионам относятся муниципальные образования (территории), где организуется местное самоуправление: части городов, городские и сельские поселения, совокупность сельских поселений и другие территории. Границы их определяются и изменяются с учетом мнения населения и в соответствии с законодательными актами субъектов РФ. Дробление и консолидация Руси В IX в. важнейшим политическим и экономическим центром формирования государственности Древней Руси была Ладога (с XVIII в. известна как Старая Ладога). Возникновение этого древнейшего русского поселения на Северо-Западе России относится к 750-м гг. Лишь в конце Х в. Ладога теряет свое значение, уступая его Новгороду. В XI в. возвысилась Киевская Русь. Ее великие князья стремились к сближению с западноевропейскими этносами. Великий князь Владимир окрестил народы Руси. Ярослав Мудрый, раздав землю сыновьям, раздробил страну на уделы: Владимиро-Суздальское княжество, Галицко-Волынское княжество и т.д. Некоторым особняком стояли Новгородская феодальная республика и г. Псков. Каждое из княжеств, по существу, являлось самостоятельной самоуправляющейся территорией со специфическим укладом государственного управления. В дроблении Древней Руси на уделы проявлялось желание правителей сделать государственно-территориальное устройство похожим на западноевропейское. Однако подобная западноевропейской феодальная система на Руси формировалась в то время, когда западные правители уже пытались интегрировать экономику как внутри своих стран, так и на межгосударственном уровне. Такая разнонаправленность в решении вопросов национально-государственного образования обусловлена несовпадением этногенетических фаз: этносы Древней Руси только формировались, а этносы Западной Европы находились уже в фазе пассионарного перегрева, т.е. в обстановке конфликтов, борьбы, войн. Эти «возрастные» (в смысле этногенеза) различия этносов, естественно, не могли не сказаться на их взаимоотношениях. Сближение Руси с западноевропейскими странами сдерживалось не только временным смещением фаз этногенеза и различиями в характере и уровнях экономического развития, но и спецификой геополитического положения, а именно: русские князья для защиты своих земель от угрозы нападений с запада были вынуждены входить в альянс с монголо-татарами со стороны Великой степи. Это «буферное» положение страны сохранялось в течение двух столетий. Оно стало одной из главных причин расхождения исторических путей Западной и Восточной Европы, формирования для каждой из них качественно разных условий и предпосылок последующего развития. Период монголо-татарского господства косвенно предопределил образование централизованного Российского государства, вхождение земель (княжеств) в Московское княжество как отдельных административно-территориальных единиц. В рамках этого объединения появилось государство, в котором сперва завершилось формирование русского этноса, а затем, по мере расширения границ и усиления интеграционных тенденций, - и формирования российского суперэтноса. Внутреннее устройство Российской империи Жесткая централизованная модель внутреннего устройства всегда была характерна для России. Она не ослабла и после осуществления Петром I (начиная с 1708 г.) ряда реформ по административно-территориальному делению страны. Сначала страна была разделена на восемь, затем на десять губерний. Каждая губерния разделялась на провинции, а те в свою очередь - на уезды. К каждой губернии были приписаны полки, содержание и комплектование которых было делом созданных для этого территориальных единиц. Кроме функций военного значения административно-территориальное деление при Петре I служило целям упорядочения организации местного управления, упрощало сбор податей и налогов, рассматривалось как инструмент реализации крупномасштабных внутриполитических и хозяйственных задач государства. Петровские губернии просуществовали почти 70 лет - до 1775 г. После Крестьянской войны 1773-1775 гг. по указу Екатерины II были образованы 40 более мелких по численности населения губерний - от 300 до 400 тыс. душ мужского пола. Каждая губерния делилась на уезды - от 20 до 30 тыс. душ мужского пола. Главная цель реформы Екатерины II - «заведение лучшего порядка», т.е. усиление административного аппарата на местах. В последующий период истории Российской империи количество губерний возрастало (в основном за счет приращения территории). Одновременно вносились некоторые изменения в структуру административно-территориального деление. Наиболее значительное изменение произошло в 1861 г. - появились волости как части уездов. Волость стала низовой административной единицей сословного крестьянского управления. По окраинам империи были созданы 14 областей особого военно-полицейского надзора. Крупные административные единицы - генерал-губернаторства - объединяли несколько губерний и областей. К 1913 г. количество губерний возросло до 68 (без Польши и Финляндии). Если из состава бывшей Российской империи вычленить территорию современной Российской Федерации, то в ее пределах насчитывалось 36 губерний, 376 уездов, 10 606 волостей. В целом система административно-территориального деления Российской империи представляла собой весьма сложную иерархическую конструкцию. В ней пытались максимально возможно отразить специфические черты страны, включая национальные особенности. Так, если при установлении губернских границ ареалы расселения народов не принимались во внимание, то на уровне уездов этот фактор становился практически главным. Особенно пестрой была картина административно-территориального деления в пределах Кавказа, где имели место такие специфические единицы административно-территориального устройства, как наместничество, отделы и округа, а также в Средней Азии (ханство, эмират). После Февральской революции 1917 г. Временное правительство приступило к работе по изменению административно-территориального устройства страны, назвав этот вопрос первоочередным, требующим безотлагательного решения. Петросовет внес предложение образовать в составе России 13 крупных областей. В основу выделения областей были положены следующие принципы: экономическая специфика территории, национальный состав населения, разграничения функций органов власти Советов. Однако работа, начатая Временным правительством в этом направлении, в силу известных событий осталась не завершенной. Внутреннее устройство СССР и РСФСР С первых лет советской власти проблема государственно-территориального устройства была поставлена во главу угла партийных и правительственных решений. Первоочередная задача — определение статуса республик, образовавших Советский Союз. И.В. Сталин считал, что республики должны войти в состав России на правах автономий, а В.И. Ленин настаивал на предоставлении республикам самых широких прав, вплоть до отделения, т.е. свободного выхода из состава Союза. Ленинские идеи взяли верх. В период до 1940 г. в составе СССР было образовано 16 союзных республик: Российская Федеративная, Украинская, Белорусская, Азербайджанская, Армянская, Грузинская, Казахская, Киргизская, Таджикская, Туркменская, Узбекская, Молдавская, Карело-Финская, Латвийская, Литовская, Эстонская. В 1956 г. Карело-Финская ССР была преобразована в Карело-Финскую Автономную Советскую Социалистическую Республику, остальные 15 республик составляли СССР вплоть до его распада в 1991 г. Республики были весьма не равнозначны как по территории и численности населения, так и по экономическому потенциалу, но конституционные права были одинаковы для всех республик. Административно-территориальное деление в республиках сильно различалось. Самая сложная структура была в РСФСР: 16 АССР, 6 краев, 5 автономных областей, которые входили в состав краев, 49 областей, 10 автономных округов (в составе областей и Красноярского края). В других союзных республиках автономные республики существовали в Азербайджане, Грузии, Узбекистане, Таджикистане. Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Украина, Туркмения имели только областное деление. В остальных республиках (Молдавия, Латвия, Литва, Эстония) деления на области не было, а выделялись города и административные районы. В марте 1921 г. были утверждены Основные положения образования и установления границ административно-хозяйственных районов, в которых был предусмотрен учет следующих факторов при обособлении административно-территориальных единиц: численность населения, национальный состав, размещение промышленности, тяготение населения к промышленно-распределительным пунктам, направление и характер путей сообщения, роль индустриальных центров в освоении территории. В порядке эксперимента первоначально были созданы крупная Уральская область (1923) и два края - Юго-Восточный и Северо-Кавказский (1924). Специально для территории РСФСР 14 января 1929 г. было принято Постановление ВЦИК «Об образовании на территории РСФСР административно-территориальных объединений краевого и областного значения». Этим постановлением упразднялось прежнее губернское деление территории, а вместо них были созданы области и края. Области разделялись непосредственно на низовые административные районы, а края помимо районного состава включали в себя автономные образования - автономные области и национальные округа (с 1976 г. — автономные округа). При осуществлении любого изменения административно-территориального деления обязательно подчеркивалась первоочередность интересов развития народного хозяйства. Так, в период коллективизации сельского хозяйства были упразднены округа с целью максимального приближения партийно-советского и хозяйственно-кооперативного аппарата к низовому району. Это новшество не коснулось национальных округов малочисленных (в то время говорили «малых») народов Крайнего Севера. Примерно в то же время некоторые большие области и края были разукрупнены «для обеспечения оперативности управления хозяйством». Особый период в отношениях государства и территории - 1957-1965 гг., когда управление промышленностью осуществлялось по территориальному принципу - были сформированы экономические административные районы (совнархозы). Первоначально в состав совнархоза включалось по несколько областей (краев, АССР), общее число совнархозов составляло 47. Затем произошло разукрупнение совнархозов, их число было доведено до 105 (в целом по СССР), границы совнархозов и единицы административно-территориального деления во многих случаях совпадали. В этот период управление действительно было приближено к производству, возросла комплексность хозяйства, уменьшилась дальность перевозок. Вместе с тем налицо были и недостатки: замедлились темпы научно-технического прогресса, ослабла специализация хозяйства регионов. Упразднение совнархозов не коснулось административно-территориального деления в РСФСР - оно просуществовало неизменным до начала 1990-х гг. Последние изменения произошли в 1950-х гг., когда были образованы три новые области (Белгородская, Липецкая, Магаданская) и упразднены пять областей (Арзамасская, Балашовская, Великолукская, Каменская и Нижнеамурская). Внутреннее устройство Российской Федерации В период ослабления государственности на рубеже 1980 - 1990-х гг. началось фактически стихийное преобразование государственно-территориального устройства СССР, а после его распада - России, т.е. той части, которая входила в состав СССР под названием РСФСР. Бывшие автономии, никогда ранее не обладавшие признаками государственности, стали переводить себя на более высокий уровень административно-территориального устройства. Так, бывшая Татарская АССР объявила себя Союзной республикой Татарстан (в составе СССР), Чечено-Ингушская АССР первоначально распалась на две республики - Чеченскую и Ингушскую (в составе РСФСР, затем РФ), а вскоре одна из них (Чечня - Ичкерия) объявила о своем полном суверенитете. В постперестроечный период все автономные образования стали преобразовывать себя в суверенные государства с президентами, парламентом и прочей атрибутикой и символикой. При этом процесс преобразований шел так быстро, что отдельные территории за короткое время шагнули на несколько ступеней вверх по административно-территориальной «лестнице». Так, бывшая Горно-Алтайская автономная область, где численность населения в 1,5-2 раза меньше, чем, например, в любом из 13 административных районов Санкт-Петербурга, сперва стала Горно-Алтайской АССР, потом - Горно-Алтайской ССР, затем - Республикой Горный Алтай и, наконец, Республикой Алтай, одним из субъектов Федерации. Поправкой к Конституции РСФСР от 14 мая 1991 г. Россия отказалась от термина «АССР» и заменила его другим - «республика в составе РСФСР». Позднее такой же статус приобрели и бывшие автономные области (кроме одной - Еврейской АО), входившие до того в состав краев, а теперь «надевшие» на свои «узкие плечи» суверенный «мундир». Таким образом, если Российская империя, на базе которой образовался Советский Союз, была единым централизованным государством, сформировавшимся в процессе активной экономической, военной и политической деятельности России на протяжении длительного исторического периода, то теперь усилиями недальновидных «реформаторов» вслед за СССР рушится оставшаяся часть бывшей великой страны. Все субъекты Федерации (их 89) можно поделить на три основные категории. Первая категория - это суверенные республики, обладающие всей полнотой государственной власти: Республика Адыгея, Республика Алтай, Республика Башкортостан, Республика Бурятия, Республика Дагестан, Республика Ингушетия, Кабардино-Балкарская Республика, Республика Калмыкия — Хальмг Тангч, Карачаево-Черкес-ская Республика, Республика Карелия, Республика Коми, Республика Марий Эл, Республика Мордовия, Республика Саха (Якутия), Республика Северная Осетия - Алания, Республика Татарстан, Республика Тыва, Удмуртская Республика, Республика Хакасия, Чеченская Республика (Ичкерия), Чувашская Республика - Чаваш республики. Вторая категория субъектов РФ - политико-территориальные образования - края (Алтайский, Краснодарский, Красноярский, Приморский, Ставропольский, Хабаровский), области (49 областей - их мы назовем в последующих главах при конкретной характеристике каждого субъекта РФ), города федерального значения (Москва, Санкт-Петербург). Третья категория - национально-территориальные образования - автономная область (Еврейская) и автономные округа (Агинский Бурятский, Усть-Ордынский Бурятский, Коми-Пермяцкий, Корякский, Ненецкий, Таймырский (Долгано-Ненецкий), Ханты-Мансийский, Чукотский, Эвенкийский, Ямало-Ненецкий). Все округа, кроме Чукотского, входят в состав области или края, являясь, таким образом, субъектами РФ и области (края), в пределах которой расположены. Казалось бы, субъекты Федерации должны обладать равными правами (в этом суть федеративного устройства), однако на самом деле в РФ далеко не так. Политическое неравноправие субъектов Федерации закреплено в конституциях суверенных республик, а также в договорах о разграничении ведения между центром и регионами. В соответствии с ними в отдельных республиках (например, в Татарстане, не говоря уже о Чечне) созданы такие властные структуры, которые, по существу, не имеют отношения к органам власти России. Так, вопреки Конституции РФ в их исключительном ведении находятся вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами. Недостатки организации субъектов РФ На основе приведенных выше фактов можно однозначно сделать вывод о том, что существующая в России система государственно-территориального устройства и административно-территориального деления несовершенна. Перечислим основные недостатки: - субъектам РФ свойствен различный фактический статус, в том числе государственно-правовой; - слишком велико число субъектов как единиц управления в расчете на один управленческий центр; - численность населения в расчете на один субъект в среднем незначительна (сравнение: в Бразилии на один субъект приходится 5,1 млн. человек, в США - 4,7 млн. человек, в России - 1,9 млн. человек); - среди субъектов РФ есть слаборазвитые территории, в десятки раз уступающие по уровню экономического и социального развития другим регионам; - в Москве и Санкт-Петербурге находятся правительства разных субъектов РФ (Москвы и Московской области, Санкт-Петербурга и Ленинградской области); - территории местного самоуправления совершенно разнокачественны по своим размерам, населению, на них возникает разномасштабная, калейдоскопичная совокупность новых территориальных образований без четких субординационных функций. Естественно, несовершенство территориальной структуры порождает стремление к ее пересмотру. Не обосновывая здесь конкретные варианты нового государственно-территориального устройства и административно-территориального деления, отметим только, что решать этот вопрос нужно крайне осторожно, чтобы не инициировать новую волну сепаратизма. Мы полагаем, что в основу процессов развития федерализма должны быть положены объективные принципы региональной интеграции, тенденции которой сегодня наметились в рамках созданных восьми ассоциаций экономического взаимодействия субъектов РФ. Юридической основой образования ассоциаций экономического взаимодействия административно-территориальных единиц явился Указ Президента России от 11 ноября 1991 г. № 194 «Об обеспечении условий по повышению роли и взаимодействия республик в составе РСФСР, автономных образований, краев и областей в осуществлении радикальной экономической реформы». Данным Указом Президент обязал Правительство Российской Федерации поддержать инициативу территорий и создать условия, необходимые для формирования и развития региональных ассоциаций экономического взаимодействия с целью отработки новых методов управления народным хозяйством в условиях децентрализованной экономики и рыночных отношений, выработки процедуры принятия совместных решений по вопросам развития национально-государственных, национально-территориальных и административно-территориальных образований и методам социальной защиты населения при переходе к рынку. 2. Современные тенденции и диспропорции регионального развития в России. 1) Региональные различия социального развития Зубаревич Н.В. Доклад о развитии человеческого потенциала в России. М., Права человека. 1999. В советский период на фоне контрастов между республиками СССР внутрироссийская дифференциация социального развития казалась менее выраженной. Действительно, значительная часть регионов имела близкие к средним по России демографические и социально-экономические показатели. Но регионы с крайними значениями различались существенно: по уровню среднедушевых доходов в 1991 г. - почти в 6 раз, по общему коэффициенту рождаемости – в 2,3 раза, по обеспеченности жильем – в 1,7 раз. (Тот же уровень различий был между Россией и Таджикистаном: доля бедных в 1991 г. различалась в 6 раз, общий коэффициент рождаемости - в 2,9 раз, обеспеченность жильем – в 1,5 раз). Однако более эффективная перераспределительная политика и преобладание бесплатных социально значимых услуг делали региональную дифференциацию в России менее ощутимой. Ко времени распада СССР в России сформировались три типа регионов с наиболее контрастными социальными характеристиками: - Европейский центр с завершившейся урбанизацией, сильно постаревшим населением, особенно в депопулирующей сельской местности, относительно высокой обеспеченностью жильем и основными видами социальной инфраструктуры, значительными различиями в уровне жизни и качестве (развитии человеческого потенциала) городского и сельского населения. - Республики Северного Кавказа и юга Сибири , слабоурбанизированные, не завершившие демографический переход, с омоложенной возрастной структурой, преимущественно низкой обеспеченностью медицинским обслуживанием, минимальными доходами и невысоким уровнем образования населения. - Регионы Крайнего Севера и Дальнего Востока , с высокой долей городского населения, омоложенной возрастной структурой за счет миграции, крайне низкой обеспеченностью жильем и социальной инфраструктурой, наиболее высокими доходами населения. Между этими «полюсами» расположены переходные зоны с показателями, близкими к среднероссийским - Поволжье, частично Урал и юг Западной Сибири. На эту «базовую» дифференциацию, обусловленную причинами длительного характера (природно-климатическими условиями, историей формирования расселения и развития экономики) и наложилось последующее расслоение регионов в период кризиса. Помимо межрегиональной четко проявлялась и внутрирегиональная дифференциация , причем для большинства регионов Европейской части России она была более сильной, чем межрегиональная. Резко различался возрастной состав населения, омоложенного миграцией в городах и сильно постаревшего в сельской местности, а вследствие этого – и уровень образования. Доступность качественного образования и медицинского обслуживания для жителей крупнейших городов и региональных центров была намного выше, чем для жителей малых городов и особенно сельского населения. Заметно различались и доходы, более высокие у горожан, занятых в основном в промышленности. Преимущество сельского населения - формально более высокая обеспеченность жильем - сводилась на нет отсутствием коммунальных удобств. В период кризиса территориальная доступность социальных услуг и их разнообразие перестали быть главным фактором различий. Более важными стали различия в доходах населения, а с этой точки зрения положение жителей небольших городов и сельской местности оказалось наиболее уязвимым. Масштабы региональных диспропорций индекса развития человеческого потенциала В Докладе прошлого года индекс развития человеческого потенциала рассчитывался для регионов РФ по особой методике с использованием показателей денежных доходов и прожиточного минимума, все сопоставления проводились относительно среднероссийского уровня. В этом году использована стандартная методика ПРООН с некоторыми дополнениями (описание методики и таблица даны в Приложении, все компоненты индекса рассчитаны по данным 1996 г.). Безусловно, к этим расчетам нужно относиться осторожно. Во-первых, точность данных о валовом региональном продукте (ВРП) при наличии значительного теневого сектора экономики относительна. Во-вторых, 13% ВВП (в основном это финансовые услуги и оборонная сфера) не распределяются Госкомстатом по регионам. В-третьих, на величину показателя ВРП влияет ценовой фактор (дифференциация цен внутри России 4-х кратная), северные регионы имеют завышенные значения ВРП, что требует поправочного коэффициента. Использование в качестве такого коэффициента соотношения прожиточного минимума в регионе со средним по РФ (внутрироссийский аналог паритета покупательной способности) также несвободно от недостатков: в некоторых регионах (Ульяновская область, Татарстан) цены в 1996 г. дотировались и прожиточный минимум был искусственно занижен, что дает таким регионам преимущество при расчете индекса дохода. Тем не менее, поляризация развития человеческого потенциала субъектов РФ (табл. 1) столь велика, что ее не могут «отменить» методические и статистические погрешности. Поэтому состав крайних групп (регионы с максимальным и минимальным ИРЧП) близок к ожидаемому. Причем основой поляризации служит неравенство доходов , остальные компоненты индекса дифференцированы значительно слабее. Но в середине шкалы распределение регионов далеко не всегда можно интерпретировать – именно здесь проявляются проблемы качества исходной информации и методики расчета индекса доходов. Таблица 1. Регионы с полярными значениями ИРЧП Регионы – лидеры Численность населения, тыс. чел. Душевой ВРП, млн. руб. Душевой ВРП по ППС,* долл. Ожидаемая продолжительность жизни Доля учащихся в возрасте 7-24 лет Индекс доходов Индекс про-должительности жизни Индекс образования ИРЧП Москва 8639 26.8 6798 67.5 0.847 0.954 0.708 0.939 0.867 Татарстан 3766 16.3 7632 68.2 0.715 0.957 0.720 0.895 0.857 Санкт-Петербург 4779 13.5 5005 68.4 0.782 0.917 0.723 0.917 0.852 Башкортостан 4106 13.7 5845 67.2 0.733 0.949 0.703 0.901 0.851 Нижегородская область 3711 12.7 5314 66.5 0.760 0.944 0.692 0.910 0.849 Липецкая область 1249 12.1 5320 67.4 0.704 0.944 0.707 0.891 0.847 Тюменская область 3180 59.1 13122 65.3 0.665 0.973 0.672 0.878 0.841 Самарская область 3310 18.5 6184 66.1 0.682 0.951 0.685 0.884 0.840 Пермская область 2997 16.0 5542 64.5 0.671 0.946 0.658 0.880 0.828 Томская область 1074 16.5 5200 64.3 0.677 0.942 0.655 0.882 0.826 Красноярский край 3095 18.8 6037 63.8 0.670 0.950 0.647 0.880 0.826 в среднем по РФ 13.3 4230 65.9 0.691 0.772 0.682 0.887 0.780 Регионы-аутсайдеры Марий Эл 765 5.8 2018 67.1 0.679 0.359 0.702 0.883 0.648 Адыгея 450 5.4 1907 67.8 0.696 0.338 0.713 0.889 0.647 Северная Осетия 665 4.8 1724 67.3 0.780 0.304 0.705 0.917 0.642 Калмыкия 318 4.0 1545 66.7 0.748 0.270 0.695 0.906 0.624 Читинская область 1287 9.2 1974 63.1 0.639 0.350 0.635 0.870 0.618 Алтай 202 6.0 1961 62.4 0.680 0.348 0.623 0.883 0.618 Дагестан 2074 2.9 1251 70.3 0.667 0.215 0.755 0.879 0.616 Еврейская АО 207 7.0 1829 61.7 0.653 0.323 0.612 0.874 0.603 Ингушетия 309 2.7 1078 71.5 0.510 0.183 0.775 0.827 0.595 Тува 310 4.6 1029 55.4 0.670 0.174 0.507 0.880 0.520 * с учетом прожиточного минимума в регионе В группе лидеров, возглавляемой Москвой, представлены наиболее экономически развитые субъекты РФ, в которых душевой ВРП больше среднемирового. На долю регионов с максимальным ИРЧП приходится 27% населения и 43% ВВП России. Но даже в лидирующей группе нельзя говорить о высоком уровне развития человеческого потенциала: в Самарской, Пермской областях и особенно в сибирских регионах суммарный ИРЧП высок только благодаря индексу доходов, по уровню образования и продолжительности жизни они имеют худшие показатели. Также невысок один из этих индексов в Нижегородской и Липецкой областях. Повышенный уровень всех компонентов ИРЧП, обеспечивающий относительно высокое качество жизни, характерен только для федеральных городов (Москвы и Санкт-Петербурга) и наиболее экономически сильных республик. В группу с относительно высоким ИРЧП (от среднероссийского уровня 0.780 до 0.825) также вошли в основном промышленно развитые и экспортно ориентированные регионы. Но и среди них только Белгородская и Омская области имеют повышенные показатели всех индексов, остальные регионы отличаются только более высоким индексом доходов. Самая большая группа из 34 регионов – со значениеми ИРЧП от среднероссийского уровня и несколько ниже (0.700). В нее входят самые разные регионы, но почти половину составляют области староосвоенной Центральной России. В группе с относительно низким ИРЧП (от 0.650 до 0.700) в основном представлены депрессивные или менее развитые аграрные области и республики. Самый низкий ИРЧП среди русских регионов – в наиболее депрессивных Псковской, Сахалинской и особенно Читинской областях. Аутсайдерами являются наименее развитые республики юга Сибири (в Туве самый низкий ИРЧП- 0.520), Северного Кавказа и Поволжья. Главная особенность этих регионов – чрезвычайно низкий индекс доходов. На долю десяти регионов с самым низким ИРЧП приходится 4,5% населения РФ и только 1,7% ВВП. При этом показатели ожидаемой продолжительности жизни в республиках Северного Кавказа самые высокие в России, а уровень образования в половине регионов-аутсайдеров близок к среднероссийскому или даже превышает его. Если сравнивать регионы России с зарубежными странами, то диапазон различий огромен: Москва по индексу развития человеческого потенциала сопоставима с Чехией и Венгрией, Псковская область – с Албанией и странами Закавказья, а Тува – с Ираком и Никарагуа. Факторы и характер региональных различий Значительные территориальные контрасты характерны для Россия не только потому, что она является самой большой по территории страной мира. Причины различий в социальном развитии шире, их можно объединить в несколько групп. Природно-климатические условия и ресурсы. Природные условия дифференцируют социальное развитие по природным зонам и крупным районам страны (Крайний Север, Европейский Центр, Северный Кавказ, Юг Сибири и Дальнего Востока и др.). Степень комфортности климата, непосредственно влияющая на здоровье и физическое состояние человека, уменьшается с юго-запада (большая часть Северного Кавказа, Центрально-Черноземный район) на северо-восток (север Якутии, Чукотка), где находится полюс холода северного полушария. В Якутии наиболее велики температурные контрасты по сезонам года: амплитуда среднемесячных температур составляет 66 градусов, от – 48 зимой до +18 летом (амплитуда в Москве – только 28 градусов). Климатический дискомфорт создает повышенные физиологические нагрузки и является одной из причин высокой заболеваемости и меньшей продолжительности жизни в северо-восточных районах. Трудности адаптации связаны и с тем, что подавляющая часть населения Крайнего Севера – мигранты из Европейской России, а на юге Сибири и Дальнего Востока живут в основном потомки таких мигрантов во 2-3 поколении. Сильное воздействие на здоровье человека оказывает загрязнение атмосферы в городах - центрах энергетики, металлургии, химической промышленности. Так, в Магнитогорске и Новокузнецке выбросы вредных веществ составляют около 1 тонны на человека в год. Таких городов много на Европейском Севере, Урале и в Азиатской части России, т.е. в регионах с неблагоприятным климатом, что еще более усугубляет дискомфорт проживания. Опосредованное воздействие природных условий проявляется в резком удорожании жизни в регионах с экстремальным климатом. Продолжительность отопительного сезона меняется от 110 дней на Северном Кавказе до 310-330 дней на Крайнем Севере. В Новосибирске расходы на отопление квадратного метра жилья вдвое выше, чем в Москве, а в Норильске и Магадане – уже в несколько раз. Сокращение государственного субсидирования жилищно-коммунального хозяйства приводит не только к увеличению расходов населения на жилье, но и к значительной их дифференциации по регионам. Затраты на одежду и обувь для жителей Севера должны быть в 1,5 – 2 раза выше, чем для жителей Северного Кавказа (без учета ценового фактора). В пищевом рационе северян необходимо повышенное содержание белков и жиров, число калорий должно быть выше на 20-25%. Даже при равной стоимости продуктов это увеличивает затраты на продовольствие в 1,4-1,5 раза. Но реально цены на продовольствие на Севере выше в 2-3 раза и разница в необходимых расходах очень велика. Поэтому прожиточный минимум в северо-восточных и юго-западных регионах России различается в 4 раза. Возможность вести личное подсобное хозяйство (основной источник дохода для многих семей в кризисный период) и его эффективность прямо зависят от природных условий. Наибольший натуральный доход в виде продуктов питания получают жители юга - Северного Кавказа, Поволжья и Центрально-Черноземного района. Обследования бюджетов домашних хозяйств в РФ за январь-сентябрь 1997г. показали, что натуральные поступления (доходы от личного подсобного хозяйства) составляют по отношению к денежным доходам до 10% для городского населения и примерно 40% для сельского. При учете натуральных поступлений разрыв в доходах между городом и селом уменьшается примерно на 19%, доля бедного городского населения - примерно на 30%, а сельского - на 46%. Товарность личного подсобного хозяйства невелика, продают свою продукцию в основном жители пригородных зон крупных городов и курортных районов. На Севере и Дальнем Востоке худшие условия для ведения подсобного хозяйства частично компенсируются использованием сохранившихся природных ландшафтов – сбором грибов и ягод, охотой, рыболовством. С северо-восточным градиентом ухудшения природных условий связаны различия в заселенности территории. Плотность сельского населения соответствует комфортности проживания: она максимальна на юго-западе (Краснодарский край) и минимальна на северо-востоке (Якутия, Чукотка). Природные ресурсы размещены по территории страны крайне неравномерно. Земельными ресурсами наиболее обеспечены южные степные и лесостепные районы с плодородными черноземными почвами, это основная сельскохозяйственная зона России. Доля пашни в большинстве областей Центрально-Черноземного района, Поволжья и равнинных регионах Северного Кавказа превышает 50-60% территории. Водными и лесными ресурсами наиболее обеспечены северные и восточные районы страны. Европейский Центр почти не имеет минеральных ресурсов, что в значительной степени определило его специализацию на конечных отраслях переработки привозного сырья. В экономике северных и восточных регионов, богатых минеральными ресурсами, преобладают добывающие отрасли промышленности. Расселение и д инамика численности населения. На протяжении нескольких веков присоединяемые земли заселялась русскими – выходцами из Центральной России. В 20-м веке эти процессы ускорились: с 1926 по 1990 г. численность населения Дальнего Востока увеличилась в 5 раз, Восточной Сибири – в 3 раза, Западной Сибири и Европейского Севера– в 2 раза. В Центральной России и на Северо-Западе за счет миграций быстрее всего росли крупнейшие города и их пригородные зоны. Население Москвы увеличилось в 4,5 раза, Санкт-Петербурга – в 3 раза, Московской и Ленинградской областей – в 2-2,5 раза. Староосвоенные территории вокруг крупнейших городских агломераций теряли население: число жителей Псковской и Смоленской областей уменьшилось вдвое, Новгородской, Тверской и Орловской – в 1,5 раза, в Центрально-Черноземном районе численность жителей сократилась с 9 до 7,8 млн. человек. Мигрировало наиболее активное, здоровое, а в 20-м веке – и наиболее образованное население, которое сосредотачивалось в районах нового освоения и индустриализации, в крупнейших городах. Во внутренних районах, в малых городах и сельской местности происходил «отрицательный» естественный отбор: население быстро старело, было менее активным, здоровым и образованным. Еще одним следствием многолетних миграций стала крайне низкая обеспеченность жильем и социальной инфраструктурой в районах нового освоения. Кардинальные изменения произошли только в начале 90-х годов после распада СССР, породившего мощную возвратную миграцию русских из государств ближнего зарубежья, и экономического кризиса, повернувшего вспять миграцию жителей российского Крайнего Севера. Пик миграций из ближнего зарубежья пришелся на 1994 г, когда в Россию прибыло более 1,1 млн. чел., в 1997 г. миграционный приток снизился до 0,6 млн. чел. Мигранты из северных регионов и ближнего зарубежья расселяются преимущественно в южных и центральных районах России, усиливая в них конкуренцию на рынке труда и проблемы обеспечения жильем и социальной инфраструктурой, но в то же время добавляя более молодое и образованное население. Подобные миграции – всегда стресс, но условия жизни мигрантов из северных регионов объективно улучшаются, т.к. снижаются нагрузки на здоровье, связанные с неблагоприятными природно-климатическими условиями севера. Граница между регионами с отрицательным и положительным сальдо миграций проходит по северу Главной полосы расселения: от Петрозаводска через Вологду - Пермь – Екатеринбург до юга Красноярского края. Следовательно, миграции кризисного периода стягивают население в пределы давно освоенных и более благоприятных для жизни территорий. Исключений только два. Во-первых, это нефтегазодобывающие округа Западной Сибири с высокими доходами населения и растущим положительным сальдо миграций в последние четыре года. Во-вторых, большинство республик Северного Кавказа и Калмыкия, теряющих население в миграционном обмене из-за оттока жителей нетитульных национальностей. Как правило, уезжают более образованные русские жители трудоспособных возрастов, республики лишаются квалифицированных кадров, особенно в сфере управления и промышленности. Региональные различия естественного движения связаны с демографическим переходом, который раньше всего завершился в крупнейших городах - Москве и Санкт-Петербурге и в окружающих их староосвоенных областях. Поэтому депопуляционные тенденции сформировались еще в докризисный период в центре Европейской части РФ и на северо-западе, а в 90-е годы они распространились почти на всю территорию страны. В регионах с более ранним началом демографического перехода величина естественной убыли больше и население старее. Устойчивая депопуляция характерна для 72 субъектов РФ из 89, в остальных 17 проживает только 5,8% населения России. Это либо северные регионы (автономные округа и Якутия) с омоложенной за счет миграции возрастной структурой, либо национальные образования со значительной долей коренного населения, не завершившего демографический переход (большинство республик Северного Кавказа, Калмыкия, Алтай, Тува, бурятские округа). В этих республиках высокий естественный прирост и увеличение численности молодежи, вступающей в трудоспособный возраст, еще до кризиса привели к росту скрытой безработицы. Спад производства обострил проблемы занятости, но на Северном Кавказе более подвижное население республик с 1980-х годов мигрирует в поисках работы в другие регионы России. Различия естественного движения и миграции сформировали два типа регионов - с сокращением и ростом численности населения. В 1994 г. последних было 38, и граница проходила через центр Европейской части южнее Москвы до Западной Сибири. Сокращение объема миграций из ближнего зарубежья за последние 3 года привело к уменьшению числа регионов с растущим населением (в 1996 г. их осталось только 16, в 1997г.- 20) и смещению на юг границы между регионами двух типов. Положительную динамику имеют, во-первых, пограничные регионы (края Северного Кавказа, Белгородская, Калининградская и Ленинградская области, регионы юга Урала и Западной Сибири), а также Татарстан за счет незначительного (менее 1%) превышения миграционного сальдо над естественной убылью населения. Во-вторых, большинство национальных регионов Северного Кавказа и юга Сибири, где сочетание обратное - миграционный отток меньше положительных значений естественного прироста (кроме принявшей значительное число беженцев Ингушетии). В-третьих, нефтегазодобывающие округа Западной Сибири, имеющие положительные значения обоих компонентов, и, вместе с Дагестаном и Ингушетией, наиболее высокий прирост численности населения (1-2%). На Крайнем Севере и Дальнем Востоке сокращение численности максимально из-за сильного миграционного оттока. Чукотский АО потерял за 1990-е годы более 40% населения. Большая группа регионов Европейской части, Урала и Западной Сибири имеет незначительное сокращение (в пределах 1% в год). Чаще всего в них сочетается естественная убыль и меньший по численности миграционный прирост населения, не способный компенсировать убыль. Произошедшие за последние три года изменения связаны с уменьшением влияния миграций на динамику населения регионов Европейской части России. Но для городов, куда направляется основной поток мигрантов, это не совсем верно. В 28 регионах РФ городское население растет, причем в 22 регионах рост происходит только благодаря превышению положительного миграционного сальдо над естественной убылью населения. Различия во влиянии миграций на динамику городского и сельского населения подтверждаются и коэффициентом миграционного прироста. В целом по РФ для городского населения он сократился в 1996 г. по сравнению с 1994 г. менее чем вдвое (с 50 до 29 чел. на 10 тыс. населения), а для сельского – более чем в семь раз (с 68 до 9 чел. на 10 тыс. населения). В 1997 г. миграционный прирост в сельской местности несколько увеличился (до 14 чел. на 10 тыс. населения), но все равно он вдвое ниже городского. Несмотря на массовые миграции населения России на восток в течение многих десятилетий, это не изменило кардинально характер расселения и заселенности территории. Максимальную плотность населения имеют регионы Европейского центра и юга, в Азиатской части основная часть населения концентрируется на юге Сибири и Дальнего Востока. Жители Европейской части составляют более 75% населения России. В крупнейшей агломерации - Москве и Московской области - проживает более 10% населения страны, а на десять крупнейших субъектов РФ (все они расположены в Европейской части) приходится треть населения. Различия в демографическом и экономическом «весе» формально равных субъектов РФ создают немало проблем. Крупнейшие регионы с населением 5-6 млн.чел. (Московская, Свердловская области, Краснодарский край) имеют совершенно иные возможности для проведения социальной политики по сравнению с автономными округами Восточной Сибири – Эвенкийским (20 тыс. чел.), Корякским (32 тыс. чел.) или Агинским Бурятским (78 тыс. чел.), в которых к тому же вообще нет городов. Городское и сельское расселение как фактор социальной дифференциации. Уровень урбанизации в России близок к западноевропейскому – 73% населения живет в городах. В староосвоенных Северо-Западном и Центральном районах, где расположены Санкт-Петербург и Москва, доля горожан достигает 83-87%.здесь. Повышенная доля городского населения характерна для восточных районов нового освоения (75-78%), где природно-климатические условия препятствуют развитию сельского хозяйства и сельская местность слабо заселена. Минимальна доля городского населения в южных районах с благоприятным климатом - на Северном Кавказе (55%), в Центрально-Черноземном районе (61%), т.к. в них процессы урбанизации начались позже. В слабоиндустриализированных республиках (Калмыкия, Дагестан, Ингушетия, Алтай, Тува) сельское население преобладает. Несмотря на высокий уровень урбанизации, городское население неоднородно. Образ жизни и структура населения в малых городах (менее 50 тыс. жителей), где проживает 17% всего городского населения России, не слишком отличается от села. В типичном для России городе Галич Костромской области каждый четвертый житель – пенсионер, свыше 40% населения живет в индивидуальных некомфортабельных домах, почти все семьи имеют личное подсобное хозяйство. Экономические трудности основного предприятия города (завода автокранов) привели к значительному сокращению числа занятых, уровень зарегистрированной безработицы превысил 6% экономически активного населения, новых рабочих мест почти не создается, поэтому на 1 вакансию приходится более 30 безработных. И по всей России моноотраслевые средние и малые города гораздо чаще попадают в разряд депрессивных. Социальные проблемы усугубляются низкой мобильностью населения, слабым развитием рынка жилья – уезжают из депрессивных регионов и городов немногие. В больших городах (свыше 100 тыс. жителей) проживает более 70% городского населения России, но очевидные примущества имеют только крупнейшие города с населением более 500 тыс. чел. В них наиболее развита социальная инфраструктура, лучше качество услуг, разнообразны места приложения труда и в целом более благоприятна среда для развития личности, что оказалось особенно важным в период кризиса. В крупнейших городах концентрируется бизнес, в первую очередь создаются новые рабочие места, поэтому уровень безработицы в Москве минимален среди субъектов РФ. По другому показателю урбанизации – густоте сети городов (5 городов на 10 тыс. кв.км. территории даже в самом населенном Центральном районе и 0,6 в целом по РФ) и развитости межгородских связей, Россия значительно отстает от европейских стран. Это означает, что поиск работы за пределами своего города возможен лишь в крупнейших агломерациях, таких как Московская - в радиусе 100 км. вокруг столицы расположено более 70 городов. Помимо редкой сети городов развитию маятниковой трудовой миграции мешает плохая транспортная инфраструктура, только в некоторых регионах – Московской и Калининградской областях, Северной Осетии и вблизи крупнейших городов дорожная сеть относительно густая. В сельском расселении, помимо различий в плотности, связанных с природно-климатическими условиями и историей освоения, важным для социального развития фактором является среднее число жителей сельских поселений. В Нечерноземной зоне (это цепочка областей к северу от Москвы от Псковской на западной границе до Кировской в Предуралье) сельская местность в наибольшей степени теряла население в 20-м веке, и вместе с исторически сложившейся мелкоселенностью это привело к массовой ликвидации сельских поселений и обезлюдению оставшихся. Среднее число жителей в деревнях этих регионов минимально, например, в Псковской области - 40 человек. Именно в Нечерноземной зоне наиболее распространены малые сельские поселения, почти все население которых – пенсионеры. Как правило, эти деревни расположены вдали от административных центров, плохо обеспечены социальными услугами и общественным транспортом. Село Нечерноземья стало большим «домом престарелых», оставленным в годы кризиса без поддержки государства. На севере и востоке сельские поселения крупнее, но их сеть крайне разрежена (в Эвенкийском округе среднее расстояние между населенными пунктами – 180 км. при полном отсутствии дорог), поэтому необходимо автономное обеспечение жизненно важными услугами, что практически невозможно в условиях кризиса и сокращения бюджетного финансирования. Только на юге, в основных аграрных районах, и в пригородных зонах крупнейших городов сохранилась более густая сеть относительно крупных и жизнеспособных сельских поселений. Таким образом, северо-восточный градиент ухудшения природных условий дополняется уменьшением заселенности и транспортной освоенности территории. На внутрирегиональном уровне система расселения сформировала два фактора социального неравенства. Первый связан с величиной и статусом населенного пункта (именно от статуса еще с советских времен зависит набор учреждений обслуживания). Наилучшие условия для социального развития характерны для крупного города - центра субъекта РФ, имеющего развитую систему высшего и среднего специального образования, более качественные и разнообразные медицинские и культурно-бытовые услуги. Например, в Новосибирске сосредоточены 16 государственных ВУЗов и 55 средних специальных учебных заведений (техникумов). В любом областном центре есть специализированные больницы, обеспеченность врачами значительно выше, чем в других городах и районах области. Средние и малые города не имеют, как правило, высших учебных заведений и располагают более скромным набором медицинских и культурно-бытовых услуг, больницы в обязательном порядке есть только в районных центрах. Крупные сельские поселения - центры сельскохозяйственного производства и местных администраций, имеют стандартный перечень первичных услуг: школу, пункт первичной медицинской помощи, минимум учреждений культуры (клуб и библиотеку), 1-2 магазина. Социальные услуги в малых сельских поселениях практически отсутствуют. Второй тип неравенства связан с территориальной доступностью услуг (центральное и периферийное положение относительно крупных городов). Эти различия характерны для всех стран в период урбанизации. Но именно в России неравенство приобрело столь резкие формы из-за неразвитости и разреженности сети городов, которые не способны быть центрами обслуживания для обширного хинтерланда, и низкой обеспеченности транспортными коммуникациями. К тому же советская командно-административная система распределяла средства прежде всего на развитие крупных центров и по остаточному принципу – на нужды остальных. Сейчас положение еще более усугубилось, собственные средства на социальное развитие сохранились только у крупных городов, остальные живут на скудные дотации. Малые деревни в периферийной зоне региона (сочетание двух «минусов») имеют самый сложный букет социальных проблем: низкое качество населения и минимальную доступность услуг. Пригородное положение заметно улучшает эти параметры даже в сельской местности. Миграция в пригородные зоны привела к тому, что здесь сельские жители моложе, лучше образованы, имеют возможность использовать социальную инфраструктуру расположенного рядом крупного центра. Экономическое развитие. Специализация хозяйства регионов связана с размещением природных ресурсов (в основном на востоке и севере) и населения (примущественно в Европейской части страны), историей освоения. Отрасли раннеиндустриального цикла формировались и сохранились до сих пор в районах концентрации трудовых ресурсов (Центральный район – текстильная промышленность) или в местах добычи сырья (Урал – черная металлургия). Машиностроение и химическая промышленность в основном привязаны к крупным городам – поставщикам трудовых ресурсов и центрам потребления. Пищевая промышленность наиболее развита в аграрных регионах юга и в городах – потребителях ее продукции. Высокая концентрация и специализация производства, созданная плановой экономикой, дополнялась огромными различиями в территории и численности населения регионов. Десять наиболее экономически сильных регионов производят 46% совокупного ВВП, а двадцать – более 60%. В то же время десять наименее развитых регионов (без автономных округов) дают только 1,2% российского ВВП. Таблица 2. Доля регионов РФ в ВВП страны в 1996 г. (в %). Лидеры Аутсайдеры 1.Москва 11,8 1.Ингушетия 0,04 2.Тюменская область 9,6 2.республика Алтай 0,06 3.Свердловская область 3,7 3.Калмыкия 0,06 4.Санкт-Петербург 3,3 4.Тува 0,07 5.Самарская область 3,1 5.Еврейская автоном. область 0,07 6.Московская область 3,1 6.Карачаево-Черкесия 0.13 7.Татарстан 3,1 7.Адыгея 0,13 8.Красноярский край 3,0 8.Северная Осетия 0,16 9.Башкирия 2,9 9.Кабардино-Балкария 0,22 10.Челябинская область 2,5 10.Марий Эл 0,23 Концентрация промышленного производства также велика, на долю первого десятка наиболее промышленно развитых регионов приходится 42% всего объема. Однако в отдельных отраслях этот показатель значительно выше: в металлургии, топливной и текстильной промышленности - более 75% производства, в лесной и целлюлозно-бумажной – 58%, в химической – 56%. В советский период региональная сверхконцентрация сырьевых производств и «нижних» стадий переработки не имела отрицательных социальных последствий (кроме экологических). Наоборот, заработная плата и потребность в рабочей силе были наиболее высоки именно в этих отраслях. Но в годы кризиса характер специализации региона стал во многом определять динамику экономического развития. Спад промышленного производства начался раньше всего и был самым сильным в наименее развитых национальных образованиях - республиках Северного Кавказа, Калмыкии, Еврейской АО. Значительно сократилось производство и в регионах со специализацией на текстильной (Ивановская область) и пищевой промышленности, потерявших рынки сбыта из-за резкого обеднения населения и конкуренции дешевой экспортной продукции. Затем сокращение государственного финансирования привело к спаду в отраслях ВПК и регионах со специализацией на машиностроении (особенно в Центральном районе, Псковской области и Удмуртии). В крупнейших городах (Москва, Санкт-Петербург) развитый третичный сектор позволил компенсировать сильный спад в промышленности. Медленнее сокращалось производство в традиционных экспортноориентированных регионах, добывающих энергоресурсы (Тюменская область), алмазы и золото (Якутия). С 1994 г. наметилась стабилизация в новых экспортных регионах со специализацией на металлургии, отчасти целлюлозно-бумажной и нефтехимической промышленности (Белгородская, Липецкая, Вологодская, Мурманская, Пермская области, Красноярский край). Их продукция пошла на внешние рынки после потери внутренних потребителей из-за развала ВПК и строительного комплекса. Переориентация позволила сохранить занятость и более высокие доходы значительной части населения. Однако через два года рост внутренних издержек и ухудшение мировой конъюнктуры снизили доходность экспорта и породили новые трудности для этих регионов, особенно лесоперерабатывающих и металлургических. Ухудшение мировой конъюнктуры в 1998 г. привело к спаду производства и сокращению занятости в крупнейших регионах нефтедобычи, особенно в прежде благополучной Тюменской области. Следовательно, при резком общем сокращении промышленного производства (до 48% от уровня 1990 г.) доходы и занятость населения в первую очередь стали определяться востребованным промышленно-ресурсным потенциалом. Причина - в возросшей открытости экономики России и в изменившихся потребностях внутреннего рынка. По душевому ВРП, даже скорректированному на прожиточный минимум, резко выделяется нефтегазодобывающая Тюменская область (в 2,5 раза выше среднероссийского). В полтора раза выше среднего душевой ВРП других экспортно ориентированных сырьевых или металлургических регионов (Красноярский край, Коми, Липецкая, Вологодская области), более развитых субъектов РФ, сочетающих диверсифицированную промышленность и нефтедобычу (Пермская, Самарская области, Татарстан и Башкирия), и столицы, хотя для Москвы производственный метод расчета ВРП дает явно заниженные показатели. С учетом прожиточного минимума снижаются показатели северных и дальневосточных регионов, в том числе Якутии. В Европейском центре России и на юге Сибири преобладают регионы с душевым ВРП несколько ниже среднего. Показатели самых депрессивных русских областей (Псковская, Ивановская, Читинская) составляют 0,5 - 0,6 от среднероссийского уровня, а наименее развитых республик (Дагестан, Ингушетия, Калмыкия, Тува) – около 0,3. Вышеперечисленные факторы определяют основные показатели социального развития регионов: доходы, занятость, уровень образования, состояние здоровья и продолжительность жизни населения. Такие причины как национальный состав населения можно считать второстепенными, поскольку этнический компонент или незначим для социального развития многих республик со смешанным населением, или проявляется через другие экономические и социально-демографические параметры. 2) Социально-экономическое положение регионов Зубаревич Н.В., Трейвиш А.И. Регионы России. М., Гендальф, 2001. С. 61 – 74. Специфика экономического развития России в 1999г. Каковы самые краткие дефиниции года с тремя девятками, особенности которого явно наследует новый, с тремя нулями? Рискнем сказать: посткризисный и пореформенный. То, что он был военным (Косово, Дагестан, Чечня), самым патриотично-антизападным во всем десятилетии, выборным и последним ельцинским, – это политика, а тут речь об экономике и уровне повседневной жизни. Экономическая ситуация в стране и большинстве регионов необычна для кризисных 90-х: впервые парламентские, а потом президентские выборы прошли на фоне очевидного экономического (103% по ВВП) и особенно промышленного роста (108%). Девальвация рубля ослабила позиции импорта на российском рынке, сдерживание базовых тарифов помогло удержать это преимущество. Издержки экспортеров снизились, мировые цены на сырье выросли. Экспорт упал на 3%, а импорт – на 34%, почти до 1/2 от пикового объема 1997 года. Удвоение внешнеторгового сальдо (более 30 млрд. долл.), 45-процентная эмиссия и усердие налоговых органов поддержали бюджет даже при мобилизации валютных средств для выплат по внешнему долгу и – впервые – без регулярных траншей МВФ. Начавшись в октябре 1998 года, рост продолжался вопреки предсказаниям его скорой кончины ввиду исчерпания посткризисных эффектов и как бы следуя прогнозу А. Починка: “экономика хочет и будет расти”. После некой паузы поднялась его вторая волна, и загрузка производственных мощностей, тоже впервые за последние семь лет, превысила 50% (Цухло, 2000). Оживилось строительство, хотя инвестиции в основной капитал выросли всего на 1%, а некоторая активизация иностранных инвесторов не восполнила их недавнего бегства. Крах долговой экономики, финансовых пирамид и банков усугубили проблему кредита. На скудные и “короткие” деньги населения расчета нет, а оценки совокупного спроса и неплатежей различны. По одним данным, бартер и зачеты отступали, по другим – доля денежных расчетов в индустрии, кроме сугубо экспортной, вдвое ниже официальных 50-60% (Карпов, 2000) и налицо тот же порочный круг: бартер завышает цены, что обесценивает реальную зарплату и доходы, съежившиеся за год на 15-23%, а по таким ценам не платят живыми деньгами. Обороты розничной торговли в реальном измерении сократились почти на столько же, на сколько увеличилось производство. Бедный рынок сковывал бизнес не хуже налогов и взяток. Потребительские цены за год выросли на 36,5%, а цены промышленников – на 67,3%. Пропорции уже не те, что привели к росту после августа 1998 г., и это настораживает. Не помогли новые расширенные антиинфляционные соглашения монополистов (16 июля их подписали 53 компании, дающие более 50% ВНП). Тарифы на энергию, перевозки и услуги связи подорожали лишь на 14-23%, но цена нефтепродуктов подскочила в 3,4 раза. Резкие перепады цен между отраслями, внутренним и внешним рынкам вызвали серию топливных кризисов: бензиновый, потом газово-энергетический. Можно ли их назвать структурными кризисами подъема, как и межолигархические бои за заводы и карьеры, – вопрос спорный. Но ведь если собственность делят, значит, она кому-то нужна... Итак, 1999 г. стал годом посткризисного роста, хотя его устойчивость можно ставить под сомнение. Но почему он пореформенный? Дело не в том, что смена правительств и выборы “опять” не дали провести крупных преобразований, и не в том, что по опросам ВЦИОМа, ФОМа и т. п. число сторонников реформ уступает числу их противников, хотя идея возврата к социализму тоже не находит особой поддержки (такие результаты социологи получают уже лет пять). Дело и не в эффектном уходе Ельцина как символа десятилетия реформ под занавес года, после чего градус консервативизма и “чиновничьего безумия” в стране снова повысился. Но еще раньше эксперты заговорили о неком поворотном пункте, о смене цикла общественного развития. Вот образец подобной констатации по Т. Гуровой (1999). Время перемен подходит к концу. Наступает период консервации ценностей, которые удалось создать или осознать за прошедшие десять леть “почти революции”. Кончается этап становления рынков товаров, услуг, акций, жилья и т. д., адаптации к ним старых и рождения новых типов хозяйственных субъектов. Все, что могло родиться, видимо, уже родилось. Грядет время расширения. Для рывка одним нужны деньги, другим – лучшее управление, третьим вообще ничего не нужно, они и так растут. Сотовые операторы, снизив цены, еле справляются с притоком клиентов, вчерашние импортеры создают производства тех же товаров в России, московские молочные фирмы продолжают экспансию в регионы... Как было известно из теории (в т. ч. К. Марксу с подачи К. Жуглара), цикл в 7-11 лет – один из базовых для рыночных экономик, причем за циклами качественного развития следуют циклы роста, а потом стагнации. Историки тоже давно заметили, что в России еще с 16 в. наблюдается примерно 30-летний цикл реформ. Половина срока приходится на собственно преобразования, крутые и непоследовательные, формальные и непопулярные, а половина – на их широкую реализацию, идеологически часто подаваемую и понимаемую как откат, контрреформа. Если взять за дату отсчета последней реформаторской волны 1985 год, то... вывод ясен. О продолжении реформ еще твердят заезжие западные функционеры, наши вторят им из политеса. Но жить при перманентной реформе нашего типа и размаха невыносимо. Можно что-то (и весьма важное) дореформировать, подтянуть “тылы”, но в целом здание построено, пора его отделывать и обживать. Общество уже ждет стабилизации и отдачи от содеянного с жертвами и перегибами, для чего следует только “не мешать”. Не в этом ли фундаментальная причина широкой поддержки экономически малоактивных правительств Примакова, а затем Путина? Ждать же от России чего-то гораздо большего и светлого неразумно. Изменившись, как могла, она стала тем, чем стала. Если итог разочаровывает идеалистов на Западе и дома, то это их проблема: не надо было очаровываться. Наш рынок часто напоминает восточный базар, но это не Албания, не Египет и даже не Закавказье. Там теневые сектора доминируют, тут их доля – что-то около 40%, и они обычно производят легальную продукцию и услуги (криминальные, даже по западным оценкам, составляют до 3% теневой экономики РФ). Жалобы на непрозрачность бизнеса бесплодны в отсутствие классических портфельных инвесторов, прямым же это не помеха. Ю. Латынина (1999) справедливо считает, что за многими “разборками” Запада с Россией стоит конфликт культур, как у древних греков с персами или скифами: одни считали других варварами за ношение штанов, а те этих – за их отсутствие. Вот и американцы смотрят на нашего торговца мороженым как на бандита за то, что не платит налогов, а мы на них – как на идиотов за то, что не видят разницы между уходом от налогов и торговлей кокаином. Все это стало очевидным именно в 1999 году. И у всего этого есть много региональных проекций. Прежде чем перейти к их более или менее последовательному анализу, приведем один пример. Летом 1999 г. бензин дорожал, но стоил в России 20-30 центов за литр, а у соседей – 1-2 доллара. Перепад на “полупрозрачной” границе привел к тому, что только по Северо-Кавказской таможне эскпорт горючего на Украину вырос в 6 раз, причем без скрытого вывоза по сельским дорогам. Белгород ввел для харьковчан особые пункты заправки с высокими ценами, и рядом тут же расцвел черный рынок. Согласно опросам, инфляционные ожидания в России менялись с удалением от украинской границы: жители Белгорода считали, что бензин марки А-92 должен стоить 25 рублей (1 доллар), в Курске – 20 руб., а в Орле – уже только 10 (Сидоров, 1999; Ширяев, 1999). Нам кажется, что в этой истории, как в бензиновой лужице, переливаются многие особенности года и ряд свойств российского экономического пространства. Таких примеров немало, но все, конечно, не не приведешь. Ну а теперь – по обычному порядку и схеме. Реальный сектор Бум реального сектора как бы вернул структуру российского ВВП к 1996 г.: производство товаров снова превысило 2/5, доля услуг опустилась ниже 1/2. В 1998 г. из 100 опрошенных фирм 52 отметили спад продаж и 42 рост, в 1999 г. отношение составило 18:70 (Кушнаренко, Фэй, 2000). Самыми радужными были ожидания в легкой, пищевой, лесной и смежных отраслях, а худшими – у банков и страховых компаний. Ясно, что спрос на услуги упал из-за финансового кризиса, а производители товаров (чаще традиционных, чем новых) оказались на коне. Но тут кончается действие отраслевых факторов и вступают в действие возраст бизнеса, опыт, активность маркетинга и доля рынка Интересно, что роль последней инверсионна: чем она ниже, тем лучше перспективы. Это опять говорит о работе “маховика” расширения, что заметно и в региональном разрезе. Число регионов с растущей крупной и средней индустрией составило за первый квартал 44, за полугодие – 64. В целом же оно увеличилось более чем втрое, с 25 в 1998 г. до 77 в 1999 г. Но это уже с учетом производимой теперь Госкомстатом дооценки региональных объемов производства малых предприятий, как бы "лукавой цифры", хотя она не меняет тренда, а сам факт появления более полных оценок трудно не приветствовать. Анализ годовых индексов динамики по типам регионов позволяет выделить несколько тенденций. 1. Умеренная динамика отличает ведущие регионы-экспортеры, и так резко поднявшие доходы от экспорта после девальвации рубля и скачка мировых цен на энергоносители. Основные нефтяные и газовые регионы или незначительно увеличили производство, или имели небольшой спад (Ханты-Мансийский АΠ– 102%, Ямало-Ненецкий – 99%, республика Коми – 102%). В связи с неважной мировой конъюнктурой медленней выходили из спада производители черных металлов, особенно Липецкая и Вологодская области, лишь к концу года достигшие уровня 109%. Индексы экспортеров цветных металлов и алмазов стались ниже средних (Якутия, Красноярский край, Мурманская область – 105-108%). Только западные лесоэкспортные регионы (Карелия, Архангельская обл.) показали прирост на добрых 20-22% благодаря спросу на внешних рынках, однако на востоке страны его влияние проявилось слабее (111% в Иркутской обл., 109% в Хабаровском крае). Похоже, экспортные регионы уже достигли своего “потолка”, используя эффект девальвации 1998 г. Их будущее попрежнему зависит от динамики курса рубля и конъюнктуры мирового рынка, но пока эти факторы благоприятны для развития регионов данного типа. 2. Сильнейшие регионы, доноры федерального бюджета, кроме нефтегазодобывающих, восстановили положительную динамику после прошлогоднего спада. Правда, у главного донора, Москвы, темпы промышленного роста до осени отставали от средних по России (104% и 107%) и едва догнали их к концу года. На столичном производстве, по всей вероятности, сказалась конкуренция более дешевых продуктов, особенно продовольствия, из провинции, пошатнувшееся финансовое положение города, а также проблемы с оживлением “монстров” его индустрии, прежде всего автомобильной. Более высокие темпы роста имеют области с диверсифицированной экономикой как экспортного, так и импортозамещающего типа: Нижегородская, Самарская и Свердловская, Челябинская (112-114%). Разнообразие всегда дает преимущество, позволяя быстрее и шире использовать общие факторы роста. 3. Лидерами по темпам промышленного роста стали южные регионы-кормильцы с их пищевыми отраслями. Особенно значительным был рост в не граничащих с Чечней русских регионах Северного Кавказа – Краснодарском и Ростовском (121-124%), а на юге Сибири – в Алтайском крае (118%). Наконец-то сработало коренное преимущество южнорусских регионов: самая крупная и нестарая пищевая промышленность, самое дешевое сельскохозяйственное сырье и дешевый труд, позволившие им быстрее среагировать на возросший спрос и опередить области Центрально-Черноземного района (109-112%), хотя те расположены ближе к основным рынкам сбыта. В большинстве республик Северного Кавказа рост тоже был впечатляющим (113-150%). Этот феномен отчасти связан с дооценкой деятельности малых предприятий и некотором ужесточением контроля, выводящим из “тени” полуподпольные производства, включая алкогольные (в Северной Осетии и др.). 4. Активизировались и среднеразвитые регионы Центральной России (не ниже средних 108%) благодаря развитию пищевых и других импортозамещающих производств, в том числе машиностроения. Конъюнктура внутреннего рынка позволила выйти на высокие темпы даже таким “слабым” областям, как Псковская и Пензенская (119-125%). С задержкой, только во второй половине года, начался подъем в сверхдепрессивной Ивановской области (113%), но он не компенсировал сильнейшего (на 15%) спада 1998 года, не говоря о накопленном за череду прежних. Особо выделим зону устойчивого роста в пристоличных Московской, Ярославской и Владимирской областях (124-125%), причем быстрый рост показывали как крупные и средние предприятия, так и малые, которых много в Подмосковье. В меньшей степени эффект близости северной столицы, Петербурга, проявился в Ленинградской области (109%). И все же статистика подтверждает: созданный в столичных городах потенциал оживления стал распространяться на ближнию к ним периферию. 5. На Урале и в Сибири темпы индустриального роста были ниже, чем в Европейской России. Стагнация или продолжение спада отличали многие восточные регионы и особенно их “слабые” округа. В первой половине 1999 г. по кругу крупных и средних предприятий половина субъектов Дальнего Востока имела отрицательную динамику: Приморский край – 93%, Камчатская область – 88%, Сахалинская – 93%, Амурская – 100%, все северные автономные округа – 79-99%. Такого не было ни в одном экономическом районе. К концу года ситуация внешне улучшилась, отчасти за счет дооценки на малый бизнес, но все равно в половине регионов либо сохранился спад (Магаданская обл., Камчатка, Корякский, Чукотский и Эвенкийский АО), либо проявившийся рост был слабым (104% в Амурской обл.). Конъюнктура посткризисного подъема не смогла перевесить груза проблем, присущих удаленным и слабоосвоенным территориям. Более обнадеживающей выглядит ситуация только в экспортно ориентированной индустрии Якутии и в более освоенных южных краях Дальнего Востока. 5. Продолжился спад в группе “вечных аутсайдеров” из числа самых отсталых аграрных республик и округов (Дагестан, Калмыкия, Коми-Пермяцкий, Усть-Ордынский АΠ– 91-97%; данных по Чечне и Ингушетии нет). Ясно, что положение в Дагестане было усугублено военно-политическими событиями. Но очевидно и то, что экономика этих регионов требует хирургического лечения, общеукрепляющая терапия им не помогла и вряд ли поможет. Таким образом, посткризисное развитие привело к оживлению регионов экспортной ориентации, аграрно-индустриального юга с развитой пищевой промышленностью, а также регионов со сложной обрабатывающей индустрией, расположенных на Европейском Северо-Западе, в Центре и Поволжье. Широтный профиль производства второй год подряд отражает выравнивание “по вершинам”. Быстрый подъем срединного Западносибирско-Волжского “хребта” (49% в 1997 г. и 43% в 1999), уже оставившего старый Центр позади, сменился плавным опусканием. Вклад всех восточных районов, выросший к 1998 г. с 22% до 30%, снизился на пару пунктов. Этот сдвиг на запад, “к людям” (как потребителям и производителям) – признак не регресса, а широкой реанимации социально-экономического пространства страны с его традиционными пропорциями. Поступления в бюджеты и внебюджетные фонды “живых” денег, особенно от продажи пищевой продукции, укрепляли финансовую базу региональной исполнительной власти. Однако финансовое положение большинства северных и восточных регионов, как и менее развитых республик РФ, только осложнилось; экономические ресурсы власти продолжали там сокращаться. Для электоральной географии в год выборов немаловажны позитивные сдвиги динамики производства. а значит занятости, в регионах Запада и Юга России – традиционно “розовых” и “красных”. Похоже, что они начинают ощущать вкус рынка, и потенциал левого протестного голосования там может стагнировать, что подтверждалось рядом конкретных примеров (Курилла, 1999). На традиционно “синем” поле Севера и Востока, даже при меньшей тяжести накопленных проблем, текущие стали острее, что способствует сужению электоральной базы правых либералов. Общий рост производства не изменил устойчивую картину территориальных контрастов. Как и прежде, половину промышленной продукции дает дюжина крупнейших регионов (табл. 1). Но стабильность сочетается с перестановками в группе лидеров. Так, С.- Петербург переместился за 1997-99 гг. с 13-го места на 6-е, а Московская область вернулась в первую десятку. Поднимается вверх по списку Красноярский край, все экспортные отрасли которого имеют благоприятную конъюнктуру на мировом рынке. Сдают позиции основные угольные и металлургические регионы. Для Тюменской же области это скорее временное явление, ибо рост внутренних цен на нефть и газ сдерживался административными мерами. Мало измененилась и нижняя часть рейтинга: на 10 самых слаборазвитых регионов (автономные округа, кроме нефтегазодобывающих, республики Алтай, Тува, Калмыкия) приходится суммарно 0,1% промышленного производства. Таблица 1. Доля крупнейших регионов в промышленном производстве, в % Регионы 1999 г.* Регионы 1998 г.** 1.Тюменская обл. (с авт. округами) 8,5 1.Тюменская обл. (с авт. округами) 9,0 2.Москва 6,5 2.Москва 5,7 3.Красноярский край 4,6 3.Свердловская обл. 4,9 4.Свердловская обл. 4,3 4.Красноярский край 4,1 5.Самарская обл. 4,0 5.Самарская обл. 4,1 6.С.-Петербург 3,9 6.Челябинская обл. 3,6 7. Татарстан. 3,7 7.Татарстан 3,5 8. Челябинская обл 3,4 8.Башкирия 3,3 9.Башкирия 3,3 9.С.-Петербург 3,1 10.Московская обл 3,1 10.Нижегородская обл. 3,1 Всего по 10 субъектам 45,3 Всего по 10 субъектам 44,4 11.Пермская обл. 2,9 11.Кемеровская обл. 2,9 12.Нижегородская обл. 2,7 12.Пермская обл. 2,9 13.Иркутская обл. 2,7 13.Московская обл. 2,8 14.Кемеровская обл. 2,4 14.Иркутская обл. 2,2 15.Вологодская обл. 2,0 15.Вологодская обл. 2,1 16.Якутия (Саха) 1,9 16.Якутия (Саха) 1,8 17.Краснодарский край 1,5 17.Волгоградская обл. 1,6 18.Оренбургская обл. 1,5 18.Оренбургская обл. 1,6 19.Волгоградская обл. 1,5 19.Ростовская обл. 1,5 20.Липецкая обл. 1,5 20.Липецкая обл. 1,4 Всего по 20 субъектам 65,9 Всего по 20 субъектам 65,2 * с учетом оценки производства малых предприятий, без дооценки неформального сектора ** без дооценки производства малых предприятий и неформального сектора Посткризисное развитие сопровождалось усилением передела собственности. Первыми, еще в конце 1998 г., обвалом фондового рынка воспользовались губернаторы. С помощью процедуры банкротств они подчинили себе часть региональных банков, принадлежавших сошедшим со сцены после кризиса московским олигархическим группам, и рядом крупных предприятий. В 1999 г. это ярко проявилась в Кемеровской области, где под контроль А. Тулеева перешел Новокузнецкий металлургический комбинат. Приватизация бизнеса региональной властью опасна тем, что административное предпринимательство склонно жертвовать экономической эффективностью ради иных целей (на словах социальных, на деле чаще политических). Самые “жирные” куски губернаторам все таки не по зубам, за них воюют уцелевшие олигархи. Так, Тюменская нефтяная компания в течение года боролась с Сиданко, а Лукойл поглотил региональную компанию КомиТЭК. Братский и Красноярский алюминиевые заводы при поддержке губернатора Лебедя из под контроля транснациональной компании ТWG и местных “акул” перешли к группе Абрамовича-Березовского. Приметой осени вдруг стали рекламные щиты: “Запретить толлинг! Хватит грабить Россию” и “Запретить толлинг – (значит) разорить Россию”. Все это на фоне роста цен и передела как российского, так и мирового рынка алюминия. Приметой года стала силовая борьба за собственность с участием трудовых коллективов на Выборгском ЦБК, Качканарском ГОКе, московском заводе "Мосхимфармпрепараты", Ломоносовском фарфоровом и др., где старый директорат пытался использовать рабочих для сохранения своей власти. Непризнание новых собственников (особенно иностранных и независимо от степени законности их прав) порой сопровождалось требованием пересмотра итогов приватизации и повторной национализации предприятий. Пресса рассматривала такие факты как особо тревожные, но это скорее временный всплеск конфликтов, связанный с посткризисным бумом. Имущество реального сектора, став более привлекательным для инвесторов, обострило и борьбу за него, причем, по сравнению с серединой 90-х, передел собственности часто принимал более цивилизованную форму судебных процедур. В аграрном секторе вслед за стабилизацией 1997 года отмечен рост производства (102%), но только благодаря растениеводству (109%); в животноводстве продолжался спад (96%). Это далеко не полная компенсация тяжелого спада агропроизводства в 1998 г. (87% к 1997 г., в растениеводстве – 78%) при сильнейшей засухе. Как и в индустрии, высокие темпы роста имели незатронутые чеченской войной русские житницы Северного Кавказа – Краснодарский край и Ростовская обл. (115-116%), они компенсировали спад 1998 г. с избытком. Еще выше индексы некоторых зон пригородного хозяйства, например в Ленинградской и Ярославской областях (118-122%). Увеличили производство сельхозпродукции Поволжье и юг Урала, наиболее пострадавшие от засухи в 1998 г., но там мало кто смог выйти к уровню более благополучного 1997 г. Во всех регионах Центрально-Черноземного и Волго-Вятского районов спад продолжался. Из крупных зауральских производителей стабильно (с 1997 г.) наращивал объемы только Алтайский край (103-105%). В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке преобладал спад, а немногие очаги роста имели низкую динамику (104-105% в Иркутской обл. и Еврейской АО). Агросектор остается остропроблемной частью российской экономики, но поводом для оптимизма служит хотя бы тот факт, что в 1999 году, как и в 1997, удача улыбалась крупным хозяйствам в районах-кормильцах. Раньше при любой погоде они только сбрасывали производство, а росли разве что хозяйства населения. Теперь картина иная, говорящая об адаптации к новым условиям ряда наиболее активных и крупных товаропроизводителей. Налоги и сборы При всей напряженности бюджетного положения РФ, в ее отношениях с регионами особых изменений не было. Из Москвы поступила почти та же треть налогов и сборов, рост цен на энергоносители увеличил долю Тюменской области с округами (с 8 до 10%). Однако в первой десятке за год произошли перестановки. Так, Петербург опередил Подмосковье, а Красноярский и Краснодарский края дали федеральной казне больше старопромышленных Нижегородской и Свердловская областей (табл. 2). Прежние льготы позволяли Татарстану оставлять в региональном бюджете львиную долю собранных налогов. У Башкирии льготные пропорции меньше и ближе к средней республиканской “норме”, но та по-прежнему гораздо выгодней, нежели среднеобластная. Таблица 2. Крупнейшие регионы-поставщики налогов и уровень их собираемости Субъекты РФ Поступления налогов и сборов в бюджеты (в % к итогу по РФ) Задолженность по налогам и сборам (в % к итогу по РФ) в 1999 г. Всего в т.ч. в федеральный Всего Федераль- 1999 1998 1999 1998 ному Москва 23,8 22,1 32,7 32,9 7,5 6,0 Ханты-Мансийский АО 6,5 5,4 6,1 4,9 5,3 5,7 Санкт-Петербург 4,3 4,7 4,7 5,1 5,0 4,3 Московская обл. 4,1 5,1 4,5 6,7 7,2 9,1 Красноярский край 3,1 2,6 2,1 1,6 2,7 2,8 Самарская обл. 2,9 2,9 3,5 3,1 3,8 3,6 Свердловская обл. 2,9 3,2 1,9 2,9 3,8 4,4 Ямало-Ненецкий АО 2,7 3,0 3,1 2,3 2,3 2,5 Башкортостан 2,6 2,3 1,5 1,2 4,9 2,8 Татарстан 2,4 2,3 0,7 0,8 3,0 2,5 Челябинская обл. 2,4 2,1 1,2 1,1 2,8 2,7 Краснодарский край 2,2 1,9 2,3 2,0 1,4 1,3 Пермская обл. 2,1 1,8 2,1 1,5 1,9 1,8 Нижегородская обл. 1,7 2,3 1,7 1,2 2,7 3,2 Кемеровская обл. 1,4 1,8 1,0 1,4 3,4 4,0 Суммарно 10 лидеров** 55,3 53,3 63,0 63,6 46,8 46,0 * По оперативным данным МНС на 1.12, без поступлений в целевые бюджетные и внебюджетные фонды; курсивом в списке выделены 10 главных “доноров”, жирным шрифтом - главные должники РФ в 1999 г. ** Переменного состава по каждому из списков Республики в составе РФ собрали 11% налогов, перечислив в федеральный бюджет менее 8%, причем за ними числилось 13% недоимок. Десять главных “доноров” фиксированного состава, формирующие более 1/2 консолидированного бюджета и 3/5 поступлений в федеральный, в сумме задолженности имеют более скромную долю – 2/5. Но это благодаря столице, чьи долги относительно собранных и перечисленных налогов минимальны. Большинство же лидеров собирают налоги не лучше прочих регионов, Московская, Нижегородская, Свердловская, Челябинская области – хуже, а “чемпионом” в этой категории стал Кузбасс, к декабрю недодавший в бюджет РФ втрое больше, чем перечислил. К неважным сборщикам относятся Курская, Воронежская, Ульяновская области, республика Коми. Интересно, что недобирающие налоги регионы нередко имеют жестких (сильных) губернаторов, претендующих на роль политиков федерального уровня. Предприятия: новые и старые Одним из признаков активности рыночных экономик считается образование и ликвидация субъектов деятельности, учитываемых в России Единым госрегистром. Ввиду численного преобладания малых и средних фирм именно они определяют динамику данных в ЕГРПО, именуемую Госкомстатом “демографией” предприятий и организаций. Их общее число, продолжая расти, в 1999 г. перевалило за 3 миллиона. И если в прежние годы прирост убывал, то теперь поднялся до 197 тыс. единиц. При этом упал вклад в него Москвы (с 38 до 31%), где снизился и абсолютный прирост. Увеличилась доля предприятий, создаваемых в регионах – мощных (Подмосковье, русско-кавказские, лидеры Урало-Поволжья и Сибири, где Новосибирск опередил Тюмень с округами) и не очень. На 10-11% прибавилось хозяйствующих субъектов в Ленинградской и Ярославской областях, на 8-9% – в Тверской и Вологодской (при 7% по РФ). Алтай, Ингушетия, Чукотка и Эвенкия не в счет. Индекс там мог быть и выше за счет остаточного эффекта свободных зон (внутренних оффшоров), но доля двадцати регионов-аутсайдеров, куда все они входят, не дошла до 3,3% в общем числе предприятий и до 1,6% в их годовом приросте. С другой стороны, в девяти-десяти регионах их поубавилось. Помимо Адыгеи, Тывы, Сахалина и других окраин, сюда второй год подряд попала Костромская и – неожиданно, впервые – Новгородская область. Правда, сокращение в обоих случаях составило всего 1%. По соотношению вновь регистрируемых и официально ликвидируемых предприятий все равно выделяются в первую очередь города федерального подчинения. В Москве на одно снятое с учета за январь-ноябрь пришлось 38, в Петербурге – 30, в Ингушской “зоне” вЂ“ 16 новых. В среднем по России это отношение составило 4,4, а в регионах с общей убылью предприятий оно было ниже единицы. В целом, как показывает карта, высокой активностью по этому признаку выделялись центральная и западная части страны, Свердловская и Камчатская области. На два столичных региона пришлось 38% вновь зарегистрированных и 32% упраздненных предприятий. Статистики предупреждают: реально прервали или совсем прекратили свою деятельность более трети числящихся в ЕГРПО предприятий, а оформили ликвидацию лишь 2%. Этот систематический дефект сказывается на приведенных данных, как и наличие фактически действующих предприятий теневой сферы. Такая группа коммерческих организаций, как банки, весь год хранила “живые трупы” – жертвы 17 августа. Так, СБС-Агро к 2000 г. занимал восьмую строку российского рейтинга и был абсолютным лидером... по объему убытков (Интерфакс-100, Андреев, 2000). Отсюда нарекания в адрес ЦБ и иных органов, а также подозрения во включении таких банков в схемы уклонения от налогов. В целом посткризисный рост не возместил обвала банковских активов, достигших лишь 85% от уровня середины 1998 г. У населения не осталось альтернативы Сбербанку, где к концу года сосредоточились 32% активов, 83% вкладов физических лиц и лишь 21% – предприятий. Последними занялись карманные банки бизнес-групп и губернаторов, что не привело к провинциализации списка лидеров. В первой двадцатке по активам без Сбербанка число немосковских за год снизилось с 5 до 3-4 (сургутский, два питерских и с натяжкой уфимский Башкредитбанк, формально занявший 21-е место), а их доля в активах 20 банков – с 12,6% до 10,4%. Столице как финансовому центру страны конкурентов все равно нет. Правда, конкурентами становятся западные банки. Дойче Банк и Ситибанк за 1999 г. заняли 2-е и 3-е места в России по балансовой прибыли. Данные ЕГРПРО подтверждают факт быстрого “размножении” фирм в иностранной собственности. Рост частных российских снизился до среднего уровня, но это уже 3/4 всех субъектов деятельности. Зато растут муниципальные, отчасти из-за передачи на местные балансы объектов соцкультбыта; от них сильно отстают предприятия в региональной и федеральной собственности. В отраслевом разрезе прибавилось не столько промышленных, финансовых и тем паче не сельскохозяйственных учреждений (их число с 1997 г. сокращается), сколько общекоммерческих, риэлтерских и образовательных. Это связано как с расширением рынков, так и с дроблением фирм, ищущих специальные ниши. Стабильно высоки темпы расширения предприятий розничной торговли, составляющих треть всех зарегистрированных в стране фирм. Рынок товаров и услуг Розничная торговля – прекрасный индикатор рынка. Падение ее оборотов стало опережать сезонное еще весной 1998 г. После краткого августовского ажиотажа рынок совсем “просел” и оживился лишь к 2000 г. За два года спад достиг 11%, у торгующих организаций – 15% (у крупных еще больше), в общественном питании – 18,5%. Вещевые и продовольственные рынки обороты почти не сбавили, и их доля, уже опустившаяся ниже 30%, снова поднялась до трети. Следствием кризиса стал рост доли продуктов питания, как менее эластичной группы, в составе продаж. В 1998 г. они сократились даже по алкогольным напиткам, кроме самых крепких, а в 1999 г. увеличилась опять; реализация пива выросла на 13-14%, почти возместив кризисное сжатие этого рынка. Подъем в IV квартале достигнут уже в основном за счет непродовольственных товаров, и это верный признак выхода из потребительского шока 1998 г. А вот рост объема платных услуг за два года на пару процентов – явление во многом иного рода. Хотя и по ним индексы даются в сопоставимых ценах, нужно учесть расширение самой сферы платности. Еще лет пять тому назад традиционно платные услуги прачечных, парикмахерских, ателье перевешивали оплачиваемую часть жилищно-коммунальных, теперь же картина обратная (17% и 23%) и продолжает меняться в том же русле. Бытовые услуги за 1998 г. сократились на 4-5% и не выросли в 1999. Платных услуг в сфере культуры и санитарно-оздоровительной за год было оказано меньше, вернее, их рост в организованном секторе не перекрыл сильнейшего спада в индивидуальном. Зато растут услуги в области права, образования, связи. Одним из феноменов российского рынка, вроде бы покончившего с дефицитом товаров и услуг, с “голодными губерниями”, стала Москва. Ее вклад в розничный товарооборот страны с 11-12% в начале 90-х годов вырос до 23% к 1995 г. и продолжал повышаться. У парадокса есть несколько объяснений. Высокий платежеспособный спрос при концентрации в городе сверхдоходов, обилии приезжих, высоких ценах. Его уникальное транспортное положение и инфраструктура (склады, биржи, штаб-квартиры), сделавшие столицу ведущим деловым центром и дистрибьютором товаров, в т. ч. до 40% импортных (Скатерщикова, 1999). Развитие мелкооптовой торговли, часто проходящей в статистике по разделу розничной, но снабжающей массу ”челноко┠– полупрофессионалов, которые сменили старосоветских коммивояжеров-любителей в деле развоза товара по губерниям. Что же изменилось за два года нового потребительского кризиса и настоящего обвала импорта? Судя по таблице 3, немногое. Москва ежегодно прибавляла к своему торговому весу по одному процентному пункту, и он вплотную подошел к 30%. Ее доля в объеме платных услуг пониже, но тоже внушительна: 27%. На этом фоне все прочие регионы выглядят скромно. Самый заметный сдвиг – это подъем Подмосковья с 5-го места на 2-е, что может объясняться переключением его жителей, традиционно “подключенных” к столичным потребительским благам, на местные ввиду их меньшего вздорожания. Москва и впрямь играет неблаговидную роль главного генератора инфляции, где потребительские цены выросли в 3 раза (в среднем по России – в 2,5). Обращает на себя внимание тот факт, что на этот раз, в отличие от гиперинфляционного начала 90-х годов, цены галопировали скорее в западных районах, чем в северных и восточных, представленных в списке лидеров Тюменской, Новосибирской, Иркутской областями и Красноярским краем. Оптовые цены на промышленную продукцию в 1998 г. все еще росли быстрее на крайнем северо-востоке (Магадан, Камчатка), а в 1999 г. первенство вдруг перешло к ряду южных регионов, особенно соседей Чечни (“чемпионом” стала Ингушетия), а также к ведущим производителям нефтепродуктов (Башкирия, Омск). Общий сдвиг инфляции к югу и западу несомненно влиял на все стоимостные показатели. У организованной оптовой торговли есть свои особенности. Двухлетний анализ здесь не имеет смысла ввиду смены тенденции (рост в 1998 и спад в 1999 г., никак не согласующийся с ростом производства), а также наличия за 1997 г. лишь данных по крупным и средним организациям, на которые приходилось менее 30% оборота. Впрочем, и более полные ненадежны и неполны, ибо почти 2/3 всех оптовых продаж осуществляют сами предприятия. Эти продажи, в отличие от 1998 г., как раз выросли, но их региональная сводка пока не публиковалась. Организованный же сектор заметнее всего сдавал позиции в Москве, доля которой упала, тем самым снизив общий вклад регионов-лидеров и слегка “приподняв” вклад аутсайдеров. В реальных условиях сегодняшней России это говорит отнюдь не об успехе, а скорее наоборот – о разладе и фрагментации оптового рынка, состояние которого может оказаться одним из главных препятствий для дальнейшего роста экономики. Доходы и занятость Сравнение доходов населения в 1999 и 1998 гг. – непростая задача, поскольку в обоих случаях среднегодовые показатели суммируют разнонаправленные тенденции. Данные 1998 года включают докризисную и послекризисную составляющие, разной была динамика доходов и в рамках 1999 г. По среднегодовым показателям картина года выглядит удручающе: сравнительно с предыдущим номинальные (без учета инфляции) денежные доходы выросли в стране на 58%, а прожиточный минимум – на 84%, ведь до августа 1998 г. ПМ был куда ниже. В среднем душевого дохода в том году хватало на пару ПМ, а в 1999 г. – лишь на 1,72. Следовательно, в среднем за 1999 г. покупательная способность доходов упала, а реальные располагаемые доходы (с учетом инфляции) составили 85% от уровня 1998 г. Однако если рассматривать динамику в пределах 1999 г., то картина получится иная. В первом квартале отношение дохода к ПМ было рекордно низким (1,50), а с августа-сентября начался устойчивый рост, и в четвертом квартале покупательная способность доходов, по предварительным данным, вернулась к уровню 1998 г. (2,07). Опережающий рост доходов снова снизил долю бедного населения, доходы которого ниже ПМ, с 38% в начале года до 30% в декабре. Это еще очень плохо, но важно подчеркнуть, что переломлена тенденция посткризисного ухудшения уровня жизни. С ноября 1999 г. реальные располагаемые доходы превысили уровень соответствующего периода прошлого года. Рост доходов населения в конце года стал важным фактором, поддержавшим промышленный рост. Напомним, что огромные межрегиональные различия по доходам и их покупательной способности возникли еще в начале реформ, и тому были объективные причины – механизм выравнивания методами плановой экономики приказал долго жить, а наступивший экономический кризис с неизбежностью усилил территориальное неравенство. Финансовый кризис августа 1998 г. не сократил пропасть между Москвой и нефтегазовыми округами с одной стороны и остальной Россией с другой. Но сложившаяся за 90-е годы картина территориального неравенства все же достаточно привычна для населения. С точки зрения электорального поведения более важны последние изменения в уровне доходов, наиболее чувствительные для потребителей товаров и услуг. Сравнив отношение душевых денежных доходов к прожиточному минимуму в ноябре 1998 г. и в том же месяце 1999 г. (декабрьские показатели нерепрезентативны из-за массовых выплат в конце года), мы найдем его в среднем по России одинаковым (1,84). Однако восстановление покупательной способности доходов к концу 1999 г. не было повсеместным. Примечательно падение этой способности у москвичей: с 5,4 до 4,1 в августе с последующим ростом до 4,9 в ноябре. Тем не менее их суммарные доходы составляют 23% доходов всех россиян, хотя в столице проживает менее 6% населения страны. Несмотря на сокращение реальных доходов в столице (на 9%, тогда как в Петербурге они выросли на 12%), здесь по-прежнему живет самая обеспеченная часть граждан России. К концу года восстановилась покупательная способность доходов в нефтяном Ханты-Мансийском АО (3,6); спад в газовом Ямало-Ненецком компенсирован лишь частично (с 4,0 до 3,0 и затем до 3,3). Эти округа по доходам следуют за Москвой. Прошлогодний уровень почти достигнут еще в 9 регионах, где он был выше среднего по России, а то и превышен, причем в этом перечне исключительно нефтедобывающие регионы: республики Коми (с 2,0 до 2,4), Татарстан (с 1,8 до 2,0), Башкирия (с 1,9 до 2,1). Самарская область не добралась до уровня ноября прошлого года (2,8), но сохранила четвертое место (2,4) после столицы и тюменских округов. Близки к прошлогодним доходы таких регионов-экстравертов, как Мурманский, Новгородский, Липецкий, Иркутский, Красноярский (1,9-2,1). Из группы “старых богатых” выпала только Пермская область, где покупательная способность доходов опустилась ниже среднероссийского уровня (с 2,2 до 1,7). Новыми “богатыми” с показателями выше среднероссийских стали другие экспортеры – Челябинская (металлургия) и Томская область (нефтедобыча и химия). Рост покупательной способности доходов в них был весьма существенным (с 1,4-1,6 до 1,9). Еще одним полюсом роста доходов стали некоторые южные регионы с развитой пищевой промышленностью, отстававшие в предыдущие годы, в первую очередь Краснодарский край (с 1,8 до 2,1) и легализовавшая алкогольное производство Северная Осетия (с 1,4 до 2,3). В большинстве областей Центра, Северо-Запада и Поволжья с невысокой покупательной способностью доходов (1,1-1,5) она осталась прежней или немного сократилась. Значит, начавшийся промышленный рост в импортозамещающих отраслях не отразился на динамике доходов. Два заметных исключения – Ярославская и Свердловская области, где отношение доходов к ПМ выросло с 1,4 до 1,7, вернувшись на докризисный уровень. Рост показателя на 10-15% (до 1,2-1,3) отмечен в Архангельской области, Хакасии, аграрном Алтайском крае, а резкое сокращение покупательной способности произошло в ранее средних по доходам Омской и Воронежской областях (с 1,8 до 1,4) и в давно близких к бедным Новосибирской и Волгоградской (с 1,4 до 1,1). Политические последствия потери доходов не всегда очевидны, но возможно, что и по этой причине Омская область оказалась в числе немногих регионов, проголосовавших за Зюганова на президентских выборах 2000 г. Крайне недостаточные доходы – меньше прожиточного минимума – имели 16 беднейших регионов, причем их число по сравнению с ноябрем 1998 г. увеличилось на 6. Это экономически и политически кризисные республики Северного Кавказа (Дагестан, Ингушетия и Карачаево-Черкесия), а также Марий Эл, Чувашия и слаборазвитые автономные округа (Коми-Пермяцкий, Корякский и Чукотский, Усть-Ордынский и Агинский Бурятские), Еврейская автономная область и республика Тыва. В группу входят и наиболее проблемные русские области – Ивановская, Тверская, Кировская и Читинская. Если последняя относится к бедным уже давно, то жители областей Европейской части в прошлом году были в лучшем положении. Итак, за 1999 г. в большинстве регионов снижение покупательной способности доходов приостановлено, появились признаки положительной динамики. Однако посткризисный рост не успел возместить всех кризисных потерь. К тому же на первых порах он часто усиливает поляризацию по уровню доходов. Его восстановление в небедных регионах экспортной ориентации протекало быстрее, чем в большинстве тех (с низким уровнем жизни), где рост производства, замещающего импорт на увязшем в неплатежах внутреннем рынке, пока не привел к заметной конвертации этого роста в заработки работников. Дистанция между богатейшим и беднейшим регионами вновь увеличилась: покупательная способность доходов в Москве выше, чем в Агинском Бурятском АО, уже не в 10,5, а в 12,8 раза. Хуже того, как видно на рис. 4, возросло число регионов, социальное состояние которых можно определить как состояние застойной бедности. Конечно, статистика денежных доходов неадекватно отражает положение безденежной периферии, живущей натуральным хозяйством и имеющей, как все регионы, свои теневые ресурсы выживания. Но если средняя зарплата в 6 регионах ниже ПМ трудоспоспобного жителя, а в 4-8-ми ее едва хватает самому работнику, то это о чем-то говорит. Список таких субъектов меняется мало, что тоже свидетельствует о застойности явления и о его слабой реакции на экономическую динамику. Занятость населения в 1999 г. увеличилась заметнее доходов. Конечно, судить об этом лучше не по зарегистрированной безработице, заниженной из-за недоучета числа ищущих работу, отказов в регистрации и т. д. Но он публикуется оперативно, позволяя проследить некоторые тенденции, скажем в известных полюсах напряженности: южном (республики Кавказа и Калмыкия), северном европейском, центральном старопромышленном (Псковская, Владимирская, Ивановская, Кировская области и Удмуртия), восточно-сибирском и дальневосточном (это в основном их округа и Сахалинская обл.). В 1998 г. безработица в Европейском Центре оставалась стабильной или даже снижалась, а на севере и востоке она росла, и весьма быстро. За 1999 г. благодаря промышленному подъему зарегистрированная безработица в России сократилась с 2,7% до 1,7%, и почти во всех регионах. Сохранились очаги острой безработицы: Дагестан, Ингушетия, Корякский АО (6-9%). Заметнее прогресс в других республиках Северного Кавказа и Волго-Вятки (кроме Марий Эл), в Сибири и на Дальнем Востоке. Сильнее всего зарегистрированная безработица сократилась там, где она и так была невысока – в Центральной России, Поволжье и на юге Урала, но этот процесс охватил также и депрессивные старопромышленные регионы, и Европейский Север (с 4-5% до 3-4%), где наблюдался заметный рост производства. В силу разных темпов снижения показателя в относительно худшем положении оказались восточные районы России, хотя остаются проблемные зоны и в Европейской части, прежде всего в республиках Северного Кавказа и на Севере. Весьма рельефный показатель напряженности на официальном рынке труда (нагрузка на заявленную предприятиями вакансию) в ноябре 1999 г. это подтверждает. В Москве, Санкт-Петербурге, Краснодарском крае, Ростовской области, а также в Оренбуржье рабочих мест было больше, чем регистрируемых претендентов, на Европейском Севере последних насчитывалось более десяти на одно место, в Дагестане и Калмыкии – более 30, в Ингушетии – 480, а в Агинском Бурятском АО пара тысяч человек претендовала... на одно единственное официально вакантное рабочее место. Таким образом, динамика зарегистрированной безработицы подтверждает общую с экономической тенденцию – северные и восточные районы нового освоения наряду с бедными и политически нестабильными республиками Северного Кавказа становятся самыми тяжелыми по социально-экономическому положению зонами России. В какой-то степени это сказалось на результатах президентских выборов: в северо-восточных регионах протестный характер голосования на этот раз был выражен достаточно сильно. Можно сделать еще ряд выводов относительно более длительной перспективы социально-экономического развития регионов России. Пока в стране продолжался затяжной спад, многим думалось, что рост производства – лучшее лекарство от всех проблем. Но вот он начался, и оказалось, что очаги бедности и социальной безнадежности остаются не только там, где роста нет, но и там, где он есть, но сам по себе не приводит к росту уровня жизни. Для этого нужно активизировать весь воспроизводственный и распределительный механизм, причем работающему на рынок производству недостает прежде всего механизмов рыночного типа. Сами темпы промышленного роста в большинстве регионов, в свою очередь, будут критически зависеть от темпов роста доходов населения России. Без этого наиболее динамично развивающиеся импортозамещающие производства рано или поздно (и, скорее всего, весьма скоро) упрутся в потолок спроса. В стране по существу спонтанно произошла смена модели ожидаемого и реального развития, что ведет к известному изменению отраслевых и территориальных пропорций – “возвратному” по сравнению с наблюдавшимися в первой половине 90-х годов. В связи с этим ждать новых ускорений и подъемов от экспортно-сырьевых регионов не стоит, для них сохранение умеренных темпов роста уже будет достижением. Деградация Севера и нарастающее отставание слаборазвитых регионов, судя по всему, продолжатся. В такой небогатой стране, как Россия, пока нет средств на действенную региональную политику поддержки экономически слабых, неспособных к саморазвитию территорий и на компенсацию сложных условий жизни. Политически ключевой вопрос о том, кто (персонально и институционально) “оседлает” начавшийся подъем, остается в значительной мере открытым даже после важного раунда обновления высших федеральных органов, ведь общий вектор их экономических установок и курса, мягко говоря, не вполне очевиден. Между тем, появление более прочной, легитимной и “молодой” власти заставляет думать, что она будет активнее прежней и что ее воздействие на все сферы общества, включая жизнь регионов, усилится. А от этого тоже зависит и их экономика, и социальное состояние. 3) Особенности анализа и оценки социально-экономического положения страны и ее регионов В кн. Жолков А.С., Котилко В.В. Регион. политика и реформы в России. М., 1998. С. 54 -71. Цели, задачи и структура анализа социально-экономического развития региона Цель анализа - выявить диспропорции и неиспользуемые возможности экономического роста для последующего обоснования вариантов стратегии социально-экономического развития региона (области, края, республики). Задачи анализа - оценить состояние природно-ресурсного потенциала региона (области, края); выявить причины ухудшения состояния окружающей среды; изучить особенности динамики и половозрастной структуры населения, причины основных миграционных потоков; дать оценку использования трудовых ресурсов в разрезе основных отраслей хозяйства; раскрыть специфические особенности незанятости (безработных) в регионе (области, крае); оценить достигнутый уровень и качество жизни населения, обеспеченность основными объектами социальной инфраструктуры; оценить достигнутый уровень экономического развития региона (промышленности, сельского хозяйства, производственной инфраструктуры) с позиций возможности функционирования в условиях рынка; проанализировать межрегиональные и внешнеэкономические связи региона (области, края); выявить экспортные резервы производства; оценить финансовое положение территории, имеющиеся источники доходной части бюджета и сложившиеся направления расходования финансовых ресурсов региона (области, края); выявить особенности процесса разгосударствления и приватизации с целью стимулирования предпринимательской деятельности на территории региона (области, края); оценить возможности использования предприятий различных форм собственности в интересах хозяйства и населения региона (области, края). Все перечисленные задачи анализа нацелены, с одной стороны, на выявление возможностей усиление комплексности в хозяйственном развитии региона (области, края), включая его города и районы, а с другой стороны - на оценку условий ее успешного функционирования в условиях рыночной экономики, исходя из рационального использования трудовых, материальных, природных и финансовых ресурсов. Анализ исходной экономической базы затрагивает все стороны хозяйственного развития области за прошедший период. Однако в связи с резким изменением производственных отношений, появлением многообразия форм собственности и переходом к рыночной экономике сложившиеся тенденции не могут быть механически экстраполированы на прогнозный период развития и особенно на ближайшие годы. В результате основное внимание следует уделить выявлению диспропорций в хозяйстве, анализу роли предприятий не только муниципальной, государственной (республиканской), но и частной собственности, расположенных на территории региона (области, края) и участвующих в удовлетворении потребностей хозяйства и населения. В процессе анализа следует исходить из экономических, социальных и политических задач, стоящих перед Российской Федерацией на каждом этапе перехода к рыночной экономике, учитывать специфические особенности присущие региону (области, краю), в зависимости от типа региона (приграничный, многонациональный, свободная экономическая зона, имеет или не имеет экспортный потенциал, велика ли доля предприятий военно-промышленного комплекса, имеются ли стратегические или уникальные виды минерально-сырьевых ресурсов, каково соотношение промышленного и сельскохозяйственного потенциала в регионе и другие). На современном этапе важно обратить внимание на реальные доходы населения, сбалансированность денежных доходов и расходов населения, решение продовольственной проблемы, увеличение объемов производства товаров народного потребления, жилищное обеспечение, развитие производственной и социальной инфраструктуры, пути удовлетворения спроса на товары и услуги. Кроме того, следует оценить возможности решения задач, вытекающих из республиканских (межрегиональных) целевых комплексных программ экономического, социального и научно-технического развития и нацеливающих на развитие ТПК, совершенствование производственных связей, формирование экспортного потенциала. На основании анализа территориальных условий и ресурсов устанавливаются эффективные направления переспециализации региона (области, края) в территориальном разделении труда, предлагаются пути совершенствования территориальной структуры региона, а также определяются ограничения по использованию отдельных видов ресурсов и размещению отраслей и производств. Стадии анализа Содержание и методы анализа и оценки социально-экономического развития региона (области, края) непосредственно связаны с задачами и методами прогнозирования и регулирования территориального развития в условиях перехода к рынку. В связи с этим возникает необходимость в использовании системы методик, позволяющих оценить положительные и отрицательные стороны социально-экономического развития региона, наметить основные пути его развития на перспективу, выбрать методы государственного и рыночного регулирования и стимулирования, которые задействовали мотивационный механизм и привели бы, в конечном итоге, к повышению эффективности региональной экономики и росту доходной части бюджета региона. Исходя из этого, целесообразно использовать четырехстадийную логическую схему проведения работ. Указанные стадии исследований непосредственно связаны между собой. Цель I стадии - проанализировать состояние, оценить достигнутый уровень, положительные и отрицательные тенденции социально-экономического развития области — является отправной точкой, исходной информацией для второй стадии работы. Цель II стадии - осуществить прогноз и обосновать стратегию социально-экономического развития области (края), определяющую выбор перспективной структурной и инвестиционной политики региона, подготовить предложения для третьей стадии работы в части выбора методов регулирования (и стимулирования) территориального развития. Цель III стадии - обосновать концепцию регулирования территориального развития, реализацию выбранной стратегии развития региона на перспективу, подготовить условия для функционирования регионального рыночного механизма хозяйствования. Цель IV стадии - выявить новые источники доходной части бюджета, обосновать возможность привлечения дополнительных средств. Структура анализа. В процессе анализа прежде всего целесообразно дать комплексную оценку состояния и использования природно-ресурсного потенциала, т.е. оценить соответствие специализации и уровня развития хозяйства ресурсному потенциалу области (края). Рекомендуется критически взглянуть на роль и место области в сложившемся территориальном разделении труда, оценить достигнутый уровень социального развития с позиции общероссийских критериев, переосмыслить пути развития сложившихся отраслей специализации, определить рациональные соотношения между производством и потреблением важнейших видов промышленной и сельскохозяйственной продукции (в том числе товаров народного потребления), оценить уровень обеспеченности региона мощностями строительной и производственной инфраструктуры, а также сравнить их с потребностями перспективного развития. Это позволит выявить потенциально возможные направления изменения места и роли области (края) в республике, исходя из имеющихся природных, трудовых и финансовых ресурсов, требований рыночной экономики, потребностей населения, многообразия форм собственности (включая частную). В процессе анализа изыскиваются дополнительные возможности и неиспользованные резервы экономического роста, оцениваются межрегиональные, внешнеэкономические связи области (края), ее экспортные возможности, сложившаяся отраслевая и территориальная структура хозяйства региона. Критическая оценка соответствия сложившейся специализации ресурсному потенциалу, демографической ситуации, миграционной политике области (края), требованиям выживания в условиях рыночной экономики позволяет определить направления разгосударствления и приватизации с целью выравнивания стартовых условий, поддержки предпринимательства и поиска новых финансовых ресурсов для области (края). Исходя из этого анализ социально-экономического развития области (края) предлагается провести по следующим разделам: 1) Анализ и оценка природно-ресурсного потенциала; 2) Анализ состояния окружающей среды и причины ее загрязнения; 3) Анализ и оценка уровня социального и экономического развития, включая: - оценку демографических и миграционных процессов; - проблему использования трудовых ресурсов, незанятости, расселения населения, уровня и качества жизни; - оценку достигнутого уровня экономического развития региона (промышленности, сельского хозяйства, инфраструктуры, территориальной структуры хозяйства); - оценку экспортного потенциала, межобластных и внешнеэкономических связей; - оценку финансового положения; - анализ процесса разгосударствления и приватизации, а также направлений развития малого бизнеса. В результате анализа определяются приоритетные проблемы экономического и социального развития региона (области, края), выявляются резервы повышения эффективности хозяйства и ускорения социального развития. В процессе оценки ресурсных и демографических предпосылок регионального развития рассматриваются: минерально-сырьевые, топливно-энергические, вторичные, земельные, водные, лесные, рекреационные ресурсы, экологический потенциал региона; структура трудовых ресурсов; численность населения в разрезе городской и сельской местности; основные возрастные группы; средняя продолжительность жизни; демографическая нагрузка занятых в хозяйстве; сложившиеся миграционные потоки; незанятость (безработица) населения; регулирование процесса воспроизводства населения. Определяются тенденции в использовании, возобновлении и охране природных ресурсов, степень распространения неблагоприятных процессов и ущерб от загрязнения атмосферного воздуха, эрозии почв, их засоления и загрязнения отходами производства, уменьшения лесистости территории, снижения биологической продуктивности лесов, истощения и загрязнения водных источников. Определяется перечень основных источников загрязнения территории региона. Выделяются регионы с наиболее напряженной экологической ситуацией. При анализе социальных проблем особое внимание уделяется удовлетворению материальных и духовных потребностей жителей региона, условиям и качеству жизни, проблеме занятости и расселению. Уровень жизни населения оценивается путем сопоставления достигнутых показателей с республиканскими нормативами потребления материальных благ и услуг. Выделяются трудодефицитные и трудоизбыточные регионы, а также районы размещения переселенцев и беженцев. Определяются сложившиеся тенденции развития городских и сельских поселений различных категорий людности. В процессе анализа достигнутого уровня экономического развития региона выявляются тенденции и диспропорции, оцениваются складывающаяся динамика общеэкономических показателей, структура промышленности, сельского хозяйства, строительства и инфраструктура. Общая оценка достигнутого уровня социально-экономического развития области (края) производится в сравнении с близлежащими регионами, с территориями, взятыми за «эталон» для сравнения или со среднереспубликанскими показателями. В результате выявляются основные причины появления диспропорций и несбалансированности размещения производительных сил, социальной и экономической напряженности, а также недостатки в территориальной организации производства и расселения. Завершается анализ оценкой финансового положения территории и направлений проведения разгосударствления и приватизации с целью выявления новых дополнительных источников финансирования намеченных на перспективу мероприятий и правильного выбора стратегии социально-экономического развития области (края). Обоснование стратегии (прогноза) социально-экономического развития региона Управление социально-экономическим развитием хозяйства области (края) должно обеспечивать выбор и осуществление преимущественно наилучших (оптимальных) решений, так как цена ущерба от принятия необоснованных решений многократно возрастает, сказывается, в конечном итоге, на судьбе и условиях жизни населения. В условиях отказа от директивного планирования, перехода к рынку, нестабильности сложившихся связей и нарастания кризисных явлений требуется расширить практику прогнозирования как метода обоснованного воздействия, индикативного регулирования развития экономики на всех уровнях управления. Прогнозирование является важным связующим звеном между экономической теорией и хозяйственной практикой. Оно имеет две разновидности: собственно предсказательную и сопряженную с ней, связанную с управлением, - предуказательную. Первая разновидность подразумевает описание возможных перспектив, состояний, решений проблем будущего, т.е. того, что соответствует, например, функционированию хозяйства области (края) в условиях складывающейся рыночной экономики. Вторая разновидность, выявленных проблем, соответствует использованию обобщенной экономической информации о будущем состоянии с целью достижения поставленной цели в намеченные сроки и способствует выбору правильных решений компетентными органами. Таким образом, в прогнозировании следует различать два аспекта: познавательный, выражающийся в экономическом предвидении, и управленческий, связанный с возможностью принятия управленческого решения. В зависимости от степени конкретности и характера воздействия на ход исследуемых процессов следует различать гипотезу и прогноз. Гипотеза - первая стадия научного предвидения, предшествующая прогнозу и основанная на экономической теории, закономерностях и причинно-следственных связях. Процесс разработки прогнозов на уровне области (края) является важнейшей составной частью общей системы регионального прогнозирования. Объектами прогнозирования на уровне экономических районов, крупных областей (краев) являются все стадии (производство, обмен, распределение и потребление) воспроизводственного процесса и основные его элементы, т.е. трудовые ресурсы, природно-ресурсньй потенциал, промышленность, сельское хозяйство, производственная и социальная инфраструктура. Под прогнозом понимается научно-обоснованное суждение о возможном состоянии объекта в будущем, об альтернативных путях, сроках и способах достижения намеченной цели. Прогноз в сравнении с гипотезой имеет достаточно высокий уровень определенности и обоснованности, поскольку опирается не только на качественные, но и количественные параметры, обобщенные и оцененные на стадии анализа показатели, позволяющие охарактеризовать перспективное состояние объекта многовариантными количественными характеристиками. Прогноз по сравнению с гипотезой имеет большую достоверность и носит вероятностный характер. В зависимости от различных критериев и признаков прогнозы различают: по масштабу, срокам, характеру объекта и функциям. По масштабу прогнозирования выделяют: макроэкономический (народнохозяйственный) и структурный (межотраслевой и межрегиональный) прогноз, прогнозы развития отраслевых и региональных комплексов, прогнозы развития регионов разных уровней и предприятий. По периодам времени подразделяют: оперативные, краткосрочные, среднесрочные, долгосрочные. По функциональному признаку прогнозы подразделяются на поисковый (перенос существующих тенденций на будущее) и нормативный (осуществляется от заданного состояния в будущем к существующим тенденциям). В качестве источников информации могут выступать: накопленный опыт хозяйствования; экстраполяция существующих тенденций; паспорта областей (края), республик входящих в Российскую Федерацию; построение моделей прогнозируемых объектов применительно к намечаемым условиям; использование зарубежного опыта по выводу экономики из кризисных ситуаций и переходу к рыночной экономике. В процессе прогнозирования и обоснования стратегии социально-экономического развития регионов решаются следующие задачи: обосновываются цели, варианты, сценарии и параметры социально-экономического развития территории; учитываются объективно действующие тенденции и закономерности развития; выявляются перспективные особенности формирования рынка товаров и услуг, рынка труда, рынка средств производства, рынка капиталов и финансового обращения; определяются наиболее вероятная динамика хозяйства области (края) и его возможное состояние в условиях рыночной экономики; обосновываются направления социального развития, повышения уровня и качества жизни; формируются направления структурной и инвестиционной политики; намечаются этапы и сроки решения, выявленных проблем социально-экономического развития области (края); разрабатывается стратегия перехода к рынку, осуществляется выбор приемлемых для области (края) форм, методов и сфер разгосударствления и приватизации; выявляются приоритетные направления малого бизнеса; обосновываются направления совершенствования межобластных и внешнеэкономических связей; обосновываются мероприятия по улучшению состояния окружающей среды, совершенствованию природопользования; разрабатываются мероприятия по укреплению и расширению экспортного потенциала. В процессе прогнозирования обосновываются изменения производственной специализации области (края) в зависимости от направлений совершенствования ее отраслевой и территориальной структуры. При этом возможные варианты переспециализации области (края) должны быть ориентированы на производство таких видов продукции, межрегиональный обмен которыми обеспечивал бы наибольшую коммерческую эффективность ее экономики и позволял бы решить социальные проблемы. Качество прогноза предопределяется возможностью использования его результатов при принятии управленческого решения. Следует обратить внимание на сигнальную функцию прогнозов, которая выражается в предупреждении о возможном появлении неблагоприятных тенденций или появлении новых проблем, требующих решения в строго определенные сроки. Прогноз кроме количественных характеристик должен иметь вполне определенную аналитическую направленность, указывать главное направление развития, т.е. оценить возможные варианты и выбрать наилучший из них. В современных условиях, когда рушатся старые представления о путях развития регионов, а развитие отношений и переход к многообразию форм собственности рассматривается в качестве важнейшего средства улучшения жизни населения, следует перейти от пассивной к активной форме прогноза. Под пассивным прогнозом подразумевается обычная экстраполяция полученных в прошлом тенденций на будущее, т.е. получение инерционных вариантов дальнейшего развития. Под активным прогнозом подразумевается расширение сферы применения аналитических и проблемных видов предвидения, исходя из сформулированных целей развития, программ и этапов перехода к рынку, вариантов и сценариев перспективного развития региона. Необходимость усиления аналитической и активной направленности прогнозов предопределила выбор следующих принципов прогнозирования: комплексность, выражающаяся в полноте охвата основных элементов хозяйства региона в процессе прогнозирования, а также предвидения последствий рекомендуемой стратегии социально-экономического развития области (края) и направлений проведения приватизации; системность, предопределяющая необходимость рассмотрения хозяйства региона, с одной стороны, как части народного хозяйства страны, а с другой - как системы, состоящей из сложной совокупности взаимосвязанных объектов основного производства, производственной и социальной инфраструктуры; альтернативность, соблюдение которой повышает надежность рекомендаций по выбору перспективной структурной и инвестиционной политики, а также при обосновании концепции межрегиональных и внешнеэкономических связей; многовариантность, как в постановке целей и задач, так и в выборе путей и сроков достижения поставленных целей, а также ранжирование параметров перспективного развития региона в зависимости от темпов перехода к рынку, развития частного сектора и методов бюджетного регулирования перспективных процессов; иерархичности потребностей и возможности их достижения в зависимости от природно-ресурсных, социальных, экономических, материальных и финансовых ресурсов, а также формирования рыночного механизма хозяйствования; сочетания генетического (сложившихся тенденций и возможных ресурсов) и нормативного подходов при выборе методики разработки прогнозов, обосновании концепции регулирования территориального развития и увеличения доходной части бюджета региона в условиях перехода к рынку, изменения налоговой политики; программность, выражающаяся в увязке целей и требуемых ресурсов с финансовыми возможностями области (края), с учетом вероятного привлечения федеральных, иностранных и внебюджетных, в том числе частных, и индивидуальных средств; единство качественных (проблемных) и количественных параметров перспективного развития области (края) в процессе выбора вариантов решения проблем безработицы, повышения уровня жизни, обеспечения населения продуктами питания, обоснования масштабов природоохранной деятельности, решения экспортного потенциала, совершенствования территориально-отраслевой структуры области (края); соотнесение объекта прогноза и имеющейся информации, выражающееся в надежности и достоверности рекомендуемых предложений, например, по совершенствованию территориальной структуры и системы расселения региона, а также основных направлений сферы обслуживания региона; преемственность в процессе анализа, прогноза, выбора методов регулирования территориального развития и финансового обеспечения, отобранных вариантов развития; сопоставимость показателей в процессе анализа и прогноза социально-экономического развития области (края), особенно в сравнительных аналитических и прогнозных таблицах и формах; агрегирование (укрупнение) показателей по мере увеличения прогнозного периода, перехода от частного к общему (от отраслевых к макроэкономическим показателям), а также в процессе ранжирования целей, задач, проблем и путей их решения в связи с выбором стратегии перехода к рынку; конкретность полученных результатов, однозначность и ясность в принятии решения, а также при выборе наилучшего варианта из множества возможных и обосновании этапов достижения намеченной цели в долгосрочном периоде. Цель, содержание и сценарий прогноза Общая цель прогнозной стадии состоит в том, чтобы, опираясь на выбранную стратегию социально-экономического развития области (края), обосновать концепцию регулирования территориального развития и расширить доходную базу бюджета. Формирование целей социально-экономического развития - важнейшая предпосылка активного прогнозирования. Сущность этой работы заключается в выявлении и ранжировании целей. Выбор целей развития должен базироваться, с одной стороны, на результатах анализа, а с другой - на необходимости разработки стратегии развития области (края), исходя из требований перехода к рыночной экономике. Формирование Содружества независимых государств (СНГ), превращение Российской Федерации в независимое суверенное государство, переход к рыночной экономике и многообразию форм собственности (включая появление объектов частной собственности) создают принципиально новые условия для решения социальных и экономических проблем на уровне областей (краев). Вместо народохозяйственных интересов первоочередное место занимают проблемы регионального развития, интересы населения и свободных товаропроизводителей. В связи с этим меняются подходы к выбору важнейших проблем, их приоритетности и методам решения, источникам ресурсов. Необходим поиск путей повышения уровня жизни населения и снижения размеров предполагаемой безработицы в различных областях (краях) и республиках, входящих в Российскую Федерацию. Проблема регулирования занятости требует совместных усилий всех регионов Российской Федерации, особенно в старопромышленных регионах и там, где велика доля предприятий оборонного комплекса. Весьма сложными являются практически все экологические проблемы, многие из которых носят межрегиональный характер, поскольку превращение территории в зону экологического бедствия может вызываться причинами, расположенными за пределами конкретной области (края). Повсеместно обострилась проблема обеспеченности населения продовольствием из-за отставания материально-технической базы отраслей промышленности, перерабатывающих сельскохозяйственное сырье, нарушения сложившихся межрегиональных связей, низкой эффективности сельскохозяйственного производства и увеличения потерь сельскохозяйственного сырья в процессе переработки, транспортировки и хранения. Требуют рационализации и повышения надежности межрегиональные и внешнеэкономические связи, поскольку нарушение традиционных экономических соглашений на поставку продукции, товаров и услуг снижает эффективность функционирования всех хозяйственных звеньев региона независимо от форм собственности. Проблема расширения и укрепления экспортного потенциала носит как внутрирегиональный характер, так и межрегиональный, поскольку тесно связана с поиском новых направлений получения финансовых ресурсов, а также с проблемой повышения валютной эффективности. Необходимость изменения территориальной специализации тесно связана с проблемой совершенствования территориально-отраслевой структуры хозяйства области (края), а также выбором новой перспективной структурной и инвестиционной политики. В процессе ее решения предстоит ослабить негативные последствия сложившихся территориальных диспропорций, улучшить территориальную организацию производства и населения, создать предпосылки к ускоренному развитию районов, сдерживающих развития области (края). Выявленные в процессе анализа и прогноза проблемы, а также возможные пути их решения, зависят от финансовых ресурсов, которыми располагает регион в конкретный период времени, что, в свою очередь, определяет выбор стратегии и форм разгосударствления и приватизации собственности, перспективы развития предпринимательства. После составления конкретного перечня актуальных проблем развития области (края) формулируются условия (ограничения и критерии) и определяются границы допустимых решений, способов и средств достижения поставленной цели. Объективная оценка возможности достижения выявленных целей может быть получена после увязки их с ресурсами. Как правило, первостепенной реализации подлежат цели, не требующие больших ресурсов, а затем цели, связанные с необходимостью использования крупных ресурсов. Привязка различных наборов целей социально-экономического развития к ресурсам, а также пределы изменения количественных характеристик целевых установок позволяют сформулировать различные (альтернативные) варианты развития и обосновать ту или другую стратегию продвижения к будущему состоянию экономики области (края). Привязка того или иного варианта социально-экономического развития области к этапам достижения намеченных целей (временным оценкам) позволяет разработать сценарии. Под сценарием обычно понимают основанную на анализе и прогнозе характеристику последовательного решения поставленной задачи в соответствии с этапами и целям развития региона. Выбор сценария социально-экономического развития области (края) зависит, с одной стороны, от стратегии и этапов перехода к рынку в Российской Федерации, а с другой - от остроты и необходимости решения, выявленных в процессе анализа межрегиональных и региональных проблем, характерных для каждой конкретной территории. Сценарии должны быть увязаны с прогнозированием статей территориального бюджета, с обоснованием расходной его части и поиском новых гарантированных поступлений в доходную часть. Целевые программы как инструмент прогнозирования Использование программно-целевых методов при прогнозировании, с одной стороны, вызвано невозможностью решить ту или иную проблему традиционными способами, зависит от необходимости ускоренного решения крупных межрегиональных или межотраслевых проблем, а с другой - необходимостью увязки целей (подцелей), ресурсов многоцелевого назначения и большого числа исполнителей. Целевые программы классифицируются по трем признакам: 1) по уровню управления - на межгосударственные, федеральные, региональные; 2) по функциональному назначению - научно-технические, инновационные, производственные, социально-экономические, социальные, экологические; 3) по срокам реализации — краткосрочные, среднесрочные (от 3 до 5 лет), долгосрочные (свыше 5 лет). Типовая структура программы включает: характеристику проблемы, основные цели и задачи, систему мер, ресурсное обеспечение, механизм реализации, организационный аспект, способы управления и контроля за ходом ее реализации, а также оценку ожидаемой эффективности и социально-экономических последствий от ее реализации. Для федеральных программ целесообразно разрабатывать паспорт программы, технико-экономическое обоснование, а также представлять бюджетную заявку для финансирования программы из бюджета. Решение крупномасштабных межотраслевых (отраслевых) и региональных проблем, как правило, связано с разработкой и реализацией федеральных целевых программ, которые следует рассматривать в качестве одного из средств структурной и региональной политики государства. Разработке федеральных и региональных программ в промышленности должен предшествовать отбор проблем (целей), включающий обоснование необходимости их решения на федеральном или региональном уровнях. Особое внимание при выборе и ранжировании проблем (целей) по приоритетности следует обратить на значимость, сложность их решения традиционными методами, на невозможность использования формирующегося механизма рыночного саморегулирования, невозможность концентрации ресурсов и требование координации деятельности многочисленных территориальных органов управления и заключения межрегиональных экономических соглашений. В качестве инициаторов постановки проблемы и решения ее программными методами могут выступать министерства, ведомства Российской Федерации и органы исполнительной власти регионов. Этому должен предшествовать анализ проблем, требующих программного решения на предмет необходимости разработки нового или совершенствования действующего механизма регулирования и стимулирования выполнения предлагаемой целевой программы. В зависимости от масштабов проблемы, подлежащей программной разработке она утверждается высшим органом законодательной власти. Правительством России, министерством или территориальным органом власти. Принимаемое решение о сроках разработки программы, выборе заказчика и разработчика (в лице государства или специального фонда) опирается на анализ социально-экономических последствий, позволяющий определить сроки решения проблемы с точки зрения возможного ущерба от затягивания ее решения и определения величины «недополученного эффекта» от несвоевременности или задержки по срокам реализации программы. Важнейшим разделом программы является механизм ее осуществления, включающий: стимулирование (перечень льгот) выполнение заказов на поставку продукции и выполнение работ (услуг) для государственных нужд; перечень мер по организации управления реализацией программы (выбор головного заказчика и ответственного разработчика программы, назначение руководителя программы, выбор членов координационного совета, осуществляющего контроль за ходом реализации программы в соответствии с сетевым графиком); контроль за ходом выполнения программы в соответствии с утвержденным планом, этапами и финансированием реализации региональных программ в промышленности; увязка сроков поступления средств на финансирование программы из различных источников (федеральный бюджет, внебюджетный фонд, иностранные и частные отечественные инвестиции, взносы участников программы - министерств, ведомств, территориальных образований, городов, предприятий, государств-членов СНГ (на основе долевого участия), кредитов и отчислений от прибыли предприятий); оценка ожидаемых социально-экономических и экологических последствий задержки хода реализации программы и выработка своевременных рекомендаций по предотвращению нарушения сроков решения проблемы. Рекомендуемые в ходе стимулирования реализации программы экономические регуляторы должны предварительно оцениваться на предмет их совместимости на конкретной территории с ныне действующими экономическими регуляторами. В противном случае несовместимые наборы экономических регуляторов могут изменить цель и сферу применения предусмотренного в программе метода регулирования и привести к неожиданному для разработчиков программы результату. Увязка рекомендуемого механизма реализации программы и организационно-экономических мер по стимулированию реализации программы должна охватывать последовательно следующие этапы: I этап - выбор приоритетных проблем (целей), требующих программного решения; II этап - разработка методов регулирования и стимулирования выполнения целевой программы (осуществляется под каждую проблему, цель или подцель); III этап - оценка социально-экономических последствий нарушения сроков реализации целевой программы в соответствии с разработанным под данную программу «деревом целей»); IV этап - оценка результатов решения проблем в предусмотренные программой сроки (с учетом оценки категории «недополученный» в срок эффект от решения проблемы). 4)Усиление неоднородности экономического пространства В кн. «Путь в XXI век». М., Экономика, 1999. С. 605 – 611. Исторически сложившаяся неоднородность экономического пространства России оказывает значительное влияние на эволюцию государственного устройства, структуру и эффективность экономики, стратегию и тактику институциональных преобразований и социально экономической политики. Поэтому вопрос о том, увеличивается или уменьшается неоднородность, или что почти то же самое, дифференциация экономического пространства, имеет большое значение с разных точек зрения. Уменьшение пространственной дифференциации означает сближение регионов по уровню социально-экономического развития. Это создает более благоприятные условия для эффективного развития общенационального рынка, гармонизации социально-экономических преобразований, формирования на качественно более высоком уровне общероссийского менталитета, укрепления единства Российского государства. Наоборот, усиление региональной дифференциации затрудняет проведение общей политики социально-экономических преобразований и формирование общенационального рынка, несет опасности региональных кризисов (особенно в маргинальных регионах) и межрегиональных конфликтов, дезинтеграции национальной экономики, ослабления целостности общества и государства. Важно подчеркнуть, что, говоря о неоднородности или дифференциации экономического пространства, мы вовсе не имеем в виду в качестве идеала равномерное размещение по территории страны различных отраслей хозяйства и видов деятельности, поскольку как раз их неравномерное размещение является неизбежным свойством любого организованного экономического пространства (следствием территориального разделения труда, концентрации и специализации производства, урбанизации, расселения и т.д.). Мы ведем речь о межрегиональных различиях общих уровней экономического развития (экономической активности) и уровней (качества) жизни. В СССР и советской России проблема сдерживания межрегиональных различий по уровням экономического развития и жизни занимала видное место в социально-экономической политике и еще более - в идеологии. Инструментами этой политики были централизованное финансирование экономики и социальной сферы регионов, дотации и субвенции, разнообразные социальные компенсаторы, плановые цены и др. Тем не менее различия между российскими регионами по важнейшим социально-экономическим индикаторам к концу 80-х годов были весьма велики. Достаточно сказать, что в 1988 г. максимальный разрыв между административно-территориальными единицами РСФСР по величине национального дохода (чистой продукции) на душу населения составил 11 раз (Тюменская область и Агинский автономный округ). Но эта реальность в политико-экономическом официозе вуалировалась бодрыми декларациями о тенденциях выравнивания. С началом рыночных реформ дифференциация регионов стала быстро увеличиваться. Это объяснялось в основном двумя комплексами причин: во-первых, действием рыночной конкуренции, неодинаковой адаптируемости к рынку регионов с разной структурой экономики и разным менталитетом населения и власти; во-вторых, значительным ослаблением регулирующей роли государства (сокращением государственной финансовой поддержки, отменой большинства региональных экономических и социальных компенсаторов). Определенную роль играло и фактическое неравенство субъектов Федерации в экономических отношениях с центром. Известно, что в России с начала 90-х годов усиливалась экономическая (по формам собственности и секторам производства) и социальная (по группам населения) дифференциация. Наблюдаемая пространственная дифференциация, по сути, является пространственным отображением этих процессов. Тенденции экономической дифференциации регионов и соответственно неоднородности экономического пространства целесообразно оценивать и анализировать с помощью синтетических индикаторов, характеризующих уровни экономического развития и уровни жизни. Дифференциация уровней экономического развития регионов Уровень экономического развития страны и региона, в принципе, характеризуется накопленным национальным богатством. Однако региональная статистика пока фиксирует лишь некоторые элементы национального богатства, что не позволяет делать репрезентативные межрегиональные сопоставления. При информационной недостаточности приходится исходить из годовых показателей производства и использования экономических благ. В последние годы российская статистика переходит на международный стандарт системы национальных счетов (СНС), в соответствии с которой в качестве главного индикатора экономического развития на национальном уровне рассматривается объем валового внутреннего продукта (ВВП), а на региональном уровне - объем валового регионального продукта (ВРП). Указанные макропоказатели более адекватны рыночной среде, нежели доминировавшие в советской статистике показатели производства и использования национального дохода, поскольку охватывают все сферы хозяйственной деятельности (а не только материальное производство), включая производство рыночных и нерыночных услуг. Госкомстат РФ публикует официальные расчеты ВРП 1994 г. Некоторые элементы ВВП России пока не могут быть рассчитаны на региональном уровне или распределены между регионами. Суммарный ВРП по отношению к ВВП составлял в 1994-1996 гг. от 86 до 89%. Субъекты РФ сильно различаются по территории и населению. По численности населения максимальное различие между 79 регионами составляет 98,4 раза (коэффициент вариации - 81,5%). Естественно, очень велики различия и по основным экономическим индикаторам. В 1996 г. размах вариации объемов ВРП достиг 217,8 раза (на концах ряда - Москва и Ингушетия), коэффициент вариации составил 141,0%. По некоторым другим региональным макропоказателям размах вариации еще выше (например, по товарообороту, инвестициям). Распределение объемов ВРП по регионам крайне неравномерно. Первые 10 регионов в 1996 г. произвели 46% суммарного ВРП России (в их число входят г. Москва, Тюменская область, Свердловская область, г. Санкт-Петербург, Татарстан, Самарская область, Московская область, Красноярский край, Башкортостан, Челябинская область). Вторые 10 регионов добавляют еще 19,61%, третьи 10 регионов — 11,55%. На долю 19 регионов (24% общего числа) с наименьшими объемами ВРП (в их число входит 14 национально-государственных образований) приходится менее 4% суммарного ВРП. Половину суммарного ВРП России производят 12 регионов в то время как четверть приходится на 51 регион. Коэффициент Джини распределения ВРП по децильным интервалам равен 51,6%, что существенно больше, чем по численности населения (36,0%). По объемам ВРП на душу населения — важнейшему индикатору уровня экономического развития — размах вариации ряда из 79 регионов в 1996 г составил 20,4 раза (Тюменская область: Республика Дагестан), коэффициент вариации — 56,2%. Столь огромная внутренняя дифференциация уникальна и сопоставима только с различиями между самыми богатыми и бедными странами. Так, в Европе аналогичное соотношение между занимающим первое место Люксембургом и находящейся на последнем месте Молдовой составляет менее 13 раз. Это соотношение выше только между странами "золотого миллиарда" (82% мирового ВВП при 18% населения) и отсталыми странами Африки и Азии. В связи с этим важно прояснить географию российской дифференциации. По отношению к среднероссийской величине ВРП на душу населения 79 регионов удобно разделить на 6 групп, имеющих отклонения от средней: 1) более 150%, 2) 125-150%, 3) 100-125%, 4) 75-100%, 5) 50-75%, 6) менее 50%. В группу лидеров (более 150% средней) в 1996 г входило 5 регионов Тюменская область — 436,1% к средней, Республика Саха (Якутия) — 204,3, Чукотский автономный округ — 200,7, г Москва — 196,8, Магаданская область — 171,3% к средней. В течение 1994 — 1996 гг., когда проводились официальные оценки ВРП, в группе лидеров постоянно присутствуют Тюменская область, Саха (Якутия), Москва и попеременно — Коми, Магаданская и Камчатская области. Группа наиболее отсталых (менее 50%) в 1996 г насчитывала 11 регионов это Тамбовская область — 48,3% к средней, республики Алтай — 43,9%, Карачаево-Черкесия — 43,5, Марий Эл — 42,9, Кабардино-Балкария — 39,9, Адыгея — 39,6, Тыва — 34,0, Северная Осетия — 33,1, Калмыкия — 29,6, Ингушетия — 25,7, Дагестан — 21,4%. В 1994 г. в этой группе было только 7 республик Северного Кавказа. Число регионов, имеющих ВРП на душу населения ниже среднероссийской, составляет 56 (они производят 41,3% суммарного ВРП), а выше среднероссийской — только 23 (58,7% суммарного ВРП). Заметим, что еще в 1994 г. последних было 26. Средние групповые величины ВРП на душу населения различаются в 7,3 раза. Как уже отмечалось, Госкомстат пока не определяет ВРП по 9 автономным округам. Косвенная оценка ВРП этих регионов осуществлялась с помощью уравнений многофакторной регрессии. В соответствии с полученными оценками Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский и Ненецкий автономные округа по величине ВРП на душу населения оказываются соответственно на 1-м, 2-м и 3-м местах в России. Наоборот, Усть-Ордынский и Агинский округа оказываются позади Дагестана, занимающего последнее место в списке 79 регионов. При включении данных об автономных округах размах вариации ВРП на душу населения увеличивается, по меньшей мере, вдвое (по сравнению с величиной 20,4); более точная оценка дифференциации 89 регионов пока затруднительна. Полученные дополнительные порядковые оценки ВРП на душу населения проясняют географию регионов первой группы. Это — Москва и северный пояс субъектов Российской Федерации от Ненецкого округа до Чукотки. Единственный на первый взгляд пропуск — Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ, отнесенный к третьей группе регионов. Но и этот пропуск весьма условен: дело в том, что крупнейший на Таймыре промышленный узел — Норильск — административно отделен от автономного округа и отнесен непосредственно к Красноярскому краю. Феномен "северного ВРП" объясняется главным образом тем, что здесь концентрируются предприятия по добыче нефти, газа, алмазов, золота, производству цветных и редких металлов, дающих наибольшую денежную выручку на одного работающего. Из этого, однако, не следует, что все эти регионы благополучны в широком социально-экономическом смысле. Здесь наиболее тяжелые природно-климатические условия, наивысшая стоимость жизни, самые большие инвестиционные издержки на единицу физического объема основного капитала и т. д. В последние годы вследствие сокращения производства и инвестиционной деятельности на значительной части северных территорий возросла безработица и начался интенсивный отток населения. Таким образом, первенство по ВРП на душу населения (в фактических ценах) и тяжелое социальное положение оказываются совместимыми. Это должно служить предостережением от фетишизации рассматриваемого экономического индикатора. Во всех документах государственной региональной политики СССР и Российской Федерации декларируется необходимость выравнивания регионов по уровню социально-экономического развития. Однако приведенные данные заставляют критически относиться к представлениям об осуществимости этой цели Наблюдаемая в 90-х годах растущая дифференциация регионов России происходит на фоне снижения общего уровня производства в стране. По сравнению с 1990 г. объем ВВП в сопоставимых ценах в 1997 г составил 60,4%, и его падение продолжается в 1998 г. Одна из самых негативных особенностей экономического спада в России заключается в усилении межрегиональной дифференциации. Экономическое положение ухудшается в большинстве регионов, но отсталые регионы отстают еще больше. Так, на протяжении трех лет, для которых проводились официальные расчеты ВРП, максимальное различие между 79 субъектами РФ по величине ВРП на душу населения увеличивалось монотонно и составило: в 1994 г - 14,1 раза, в 1995 г - 17,7, в 1996 г. -20,4 раза. Монотонно увеличивался и коэффициент вариации этих величин - в 1994 г - 0,448, в 1995 г - 0,489, в 1996 г. -0,562. При этом установлена корреляционная зависимость: чем выше исходный уровень ВРП на душу населения, тем меньше падение ВРП (по оценке Н. Н. Михеевой, коэффициент корреляции составляет 0,228). Наименьший спад производства ВРП за наблюдаемые годы был в Москве, самый большой — в наиболее отсталых республиках Северного Кавказа. Процесс такого типа называется дивергенцией. Иначе говоря, если принять величину ВРП на душу населения в качестве основного индикатора, то можно сказать, что мы переживаем процесс дивергенции экономического пространства России. Перспективы сближения регионов по уровню ВРП на душу населения имеет смысл анализировать только при условии общего экономического роста. Приемлем только такой характер сближения регионов, когда темп роста отставших регионов превышает положительный темп роста более развитых регионов. Встают два вопроса: 1) сколько лет необходимо отстающим регионам для достижения среднероссийского уровня ВРП на душу населения при определенных темпах роста; 2) какие необходимы темпы роста ВРП на душу населения в отстающих регионах, чтобы достичь среднероссийский уровень за определенное число лет. Достижение наиболее отсталыми регионами среднероссийского уровня ВРП на душу населения требует очень высоких темпов роста и длительного времени. Например, если отставшие регионы ориентировать на темпы роста, характерные для наиболее динамично развивающихся стран (до 8-10%) и рост среднероссийского ВРП (3% в год), то решение поставленной задачи за 10 лет невозможно. Лучшие из рассматриваемой группы регионов (Адыгея, Кабардино-Балкария) едва ли могут справиться с этой задачей за 15 лет, а самые отсталые (Ингушетия, Дагестан) — примерно за 30 лет. При повышении же среднероссийского темпа до 5% (как намечается в прогнозах российской экономики) решение поставленной задачи отодвигается еще минимум на 5 лет. Нелишне отметить, что для указанных регионов реальность темпов 8-10% в год представляется весьма проблематичной, учитывая их стартовое социальное, политическое и экономическое положение. Анализ результатов второй задачи также демонстрирует неосуществимость надежд на скорое выравнивание регионов по уровню экономического развития. Например, при 3%-м росте среднероссийского ВРП на душу населения для достижения наиболее отсталыми регионами среднероссийского уровня за 25 лет требуется ежегодный рост не менее чем 9-10%. Таким образом, полное выравнивание регионов России по величине ВРП на душу населения в обозримой перспективе абсолютно невозможно. Эта цель, по-прежнему декларируемая в политических документах, должна быть снята как дезориентирующая в практической политике. Достижимой может быть более скромная задача: уменьшение максимального отставания регионов от среднероссийского уровня (до 50%, до 40% и т.д.). Интерпретация этой задачи на радаре означает последовательный переход отстающих регионов на более высокие орбиты — концентрические круги 50%, 60% и т.д. Прогнозы Минэкономики относительно ВРП на ближайшие годы и оценки влияния факторов, связанных с краткосрочными и среднесрочными аспектами региональной политики (в основном это межбюджетные и социальные трансферты), не дают надежд на успешное решение выше сформулированной скромной задачи. Сколько-нибудь существенное уменьшение пространственной экономической дифференциации возможно только при реализации активной и масштабной структурно-инвестиционной политики. Качество будущего экономического роста в пространственном аспекте будет характеризоваться не только приближением наиболее отсталых регионов к лидерам, но и увеличением числа регионов с положительными темпами прироста. Дифференциация положительных приростов, безусловно, лучше любой дифференциации отрицательных приростов. Как правило, переход от общего экономического спада к общему экономическому росту начинается с небольшого числа регионов, далее их число возрастает и, наконец, расширение ареала роста результируется в положительном темпе прироста всей национальной экономики. В 1995-1997 гг. именно такая тенденция явно прослеживалась. Так, в 1995 г. объем промышленного производства вырос в 17 субъектах РФ. В 1996 г. — в 6 (по крупным и средним предприятиям), а в 1997 г. — в 40 (по крупным и средним) и в 47 (по полному кругу предприятий). Финансовый кризис в 1998 г. сломал эту тенденцию, но она должна возродиться. К сожалению, регионально-пространственная гармонизация экономического роста реально отодвигается уже на начало XXI в. Дифференциация региональных уровней жизни Межрегиональное (так же как и международное) сопоставление уровня, или качества, жизни населения — одна из самых сложных проблем социально-экономических измерений. Тем не менее существующая и доступная статистика содержит ряд показателей, позволяющих составить достаточно полную картину пространственной дифференциации уровня жизни в России. В первую очередь это денежные доходы населения. В качестве дополнительных целесообразно использовать показатели реального потребления, обеспеченности жильем, демографического воспроизводства, занятости, здоровья, социально-психологического климата и др. Дифференциация российских регионов по величине денежных доходов на душу населения была значительной и до начала рыночных реформ. В значительной мере она выступала как следствие различий доходов в различных отраслях и социальных группах Межрегиональное регулирование доходов населения давало заметное преимущество районам Крайнего севера и приравненным к ним районам. Изменения механизмов образования и распределения доходов населения в переходном периоде усилили отраслевую, профессиональную и социальную дифференциацию по денежным доходам, а также в региональном разрезе. При снижении среднего реального дохода на душу населения (с учетом инфляции) разрыв между регионами с наибольшим и наименьшим доходом на душу населения возрастает в 1994 г (декабрь) он составляет 6,06 раза, в 1995 г - 14,5, в 1997 г (апрель) - 16,7, в 1998 г (июнь) — 15,7 раза. Разделение регионов на самые богатые и самые бедные довольно устойчиво. В первую группу входят г. Москва, нефтегазодобывающие регионы, северные и дальневосточные регионы с наиболее высокой стоимостью жизни. В низшей группе находятся республики Северного Кавказа, Калмыкия и Тыва, ряд нересурсных автономных округов и близко к ним — некоторые аграрные регионы центральной части России. Социальная ситуация в России осложняется нарастающими контрастами: в бедных регионах реальные доходы на душу населения продолжают снижаться, а в ряде регионов, пожинающих плоды своего исключительного положения в переходном периоде, средний реальный доход на душу населения растет. Понятно, что регионы сильно различаются не только по величине среднедушевого дохода, но и по характеру распределения населения по уровню среднедушевых доходов. Трудно в полной мере осознать, что внутри одной страны могут быть такие различия. Если в первой группе регионов свыше 40% населения имели в 1995 г. среднедушевой доход в месяц более. 1 млн. руб., то во второй группе свыше 40% населения — менее 200 тыс. руб. В целом по стране 20% населения с наибольшим среднедушевым доходом получили доходы в 8,5 раза больше, чем 20% населения с наименьшими доходами. Как правило, регионы с более высоким среднедушевым доходом имеют более сильную социальную дифференциацию. Лидером выступает Москва, где соотношение общего дохода пятой и первой групп в 1995 г. равнялось 19,7:1, причем Москва располагает наименьшей долей дохода в первой группе (3,0%) и наибольшей — в пятой группе (59,2%). Сравнительно равномерное распределение доходов в 1995 г. было в Сахалинской области — 3,3:1; в этом регионе доля первой группы максимальна (10,1%), а доля пятой группы минимальна (33,8%). Таким образом, феномен в среднебогатых и в среднебедных регионах (по душевому доходу) в значительной мере является результатом внутрирегиональных различий социальной стратификации. В структуре денежных доходов населения России с конца 80-х годов произошли радикальные изменения, отразившие переход от плановой к рыночной экономике. Доля оплаты труда с 1980 по 1996 г уменьшилась с 77,4 до 40,5%, а доля доходов от собственности и предпринимательской деятельности возросла с 6,9 до 45,6%. По величине средней заработной платы регионы различаются несколько меньше, чем по денежному доходу на душу населения, но эта дифференциация также имеет тенденцию к увеличению. Так, в 1995 г. максимальный разрыв между регионами составлял 10,2 раза, а в июне 1998 г — 10,5 раза (в обоих случаях с включением выплат социального характера и без учета данных по Чечне). Главный фактор дифференциации регионов по средней заработной плате — отраслевая структура экономики. В середине 1998 г средняя заработная плата в отраслях составляла по отношению к средней зарплате по народному хозяйству: в электроэнергетике — 181%, в нефтедобывающей — 243, в газовой — 463, в цветной металлургии — 181, в машиностроении — 83, в легкой — 53, в сельском хозяйстве — 41, в учреждениях кредита, финансов, страхования — 167%. Кроме того, определенное влияние оказывают выплаты по региональному регулированию заработной платы трудящимся восточных и северных регионов, а также различная цена рабочей силы. Этим объясняется, что в числе регионов — лидеров по уровню заработной платы находятся только добывающие северные и восточные регионы, а на последних местах — южные трудоизбыточные республики с относительно низкой стоимостью жизни населения республики и примыкающие к ним отдельные области со значительной долей сельскохозяйственного производства. Москва по уровню заработной платы в середине 1998 г. занимала 13-е место. Существенное влияние на уровень жизни населения регионов оказывает дифференциация цен на потребительские товары и услуги. Наиболее высокая стоимость жизни (из-за климатических условий и периферийного положения) в северных и восточных регионах, наименьшая — в центральной полосе и на Северном Кавказе. По прожиточному минимуму в среднем на душу населения субъекты РФ различаются в 5,7 раза, по стоимости набора из 25 основных продуктов питания — в 3,9 раза. В качестве основного статистического показателя для сравнения региональных уровней жизни можно использовать соотношение денежного дохода и прожиточного минимума. В среднем по России эта величина в течение уже ряда лет составляет примерно 2 раза, по данным за июнь 1998 г. — 199%, а различие между максимальным и минимальным коэффициентами составляет 11,1 раза! (в 1995 г. оно составляло 8,5 раза). Таким образом, региональные различия стоимости жизни лишь несколько сглаживают (примерно на 1/3) региональную дифференциацию душевых доходов, с одной стороны, из-за высокой стоимости жизни в северных и восточных регионах, имеющих наивысшие душевые доходы, с другой стороны, благодаря более низкой стоимости жизни в регионах с низкими душевыми доходами. В списке 10 регионов с наибольшим отношением дохода к прожиточному минимуму присутствует 5 регионов из числа лидеров по величине душевого дохода, а в списке 10 регионов с наименьшим соотношением — 7 регионов, наиболее отсталых по душевому доходу. При этом в 7 регионах положение особенно драматично: здесь среднедушевой доход ниже прожиточного минимума, что свидетельствует о том, что основная часть населения живет ниже границы бедности. Доля населения с денежным доходом ниже прожиточного минимума является признанной характеристикой бедности. В 1996 г. эта доля в среднем по России составляла 22,0% (в 1992 г. - 33,5%, в 1993 г. - 31,8, в 1994 г. -24,4, в 1995 г. — 24,7%). Наименьшая доля населения за чертой бедности — в Тюменской (15,6%), Ульяновской (15,9%) и Тульской (16,8%) областях. Показательно, что в Москве — "самом богатом в среднем" субъекте Федерации — эта доля выше (18,1%). Наибольшая доля населения с доходом ниже прожиточного минимума в Тыве (77,1%), Дагестане (68,2%), Читинской области (65,6%), Калмыкии (60,4%). Каковы основные тенденции межрегиональной дифференциации доходов населения, какой процесс является преобладающим: конвергенция или дивергенция? Анализ динамики пространственной дифференциации среднедушевых денежных доходов населения показывает, что в 70-80-е годы происходило их межрегиональное выравнивание. Вариация среднедушевых денежных доходов уменьшилась с 0,283 в 1970 г. до 0,207 в 1990 г. Для оценки межрегиональной дифференциации среднедушевых доходов используют показатель вариации доходов в логарифмической форме: Расчеты коэффициентов вариации, а также приведенных ниже коэффициентов конвергенции (дивергенции) выполнены Н.Н. Михеевой. Существенно уменьшился разрыв между максимальной и минимальной величинами среднедушевого дохода: в 1970 г. он был равен 5,06, в 1990 г - 3,54 раза В самом начале рыночных реформ межрегиональная дифференциация доходов населения немного уменьшилась (показатель вариации доходов в 1994 г составил 0,200), но с 1995 г. стала быстро увеличиваться (показатель 1996 г. - 0,377). Широко распространенное мнение, что усиление межрегиональной дифференциации последних лет обусловлено отрывом г. Москвы от среднероссийского уровня, не подтверждается. Удаление из выборки наиболее богатых регионов - Москвы и Тюменской области - приводит к тому, что величина коэффициента вариации лишь немного уменьшается (для 1996 г - с 0,377 для полной выборки до 0,353 без двух указанных регионов), и общая картина не меняется. Еще более наглядно увеличение разрыва между максимальным и минимальным среднедушевыми доходами: в 1992 г - 5,97 раза, в 1993 г. - 6,63, в 1994 г. - 7,55, в 1995 г. — 9,03, в 1996 г. — 13,02 раза (без автономных округов и Чечни). Межрегиональные соотношения номинальных доходов не отражают межрегиональных различий цен, которые, как было показано, весьма существенны. В результате либерализации эти различия намного возросли. О более объективной характеристике динамики межрегиональной дифференциации можно судить по вариации реальных доходов населения по регионам. С началом рыночных реформ дифференциация реальных доходов существенно усилилась. Скачкообразный рост коэффициента вариации приходится на 1992 г. В дальнейшем коэффициент вариации продолжал расти. Как и в случае номинальных доходов, величина коэффициента вариации реальных доходов, по данным за 1996 г., уменьшается с 0,412 для полной выборки до 0,373 (без Москвы), но характер распределения не меняется. Исходя из наших оценок, реальные среднедушевые доходы населения по России в целом уменьшились в 1996 г. до 62,8% от уровня 1990 г., среднегодовое снижение составляло 7,5%. Темпы спада существенно различаются по регионам. Величина реальных доходов в 1996 г превысила уровень 1990 г. только в одном регионе — Москве, во всех остальных регионах уровень реальных доходов 1990 г. не достигнут. Вторым регионом по рангу (после Москвы) идет Тюменская область, в которой реальные доходы в 1996 г составили 98,7% от уровня 1990 г. Максимальное снижение — в Калмыкии (17,4% от уровня 1990 г.) и Сахалинской области (21,5% от 1990 г.). Диапазон колебаний реальных среднедушевых доходов увеличился с 3,5 раза в 1990 г. (Магаданская область и Дагестан) до 9,1 раза в 1996 г. (Москва и Калмыкия). Стандартное отклонение логарифмов среднедушевых доходов, которое показывает рассеяние региональных показателей относительно среднего, составляло 0,202 в 1990 г. и 0,520 в 1996 г. При увеличении стандартного отклонения более чем в 2 раза изменился и характер распределения. Для 1990 г. была типична ситуация, когда среднедушевые доходы для основной части регионов различались незначительно- более 60% общего числа регионов формировали одну доходную группу. В 1996 г при расширении диапазона значений и увеличении разрыва между максимальным и минимальным среднедушевыми доходами четко выделились, по крайней мере, две крупные группы, в состав которых вошло более 80% общего числа регионов Анализ динамики реальных среднедушевых доходов населения позволил идентифицировать процесс конвергенции или дивергенции, то есть выявить тенденцию сближения или расхождения уровней реальных доходов и зависимость между начальным уровнем и темпом его увеличения (спада). Коэффициенты межрегиональной конвергенции (дивергенции) оценивались по данным о среднедушевых реальных доходах населения для трех периодов: 1970-1980, 1980-1990, 1990-1996 гг. Величина коэффициента конвергенции была положительной для периода 1970-1990 гг. Для 1990-1996 гг. коэффициент отрицателен, что соответствует процессу дивергенции. Величина параметра, характеризующего скорость процесса дивергенции, оказывается достаточно высокой: около 1,4% в год. Полученные оценки подтверждают гипотезы, что экономические условия, возникшие в период рыночных реформ, создали условия для дивергенции реальных доходов населения в регионах. Для российской экономики реформенный период характерен падением доходов и производства, поэтому уровни доходов могли бы сближаться при более интенсивном снижении экономической активности в богатых регионах и более медленном - в бедных. Анализ эмпирической информации эту гипотезу не подтверждает. Бедные регионы отстают все больше. Для реальных доходов населения обнаруживается слабая положительная корреляция между начальным уровнем дохода в регионе (1990 г.) и темпом его сокращения за наблюдаемый период, то есть чем выше исходный уровень дохода в регионах, тем меньшим оказывается сокращение доходов в них, что подтверждает процесс дивергенции. Величина коэффициента корреляции составляет 0,147: то есть зависимость слабая, тем не менее она существует. В анализе межрегиональной конвергенции (дивергенции) важную роль играет соответствующая типологизацпя регионов. Все изучаемые регионы (а их насчитывалось 72) были разделены на две группы по уровню реальных среднедушевых доходов населения в 1990 г.: 1-я - регионы с уровнем доходов выше среднего по России и 2-я - регионы с уровнем доходов ниже среднероссийского. К 1996 г. каждая из групп распалась на две: 1.1 — регионы из первой группы, в которых доходы в 1996 г. превышали среднероссийские; 1.2 — регионы из первой группы, утратившие лидирующее положение (доходы в них к концу периода оказались ниже среднероссийского уровня); 2.1 — регионы из второй группы, в которых за 1991-1996 гг. доходы превысили среднероссийский уровень; 2.2 - регионы из второй группы, где доходы продолжали оставаться ниже среднероссийского уровня. В 1990 г. из 72 регионов реальные среднедушевые доходы населения превышали среднероссийский уровень в 22 регионах, а в 50 они были ниже среднего. Группу высокодоходных регионов формировали столичные и северные регионы, а также некоторые другие, имевшие особо важное народнохозяйственное значение (например, Кемеровская область). За последующие шесть лет это распределение изменилось: 14 регионов из 1-й группы переместились во 2-ю. В их числе оказались преимущественно северные и дальневосточные регионы, высокий дореформенный уровень доходов которых был обусловлен государственной системой надбавок и коэффициентов. Пять регионов переместились из 2-й группы в 1-ю, это — регионы северо-запада, для которых характерны следующие признаки: относительно невысокие индексы цен, экспортная направленность развития, меньший, чем в других регионах, спад производства. Расширилась группа регионов с доходами ниже среднероссийских. К ней добавился ряд регионов, выпавших из 1-й группы. Оценка коэффициента конвергенции по группам регионов за 1990 — 1996 гг. показывает, что для разных групп характерны различные процессы. Для регионов, в которых в 1990 г. доходы были выше среднего уровня (группы 1.1 и 1.2), этот коэффициент положителен, что соответствует процессу сближения уровней доходов в группах. Для регионов с доходами ниже среднего уровня ситуация обратная: внутри этих групп идет дальнейшее расслоение. Характерно, что если рассмотреть группы регионов по их состоянию в 1996 г., то внутри группы 1.1+2.1 (богатые и богатеющие) и группы 2.2+1.2 (бедные и беднеющие регионы) наблюдается конвергенция доходов. Таким образом, главное изменение в типологической структуре субъектов РФ вЂ” увеличение группы бедных и беднеющих регионов Межрегиональная дивергенция при общем снижении реальных доходов неизбежно расширяет зону абсолютной бедности. Преодоление этой тенденции — первое социальное условие перехода России к устойчивому развитию. Так же как и в отношении выравнивания уровней экономического развития, сближение региональных уровней жизни в общем виде схоластично, по крайней мере, для обозримого будущего Нужны более конкретные и реалистичные подходы в решении этой проблемы. Первоочередной является регионализация задачи борьбы с бедностью, то есть перевода той части населения регионов, которая живет ниже границы бедности, в более высокие доходные группы. Очевидно, что на стадии общего экономического подъема увеличиваются возможности для межрегионального перераспределения растущих доходов посредством социальных трансфертов. Чем выше темп экономического роста (в частности, темп ВВП), тем больше возможностей для перераспределения. В более широком плане всегда будет актуальной задача совмещения роста жизненного уровня в каждом регионе и помощи более богатых регионов более бедным. Демографические напряжения Россия отличается от всех развитых стран не только низкой средней плотностью населения (8,7 чел./км 2 , но и крайне неравномерным распределением населения по территории страны. Наиболее резко контрастируют европейская и азиатская части страны, ее северная и южная половины, центральные и перифирийные районы. На европейской части России, занимающей 25% территории, проживает более 78% всего населения страны. А вся азиатская часть страны (75% территории) сосредоточивает менее 22% населения, то есть имеет плотность населения почти в 11 раз меньше. Еще резче контраст между северной и южной частями России, граница между которыми проходит по линии Санкт-Петербург — Киров — Екатеринбург — Омск — Томск — Красноярск— Иркутск— Чита— Хабаровск. В южной части страны, занимающей приблизительно 26% территории (так называемой главной полосе расселения), проживает 95% населения, а в северной — лишь 5%. Значительны различия между центральны-ии районами и периферией. Так, только в Центральном и в Се-веро-Западном экономических районах на площади, занимающей 4% территории, проживает 1/4 населения страны. Среди экономических районов наибольшая плотность населения в Центральном (62 чел./км 2 ), наименьшая — в Дальневосточном (1,2 чел./км 2 ). Среди субъектов РФ наибольшая Плотность, разумеется, в Москве и Московской области — 325 чел. /км 2 . Наименьшая плотность населения в Эвенкийском автономном округе — 0,03 чел./км 2 . Это более чем в 10 тысяч раз меньше, чем в столичном регионе. В советский период произошел некоторый сдвиг населения на север и восток, но более существенные, качественные изменения были в системе расселения: происходил рост крупных городов ценой оттока населения не только из села, но и из малых городских поселений. В результате усиливалась неоднородность размещения населения на уровне экономических районов и административно-территориальных образований, а на значительных территориях сплошное, относительно равномерное расселение трансформировалось в очаговое. Начальный этап радикальных рыночных реформ совпадал с монотонным уменьшением численности населения России при одновременном снижении рождаемости и повышении смертности. На динамику численности населения наряду с понижающимся в течение многих десятилетий трендом рождаемости и циклическими колебаниями рождаемости и смертности определенное влияние оказывает социально-экономический кризис. Однако было бы слишком упрощенно объяснять снижение численности населения только как следствие рыночных реформ. Процесс депопуляции, начавшийся еще в 80-х годах в некоторых центральных и западных регионах европейской части России, постепенно распространился на большую часть территории страны. Число субъектов РФ, в которых за соответствующий год уменьшалась численность населения, составляло: в 1989 г. - 7, в 1990 г. - 18, в 1991 г. - 40, в 1992 г. - 45, в 1993 г. - 54, 1 в 1994 г. - 42, в 1995 г. - 59, в 1996 г. - 71. В последние годы естественный прирост населения стал отрицательным во всех 11 экономических районах. Наибольшее снижение численности населения за 1989 — 1996 гг. произошло в Чукотском автономном округе и Магаданской области (соответственно на 46 и 35%) и практически во всех северных регионах, за исключением нефтегазодобывающих. Рост населения продолжается в Дагестане, Красноярском и Ставропольском краях (хотя здесь высокая незанятость и нестабильная этнополитическая ситуация), а также в некоторых регионах Центрального Черноземья и Поволжья, не являющихся экономическими лидерами. Существенное влияние на демографическую ситуацию в российских регионах оказывают внешняя и внутренняя миграции. Положительное сальдо внешней миграции (за счет республик бывшего СССР) в 3-4 раза превышает интенсивность межрайонной миграции. По этой причине 9-10 экономических районов из 11 имеют положительное сальдо миграции. Мигранты из "нового" зарубежья, в основном вынужденные и в основном русские, обустраиваются с большим напряжением. Россия оказалась не готовой к этому процессу не только в экономической сфере (что можно было бы списать на кризис), но и в социально-психологическом плане (что, видимо, намного хуже). "Судьба отверженных беженцев, — пишет А. Солженицын, — грозное предсказание нашей собственной общерусской судьбе. Эта скорбная беженская эпопея ляжет темной полосой на российские 90-е годы XX века. Без нее нет понимания ни современной России, ни современного русского народа." Наиболее тревожная тенденция внутренней (межрегиональной) миграции — интенсивный отток населения с Севера и Дальнего Востока. При этом отрицательное сальдо миграции накладывается на отрицательный естественный прирост. За 1990-1996 гг. общий миграционный отток составил: по Северному району — 131 тыс. человек, по Восточно-Сибирскому — 124 тыс., по Дальневосточному — 643 тыс. человек. Наибольший миграционный прирост в 90-х годах (за исключением 1995 и 1996 гг.) наблюдался на Северном Кавказе, что усугубило его социально-экономические проблемы, связанные с неполной занятостью. О.С. Пчелинцев обратил внимание на парадокс (с точки зрения ортодоксальных теорий миграций): большинство регионов с отрицательным сальдо миграции являются экспортерами сырья, то есть в экономическом отношении — наиболее благополучными. Однако после массовой приватизации это благополучие локализуется в самих добывающих отраслях. Практически без работы остались строители. Резко упали заработки бюджетников, не говоря уже о сбережениях пенсионеров. Эту ситуацию предлагается рассматривать как модельную для национальной экономики: если экономический рост в России возобновится по "сырьевому" сценарию, то все выгоды и невыгоды от него будут так поляризованы, что большая часть населения почувствует на себе только невыгоды. В целом демографические тенденции 90-х годов усиливают неравномерность размещения населения. Впервые в истории России наблюдается процесс стягивания населения с севера и востока к наиболее заселенному европейскому ядру. Эти тенденции, согласно прогнозу Госкомстата РФ на период до 2010 года, сохранятся и в начале ХХ I века. При общем сокращении численности населения России на 4,2% положительный прирост ожидается только на Северном Кавказе (+3,3%), а наибольшее снижение численности – в Северном (9,3%), Северо – Западном (9,1%) и Дальневосточном (10,9%) районах. 3. Основные типы регионов России и ключевые проблемы их развития 1) Проблемные регионы В кн. «Путь в ХХ I век». М., Экономика, 1999. С. 605 – 611. Современное экономическое пространство России, разнородное по уровням экономического развития и уровню жизни, включает множество больших и малых территорий с особыми аномалиями. В теории региональной политики такие особые территории принято называть проблемными регионами. Разумеется, каждый регион имеет свои проблемы. Конструктивный смысл понятия "проблемный регион" состоит в том, что это территория, которая самостоятельно не в состоянии решить свои социально-экономические проблемы и поэтому требует активной поддержки от государства. Помимо недостаточности собственных возможностей для обеспечения нормального функционирования и развития, а также для решения задач национального и мирового масштаба, основные качественные признаки проблемных регионов таковы: особая кризисность проявления той или иной крупной проблемы, нерешенность которой создает угрозу социально-экономическому положению в стране, может вызвать политическую дестабилизацию, антропогенные природные катастрофы и т.п.; значительный ресурсный потенциал (производственный, научно-технический, трудовой, природный), использование которого крайне важно для решения социально-экономических проблем страны; особое значение геополитического и геоэкономического положения региона для стратегических интересов страны. Экономический ландшафт России перенасыщен проблемными регионами разного типа, в которых наиболее остры экономические, демографические, этнические, геополитические или же другие проблемы. С точки зрения региональной экономической политики к главным типам проблемных регионов относятся слаборазвитые, депрессивные, кризисные. Слаборазвитые, или отсталые, регионы (примерно 15 субъектов РФ) имеют традиционно низкий уровень развития экономики и жизни населения. Значительная часть их пребывает в состоянии застоя или стагнации. Как правило, в этих регионах низкая интенсивность хозяйственной деятельности, малодиверсифицированная отраслевая структура промышленности, существенное отставание от большинства регионов страны по производственно-техническому потенциалу и социальной сфере. Депрессивные регионы принципиально отличаются от отсталых в том, что при более низких, чем в среднем по стране, современных социально-экономических показателях в прошлом эти регионы были более развитыми и по некоторым производствам занимали видное место в масштабе страны. Как правило, они имеют достаточно высокий уровень накопленного экономического потенциала, значительную долю промышленного производства в структуре хозяйства, высокий уровень квалификации местных трудовых ресурсов. Однако по разным причинам эти регионы потеряли свое былое значение и относительные преимущества. Продолжительность и интенсивность кризиса ведущих отраслей производства (или одной ведущей отрасли) приведшего к депрессии или стагнации экономики всего региона, могут существенно различаться. Среди депрессивных регионов выделяют две группы: 1) "дореформенные" депрессивные регионы, регресс которых начался в дореформенный период, а в процессе реформы их положение еще более ухудшилось; 2) "новые" депрессивные регионы, которые только в последние годы попали в тиски кризиса и не имеют необходимых условий для выхода из него. Например, это регионы, в наибольшей степени пострадавшие от сокращения военных заказов и либерализации внешнеэкономических связей. Кризисные регионы характеризуются очень сильными, катастрофическими деформациями. По типологии, разработанной СОПСом, на территории страны образовались четыре кризисных пояса: Центральный, Южный, Уральский, Восточный. Наиболее крупный из них - Центральный, охватывающий части Северо-Западного, Центрального, Волго-Вятского, Центрально-Черноземного и Поволжского экономических районов. В этом поясе расположено 17 субъектов РФ, находящихся в кризисном и предкризисном состоянии по спаду производства; 13 - с неблагополучной экологической обстановкой; 19 - с высоким уровнем депопуляции населения; 14 - с быстро растущей безработицей; 7 - кризисных по уровню бедности и 19 - со сложной финансовой ситуацией. Южный кризисный пояс состоит из сопредельных регионов Северного Кавказа и Поволжья. По глубине падения производства выделяются республики Северного Кавказа. Для этого пояса характерны межнациональные конфликты, кризисные явления в области занятости (7 регионов), уровня жизни (12 регионов), финансового положения (12 регионов). Здесь сосредоточено большое число беженцев и вынужденных переселенцев из республик как самого Северного Кавказа (из Чечни, Ингушетии), так и из бывшего СССР. Третий кризисный пояс - Уральский. В него входят 4 субъекта РФ с глубоким спадом производства; 5 регионов находятся в кризисном или предкризисном состоянии по техногенной нагрузке; 3 - по угрозе безработицы; 5 - по уровню бедности и 2 — по неудовлетворительному финансовому положению. Этот кризисный пояс представляет существенную угрозу национальной безопасности России, поскольку на его территории концентрируются базовые отрасли промышленности, крупный оборонный потенциал, атомная промышленность. В стадии образования Восточный (точнее, Южно-Сибирско-Дальневосточный) кризисный пояс, включающий в себя республики Алтай, Тыва, Бурятия, Алтайский край, Читинскую и Амурскую области. Вне рассмотренных кризисных поясов остались также отдельные кризисные очаги на Крайнем Севере, для которых характерны экологические катаклизмы, потери контактов с Большой землей, обезлюдивание. Кризисные регионы — это прямая угроза экономической и другой безопасности страны. Как наиболее кризисная в целом оценивается ситуация в Восточно-Сибирском районе. К территориям экономического бедствия относятся еще четыре экономических района: Северный, Северо-Западный, Северо-Кавказский, Дальневосточный. Но и каждый из других экономических районов находится в кризисе хотя бы по трем компонентам, за исключением Западной Сибири (одна компонента). Конечно, внутри каждого экономического района различия очень большие. Следует отметить, что экономическая безопасность диагностирована по всем субъектам РФ и по всем 10 сферам жизнедеятельности выделены наиболее кризисные регионы. Выполненная диагностика за ряд последних лет позволяет утверждать, что тенденция к улучшению обстановки не прослеживается. Ареал экономического бедствия в России расширяется. Эксклюзивное положение в неоднородном пространстве России занимают приграничные регионы. Они могут входить в группу слаборазвитых проблемных регионов (как, например, республики Северного Кавказа и Тыва), в группу депрессивных регионов (например, Читинская область) и группу кризисных регионов (территории природных катаклизмов Приморского края, Сахалинской области и т.п.). Однако все они имеют свои специфические приграничные особенности этой группе выделяются старые (существовавшие в СССР) и новые (возникшие после распада СССР) приграничные регионы. Их значение возрастает вследствие интеграции России в мировую экономику и перестройки отношений с республиками бывшего Союза. Специальные проблемы таких регионов связаны с "барьерными" и "контактными" функциями границ. Это - развитие приграничной инфраструктуры, эффективных экспортных производств и предприятий по переработке импортируемого сырья, трансграничная торговля, производственная и трудовая межгосударственная кооперация, ассимиляция переселенцев, создание особого режима природопользования. 2) Природно-хозяйственные районы Советского Союза Саушкин Ю.Г. Вестник Московского Университета, сер. 5 «География», 1980, №4. С. 3 – 13. Современная эпоха характеризуется усилением взаимодействия общества и человеческой жизни с природой, рациональным использованием природных ресурсов и охраной природы. Это обязательно должно отразиться и в системе районирования страны: оно становится не только экономическим, но и природно-экономическим. Введен в науку термин «экономико-экологические» системы, районы и т.д. Но экологические отношения, связи, зависимости несколько уже, чем природные: природа больше, чем отношения между организмами и средой (экология). Поэтому гораздо вернее термин «природно-хозяйственные районы». Теперь, когда стали составляться комплексные схемы по охране природы, проводиться большие комплексные преобразования природной среды, когда речь идет об использовании и охране природы целых речных бассейнов, великих озер, морей, как например, Балтийское, Черное с Азовским, Каспийское, Аральское, крупных угольных и железнодорожных бассейнов, огромных массивов орошаемых земель и т.д., территориальный аспект взаимодействия человеческой жизни с природой становится все более рельефным, значительным, практически необходимым. Конкретным выражением этого современного уровня территориального взаимодействия деятельности общества и природы и служит природно-хозяйственное районирование. До сих пор нас поражает глубина работ по районированию России, проведенных в 1880 г. П.П. Семеновым-Тян-Шанским. Это было хозяйственное (экономическое) районирование с учетом природных различий внутри страны. Совершенно иным по целевой задаче было экономическое районирование Советской России – Советского Союза в 1920-х гг.: районирование Госплана – ВЦИК. Это было первое в мире преобразовательное районирование огромной страны, поставившее задачу создания экономического фундамента строительства социалистического общества. И при осуществлении этих вопросов экономическое районирование в большей степени учитывало сочетание природных ресурсов и природных условий, необходимых для сырьевой и топливной базы промышленности, для электрификации страны. Когда наша страна от плана ГОЭЛРО перешла к пятилетним планам развития народного хозяйства, к работам по составлению Генерального плана, руководитель этих работ в Госплане СССР Г.М. Кржижановский выдвинул идею об известной фазности в развертывании материальной культуры – «по энергетическим порогам нашей борьбы со стихиями природы». Эти фазы – энергетические пороги, концентрации природных ресурсов, индустрии, передового сельского хозяйства и транспорта – по замыслу советской науки и техники отразились в крупных экономических комплексах или экономических районах разного типа. Рациональная природно-хозяйственная дифференциация страны, т.е. районирование, основывалась, по Г.М. Кржижановскому, на земельной территории как главном базисе хозяйства и на индустрии вместе с энергетикой как ведущем начале народного хозяйства. П.П. Семенов-Тян-Шанский, дифференцируя земельную территорию России, выделил 19 районов. Госплан СССР и Комиссия ВЦИК главную задачу районирования выделили не столько в дифференциации территории страны, делении ее на части, сколько, выражаясь словами Г.М. Кржижановского, в собирании этих частей в мощное целое «на основах технологически правильного разделения общественного труда»: «Вслед за дифференциацией земельной территории на экономические районы идет работа их синтеза». Последующие десятилетия, в течении которых произошли крупнейшие открытия в науке и технике, привели к значительному увеличению числа районов и усложнению их комплексов: объективный процесс экономического районообразования идет все время, никогда не прекращаясь. Задача науки, в особенности экономической и социальной географии, заключается в том, чтобы следить за этим процессом, видеть движущие силы районообразования, правильно оценивать его перспективы и смело высказывать научные положения для планирования развития и размещения производительных сил страны, для решения общегосударственных экономических и социальных проблем. Среди этих проблем, в частности, теперь большое значение приобрели использование и охрана природных ресурсов и окружающей природной среды. В 1947 г. Н.Н. Колосовский опубликовал научное обоснование 30 перспективных районов (районных территориально-производственных комплексов), по существу выделив природно-хозяйственные районы, что было закономерно, так как районные территориально-производственные комплексы обязательно включают природную основу своего формирования. Н.Н. Колосовский произвел группировку районных комплексов, выделив следующие их группы (названным им «семействами»): северная индустрия; тяжелая индустрия; нефть - гидроэнергия; индустрия-земледелие; обрабатывающая индустрия. Природно-хозяйственное районирование Н.Н. Колосовского оказалось очень верным и устойчивым: при более позднем практическом выделении территориально-производственных комплексов оно оказалось в тех же контурах, которые предусматривал Н.Н. Колосовский. Метод энергопроизводственных циклов, предложенный Н.Н. Колосовским для обоснования территориально-производственных комплексов, оказался действительно научным, верным и вошел в науку и практику. Этот метод применен и в настоящей статье. Современный этап районообразования отличается тем, что природно-хозяйственные районы в большой степени опираются в своем хозяйственном развитии на крупнейшие – всесоюзного и международного значения – сочетания минеральных ресурсов, связанных с большими геологическими (тектоническими) структурами. Природно-хозяйственные районы не повторяют в своих очертаниях крупные тектонические структуры, часто включают несколько структур или их частей, но процесс развития производительных сил показывает, что некоторые из этих структур действительно становятся районообразующими «ядрами» или «полями». Изменилась роль городов, как центров райнообразования. Н.Н. Баранский подчеркивал, что города и соединяющая их транспортная сеть образуют районообразующие «каркасы». За последние десятилетия большие районообразующие города в нашей стране превратились в крупные городские агломерации, образуя в совокупности значительные по своей экономической мощи урбанизированные «ядра» и «пояса», оказывающие сильное влияние на тяготеющий к ним район. Теперь теряет свое значение основной для районирования прежних лет учет радиусов производственных связей предприятий. Связи предприятий настолько сильно переплетаются и распространяются во многих случаях так далеко, что проведение границ районов даже по главным «грузоразделам» потеряло прежний смысл. Отступает на второй план и роль электроэнергетического тяготения. Если в первые десятилетия после Октября группы районных электростанций имели важное районообразующее значение и экономические районы часто повторяли конфигурацию электроэнергетических систем, то затем, по мере соединения этих систем воедино и строительства атомных электростанций такая связь стала менее определенной. В.Н. Горлов в 1975 г. показал размещение и конфигурацию ОЭС (объединенных энергосистем) и отметил ряд противоречий и несогласований в их составе и в отношении к районам страны. Но учет развития ОЭС при районировании по-прежнему необходим. Природно-хозяйственные районы, границы которых проводятся с учетом необходимых для этого земельных и трудовых ресурсов, инфраструктуры и ряда других условий, должны быть основными единицами для планирования снабжения населения больших городов и городских агломераций свежими продуктами в течение года. Природно-хозяйственные районы должны стать и основными единицами для планирования и прогнозирования комплекса мер по использованию и охране природы и мер по улучшению здоровья людей, обеспечению их отдыха. В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дополнительных мерах по усилению охраны природы и улучшению использования природных ресурсов» говорится: «Для определения комплексных мероприятий по охране природы, предупреждения загрязнения и деградации окружающей природной среды, обеспечения наиболее эффективного использования в народном хозяйстве природных ресурсов признано необходимым разрабатывать территориальные комплексные схемы охраны природы». Большое значение для определения контуров районов во многих случаях имеет конфигурация речной сети, озер и водохранилищ, каналов, контуров минеральных и термальных вод, важных для комплексного использования в целях водоснабжения населения и отраслей хозяйства, в том числе энергетики, орошения и осушения земель, судоходства, для спорта, лечения и отдыха населения. Создание крупных водохозяйственных систем, которые становятся районообразующими рычагами, приводит в ряде случаев к изменению контуров и природно-хозяйственного облика районов. Например, Нижний Днепр с каскадом гидротехнических узлов, с мощной электроэнергетикой, с отходящим от Каховского водохранилища Северо-Крымским каналом, естественно включил в свои пределы и Крым. Такое изменение границ связано и с рядом других социально-экономических условий. Теперь при районировании страны надо учитывать природные особенности и ресурсы и характер хозяйственного использования прилегающих к материковой части района морских (океанических) акваторий. Эти акватории с их шельфами, богатыми ценными минеральными ресурсами, с рыбными и другими органическими морскими ресурсами, зоной контакта суши и моря, в которой во многих случаях находятся курорты, пляжи, а удобные для портового строительства бухты имеют большую экономическую ценность. Новые конкретные процессы районообразования, появление контуров новой системы природно-хозяйственных районов страны, изложены дальше. Прежде всего выделяются природно-хозяйственные районы вокруг крупнейших городов и городских агломераций европейской части страны: Московский, Ленинградский, Киевский, Волго-Донской, Нижнеднепровский, Средне-Волжский, Харьковский, Юго-Западный, Волго-Вятский, Прибалтийский, Белорусский. У ряда экономических районов европейской части Союза крупное районообразующее значение имеют сочетания минеральных ресурсов – угольные бассейны, нефтегазовые поля и другие. Таковы Карпатский (Карпаты, Предкарпатье, Закарпатье), Донецкий, Курской магнитной аномалии, Двинско-Печорский район, в котором вырастает Тимано-Печорской ТПК, определяющий в перспективе появление нового района, Карело-Мурманский, Средневолжский, Прикамский, Уральский, Предкавказский, Кавказский районы. Ныне объективно развивается благодаря новым направлениям в росте производительных сил Прикамский район (Пермская область, Удмуртская, Татарская, Башкирская АССР): это огромное нефтепромысловое и соленосное поле; нефть добывается во всех четырех административно-территориальных единицах, позже других – в Удмуртской АССР. Но, помимо этого, единство этому району придают и Кама с Белой – не только как судоходные реки, но и как (Кама) источник гидроэнергии (каскад ГЭС). Кама с Белой – ось размещения городов и городских агломераций. На Нижней Каме создается огромный машиностроительный (КАМАЗ с сопутствующими предприятиями) и нефтехимический ТПК вЂ“ новое ядро района, обладающее благоприятным экономико-географическим положением. На востоке СССР районообразование в последние годы привлекло большое внимание науки и практики. Новые ТПК упомянуты в важнейших партийных и государственных документах: Западно-Сибирский, Саянский (Саяно-Шушенский), Ангаро-Енисейский, Южно-Таджикский и другие комплексы. Западно-Сибирский комплекс с его огромными нефтегазовыми ресурсами, могучей Обью уже положил начало Западно-Сибирскому району. С юга к нему прилегает Верхне-Обский район (Новосибирская область, Алтайский край, Кемеровская область), богатый углем. ТПК Казахстана уже так сильно развиты, что развернулись в многообластные экономические районы, главным образом на базе мощных сочетаний природных ресурсов с земледелием (целина), орошаемыми землями, пастбищами для скота: Западно-Казахстанский (с Мангышлакским ТПК), Зауральский, Северо-Казахстанский, Семиреченский, Каратау-Сырдарьинский, Восточно-Казахстанский, Павлодар-Экибастузский. Казахская ССР слишком велика по площади и разнообразна, чтобы планировать и размещать производство в ней без природно-хозяйственного районирования. В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке сформировались на основе хозяйственного освоения больших и разнообразных природных ресурсов следующие природно-хозяйственные районы: Байкало-Ангарский (Предбайкальский), Якутский (Ленский), Забайкальский, Приамурский, Северо-Восточный, Тихоокеанский. Много новых проблем районообразования возникает в связи с сооружением Байкало-Амурской магистрали и развертыванием на ней и вблизи ее ТПК. Ряд ученых считает, что БАМ вЂ“ новая районообразующая ось «высокого таксонометрического ранга». Это вовсе не означает того, что зона влияния БАМа выделится в особый экономический район. БАМ вместе с Транссибирской магистралью, зоны экономического влияния которых наложатся одна на другую, лишь в какой-то степени изменят сложившиеся и формирующиеся ТПК Восточной Сибири и Дальнего Востока, контуры и социально-экономический облик районов. В нашем варианте намечены контуры 42 природно-хозяйственных районов страны. Запад и Восток по числу районов равны: 21 район находится в европейской части страны и 21 уже сформировался на Востоке. 16 районообразующих процессов образуют на карте Советского Союза достаточно четкие природные и хозяйственные поля с различного рода ядрами и районообразующими осями. Наложение этих полей друг на друга и анализ их взаимопроникновения синтезирующего характера составляет основу «механизма» формирования природно-хозяйственных районов. Сочетания по этим районам производственных циклов, дополняют и контролируют районообразующие процессы: каждый цикл включает (в зависимости от района) те или иные стадии экономического использования природных ресурсов и зависит в своем развитии от тех или иных районообразующих процессов. Для выделения природно-хозяйственных районов страны важно сочетание системного подхода (сочетания районообразующих процессов и производственных циклов есть системы) со структурным – формированием районов на основе территориальных структур: «каркасов» города – транспортная сеть (по Н.Н. Баранскому), сетей рек и каналов, протяженности продуктивных геологических структур и т.д. Например, Московский природно-хозяйственный район сложился на основе радиально-кольцевой структуры сетей городов, расположенных вокруг Москвы и дорог, подводящих к ней. Прикамский район имеет своей и водной и экономической «осью» Каму с притоками и т.п. На карте показаны выделенные 42 природно-хозяйственных района. В основном были сгруппированы имеющиеся республики, края, области без изменений их границ, за исключением тех областей (Вологодской, Оренбургской и др.), границы которых находятся в явном противоречии с объективным существованием природно-хозяйственных районов. Природно-хозяйственные районы расположены (как это было сделано и в таблице районов Н.Н. Колосовского в 1947 г.) по «семействам», но по другому принципу. Теперь выделено 7 «семейств» районов на основании ведущего типа взаимодействия природы и хозяйства. Кроме того, была использована работа Н.Л. Чепурко, о классификации производственных типов по характеру воздействия производства на природную среду. 1. Районы пионерного хозяйственного освоения очагового типа (ПХО), преимущественно с центрами добычи драгоценных металлов и минералов, цветных и редких металлов, с отдельными морскими портами, рыболовством, с новыми лесопромышленными комплексами, с обрабатывающей промышленностью, обслуживающей местные отрасли хозяйства, сосредоточенной преимущественно в морских и речных портах, в центрах национальных автономий. 2. Горнопромышленные районы (ГП), выросшие в процессе пионерного освоения крупнейших месторождений нефти, газа, железных руд, цветных металлов, углей и др., с развертыванием обрабатывающей промышленности. Подтипом особого характера надо считать район пионерного, но исключительно сильного развития зернового хозяйства (ЗХ). 3. Горнопромышленные районы с системами гидроэлектростанций и дополняющими их тепловыми электростанциями (ГПГЭ), с электрометаллургией, растущей обрабатывающей промышленностью, крупными городами. 4. Горнопромышленные районы черной металлургии (ГПЧМ) (и цветной металлургии) с крупными электростанциями, тяжелым металлоемким машиностроением, основной химической промышленностью, большими городами и городскими агломерациями. 5. Густозаселенные районы старого освоения с интенсивным земледелием на орошаемых землях (ОЗГП), в которых теперь найдены и разрабатываются полезные ископаемые большого значения (нефть, газ, цветные и драгоценные металлы и др.), развивались горная и обрабатывающая промышленность, разрастаются древние и появляются новые города, а в некоторых случаях – городские агломерации. 6. Районы давнего хозяйственного освоения, развития промыслов и на основе трудовых навыков промыслового населения разнообразной крупной обрабатывающей промышленности, работающей на дальнепривозном сырье, топливе, дальних потоках электроэнергии. Это районы сосредоточения многих городов, тяготеющих к огромным городским агломерациям (ОПГА). К подтипу ОПГАМ относятся районы с сильным развитием морского транспорта, портового хозяйства, переработки грузов, доставляемых и отправляемых морским транспортом. 7. Районы того же типа, но с новыми промышленными разработками нефти, газа, солей – горной промышленностью вторичного характера (сырье было приближено к сложившейся промышленности) и основанной на этом сырье крупнейшей химической промышленностью (ОПХП). Разработка системы природно-хозяйственных районов нашей страны требует продолжения, многих уточнений, поправок как со стороны экономико-географов, так и физико-географов. Это дело общее – всей «сопряженной географии» (К.К. Марков), совершенно необходимое для развития народного хозяйства СССР. Источники для составления хрестоматии Часть I . 1. Алексеев А.И., Мироненко Н.С. Территориальная организация и интеграция в мировое хозяйство России на рубеже веков. «Изв. АН, серия географическая, 2000, №6. С. 18 – 27. 2. Баранский Н.Н. Географическое разделение труда / Избранные труды. Становление советской экономической географии. М.: Мысль, 1980. С. 96– 127. 3. Вардомский Л.Б., Трейвиш А.И. Проблемы устойчивости экономического пространства России в контексте внешнеэкономической либерализации / Материалы семинара «Внешнеэкономические связи и региональное развитие в России». М.: Эпикон, 1999. С. 189-205. 4. Грицай О.В., Иоффе Г.В., Трейвиш А.И. Взгляды на неравномерность регионального развития на Западе и в СССР / Центр и периферия в региональном развитии. М.: Наука, 1991. С. 7 – 25. 5. Лексин В.Н., Шведов А.Н. Государство и регионы . Глава 1.1. М., УРСС, 1997. С. 23 – 51. 6. Маергойз И.М. Территориальная структура народного хозяйства / Территориальная структура хозяйства. Новосибирск: Наука, 1986. С. 21– 33. 7. Ныммик С.Я. Основные системные понятия социально-экономической географии / Мересте У.И., Ныммик С.Я. Современная география: вопросы теории. М.: Мысль, 1984. С. 186– 192. Часть II . 1. Алексеев А.И. Образ жизни / Многоликая деревня (население и территория). М.: Мысль, 1990. С. 199– 208. 2. Историческое наследие и процессы 90-х. В главе 16 «Трансформация экономического пространства России», в кн. «путь в XXI век (стратегические проблемы и перспективы российской экономики)”. М., Экономика, 1999. С.292 – 298. 3. Остров Россия на пороге XXI века как часть мировой экономики. Глава 2 в кн. «Геополитическое положение России: представления и реальность». М., Арт – Курьер, 2000. С. 41 – 74. 4. Проблемные регионы ресурсного типа . Под ред. М.К. Бандмана, В.Ю. Малова. Новосибирск, 2000. с. 16 – 54 . 5. Страновая конкурентноспособность. В кн. В.Д. Андрианова «Россия (экономический и инвестиционный потенциал)». М., Экономика, 1999. С. 292 – 298. 6. Структура и значение природных ресурсов для социально – экономического развития страны. Роль российских естественных богатств в мировом природно-ресурсном потенциале. Раздел 1 в ежемесячном бюллетене Министерства природных ресурсов Российской Федерации «Использование и охрана природных ресурсов в России». М., « 1- 2, 2001. С.1 – 7. 7. Шлихтер С.Б. Транспорт как отрасль производственной инфраструктуры: проблемы взаимодействия с территориальной структурой хозяйства / Тархов С.А., Шлихтер С.Б. География транспортных систем. М., 1995. С. 16– 37. Часть III . 1. Баранский Н.Н. О методике лекций по районному курсу экономической географии СССР / Избранные труды. Становление советской экономической географии. М.: Мысль, 1980. С. 255– 269. 2. Зубаревич Н.В. Региональные различия социального развития / Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации. Год 1999. М.: Права человека.. 1999. 3. Зубаревич Н.В., Трейвиш А.И. Социально-экономическое положение регионов / Регионы России в 1999г. Ежегодное приложение к «политическому альманаху России». Моск. Центр Карнеги. – М.:Гендальф, 2001. С.61 – 74. 4. Макроэкономическое районирование страны. В кн. Гладкий Ю.Н., Чистобаев А.И . «Регионоведение». М., Гардарики, 2000. С. 247 – 264. 5. Особенности анализа и оценки социально – экономического положения страны и ее регионов. В кн. Жолков А.С., Котилко В.В. Региональная политика и реформы в России. М.,1998. С. 54 – 71. 6. Проблемные регионы. В кн. «Путь в XXI век (стратегические проблемы и перспективы российской экономики)». М., Экономика, 1999. С. 605 – 611. 7. Саушкин Ю.Г. Природно-хозяйственные районы Советского Союза // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 5. Геогр. 1980. №4. С. 3– 13. 8. Усиление неоднородности экономического пространства. В кн. «Путь в XXI век (стратегические проблемы и перспективы российской экономики)». М., Экономика, 1999. С. 574 – 605.

Приложенные файлы

  • rtf 23879635
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий